Неканоничный попаданец

      Нога, не переставая, горела огнем уже три дня подряд, сводя с ума. Сделать было ничего нельзя, поскольку ни пакостного проклятья, которое Аластор словил десяток лет назад, ни самой ноги давно уже не было. Магический протез, несмотря на неказистый вид, был в чем-то даже лучше утерянной конечности, но это не избавляло от фантомных болей, которые обычно предвещали очередную гадость, на которые был так богат магических мир.       Аластор, привычно симулируя неповоротливость даже наедине с собой, подошел ко входу в кабинет Дамблдора и, крякнув, начал подниматься по винтовой лестнице. На самом деле, как бы ни выглядело снаружи его тело, оно было заточено под единственную задачу, которую он мог выполнить в совершенстве — убить быстрее, чем убьют тебя. Колдомедицина, к которой у него был доступ, творила настоящие чудеса даже по сравнению с общедоступной, не говоря уже о маггловской. И даже она не могла избавить его от чертовой боли в отсутствующей ноге!       Грозно рыкнув, чтобы отвлечься от боли, он толкнул дверь и вошел в кабинет. Оскалившись максимально безумной улыбкой, Аластор с удовлетворением отметил скривившееся как от несварения лицо ручного Пожирателя Альбуса. Снейп бросил на директора недовольный взгляд и отошел в угол, скрестив руки на груди.       Это было большой ошибкой. Многие думали, что если встанут за спину Аластора, то ему будет сложнее за ними следить. В действительности же магический глаз постоянно видел в сфере на все семьсот двадцать градусов на расстоянии в сотню метров, почти не замечая препятствия. При должной сноровке Аластор мог даже разглядеть ускорившееся биение сердце врага, чтобы понять врет он или нет, хотя это и требовало полной концентрации. На первых порах, когда ему в руки только попал этот артефакт, приходилось даже стараться видеть меньше, чем возможно, чтобы не попасть впросак. Сейчас же, после десятков лет использования, Аластор чувствовал себя почти слепым в Хогвартсе. Стены замка были слишком насыщены магией, и смотреть сквозь них было невозможно.       — Смотрю, ты так и не выучил простейшие правила безопасности, Альбус, — хмыкнул Аластор, крутанув магический глаз в глазнице, этот простейший трюк действовал ободряюще даже на великих магов. — Никогда не понимал, почему ты даешь столько свободы своей собачонке.       — Я полностью доверяю Северусу и требую, чтобы ты относился к нему уважительно, — раздраженно сказал Дамблдор, огорченно посмотрев на него. — Он сполна доказал это во время прошлой войны.       Заметив, что Снейп за спиной полез за палочкой, Аластор немного напрягся и ехидно проговорил:       — Столько дерьмовой информации от одного человека я ни до, ни после никогда не слышал. Лучше уж было бы вообще ничего не знать, чем постоянно пытаться ее проверить.       — Если хочешь, то иди и сам спроси Темного лорда о его планах, — огрызнулся Снейп. — Он никогда передо мной не отчитывался.       — Уж поверь, когда-нибудь обязательно спрошу, — Аластор обернулся к Пожирателю смерти, которые, как известно, бывшими не бывают, и снова изобразил безумную улыбку. — Надеюсь, ты будешь где-нибудь недалеко, тогда мы хорошенько поговорим.       — Хватит, — с легким усилием сказал директор. — У нас есть и более серьезные проблемы, чем внутренние разборки. Северус?       Аластор в упор уставился на Снейпа обоими глазами, заставив его сильно занервничать. Хоть зельевару и удалось сохранить лицо, его выдавал участившийся пульс. Тем не менее, недрогнувшим голосом он сказал:       — Темный лорд очень недоволен. Не знаю, чего он хотел от Поттера, но мальчишке удалось наступить ему на больную мозоль. Я вообще удивлен, что этому бездарю удалось выжить.       В целом к Поттеру Аластор испытывал некоторую симпатию. Он был настойчив, усерден и оказался гораздо крепче, чем на первый взгляд, освоив тренировки по усиленной программе, на которые были способны не все авроры. Безусловно, в этом ему помогали опасные способности, от которых даже у знаменитого Грозного глаза начинали шевелиться волосы на голове. Именно из-за них Аластор впервые и обратил внимание на паренька, желая исключить очевидный риск, но, проведя с ним достаточно много времени, он в какой-то мере привязался к нему, что не мешало ему действовать максимально эффективно и пожертвовать им, если того требовали обстоятельства. Тем более, что было в Поттере что-то неправильное, на что реагировала чуйка старого аврора.       — Да, неплохо мы этих голубчиков сцапали, — растянул губы в улыбке довольного кота Аластор. — Теперь пусть вертятся, как ужи на сковородке, да сколько веревочке не виться — конец один, уж я об этом позабочусь. Или, может, ты сочувствуешь своим старым приятелям, Снейп?       — В отличие от тебя, я использую голову не только, чтобы ловить ей оглушалки, — съязвил Снейп. — Люциус и остальные сидят в аврорате, а не в Азкабане, и они уже начали дергать за ниточки, чтобы выбраться оттуда. Или хочешь сказать, ты не знаешь, насколько легендарна лояльность наших чиновников к толстому кошельку.       — Да, боюсь, ты только разворошил осиное гнездо, Аластор, — вздохнул Дамблдор. — Когда Том оправится от поражения, он начнет действовать гораздо активнее. У нас будет очень мало времени, чтобы убедить Министра начать что-то делать.       — Давно уже пора проверить насколько голубая кровь у этих чистокровных выродков, — кровожадно оскалился Грозный глаз. — Или ты предлагаешь, как в прошлый раз, дать им сначала хорошенько разгуляться и повеселиться? Слизняк Фадж далеко не единственный, с кем можно говорить в Министерстве.       — Аластор, мы еще можем попробовать договориться, чтобы уменьшить число случайных жертв. Ты, конечно, доверяешь Барти, но он слишком непредсказуем и иногда совершает необдуманные и, что самое важное, неоправданно жестокие поступки.       — Знаешь, как говорят, Альбус? Те, кто между войной и унижением выбирают унижение, получают и то и другое, — процедил Аластор, каким бы ни был великим магом и хорошим человеком Дамблдор, он иногда был потрясающим глупцом.       — Я бы хотел избежать и того и другого и сделаю для этого все возможное, — покачал головой директор. — Я могу рассчитывать, что ты останешься в замке еще на год?       — Нет, — резко ответил Аластор, мотнув головой. — Я сделал то, что ты просил, проверил и укрепил защиту Хогвартса. Больше я ничего не обещал.       — Ты мог бы продолжить обучать детей, — слегка улыбнулся директор. — Они хорошо на тебя влияют, я же вижу, что тебе и самому нравится. Подумай об этом.       — Пора заканчивать играть в игрушки, Альбус, — отрезал Аластор. — Начинается война, я обучил их самому необходимому, и те, кто посмышленее, может и смогут выжить в ней.       Не дожидаясь ответа, Грозный глаз развернулся и, кинув Снейпу последний презрительный взгляд, покинул кабинет. Спустившись к себе, он накинул на плечи дорожный плащ, подхватил заранее собранный сундук и вышел из замка. Оставив позади кованые ворота, Аластор с надлежащими предосторожностями аппарировал к небольшому коттеджу, окруженному высоким забором.       Пройдя через небольшую калитку и успокоив охранные чары, он вошел в дом. В коридоре его встретил Крауч, поднявший брови в немом вопросе. Аластор только скривил губы и кивнул на сундук. Они спустились в подвал, скрывающийся за массивной металлической дверью.       Аластор поставил сундук и открыл одно из отделений, расширенное магией, оно представляло собой небольшой бетонный карман, в который при желании мог поместиться человек. Самое приятное в этой комнатке было то, что она была почти полностью экранирована от внешнего воздействия. Натренированным движением Аластор вытащил из сундука завернутого в старую мантию человека и бросил его на пол.       — С добрым утром, падаль! — он от души пнул распростершееся тело, человек жалобно заскулил и зашевелился, пытаясь сгруппироваться.       Из-под тряпья показалось грязное заляпанное запекшейся кровью лицо с козлиной бородкой. Каркаров с ужасом смотрел на него, придерживая начавший гноиться обрубок левой руки, на которой когда-то была Черная метка. Аластор никогда не понимал логики Волдеморта, куда эффективнее было бы ставить эти татуировки, например, на шею, чтобы избежать очевидного способа избавиться от ее воздействия.       — Что ж, мразь, хотел убежать от своего хозяина? Или наоборот спешил на встречу с ним?       — Я-я ничего не знаю… С меня сняли все обвинения, я всегда был ни при чем… Не понимаю, чего ты от меня хочешь, — прохныкал Каркаров.       — Ага, а Черную метку набил себе так, для красоты, — саркастично сказал Аластор. — Все ты знаешь и понимаешь, и сейчас мы это хорошенько обсудим.       Он достал веревку, крепко связал пленнику руку и ноги и одним движением повесил его головой вниз на крюк, торчащий с потолка. Крауч молча поджал губы и поднялся наверх.