Неканоничный попаданец

В конце концов любой матери приходится понять: и она — не царица, и дочь — не её личная собственность. А. Азимов

      Теплые мягкие девичьи губы легким касанием подарили нежный поцелуй. Не открывая глаза, Гарри потянулся руками и попытался поймать Гермиону, но она ускользнула.       — Вставай! Утро уже давно наступило!       Лениво приоткрыв один глаз и повернувшись набок, Гарри хитро поинтересовался:       — Не боишься, что родители застукают? Я, конечно, не против, что ты приходишь будить меня по утрам, но…       Даже по размытому силуэту, который Гарри видел без очков, было не сложно заметить, что Гермиона смутилась, а затем с некоторой обидой произнесла:       — Они уже ушли на эту свою конференцию или куда там. Папа оставил немного денег на еду.       — И по этому поводу ты решила разбудить меня пораньше, — Гарри надел очки, сел на кровать и спустил ноги на холодный пол, слегка поежившись.       — В отпуске надо вставать рано, — нравоучительно сказала Гермиона, — чтобы точно успеть отдохнуть. Ты просто в первый раз — глупый еще, неопытный, не умеешь правильно отдыхать.       — То-то смотрю, я вчера после Лувра даже сидел с трудом — так ноги устали, — проворчал Гарри и потопал в ванну.       — Но надо же было успеть все посмотреть! Дай тебе волю, только и будешь спать да сидеть, вытянув ноги. И тебе же понравилось! — обижено надулась подруга.       — Понравилось, понравилось, — откликнулся Гарри. — Только мне показалось, что твой отец солидарен со мной.       — В любом случае родителей нет, так что можно погулять как следует. Ты же так и не видел настоящий Париж!       — Да? А то я думал, что этот город состоит исключительно из музеев, — закатил глаза Гарри. — Что ж, я готов.       Гермиона критически оглядела его наряд, задержавшись взглядом на кое-как приглаженных волосах, поправила воротник легкой рубашки и удовлетворенно кивнула. Они вышли в коридор, и Гарри закрыл дверь крохотного номера, в котором едва умещалась кровать, кресло и маленький столик. Гермиона с родителями жили этажом ниже в более просторной комнате, а ему было достаточно места, куда можно было кинуть свои кости после насыщенного отдыхом дня.       Выйдя из гостиницы с непримечательной вывеской, главное достоинство которой заключалось в том, что она находилась в самом центре города рядом с метро, ребята оказались на узкой зажатой между домами улочке и, взявшись за руки, пошагали по мостовой. Спустя пару минут они вышли на берег Сены, откуда был виден ажурный арочный мост, украшенный золотыми фигурами мифических животных. Гарри с наслаждением потянулся, зажмурившись как довольный кот, и счастливо улыбнулся.       Город понемногу просыпался, менеджеры и клерки спешили от метро к офисам суетливым потоком, едва обращая внимания на выглядывающее из-за крыш домов раннее солнце. На набережной хлопотали торговцы, расставляя прилавки с мелкими сувенирами, и с надеждой поглядывали на ребят.       — Куда пойдем? Хочешь позавтракать?       — Почему бы и нет, только не знаю где, — улыбнулась в ответ Гермиона.       — Пойдем на запах свежего хлеба, все просто, — весело подмигнул Гарри и увлек подругу за собой.       — Но я ничего не чувствую.       — Просто доверься мне.       Действительно, пройдя пару кварталов, Гарри с улыбкой открыл перед Гермионой дверь небольшой пекарни с парой столиков, выставленных прямо на улице.       — Ты правда нашел ее по запаху? Раньше я не замечала за тобой таких способностей.       — Нет, просто приметил вчера, когда мы шли тут вчера, — широко улыбнулся Гарри, делая заказ.       — Дурак! Я же поверила! — возмутилась Гермиона. — И ты что, взял мне кофе?       — Хоть попробуешь разок, будешь знать, от чего отказываешься. Успокойся, твоих родителей тут нет.       — Ну ладно, — нерешительно взяв чашку, откликнулась подруга и, поморщившись, отхлебнула. — Тьфу, горько!       Гарри пожал плечами и в два глотка осушил свою.       — Зато бодрит, да и в горечи вся суть.       — Нет, это не для меня, — Гермиона отодвинула чашку и обратила свое внимание на только что испеченные булочки.       Покончив с завтраком, Гарри оставил официанту пару купюр, и Гермиона с улыбкой спросила:       — Куда хочешь сходить сегодня? Я неплохо знаю город, так что пойдем, куда скажешь.       — Не знаю, — пожал плечами Гарри. — Всегда хотел увидеть Эйфелеву башню вблизи.       — Тогда нам в ту сторону, — уверенно указала Гермиона.       — Нет, так не интересно! Перед тем, как что-то найти, надо как следует потеряться!       — Ты о чем?       Гарри хитро улыбнулся и повел недоумевающую подругу вглубь парижских улиц в совсем другую сторону.       До башни они добрались только после обеда, как следует поплутав между невысокими домами. Циклопическое металлическое сооружение возвышалось перед ними на фоне реки, сверкающей сотнями солнечных зайчиков. Между громадных ног башни копошились сотни туристов, выстроившись неорганизованной толпой.       — Не думаю, что нам удастся попасть наверх, — с сожалением сказала Гермиона, кивнув на очередь к кассам.       — Да кому нужна эта башня, — Гарри притянул ее к себе и быстро поцеловал. — Подожди, я сейчас!       Не успела Гермиона опомниться, как он возник перед ней, протягивая большой букет алых роз.       — Спасибо, они очень красивые, — она со счастливой улыбкой понюхала цветы. — Только ты это к чему?       — Я где-то слышал, что на свиданиях принято дарить девушкам цветы, — ухмыльнулся Гарри. — Решил попробовать ради разнообразия.       — Цветы дарят перед свиданием, оболтус, — наставительно сказала Гермиона. — Сам подумай, куда я сейчас их дену?       — Ха, не задумывайся об этом, — Гарри достал откуда-то пакет и положил букет в него. — Настоящий волшебник всегда готов к любой неожиданности! Но это еще не все, это тоже тебе!       Гермиона приняла небольшой бархатный футляр и, когда открыла, едва смогла дышать. Там лежали небольшие искусно сделанные золотые серьги в форме маленьких сердечек. В каждой переливался на солнце всеми цветами радуги граненый камень поразительной чистоты.       — Это что бриллианты? Это же так дорого!       — Но тебе же понравилось, — пожал плечами Гарри. — Значит оно того стоило.       — Спасибо, — Гермиона повисла у него на шее и подарила страстный поцелуй. — Только мне надо еще уши проколоть.       — Лучше подожди до школы, — предложил Гарри. — Уверен, мадам Помфри поможет в два счета.       — Да, и родителям лучше не говорить, а то мало ли что, — задумчиво протянула Гермиона и с наигранным придыханием спросила: — И куда же мы теперь направляемся, мой чародей?       — Теперь? — Гарри почесал в затылке, на секунду задумавшись, затем встал в напыщенную позу и высокопарно произнес: — Сейчас нам жизненно необходимо отыскать маленький уютный ресторанчик на другой стороне реки!       — И конечно же, идти надо в противоположную сторону, — Гермиона взяла его под руку, и они оставили Эйфелеву башню за спиной. — Уверен, что мы так дойдем?       — Конечно, так дальше и веселее! Когда у человека есть цель, путь к ней становится всего-навсего технической сложностью, — глубокомысленно ответил Гарри с тщательно скрываемой капелькой горечи в голосе.       К вечеру небо затянуло тяжелыми тучами, начал накрапывать теплый летний дождик, который вскоре превратился в проливной ливень. Так что добрались до гостиницы ребята настолько мокрыми, что могло показаться, будто они искупались в Сене прямо в одежде.       Сбыв Гермиону на руки родителям, Гарри отправился к себе, скинул мокрые вещи и залез под горячий душ. Хорошенько согревшись, он принялся вытираться толстым махровым полотенцем, затем натянул спортивные штаны и футболку и упал в кресло и вытянул ноги. Через открытое окно был слышен усыпляющий шум дождя. Он почти заглушал отрывистые резкие голоса, но не понять, что Грейнджеры ссорятся было невозможно. Хмыкнув, Гарри принялся ждать, уставившись невидящим взглядом в начатую прошлым вечером книгу.       Голоса затихли, а через несколько минут в коридоре послышались торопливые шаги. Спустя еще минуту нерешительного топтания в дверь робко постучали, и в комнату вошла пунцовая от смущения Гермиона в розовой пижаме с оборками и рюшками.       — Можно я посплю сегодня у тебя?       Гарри окинул ее цепким взглядом, заметив и покрасневшие глаза, и больше чем обычно растрепанные волосы, и едва различимые следы ногтей на ладонях, но ничего не стал спрашивать. Тяжело вздохнув, он кивнул на кровать:       — Конечно, если ты этого хочешь.       Гермиона скованно улыбнулась, затем залезла под одеяло и многозначительно посмотрела на него.       — А ты?       — Я еще немного почитаю, — Гарри показал книгу. — Не хочу пока спать.       — Хорошо…       Гермиона откинулась на подушку и какое-то время молча смотрела в потолок, вскоре ее глаза закрылись, а дыхание стало мерным и спокойным. Гарри, криво улыбнулся, закрыл книгу и вышел в коридор.       Открыв небольшое окно, он устроился на подоконнике и закурил. Дождь кончился, ночь была полна запахами сырого асфальта и свежих цветов. Из здания напротив была слышна глухая ритмичная музыка. Тяжелая железная дверь открылась в красном свете галогеновых ламп на тротуар вывалилась компания молодых людей, начав дружно прикуривать друг у друга. Одна из девушек в коротких шортах и яркой футболке заметила Гарри и призывно помахала ему, весело улыбаясь. Он улыбнулся и отсалютовал в ответ.       Было бы очень заманчиво оставить позади все проблемы, хотя бы на одну ночь забыть обо всем и отдаться порыву. Но Гарри продолжил сидеть у окна, закурив вторую, размеренно выпуская дым в расчищающееся небо, на котором начали проглядывать тусклые в свете городских огней звезды. Ребята вернулись в клуб, узкая улочка стала совершенно пустой, только изредка вдалеке проезжала машина, освещая ближайшие дома.       Жалобно скрипнула ступенька, по лестнице поднялся отец Гермионы. Окинув коридор нервным взглядом, он заметил Гарри и заметно успокоился и, неловко откашлявшись, подошел к нему. Гарри перевел на него взгляд и протянул пачку сигарет, но мистер Грейнджер только отрицательно покачал головой.       — А где Гермиона? — хриплым голосом спросил он, прервав затянувшееся молчание.       — Спит, — Гарри коротко кивнул на дверь в свою комнату и снова прикурил, бросив окурок в окно.       — А она знает, что ты куришь? — невпопад спросил мистер Грейнджер.       — Сейчас или вообще? — не выпуская сигарету изо рта, невнятно спросил Гарри. — Гермиона совершенно не выносит запах табака, но иногда ведь можно.       — Вообще-то это очень вредно.       Гарри неопределенно повел плечом и сильно затянулся. Они помолчали еще немного.       — С моей дочерью бывает непросто, — сказал отец Гермионы, прислонившись к стене. — Ты знаешь?       — Так же как с ее матерью?       — Да, в этом они похожи друг на друга.       — Своя ноша не тянет, — с философским спокойствием изрек Гарри, потушив сигарету и закрыв окно.       Мистер Грейнджер слегка поморщился от едкого табачного запаха и напряженно спросил:       — И что теперь?       — Пойду спать, устал. У меня в комнате есть вполне приличное кресло, — пожал плечами Гарри. — Бывало, спал и в менее удобных местах.       Мистер Грейнджер кивнул и проводил его взглядом до двери комнаты. Гарри кое-как примостился в кресле, положив голову на журнальный столик, прикрыл глаза и забылся беспокойным сном.       Проснулся он от возмущенного голоса Гермионы, которая попробовала снова разбудить его поцелуем:       — Гадость какая! Ты что снова курил?! — воинственно воскликнула она, сложив руки на груди.       Гарри открыл слипающиеся со сна глаза и размял затекшее тело, неразборчиво прошипев пару ласковых производителям мебельной продукции.       — Выкурил одну, пока говорил с твоим отцом, — буркнул он и поплелся в ванну.       По окончанию утренних процедур Гермиона обнаружилась сидящей в кресле в самых расстроенных чувствах.       — И что же теперь делать? — беспомощно спросила она.       — Свалить куда-нибудь в Австралию, устроиться работать официанткой и никому никогда не писать и не звонить. Так всем по любому станет легче, — язвительно посоветовал Гарри, тяжело усевшись на мягкий подлокотник.       — Ты правда так считаешь? — уставилась на него подруга несчастными глазами.       — Совсем уже умом тронулась? Горе ты мое! Иди уже поговори с матерью и расскажи ей, что чувствуешь.       — Но ведь…       — Она твоя мама и все поймет. Давай, давай.       — Что прямо сейчас?       — А ты хочешь выждать пару-тройку лет, чтобы ссора хорошенько настоялась?       — Да, ты прав, прав.       Гарри закатил глаза и в этот момент в окно, которое Гермиона открыла, чтобы проветрить, влетела взъерошенная сова и упала к нему в руки. К ее лапке был привязан официального вида конверт с печатью Министерства магии. Гарри нахмурился и вскрыл его.

Уважаемый мистер Поттер!       Приглашаем вас на заседание Визенгамота, посвященное происшествию по адресу графство Суррей, Литтл Уингинг, Тисовая улица, дом четыре двадцать восьмого июля в восемь часов пятьдесят три минуты вечера.       Вам надлежит явиться на заседание десятого августа в девять часов утра в большом зале собраний для разъяснения обстоятельств происшествия. С пожеланием доброго здоровья, искренне ваша Муфалда Хмелкирк. Сектор борьбы с неправомерным использованием магии, Министерство магии.

      — Что-то случилось? — заинтересованно спросила Гермиона.       — Видимо да, — пожал плечами Гарри, протянув ей письмо. — Пишут, что еще позавчера.       — Но тебя даже не было в стране, — нахмурилась подруга. — Тебя же не могут в чем-то обвинить!       — Понятия не имею, может и могут, — покачал головой Гарри. — Надо будет разузнать, что случилось. В любом случае, через пару дней будем в Англии. Ладно, собирайся.       — Что? Ты о чем?       — Ты же вроде говорила, что в отпуске надо успевать еще больше. Или ты собираешься гулять по городу в одной пижаме?       — Ой, точно! Только…       — Поговори с матерью, — твердо сказал Гарри. — Я спущусь через час.       Гермиона обреченно кивнула и, понурившись, вышла за дверь. Гарри с тихим стоном рухнул на незаправленную кровать и закрыл лицо руками. Спустя час он зашел в номер Грейнджеров, но обнаружил там только миссис Грейнджер. Она сидела в кресле и как будто ждала его.       — Доброе утро, — как мог приветливо поздоровался Гарри. — Гермиона внизу?       — Они с отцом пошли по магазинам, скоро будут, — миссис Грейнджер поджала губы и решительно продолжила: — Я хотела с тобой поговорить.       — Я вас слушаю, — сложил он руки на груди.       — Мне не нравится, как ты влияешь на Гермиону. Прогулки допоздна, дорогие подарки, сам оплатил свой номер и перелет.       — У меня есть деньги, и я не смущаюсь того, что могу потратить их, чтобы хорошо провести время или сделать приятное моей девушке.       — Подумай, какой пример ты подаешь ей! Она всегда была хорошей девочкой, а теперь смотрит на тебя и уже даже не слушается нас, ее родителей!       — Немного самостоятельности еще никому не вредило, — пожал плечами Гарри. — Вы проецируете на меня свои разногласия с Гермионой. Может уже не стоит считать ее ребенком?       — Не тебе решать, что лучше для моей дочери! — резко возразила миссис Грейнджер. — Думаешь, я не понимаю, что ты делаешь?       — И что же я делаю?       — Ты пытаешься разрушить мою семью! Очаровал Гермиону, а теперь еще и мужа моего перетянул на свою сторону!       — Мне кажется, что сейчас именно вы пытаетесь это сделать, нет никакой «моей стороны», — едко ухмыльнулся в ответ Гарри.       Миссис Грейнджер подошла к нему и прошипела прямо в лицо:       — Я вижу тебя насквозь и знаю таких как ты! У вас нет ничего святого! Ты не подходишь для моей дочери! Рано или поздно это поймет и она.       Гарри твердо встретил ее взгляд, не отступая ни на шаг. Тут дверь в номер открылась, вошли Гермиона с отцом.       — Гарри, ты уже спустился! — она радостно прыгнула на него сзади и повисла на шее, не замечая напряжения в комнате.       — Да, мы ждали вас и болтали, — мгновенно перестроившись, улыбнулся Гарри. — Куда идем сегодня?       — Сходим в Дом Инвалидов, там классная выставка оружия. Увидишь, тебе понравится! Родители освободились, так что погуляем вместе!        В итоге миссис Грейнджер сказалась больной, поэтому в этот раз по Парижу они бродили втроем. День прошел замечательно, но вечером Гарри, заходя в гостиницу, увидел в мусорном баке купленный накануне букет, и его настроение резко упало.       Остаток путешествия прошел в напряженной обстановке, поэтому Гарри с трудом дождался его окончания. Оставив семейство Грейнджеров разбирать вещи, он решительно ретировался на Гриммо, чтобы обнять любимого крестного.       — Как тебе город любви? — Сириус хитро улыбнулся и дружески хлопнул его по спине. — Уже думаешь о свадьбе со своей ненаглядной? А то мне надо будет выбрать достойный костюм, а это ведь не так просто.       — Не волнуйся, тебя оповещу в первую очередь, — буркнул Гарри, чуть не наступив на хвост Живоглота, который квартировался у Сириуса. — Чертов котяра! Развалился на самом проходе!       — А мы с ним хорошо ужились, — крестный взял кота на руки и почесал, от чего тот, сомлев, зажмурился и принялся мурлыкать. — Ты чего такой нервный? Случилось чего?       — Да мать Гермионы, не хочу об этом говорить, — Гарри показал письмо из Министерства. — И еще вот это.       Сириус вздохнул, отпустил кота и кивнул в сторону кухни.       — Чаю хочешь? Кричер стал заваривать его гораздо лучше.       — Нет, ты лучше прочитай, — Гарри прошел на кухню и опустился на стул. — Что скажешь?       Сириус пробежал глазами по написанному и нахмурился.       — Подожди, подожди. Где-то я это уже видел. Точно! Кричер, принеси «Пророк» за последнюю неделю!       На столе появилась аккуратная стопка газета, крестный удовлетворенно сказал:       — Он выполняет все приказы, но не показывается на глаза без необходимости.       — Я очень рад, что у тебя наладились отношения с домовиком, но ты что-то говорил, — Гарри нервно указал взглядом на газеты.       — Сейчас, сейчас, вот! — Сириус вытащил одну из газет, первую полосу которой занимал невысокий господин в котелке, яростно потрясающие маленьким кулачком. — Это Фадж, наш министр. Вот послушай. «… в результате халатности работников аврората двое дементоров Азкабана вышли из-под контроля…» Так-так, виновные будут обязательно наказаны, непричастные награждены, а министр получит дополнительную премию за истраченные нервы. Это все понятно, так всегда и бывает. Вот, в самом конце, я не сразу обратил внимание. «Пострадавшие, проживающие в Литтл Уингинге, графство Суррей помещены в больницу святого Мунго, где им окажут всю необходимую помощь». Это же твой город?       Гарри выхватил у него газету и, быстро пробежав статью глазами, нахмурился.       — Думаешь, это могло быть покушение на меня?       — А кто знал, что ты будешь во Франции?       — Только ты и Грейнджеры, — задумчиво протянул Гарри. — Нужно осмотреться на месте и понять, что случилось с Дурслями.       — Это может быть опасно.       — Если бы они следили за мной, то напали бы в аэропорту или пока я шел к тебе, — уверенно сказал Гарри. — Надо узнать в чем дело до этого слушания.       — Хорошо, но я пойду с тобой, — твердо сказал Сириус. — И я настаиваю на аппарации.       Гарри закатил глаза, но спорить не стал. Через несколько минут он уже старался прийти в себя и сфокусировать взгляд на розах тети Петунии на заднем дворе.       — К этому я, пожалуй, никогда не привыкну.       — С практикой становится легче, — обнадежил Сириус, но его позеленевшее лицо говорило об обратном.       — Ладно, пошли.       Гарри достал запасной ключ, который Петунья прятала под огромным горшком с цветами и открыл заднюю дверь. Дом стоял полностью пустой, тонкий след пыли говорил о том, что здесь уже давно никто не появлялся. Да и сложно было бы представить, что тетушка допустила бы подобный беспорядок.       — Либо Дурсли тоже уехали, либо они действительно искали именно меня.       — Слишком много совпадений, чтобы считать их случайными, — напряженно процедил сквозь зубы Сириус, сжимая палочку.       — Тогда они плохо осведомлены, — Гарри осмотрел кухню и решил подняться на второй этаж. — Скорее дементорам опасно общаться со мной, а не мне с ними.       — Или они хотели тебя спровоцировать и тогда осведомлены слишком хорошо, — Сириус последовал за ним, внимательно осматривая все углы.       Заглянув в комнату кузена, Гарри поджал губы и уверенно сказал:       — Нет, Дурсли никуда не уехали — Дадли никогда не оставил бы свой геймбой. Тут явно что-то случилось. Говоришь, пострадавших доставили в Мунго?       Сириус кивнул, взяв его за руку, и они исчезли с негромким хлопком, оставив дом на Тисовой улице пустым и безжизненным.