Глава 40
4 мая 2021 г., 07:49
Оправдание всегда найдётся. Был бы предлог. Э. М. Ремарк
В этом году первое сентября выпало на четверг, а это значило, что нужно пережить всего один день занятий до выходных. — Ты что уже устал? Мы же даже не начали учиться! — возмутилась Гермиона за завтраком, выслушав рассуждения Гарри. — Я имел в виду, что мы уже сегодня сможем сходить к Хагриду, — наигранно оскорбился Гарри. Гермиона, поджав губы, бросила взгляд на преподавательский стол — Хагрид не показался и на завтраке. — К тому же после такого дня отдых точно не помешает, — Гарри постучал пальцем по расписанию, которое Рон распространял между студентами факультета. Сначала, конечно, он пытался ускользнуть от своих обязанностей, но, как говорится, чаще всего шаг вперед является следствием пинка под зад. В данном случае Гарри пришлось выступить стимулом личностного роста отдельно взятого гриффиндорца, пообщавшись с новоявленным старостой еще в спальне. — А что такого? Трансфигурация утром, заклинания и защита во второй половине дня, — пожала плечами Гермиона. — А то, что я уже к ленчу полезу на стену от скуки, — скривился Гарри. — Самые бесполезные предметы собраны в один день, сегодня можно было и не вставать. — Ты все равно должен стараться, — наставительно сказала подруга. — К тому же, как иначе ты сдашь СОВ? А он уже в этом году! — Я узнавал, для зачета достаточно не завалить пять экзаменов, — отмахнулся Гарри. — История, арифмантика и астрономия — теоретические дисциплины, их сдать проще простого или в крайнем случае списать. На рунах и зельях можно поковыряться, да и уход тоже несложный. Как-нибудь наскребу нужные баллы. Гермиона, пораженная такими кощунственными высказываниями, открыла и закрыла рот, словно рыба, вытащенная из воды. — И что же ты будешь делать потом? Кем ты будешь работать? Ты же ничего не знаешь и не умеешь! — Устроюсь как-нибудь, — почесал в затылке Гарри. — И я тебе уже говорил — в Хогвартсе вообще не учат ничему полезному, что может пригодиться в жизни. — Только не начинай снова, это все твои оправдания, чтобы лениться на занятиях, — закатила глаза Гермиона, уже сотню раз выслушавшая речи Гарри на эту тему. — Ладно, нам все равно уже пора. Некоторым предположениям суждено сбываться, и урок трансфигурации полностью оправдал ожидания. Сначала Макгонагалл целый час пыталась вбить в головы оравы варваров, которые по недосмотру назывались пятикурсниками, что предстоящие экзамены крайне важны, и к ним надо начинать готовиться уже сейчас. Затем она дала контрольную, чтобы «проверить уровень остаточных знаний», от которой все взвыли. Гарри неожиданная проверка знаний вывела из полусонного состояния, в которое он погрузился сразу как занял последнюю парту, и позволила хоть немного развлечься перед тем, как опять погрузиться в тягучее забытье во время отработки очередного недоступного ему заклинания. Пока гриффиндорцы обсуждали жестокость своего декана, которая явно не обрадуется результатам внезапной контрольной, Гарри все глубже погружался в ощущение неминуемого. Даже Гермиона не смогла его растормошить, как бы ни старалась. И оно, неминуемое, все же случилось. Веселый и задорный Флитвик, который одним своим видом и неподдельным энтузиазмом поднимал настроение и заряжал энергией, незатухающий огонек вдохновения и воодушевления, превратился в скучную и тоскливую сущность, которая могла соперничать с Перси Уизли в его лучшие годы. Вторую за день лекцию о пользе знаний и важности подготовки к экзаменам, растянувшуюся на все занятие, Гарри выслушал со стоическим терпением, готовый в любой момент лезть на стену, бегать по потолку или сигануть в окно просто, чтобы хоть как-то разнообразить свой день. Как следствие, после краткого ленча он пришел на урок защиты, готовый полюбить весь мир и отдельных профессоров в частности, предварительно свернув их в позу «зю». Однокурсники находились в не менее поверженном состоянии, даже Гермиона упрашивала его усесться за первую парту без энтузиазма, а скорее для галочки, просто чтобы не нарушать традицию. В итоге Гарри снова уселся за последней, разложив вещи так, то даже Рону стало понятно, что он не расположен к общению, и спрятался за учебником. Амбридж зашла в кабинет со звоном колокола и сразу сказала убрать палочки. Студенты, привыкшие к практическим занятиям с Грюмом, угрюмо переглядывались, готовые к худшему. К счастью, третьей лекции о сложности СОВ за этим не последовало, и Гарри даже немного приободрился. Амбридж вообще посчитала объяснять что-либо толпе школяров ниже своего достоинства, только дав задание прочитать первую главу «Теории защитной магии». Книга, хоть и написанная сухим канцелярским языком, рассказывала о весьма полезных вещах — о юридических аспектах применения волшебства к другим волшебникам для самообороны и не только. Правда, большинство студентов с трудом смогли бы продраться через предисловие, в котором автор описывал свои многочисленные регалии и заслуги перед магическим сообществом всего мира. Дочитав главу до середины, Гарри почувствовал, что по классу распространяется напряжение, и оторвался от чтива. Как оказалось, центром внимания была Гермиона, так и не открывшая учебник. Подняв руку, она сверлила взглядом Амбридж, которая старательно не обращала на нее внимания, заполняя журнал. Гарри вольготно развалился на стуле и стал ждать развязки. — Вы хотели что-то спросить, милая моя? — наконец, спросила Амбридж, сделав вид, что только что заметила поднятую руку. — Да, мне не ясны цели курса, — она кивнула на доску, где преподаватель и правда что-то записал, но Гарри не обратил на это внимания. — В них ничего не сказано о практическом использовании магии. — Ваше имя, будьте добры, — со сладкой улыбкой спросила Амбридж. — Гермиона Грейнджер. — Так вот, мисс Грейнджер, по утвержденной Министерством магии программе в этом году мы будем изучать теоретические основы защитной магии, — сухо сказала Амбридж и подняла учебник. — Уверяю вас, для сдачи экзамена этого вполне достаточно. Гермиона нахмурилась и снова подняла руку, профессор отвернулась от нее и пошла вдоль рядов. — Не отвлекайтесь, читайте. В конце занятия я задам вам несколько вопросов по этой главе. Студенты на некоторое время вновь уткнулись в книги, пока Гермионе не разрешили задать еще один вопрос: — Разве экзамен СОВ не включает в себя практическую часть? — При достаточной теоретической подготовке вы без труда сможете выполнить все практические упражнения. Или вы не согласны, мистер Поттер? Гарри, не ожидавший, что к нему обратятся напрямую, не спеша поднялся и, почувствовав, что все смотрят на него, вежливо сказал: — Что вы, профессор, вы абсолютно правы. Для меня такие занятия подходят больше всего. Однокурсники, знавшие о его легендарных успехах в магии, заулыбались, даже у Гермионы чуть приподнялись уголки губ. Амбридж почувствовала, что что-то идет не по плану, но никак не могла понять что именно. — Тогда вам не составит труда ответить на вопросы в конце главы? — Конечно, профессор, но я еще не успел дочитать. — Хорошо, садитесь, мистер Поттер. Гарри уселся, снова открыв книгу, краем глаза замечая благодарные взгляды гриффиндорцев. В том, чтобы отдуваться за всех, были и положительные стороны. К концу занятия он впал в меланхолично-ироничное состояние, но на простенькие вопросы ответил без труда. Перед походом к Хагриду Гермиона забежала переодеться, а спустилась в гостиную, сверкая новыми сережками. Гарри широко улыбнулся и сказал: — Тебе правда очень идет. — Спасибо, — слегка засмущалась подруга. — Родители то не против? На этот вопрос Гермиона отвечать не стала, а перевела разговор на другую тему и принялась возмущаться, выражая праведный гнев по поводу низкой квалификации нового преподавателя защиты. — Мы ничему не учимся на этих уроках! Это же бессмысленная трата времени! Просто читаем и все! — Вот теперь ты меня понимаешь, — улыбнулся Гарри. — Так я себя чувствую на половине занятий. — Но как же так! В этом году СОВ, мы же не сможем к нему нормально подготовиться! — Люпин же научил тебя Патронусу, покажешь его, и вся комиссия из штанов выпрыгнет. — Ладно я, могу и сама потренироваться, — рассуждала дальше Гермиона. — Но как же остальные? Весь курс просто завалит экзамен! — Спасение утопающих — дело рук самих утопающих, — пожал плечами Гарри. — Посмотри с другой стороны, если так все и будет продолжаться, то это же идеальный урок. Конспектируешь параграф прямо на занятии и никакого домашнего задания! — Тебе бы только побездельничать. Мы же ничему не учимся! — Не скажи, учебник не так ужасен, всегда полезно знать законы — вдруг придется когда-нибудь их нарушать. Да и за предыдущие три года не сказать, чтобы я много чего узнал на уроках защиты. Разве что теперь после Грюма не могу нормально проснуться, не сделав зарядки. Ты сама-то не отлыниваешь? Помнится, он это настоятельно советовал всем. Гермиона, порозовев, отвела взгляд, но ничего не ответила, тем более они дошли до дома Хагрида. Шторы были плотно задернуты, но за ними виднелся тусклый свет. Гарри забарабанил по двери кулаком. — Хагрид! Открывай! Это мы! Клык залился радостным лаем, лесник рявкнул что-то нечленораздельное, и пес жалобно заскулил. Дверь открылась, Хагрид хмуро глянул на ребят, бросил настороженный взгляд в сторону замка и махнул заходить. Закрыв дверь на тяжелый засов, так и не сказав ни слова, он уселся за столом, на котором горела одинокая лучина, едва разгоняющая темноту маленькой комнаты. Потухший камин не сдерживал протягивающего по сторожке когти холода. Гарри молча сел напротив Хагрида и уставился на то, как он крутит в руках огромную глиняную кружку. Гермиона, слегка вздрагивая от холода, села рядом с лесником, погладила по руке и мягко спросила: — Хагрид, что случилось? Он отвел взгляд и резко ответил: — Ничего не случилось, тут и говорить не о чем. — Хагрид, ты не умеешь врать, — улыбнулся Гарри и мягко добавил: — Мы же твои друзья, нам ты можешь рассказать. Лесник осушил кружку и полез куда-то под лавку. Из закромов появилась пузатая бутылка с мутноватой жидкостью. Крякнув, он вытянул пробку и нацедил себе в кружку. Гермиона поморщилась, но не стала ничего говорить. — Я вам не говорил. Я не совсем человек, а наполовину великан, — глухим голосом начал Хагрид, сделав изрядный глоток. — Разве так бывает? Я читала, великаны под десять метров ростом! — во все глаза уставилась на него Гермиона. — Как же это самое… то есть не получится ведь… — Моя мать — великан из древнего клана из северных гор, — не обратил на нее внимания лесник, но гриффиндорка успокоилась, — а отец волшебник. Пока был жив он редко говорил о ней, но как-то так получилось, что они встретились и полюбили друг друга. У великанов же все под-другому. У них и магия своя, сильная и долгая, как горы и камни, и живут они большой семьей, кланом, и он для них все. Мать не смогла уйти от своих, да и кто бы ей был рад здесь, кроме отца. Она же условно разумное существо третьего класса опасности. Последнюю фразу Хагрид произнес издевательским тоном, невесело ухмыльнувшись, и еще раз глотнул из кружки. — Отец иногда рассказывал, какая она была красивая, по-своему добрая, упорная, сильная, как она пыталась оставить нас при себе, — лесник на мгновение просветлел, а потом махнул рукой, — да ничего не вышло — клан был против, чтобы среди них жил человек. Да чего уж теперь, врал он все, наверное… В общем летом Дамблдор отправил меня налаживать связи с великанами, в клан моей матери. Для них любой чужой все равно что пустое место, а так хоть какие-то шансы. Гермиона хотела что-то спросить, но Гарри шикнул на нее, чтобы не перебивала. — Хотел со мной еще и Олимпию отправить, да я отказался. Мое это дело, семейное, да может оно и к лучшему, могло еще хуже выйти. Кто его знает. Голос лесника совсем заглох, Гермиона погладила его по огромному кулаку, а он промочил горло и продолжил рассказ: — Она со мной встретилась, но не сразу узнала меня, а может только вид сделала. Великаны совсем по-другому выражают эмоции, не как люди, сразу и не понять бывает. И живут они гораздо дольше, так что в какой-то момент и вовсе становятся похожи на камни. Выслушала меня, значит, а потом говорит, что я, мол, ее самая огромная ошибка и самый большой позор, что зря я вообще к ней явился, и лучше бы меня и вовсе на свете не было. Хагрид умолк, а завороженная его рассказом Гермиона тихо спросила: — А дальше что было? — Мне бы в этот момент, понять, что ничего хорошего не выйдет, развернуться и уйти — вздохнул лесник. — Все мы крепки задним умом, конечно. Я же знал, что для великанов дети — самая большая драгоценность, поскольку рождаются редко и растут долго. Да и поручение Дамблдора выполнить хотелось, тем более что и нужно-то немного — чтобы великаны ни с кем в союз не вступали. Я и попытался надавить на материнские чувства, как умел, она выслушала меня, ничего больше не сказала и ушла. Хагрид, видимо, подошел к самой сложной части рассказа, поскольку его руки затряслись, а голос стал совсем безжизненным. — Пришла она через неделю или чуть больше вместе с еще одним. И говорит, мол, знакомься, это брат твой, то есть сын ее, еще один позор — чахлый и слабый, ни на что не способен. А он маленький еще совсем, всего-то пара десятков лет, только соображать и говорить начал, ростом не больше шести метров, и такой забавный, сразу как увидел меня, так и потянулся поиграть. Люди потому и не любят великанов, что чаще всего встречают или совсем маленьких и любопытных или с какой дурью в голове, что из клана ушли. Она, значит, и говорит, что, мол, Дамблдор уважаемый человек, они о нем знают и потому предложение принимают, да только, чтобы я больше никогда ей на глаза не показывался, поскольку она меня больше не пощадит, если увидит. А потом возьми и одним ударом перешибла хребет собственному сыну, он сразу замертво и упал. Дескать, знай, что с тобой будет, если сунешься еще раз, коли его не пощадила, так от тебя и мокрого места не останется. — Тяжело тебе было, — сочувственно сказала Гермиона. — Я ни жив, ни мертв и похоронить его не могу — у великанов свои обычаи, и какой бы мой брат ни был, он все равно часть клана. Возвращаюсь и думаю, до чего же я мерзкий и трусливый, у меня же тогда сердце в пятки ушло от страха. Я ей даже сказать ничего не посмел — только б убраться оттуда подобру-поздорову. Вернулся в Хогвартс пару дней назад, да только у меня перед глазами до сих пор стоит, какой он славный был, а потом сразу мертвый лежит. Глаза пустые, взгляд безжизненный, а сделать уже ничего нельзя. Хагрид приложился к кружке, сделав несколько мощных глотков, а затем спрятал голову в больших ладонях и горько закончил: — Такая вот история, может и не следовало вам рассказывать. Только с кем мне еще поговорить то? — Ничего, это правильно, — Гарри похлопал его по руке. — Зачем еще нужны друзья. — Конечно, — поддержала его Гермиона. — И еще, ты замечательный человек, Хагрид, и не смей думать иначе. Может ты и совершал ошибки, так никто без них не обходится. Хагрид несмело улыбнулся. Гарри встал, открыл занавески на окнах, пропуская в комнату свет закатного солнца, и сказал: — Давай-ка разожжем камин, а то Гермиона совсем окоченела от холода. — Да у тебя у самого зубы стучат! — заявила гриффиндорка. — Мне-то можно, я привычный. Где у тебя дрова? — Так я, это самое, не думал, что вы придете, — смутился лесник. — Наколоть еще надо. — Так чего ждешь? Тебе особое приглашение надо? Только не говори, что тебя унесло с пары кружек этого пойла. — Что? Нет! Я сейчас! Хагрид выбежал на задний двор, оттуда послышался плеск воды, а затем мерный стук топора по дереву. — Смотрю, в этот раз ты решил его не спаивать, — заметила Гермиона, убрав бутыль и со скепсисом осматривая чайник с остатками давно заваренного чая. — Есть ровно две достойные причины, чтобы пить — с горя и от радости, — настроившись на философский лад, сказал Гарри. — Страх и жалость к себе к ним не относятся. — Что-то ты больно много знаешь про выпивку. — Знать и уметь — разные вещи. Я просто всесторонне развит, вот! — отозвался Гарри, вынимая из запасников Хагрида заготовленные для чая травы. — Смотри у меня, — пригрозила ему кулаком Гермиона. — Я за тобой слежу. В итоге вечер удался на славу, хоть и пришлось постараться — за время отсутствия хозяина сторожка пришла в запустение, а домовики, видимо, не считали своим долгом убирать ее. Так что пришлось вычистить пыль, вымыть полы и отдраить чайник, тем не менее эффект был получен — Хагрид снова выглядел вполне довольным жизнью и перестал заниматься самобичеванием. Вечер следующего дня был для Гарри не менее ответственным. Хотя карты и были отданы на откуп братьям Уизли и Колину, в этот раз ему следовало присутствовать лично. Как следует промотивированный Нотт справился со своим обещанием в кратчайшие сроки, и в Выручай-комнату должен был заглянуть Забини. Ко времени отбоя уже все было готово. Колин и Фред сдавали второй кон, завсегдатаи с разных факультетов хитро ухмылялись друг другу, аккуратно прощупывая на маленьких ставках у кого какой настрой на игру. Джордж расхаживал между столами и рассказывал забавные в меру пошлые истории из жизни квиддичной команды Гриффиндора, а Деннис крутился поблизости от старшего брата, иногда помогая по мелочам. Гарри был доволен — за год у них уже сложился устойчивый полузакрытый круг заинтересованных лиц, который создавал налет элитарности. В том числе благодаря этому многие игроки и продолжали платить первоначальные взносы, даже просаживая приличные суммы в игре. Иногда к ним присоединялись друзья и сокурсники, хоть это и требовало некоторых проверок на нелояльность школьной администрации. С этим успешно помогал справляться хорошенько устрашенный, а затем прикормленный Филч, хоть его аппетиты по мнению Гарри и были чрезмерны. Дверь комнаты, принявшей вид игрового зала с несколькими мягкими креслами для отдыха и небольшими столиками, открылась, вошли Нотт и Забини в сопровождении Тони. Секрет Выручай-комнаты оставался еще одним барьером на пути блюстителей школьных правил — в случае чего ни один из игроков не смог бы указать точного места и способа проникнуть в зал. Гарри, правда, подозревал, что для Дамблдора это вряд ли стало бы большой проблемой, если бы он вдруг заинтересовался. Но директор по сложившейся годами традиции закрывал глаза на то, что творится в школе, если не возникало громкого скандала, и это устраивало всех. Гарри радушно улыбнулся и поприветствовал прибывших. — О, я и не знал, что в Хогвартсе есть такой зал, — с вежливой улыбкой сказал Забини. — Неплохо вы все тут обустроили. — Немного развлечений, чтобы расслабиться после трудовой недели. Выпьем? — Почему бы и нет, — согласно кивнул Забини. — Тони, посидишь с нами? Уже было собравшийся уходить рейвенкловец с некоторым удивлением посмотрел в глаза Гарри и дождался подтверждающего кивка. — Конечно. — Гарри, можно тебя на секунду? — помявшись позвал Нотт, на которого никто не обращал внимания. — Ладно, сейчас, — с явной неохотой протянул Гарри. — Деннис! Оформи нам выпивку, пожалуйста. Нотт почти оттащил его в дальний угол и, явно нервничая, скороговоркой выдал: — Я выполнил свою часть сделки, теперь верни мне палочку. — Да не суетись ты так, — Гарри протянул слизеринцу упомянутый магический артефакт. — Я, пожалуй, пойду, — быстро спрятав палочку, покосился на дверь Нотт. — Точно? Может сыграешь? — с издевкой усмехнулся Гарри. — Могу тебе одолжить, если ты не при деньгах сегодня. — Нет, спасибо, — буркнул Нотт и пошел к двери. — Я очень надеюсь, что между нами больше не возникнет недопонимания, — придержал его за руку Гарри, — и ты не пропустишь выплату на следующей неделе. Нотт резко кивнул и на всех парах выбежал в коридор. Гарри покачал головой и подсел к негромко переговаривающимся Тони и Забини. — Знаешь чего вам тут не хватает? — спросил слизеринец, Гарри заинтересованно поднял брови. — Позовите каких-нибудь девчонок — будет веселее. — Покер — мужская игра, — пожал плечами Гарри. — Но может ты и прав. — Ладно, зачем ты меня позвал? — Забини, чуть поморщившись, пригубил огневиски. — Многие на Гриффиндоре считают, что все слизеринцы мрачные скользкие типы, которые только и думают, как сделать кому-нибудь гадость. — А ты так не думаешь? — Малфой, конечно, основательно подпортил вам репутацию тем, что не умеет держать язык за зубами. — Гарри очень внимательно посмотрел на собеседника, но тот оставался бесстрастным. — Из-за него вас боятся и презирают, а не уважают. Но ведь на Слизерине были и будут более достойные люди. — Семья Малфоев богата и влиятельна, — скривил губы Забини. — С ним приходится считаться. — Терпеть и слушаться — разные вещи, — заметил Гарри. — Возможно, Слизерину нужна небольшая помощь со стороны, чтобы восстановить свой статус в глазах других факультетов. Кто-то должен стать лидером, пока не стало слишком поздно. — Ты думаешь, я поверю тебе на слово? — прямо спросил Забини. — Ты идешь по головам, Поттер, и твоя репутация ничуть не лучше. Смит, Диггори, Дэвис, а теперь еще и Нотт. Не думай, что этого никто не замечает. — Но в отличие от вас меня это не заботит, пока я честен сам с собой, — холодно сказал Гарри, сложив руки в замок. — Я предлагал им сотрудничество, но они допустили ошибку и стали моими должниками. Это был их выбор, а не мой. — И как же тогда я могу не стать твоим должником? — Всего лишь действуй в своих собственных интересах, не больше и не меньше, — пожал плечами Гарри. — Около тебя всегда будет Тони, чтобы ты был уверен в наших намерениях. Тебе же будет проще общаться с рейвенкловцем, чем с гриффиндорцем? — И что ты хочешь взамен на свою помощь? — Позволь нам торговать на Слизерине, — сказал молчавший до этого Тони. — Это и так происходит, кто-то перепродает наш товар по завышенной цене, а разницу кладет в свой карман. Так мы сможем все контролировать. — И, конечно, тот, кто станет лидером обновленного Слизерина, сможет снять все сливки, — протянул Гарри. Забини надолго задумался, крутя в руке на половину пустой стакан с огневиски. Гарри с удовольствием наблюдал, как на его лице едва заметно отражается внутренняя борьба тщеславия и врожденной осторожности. — Думаю, игра стоит свеч, но мне еще нужно подумать, — наконец, выдал он. — Вот и славно, и помни, что на Слизерине много достойных людей, — улыбнулся Гарри. — А пока развлекайся, сыграй пару партий за наш счет, Джордж выдаст тебе фишки. Гарри кивнул близнецу, и он, подхватив, Забини под руку повел его к столам. Тони поставил стакан, к которому так и не притронулся на столик, и хотел что-то спросить, но Гарри покачал головой и кивнул на дверь. Они вышли в коридор, незадачливый Варнава Вздрюченный удивленно посмотрел на них с эпического полотна, на котором все так же безуспешно пытался обучать троллей в балетных пачках. Гарри слегка поморщился, глянув на не самую искусно выполненную картину, и повел Тони к открытой террасе, откуда открывался вид на горы, окружающие замок. — Я тебе очень благодарен, Гарри, — чуть поежившись от прохладного ветра, сказал Тони. — Уже и не думал, что ты меня простишь. Но теперь все забыто? — Что было — то прошло, ты человек чести, и для меня это не пустой звук, — веско сказал Гарри. — Какие бы ни возникали между нами противоречия, мы всегда их решим, не вынося сор из избы. Это понятно? — Конечно, Гарри, я совершил глупость и больше не подведу тебя, — Тони пылал энтузиазмом, предвидя неплохой куш. Гарри улыбнулся и обнял его, похлопав по спине. — Слизерин — самый жирный кусок в Хогвартсе, золотые мальчики и девочки с папами, у которых от галлеонов трещат сейфы, не знают куда себя деть. Это наш шанс. Крутись рядом с Забини, узнай лучше о раскладах, еще пару раз намекни, что он не единственный, к кому мы обратились с предложением, пусть понервничает. Действуй осторожно, а потом сможешь выдоить их досуха. — Все будет в лучшем виде, — кивнул Тони. — Пойдем? Тут холодно. — Я еще покурю, — Гарри сунул в рот сигарету и оперся на каменную ограду, которая отделяла его от темной пропасти. Тони ушел, а спустя несколько минут почти неслышно подошел Колин. Гарри молча протянул ему пачку, но четверокурсник покачал головой. — Значит Тони? Ты уверен в своем выборе? Деннис, конечно, еще не готов, но Фред мог бы. Гарри улыбнулся, Колин быстро соображал и держал руку на пульсе, но ему еще немного не хватало опыта, чтобы думать на несколько шагов вперед. — Слизерин — сложный факультет, каждый считает себя умнее других и постоянно пытается обхитрить всех, — Гарри выкинул докуренную сигарету, наблюдая, как огонек исчезает во тьме. — У нас могут возникнуть проблемы, и тогда Тони примет удар на себя. — Какой тогда план, командор? — Пока не знаю. Мы кинули камень, теперь надо посмотреть, какие круги пойдут по воде в этом болоте. В дальнем конце террасы послышалось шарканье, появился Филч. Увидев двух, гриффиндорцев он ускорился, причитая в полный голос: — А ну стойте, малолетние паршивцы, сейчас я вам задам! Гарри лениво обернулся в его сторону, наполовину прикрыв глаза. Подбежав ближе, Филч притормозил и, тяжело дыша, доковылял до них. — Извини, Поттер, я вас не признал издалека. Прости старика — зрение уже совсем не то, что в молодости. — Тогда, может, примите добровольное пожертвование? На лечение. — Если от чистого сердца, то почему бы и нет, — Филч расплылся в широкой улыбке, а в его глазах появился азартный блеск. Гарри кивнул и весело звякнувший мешочек перекочевал из кармана Колина в руки завхоза. — Как в прошлом году? Три раза в неделю? — деловито осведомился Филч, спрятав золото под свой балахон. — Может быть чаще. — Это будет дороже еще на пять галлеонов, — ухмыльнулся завхоз, а Гарри только недовольно скривил губы. — Я тут паренька поймал, Теодор Нотт. Он ваш? — Нет, он не с нами, — отрицательно покачал головой Гарри. — Тогда доложу куда следует. Нужно же следить за порядком в школе, — оскалившись, прокряхтел завхоз и поковылял по своим делам. — Жадный ублюдок, — процедил Гарри, сплюнув на улицу. — Ты видел сколько он поднимает? — Да, Гермиона показывала бумаги, — недобро сказал Колин. — Опускает школу минимум на девяноста тысяч в год, но ради лишнего кната готов удавиться. Можно с этим что-то сделать? — Мы крепко держим его за жабры, но сковырнуть его с места пока слишком сложно, — хмыкнул Гарри. — У старика есть связи в аврорате. — Пока слишком сложно? — переспросил Колин, схватывая на лету. — Что-то мне подсказывает, что в Министерстве вскоре многое может поменяться.
