Глава 42
6 мая 2021 г., 09:42
Женщину теряешь так же, как теряешь свой батальон, — из-за ошибки в расчетах, приказа, который невыполним, и немыслимо тяжелых условий. И еще — из-за своего скотства. Э. Хемингуэй
Гарри пришел в себя и осмотрелся — никто и не заметил, что он отключился на несколько минут. Все ребята так и сидели на фальшивой траве с одухотворенными лицами, наблюдая за исчезающими всполохами под потолком. Даже Гермиона слабо покачивалась из стороны в сторону и бормотала себе под нос что-то бессвязное. Сейчас декорации леса показались Гарри до отвращения искусственными и лживыми, воздух из чистого и свежего стал тяжелым и спертым, будто этот кабинет не проветривали годами. Всем своим существом Гарри желал вырваться из удушающих объятий, но взгляд Флоренца, направленный прямо на него, приковывал к месту. Кентавр не двигался, ничего не говорит и только смотрел, но и этого было достаточно, чтобы вывернуть все естество гриффиндорца наизнанку. Прозвучал спасительный колокол, Гарри выскочил в коридор и, жадно глотая воздух, прислонился к стене и прикрыл глаза, стараясь понять, что сейчас произошло. Захлопали двери кабинетов — студенты потянулись с занятий. — Гарри, с тобой все в порядке? — спросил обеспокоенный голос Гермионы. — Да, все хорошо, — Гарри открыл глаза и через силу улыбнулся, почувствовав, что мокрая от пота рубашка прилипла к спине. — Просто устал. Последним из кабинета вышел Флоренц и снова уставился на Гарри, на этот раз его взгляд не имел такого подавляющего эффекта, и гриффиндорец не выдержал: — Вы сделали это специально? Вы ведь считаете меня каким-то избранным или вроде того, не так ли? Зачем вам это? Гермиона попыталась удержать его, но Гарри уже было не остановить. Он шагнул к кентавру и выплюнул ему в лицо: — Мне плевать и на вас, и на ваше будущее, и на вселенную, и на предназначение! Я никому и ничего не должен! Я живу здесь и сейчас, так что сами играйте в свои дурацкие игры! Флоренц смотрел на него с все тем же вселенским спокойствием, не обращая внимания ни на факелы, которые сначала вспыхнули, а потом почти перестали давать свет, ни на подрагивающие в окнах стекла, ни на стукнувшую по стене как от сильного порыва ветра дверь. — Ты все еще задаешь неправильные вопросы, Гарри Поттер, — спокойно сказал он. — Твое мнение так же не важно, как и мое. То, что должно произойти — произойдет, звезды кричат о предстоящих изменениях. Когда-нибудь ты вынужден будешь прислушаться к ним. Кентавр развернулся и ушел, а Гарри обессилено покачнулся. Гермиона оказалась рядом и помогла ему удержать равновесие. — И что это было? Что с тобой? Выглядишь отвратительно, тебе бы сходить в Больничное крыло. — Очень приятно, — кисло ответил Гарри. — Прежде всего мне надо выспаться. Чуть сгорбившись, он пошел в гриффиндорскую башню. Гермиона только покачала головой, но не стала ему мешать, только подумав, что сказать Флитвику на предстоящих заклинаниях. Иногда упрямство Гарри выходило за всякие пределы. Здоровый пятнадцатичасовой сон оказал целебное воздействие на молодой растущий организм. Гарри проснулся спозаранку в отличном расположении духа и распахнул окно, выпуская затхлый воздух мальчишеской спальни. Спящие соседи недовольно заворочались под одеялами, потревоженные холодной октябрьской погодой. Гарри вдохнул полной грудью и улыбнулся — ничего сегодня не могло испортить ему настроение. На завтрак он пришел одним из первых и с видимым наслаждением допивал вторую чашку чая, когда рядом с ним уселась Гермиона. В противовес ему она источала злобу и раздражение, обведя факультетский стол кровожадным взглядом. Шумные гриффиндорцы быстренько присмирели, чтобы не попасть старосте под горячую руку. — Что случилось? — участливо поинтересовался Гарри. — Ничего не случилось! — выплюнула Гермиона. — Все просто замечательно! Только опять этот идиот, твой сосед, не явился, и мне пришлось одной делать обход до часа ночи! А с утра еще и Парвати с Лавандой пристали с этими их дурацкими расспросами и улыбочками. — Я сегодня же решу вопрос, — заверил ее Гарри. — Неужели на свидание ходила? — передразнила соседок Гермиона, не обратив на него внимания. — Или Гарри уже тебя бросил? Тьфу, сплетницы несчастные, лишь бы языком почесать. Гарри вопросительно посмотрел на подругу, она только закатила глаза. — Откуда мне знать, с чего они это взяли? Сегодня я злая! Совы начали разносить утреннюю почту, пред ребятами приземлилась птица с «Пророком», который Гарри продолжал выписывать скорее по инерции. Гермиона взяла газету, положив в кожаный мешочек на лапе совы несколько монет, окинула взглядом первую страницу и закашляла, подавившись соком. Гарри заботливо постучал ее по спине. — Опять эта Скитер, — сипло произнесла Гермиона, брезгливо кинув газету на стол. — Может на нее в суд подать? Это уже выходит за всякие границы! — Так, что тут у нас? — Гарри невозмутимо взял «Пророк» и пробежал глазами. — «Разбитое сердце Гарри Поттера». Какое оригинальное название, они, видимо, хотят побить свой рекорд по желтизне статей. «… после случившейся трагедии национальный герой нашел утешения в объятиях недавней выпускницы Хогвартса Пенелопы Кристалл…» Так-так, рассуждения, обобщения, подробности опущены, от комментариев отказались. А фотография неплохая, без контекста и не понять. — Тебе что нравится? — рыкнула Гермиона так, что от нее шарахнулось парочка первокурсниц, и зло уставилась на черно-белую Пенелопу, которая держала Гарри под руку и мило улыбалась. — Если они пишут подобный бред, значит, ничего больше не нашли, — легко ответил Гарри. — Оказывается, я человек с кристально чистой репутацией. — А эта Кристалл? — Пенелопа? Она новая помощница Крауча, была на похоронах вместо него. — Ты об этом не рассказывал. Гермиона была явно неудовлетворенна объяснением. Гарри только повел плечом, мол, говорить тут не о чем, и пролистал газету дальше. — Зато смотри, как профессионально Рита обмазала помоями нашего Министра, прямо душа радуется, — довольно сказал Гарри, ткнув пальцем в фотографию Фаджа, на которой он неловко перебирал свой котелок, под ней шла небольшая статья. После трагических событий, произошедших с семьей Гарри Поттера, напомним, они подверглись нападению дементоров, Корнелиус Фадж заявил о полной готовности провести всестороннее расследование. Однако источники в Министерстве сообщают, что расследование даже не было начато, хотя с нападения прошло уже более двух месяцев. На похоронах пострадавших министр подтвердил свою полную готовность к поиску справедливости, глядя прямо в глаза национальному герою. Но ходят слухи, что Фадж пытается использовать трагические обстоятельства для борьбы со своими конкурентами. Комментарий нам дал известный политик Бартемиус Крауч: — К сожалению, Министр так и не принял необходимых решений, спустив расследование «на тормозах». Единственным, что он сделал, стала переаттестации работников аврората, которые, якобы, виновны в случившемся. В результате нее несколько заслуженных работников, которые хотели добиться правды, но не соответствовали представлениям Фаджа о справедливости, чуть не лишились работы. Насколько далеко еще сможет зайти Корнелиус Фадж в своем желании сохранить свой пост покажет лишь время. А пока слабые попытки следовать букве закона от Министра, напоминающего не лидера нации, а высоковозрастного младенца, вызывают лишь горький смех. — Уверен, что это она? — усомнилась Гермиона. — Как-то беззубо и подписано Роланд Саймон. Да и вряд ли кто-то будет читать колонку обозрения политических событий. — А кто же еще это может быть, это ее стиль. И все начинается с малого, перед тем как написать что-нибудь на первую страницу надо сначала подготовить почву. — Только не говори, что ты к этому причастен, — уставилась на него Гермиона. — Конечно, нет! Просто познакомил двух людей и немного смазал шестеренки, чтобы общение пошло лучше. — Ладно пойдем, на занятия пора. Первым уроком стояли зелья, но и это не могло испортить возвышенного настроения Гарри. Он энергично принялся смешивать составляющие, не обращая внимание на смешки, доносившиеся со слизеринской половины класса. Малфой, разложив «Пророк», корчил рожи и полушепотом зачитывал выдержки из статьи. Нетрудно было догадаться, из какой именно. Снейп старательно игнорировал происходящее, делая замечания только гриффиндорцам, пока Гойл, хрюкнув от смеха, едва не опрокинул на себя котел. Тогда зельевар вырвал газету из рук обиженно засопевшего Малфоя и прошел до парты Гарри, где тот увлеченно помешивал почти готовое зелье. Умиротворяющий бальзам в этот раз получился идеально, ровно таким, как был описан в учебнике, хотя гриффиндорец и допустил несколько незначительных ошибок. — Мистер Поттер, гляжу, у вас сегодня хорошее настроение, — язвительно сказал Снейп, похлопав сложенной газетой по ладони. — Не от того ли, что вы удостоились чести быть упомянутым на первой странице некоего издания. — И потому тоже, профессор, а еще я сегодня замечательно выспался, — походя ответил Гарри, добавив последний ингредиент и уменьшив огонь до минимального значения. Осталось только варить зелье около получаса, через каждые пару минут проверяя температуру состава. — Надеюсь, вы перестанете страдать необузданным высокомерием и покажите хоть какие-то умения на моих занятиях, — желчно выплюнул Снейп и театрально развернул газету. — Если конечно ваше «хрупкое сердце, полное боли и страдании, не будет разбито вновь» вашей очередной пассией. Слизеринцы прыснули в кулаки за спиной зельевара. Гарри же, оторвавшись от работы, внимательно посмотрел на Снейпа. Он впервые за последнюю пару лет пошел на открытую конфронтацию и нарушил хрупкое равновесие между ними, обычно ограничиваясь придирками в учебной части. — Вы не правы, сэр, своими высокомерием я не страдаю, а скорее наслаждаюсь, — решил проверить реакцию зельевара Гарри, вызвав смешки уже среди гриффиндорцев. — Прекратите паясничать, Поттер, — Снейп склонился над котлом, чуть не сунув нос в зелье. — Как всегда посредственно, оценка удовлетворительно. Вы такая же бездарность, как и ваш надменный самовлюбленный отец — он не мог правильно смешать и простой эликсир без посторонней помощи. Гарри ухмыльнулся, похоже зельевар забыл, что у него в рукаве есть козырь, и зашел на запретную территорию. Глядя ему в глаза гриффиндорец негромко проговорил так, чтобы его мог слышать только Снейп: — Не таким уж надменным и самовлюбленным он был — у него же как-то получилось очаровать мою мать, не так ли, сэр? Снейп стал белым, как полотно, одним движением палочки уничтожил зелье Гарри, развернулся на каблуках и, не глядя, бросил: — Сорок баллов с гриффиндора и отработка в течении двух недель, Поттер. — Конечно, профессор, — Гарри широко улыбнулся и картинно поклонился, за что удостоился восторженных взглядов гриффиндорцев. С урока он вышел первый и прислонился к стене в ожидании Гермионы. Но вслед за ним в коридор выскочил Малфой, который, увидев его, подошел вплотную и прошипел: — Что ты себе позволяешь, Поттер? — Ты о чем? — лениво переспросил Гарри. — Ты сам знаешь, — увидев непонимание в глазах гриффиндорца Малфой пояснил: — твои молодчики вчера «поговорили» с несколькими нашими. — И что, тебе-то какая разница? — А то, что они со Слизерина! Не тебе и не твоим отморозкам указывать им, что делать! — Да что ты говоришь, — Гарри нагло ухмыльнулся. — И что же ты сделаешь, папенькин сыночек? Снимешь с меня баллы? Толкнув Малфоя плечом, он подошел к только что вышедшей из класса Гермионе, которая подозрительно косилась на слизеринца. — И что это значит? — спросила она, пока они выбирались из подземелий. — Снейп, Малфой, за что они на тебя насели? — Почем мне знать, что творится у них в голове, — отмахнулся Гарри. — Как сели, так и слезут. Вернувшись в гостиную после занятий, Гарри в первую очередь нашел близнецов и отозвал перекинуться парой слов. — Фред, ты ведешь дела со слизеринцами? — прямо спросил Гарри. — Если и так, то что? — с вызовом спросил Фред, сложив руки на груди. — Заканчивай с этим, теперь это территория Тони, — мягко сказал Гарри. — А мое мнение тебя не интересует? Он же всего лишь рейвенкловец! — Он хотел сказать, — Джордж оттеснил брата, — что теряет слишком много и ему нужна компенсация. — Я понял, что он хотел сказать, — холодно уронил Гарри, схватил Фреда за плечо железной хваткой и посмотрел ему в глаза. — Сначала не рассказывает о левом заработке, а потом еще и права качает. Тони для меня такой же человек чести, как ты или твой брат. И ты будешь уважать его интересы, как свои. Уяснил? — Я тебе заносил ровно столько, сколько ты просил! — слишком громко воскликнул Фред и на них начали оборачиваться. Глаза Гарри недобро блеснули, Джордж схватил его за руку и быстро заговорил: — Я все ему объясню, Гарри, успокойся. Мы же в гостиной, сейчас не время и не место. Ну-ка свалили отсюда! Двоих через чур любопытных третьекурсников как ветром сдуло, Гарри успокоился и отпустил Фреда. — Хорошо, Тони должен тебе шесть сотен, а ты больше не лезешь в его дела. Фред покачал головой, поглядел на брата, кивнул и пожал Гарри руку. — И вот еще что, — Гарри уже расслабился. — Вы сами вобьете пару мыслей в голову своего бестолкового брата или вам помочь? Гермиона уже из сил выбивается, пока делает работу Рона. — Мы сами, — быстро сказал Джордж. — Я думал ему хватило прошлого внушения. — Вот и славно. А это что такое? Гарри снял с доски объявлений большой лист пергамента, на котором было крупно написано едко розовыми чернилами: Профессор Долорес Амбридж назначается уполномоченным представителем Министерства Магии по работе со студентами в школе чародейства и волшебства Хогвартс. Если вы считаете, что профессора несправедливо занижают вам оценки, вас обижают сокурсники или просто хотите поговорить — профессор Амбридж выслушает вас и решит все проблемы в конфиденциальном порядке. Приемные часы: вторник, четверг с пяти до семи вечера. — А ты не видел? — удивленно спросил Фред. — Наша жаба, видимо, пытается подлизаться. — Оригинально, — ухмыльнулся Гарри, думая о чем-то своем. — Ладно, мне к Снейпу пора. — Точно, неплохо ты его сегодня раздраконил, — подмигнул ему Джордж. — Слышали, знаем. Гарри только махнул рукой, попрощался с Гермионой и кинул многозначный взгляд Колину, который болтался среди однокурсников. Тот все понял и через пару минут вышел в коридор. — Ты хотел поговорить? — Да, пойдем проводишь до подземелий, с нашего дорого зельевара на сегодня хватит нервов, — кивнул Гарри, покосившись на портрет Полной Дамы. Они прошли на скрытую за гобеленом лестницу и Гарри напряженно начал: — Знаешь что-нибудь о теме Фреда на Слизерине? — Он неплохо зарабатывал, пока это не было проблемой. — А теперь стало, проверь его контакты. Надо понять, с кем реально он имел дело. Или будет иметь. — Думаешь все так плохо? — Чувствую, что нас старается кто-то развести, как чай в стакане. — Развести, как чай в стакане? — Колин недоуменно поднял брови. — Не бери в голову, — отмахнулся Гарри. — Просто пригляди за Фредом, чтобы он не наделал глупостей. Хорошо? Колин серьезно кивнул, Гарри криво улыбнулся и уточнил еще один момент: — Что за дела со слизеринцами в больничном крыле? И почему я не в курсе? — Тони рассказал, что они с ними встретились и чего-то не поделили, — Колин отвел глаза. — Слово за слово, ну ты понимаешь, слизеринцы умеют вывести из себя своими улыбочками, ребята у нас горячие, Маклагген и не сдержался. А ты и так был занят, вот тебе и не сказали. — Черт! — Гарри выругался и с силой ударил кулаком по каменной стене. — Я же говорил просто поговорить. — Это так важно? — Да, они должны были ударить первыми, — рыкнул Гарри. — Тогда бы мы смогли бы спокойно отомстить и надавить на нужных людей, а под шумок отжать то, что нам нужно. Никто бы ничего не сказал, и все бы прошло тихо и спокойно, разборки списали бы на неприязнь факультетов. А теперь даже Снейп, похоже, в курсе и будет сейчас отрывать мне голову. — Извини, — понурился Колин. — Это Тони не уследил за парнями. — Уже не важно, кто виноват, — отмахнулся Гарри. — Ладно, сделай то, о чем я тебя просил. В подземелья Гарри пришел, опоздав на пару минут. В кабинете зельеварения его ждал раздраженный Снейп, сидящий за учительским столом и разбирая какие-то бумаги. — Вы опоздали, Поттер, — недовольно прошипел он и ткнул в груду грязных котлов. Гарри пожал плечами и принялся оттирать засохшую жабью икру. Через полчаса Снейп все-таки оставил свой пост и принялся кружить вокруг него, как коршун, высматривающий добычу. Гарри, бросая косые взгляды, делал вид, что не замечает его и бесстрастно продолжал работать. — Поттер, что вы делаете? — первым не выдержал зельевар. — Чищу котлы на отработке, сэр, — не поднимая головы, живо отрапортовал Гарри. — Нет, что вы делаете на моем факультете? — На вашем факультете? — Гарри удивленно посмотрел на него с самым невинным лицом, которое мог изобразить. Снейп скривил губы, водил носом, закладывал руки за спину, но гриффиндорец не собирался делать его жизнь легче. — Я знаю, чем вы занимаетесь, — прошипел наконец зельевар. — Макгонагалл и Дамблдор смотрят сквозь пальцы на ваши художества. Это их проблемы, но на Слизерине я этого не допущу. — Не понимаю о чем вы говорите, профессор, — продолжил играть дурачка Гарри. — Я говорю об этом, — рявкнул Снейп и кинул перед ним шоколадку в яркой обертке и какой-то комикс. — Откуда это все? Гарри со всем вниманием осмотрел продемонстрированные доказательства и пожал плечами. — Понятия не имею. — Это мне дали трое учеников, на которых, как вы выражаетесь, «наехали», — Снейп поморщился от собственных слов. — Они рассказали, что ваши приятели им угрожали, а одного даже отправили в Больничное крыло. — Очень прискорбно, — Гарри покачал головой. — Вы хотите, чтобы я его навестил? — Я хочу, чтобы этого не повторилось! — рявкнул Снейп. — И пойду к директору, если это будет нужно. — Я тоже не хочу, чтобы такое повторилось, сэр, — успокаивающим тоном сказал Гарри. — Но все еще не понимаю, причем здесь я — в воскресенье меня даже не было в замке. Спрашивайте тех, на кого указывают пострадавшие. — По-настоящему волшебным образом оказалось, что они весь день были в башне! — процедил зельевар. — Удивительно, но за ними каким-то образом наблюдал весь факультет. — О, значит, кто-то врет, профессор, — улыбнулся Гарри. — Осталось только понять, кто именно. Может, ваши студенты что-то не поделили друг с другом. — Я вижу вас насквозь, Поттер, — Снейп смотрел на него двумя черными глазами, похожими на бесконечные туннели. — Я вас предупредил — заканчивайте, или у вас будут неприятности. — Как скажете, профессор, — вернулся к котлам гриффиндорец. Отработки продолжились, и каждый вечер Гарри возвращался с них мрачнее тучи. Гермиона списывала это на общение со Снейпом, которое никому не добавляло душевного спокойствия, и на приближающийся Хэллоуин. Гарри традиционно пытался игнорировать подготовку к празднику, но все равно планомерно скатывался в беспросветное уныние. Тем не менее Гермиону волновала Амбридж. Она не предпринимала никаких активных действий, только выслушивала проблемы студентов. Хотя сначала многие отнеслись к ее новой роли весьма скептически, постепенно Амбридж становилась профессором, которому жалуются на других профессоров. Авторитет помощника министра рос, как на дрожжах, тем более на ее занятиях никто себя не утруждал, да и домашних заданий она почти не задавала. — Это дутая популярность, — заключила Гермиона, изложив Гарри свои мысли. — Долго она не продержится, и всем все станет ясно. — Ты так говоришь потому, что гриффиндорцы ходят к Амбридж жаловаться на твою обожаемую Макгонагалл, — хмыкнул в ответ он. — Не только, хотя и это тоже! — возмущенная гриффиндорка немного порозовела, но не утратила боевого пыла. — Самое главное — она не делает ничего полезного! От ее занятий никакого толка! Как мы сдадим СОВ по защите с таким учителем? — Не знаю, — пожал плечами Гарри. — Полагаю, вопросы на экзамене упростят и подгонят под новую политику Министерства. Никому же ведь не надо, чтобы оценки вдруг резко упали у всего курса, не так ли? — Но это же неправильно! — Посмотри на это с другой стороны — так у меня есть шанс сдать и этот экзамен, — заметил Гарри. — Да и Хогвартсу давно был нужен школьный психолог — некоторым он просто необходим. — Только не говори, что поддерживаешь Амбридж, — зло прошипела Гермиона. — Профессора Амбридж, — с видимым удовольствием поддразнил ее Гарри, подняв палец, за что получил болезненный тычок в плечо. — Я серьезно! — Если серьезно, то она, безусловно, стремится разрушить то немногое, на что способен Хогвартс в плане образования. Не удивлюсь, если она скоро наберет компромата достаточно, чтобы начать ставить палки в колеса другим профессорам и давить на них. Потом окажется, что студентов нельзя наказывать или заставлять выполнять домашние задания, ведь образование — это услуга, которая предоставляется Министерством. Как же, от бедных школьников требуют выполнять жестокие требования учителей за их же деньги! Этого никак нельзя допустить! — И что мы будем с этим делать? — Мы? Ничего. Она катит бочку на Дамблдора, потому что в итоге ответственным окажется именно он, пусть директор и решает эту проблему. Гермиона сложила руки на груди и обиженно насупилась, Гарри закатил глаза. — А что мы вообще можем? Организовать кружок по защите? Ты еще предложи мне вести занятия, учитывая мои «успехи» в этом направлении магии. — Нет, конечно, но ведь нужно же что-то делать! — Хорошо, я постараюсь что-нибудь придумать, но надо выждать момент, — попытался успокоить подругу Гарри. — А пока спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Гермиона благодарно улыбнулась, хотя осталось такой же недовольной, и откинулась на спинку любимого кресла, хмуро уставившись в одну точку в камине. Гарри же и вовсе потерял интерес к теме и пристально наблюдал за болтающей с подружками Джинни в другом конце гостиной. Кое-что прикинув, он отправился к ней, бросив подруге: — Подожди секунду, есть дело. Как только он подошел, Джинни элегантно откинула длинные волосы медного цвета и выжидающе посмотрела на него, похлопав длинными ресницами. Гарри легко улыбнулся и сказал: — Джинни, мы можем поговорить? Ее подружки тут же захихикали, гриффиндорка шикнула на них и улыбнулась в ответ. — Конечно, давай отойдем. — Фред с Джорджем рассказывали тебе о вечеринке, которую мы готовим? — спросил Гарри, когда они удалились от всех любителей подслушать на приличное расстояние. — Нет, а будет какая-то вечеринка? — удивилась Джинни. — Да, в честь Хэллоуина, — кивнул Гарри. — Мы организуем ее только для своих. Придут наши друзья с других факультетов, будет музыка, танцы и все прочее. — Ух ты, классно. — Хочешь прийти? — Гарри широко улыбнулся. — И подруг своих тоже позови. — Конечно! — Джинни была на седьмом небе от счастья, уже, видимо, задумываясь, что лучше надеть. — А где она будет? — Колин проводит вас, — Гарри понизил голос до таинственного шепота и добавил: — Мы не собираемся заканчивать с отбоем, так что место секретное. И смотри не трепись зря, а то все может отмениться, если будет знать слишком много народа. У Джинни округлились глаза, Гарри подмигнул ей и вернулся на свое место. — О чем говорили? — поинтересовалась Гермиона, которая успела вернуться к очередному тому для легкого чтения. — Да так, попросил ее присматривать за Роном и пинать при случае, — быстро нашелся Гарри. — Он же начал тебе помогать? — Да, стало гораздо проще выполнять наши обязанности, когда нас двое, — Гермиона благодарно улыбнулась. — Спасибо, что поговорил с ним. — Благодари Фреда и Джорджа, я в их семейные дела не лезу, — улыбнулся Гарри. Хэллоуин приближался, Гарри часто стал погружаться в собственные невеселые мысли, не реагируя на внешние раздражители. Гермиона, привычная к таким его перепадам настроения, постаралась оставить его в покое и совершенно не удивилась, что он куда-то подевался перед праздничным ужином. Она хотела пойти поискать его, но Колин уговорил ее пойти на праздник, так что она постаралась не беспокоиться о Гарри и дать ему немного времени, чтобы побыть одному. Выручай-комната в ожидании гостей изменила свой привычный вид, предоставляя больше свободного пространства. Чтобы себя чем-то занять, Гарри развешивал традиционных для Хэллоуина летучих мышей, паутину, скелеты и прочую мишуру. Мысли его были далеко. Слизерин оказался крепким орешком. Надавить на нескольких парней оказалось недостаточным, вместо них пришли другие, которые тоже умудрялись брать откуда-то товар. Самое плохое было то, что крайне сложно было понять, к кому в итоге по цепочке уходят деньги. Но сами слизеринцы, очевидно, все прекрасно понимали, поскольку предпочитали «своих» даже с учетом более высоких цен. Болото, в которое бросили камень, оказалось слишком топким и обширным, заглатывая неосторожного путника. Гарри чувствовал, как трясина затягивает его, и выход был только один — нужно было больше информации. Праздничный ужин закончился, и ребята начали потихоньку подтягиваться. Джордж сразу пошел проверить игральные столы, для которых Выручай-комната на этот раз создала несколько альковов, отгороженных плотными занавесками. Фред, как и обещал, привел с собой несколько девчонок с Хаффлпаффа, взял всем выпить и принялся их развлекать. Следующими пришли Тони с Забини и слизеринцы. — Здорово, Блейз, выпьешь? — пожав всем руки, Гарри кивнул на небольшой столик. — Мне казалось, что это комната была меньше, — нахмурился Забини, оглядывая помещение. — Ты просто редко к нам заходишь, — ухмыльнулся Гарри. — Или ты не знаешь, что в Хогвартсе пространственная магия почти не работает? — Конечно, знаю, — надменно ответил Забини, приняв стакан с огневиски. — А у вас тут неплохо. — Еще ничего даже не началось, сегодня тебе понравится, — пообещал Тони. — Как бы нас тут только не накрыли после отбоя, — забеспокоился Забини. — У меня нет никакого желания разбираться со Снейпом. — Не волнуйся, все схвачено, — успокоил его Гарри. — Не надо только слишком уж нагло шляться по коридорам Дверь открылась, и в Выручай-комнату вошел Колин в сопровождении Джинни и ее подружек. Гарри оставил слизеринца на попечение Тони и подошел к ним. — Только вас и ждали! Гриффиндорец встретился взглядом с Фредом и кивнул. Тот, недовольно поглядев на сестру и пожевав губы, махнул палочкой. Свет стал более приглушенным, заиграла ритмичная музыка. — У нас тут выпивка, если кто-то хочет, карты, так что развлекайтесь, — Гарри ослепительно улыбнулся и взял Джинни под локоток. — Можно тебя на два слова? — Конечно, Гарри, — она с превосходством посмотрела на подруг, которые кидали на гриффиндорца заинтересованные взгляды. — Я рад, что ты пришла, — с легкой улыбкой сказал Гарри. — Классно выглядишь! — Тебе правда нравится? — польщено спросила Джинни и покрутилась перед ним, демонстрируя темно-бордовое платье. — Это мне Фред подарил. — Оно замечательное и очень тебе идет, — улыбка Гарри стала чуть жестче. — Спасибо, — на этот раз гриффиндорка мило порозовела. — А где Гермиона? — Она же староста, такие вечеринки не для нее, — подмигнул Гарри. — Тогда потанцуем? — с надеждой спросила Джинни. — Обязательно, но сначала выполнишь одну мою просьбу? — Конечно, все что угодно, Гарри. — Видишь того надменного парня? Это Блейз Забини, — он кивнул на слизеринца. — Можешь покрутиться около него? Поболтай, выпей чего-нибудь, потанцуй с ним, в общем попробуй его заинтересовать. — Хорошо, если ты этого хочешь, — неуверенно произнесла Джинни. — И держи ушки на макушке, вдруг чего интересное услышишь, — широко улыбнулся Гарри и, наклонившись к ней прошептал: — Я буду тебе очень благодарен, если сделаешь все как надо — с меня желание. Джинни даже вздрогнула от его дыхания и оценивающе посмотрела на Блейза. Гарри удовлетворенно кивнул и хотел уже расслабиться, но к нему подошел Колин. — Есть разговор, давай пройдемся. Они вышли в пустынный коридор и прошли на знакомую террасу. Гарри огляделся и кивнул Колину. — Ты просил сказать тебе, если Нотт опять не заплатит, — прямо сказал он. — Уже второй раз подряд. — Этот ублюдок что никак не поймет, кого следует уважать? — гаркнул Гарри, в его глазах блеснула ярость. — Где он? — Гарри, успокойся. Фред говорит, что можно… — Где он? — рявкнул Гарри. — Наверное, в гостиной Слизерина, — уступил Колин. — К нам мы его, конечно, не позвали. Не говоря больше ни слова, Гарри развернулся и быстро пошел, не замечая ничего вокруг. Уже через пару минут он был около входа в гостиную Слизерина. Проход в нее закрывала картина напыщенного аристократа с орлиным носом. Он выслушал пароль, неодобрительно посмотрел на Гарри, но открыл дверь. Гриффиндорец ворвался в гостиную, словно вихрь, все разговоры сразу же стихли, все уставились на него. Гарри огляделся, смерив взглядом старшекурсника, который хотел встать и что-то ему предъявить, и угрожающе прорычал: — Где Нотт? Притихшие слизеринцы сидели неподвижно, несколько человек указали глазами на коридор, ведущий к спальням. Гарри скривил губы, Нотт нашелся в третьей по счету комнате. — Теодор, друг мой, давно не виделись, — сладко проговорил Гарри. — Гарри, привет, какая неожиданность, — Нотт забегал глазами в поисках путей к отступлению. — Извини, пожалуйста, я все отдам, только… — Пойдем прогуляемся, как старые друзья, — оборвал его Гарри. — Мы же друзья? — Да, да, конечно. — Вот и славно. Схватив Нотта за шиворот, он провел его через гостиную, по которой разносились глухие шепотки и вывел в коридор. На праздничном ужине, посвященном Хэллоуину и победе в последней магической войне, Гермиона никак не могла сосредоточиться. В голову постоянно лезли непрошенные мысли и вспоминалась сцена, как Гарри о чем-то просит Джинни в углу гостиной, а та мечтательно улыбается. Он, конечно, все объяснил, но она чувствовала, что что-то тут не так, слишком уж счастливой была Джинни, как будто произошло что-то совсем невероятное. Непроизвольно в памяти всплыла фотография Гарри и этой Кристалл в пророке, на которой они выглядели совсем как пара. Гермиона мысленно фыркнула, конечно же, он не станет встречаться с кем-то за ее спиной, тем более делать это прямо у нее на глазах! Это было бы слишком глупо! Еда казалась безвкусной, Гермиона слабо ковыряла вилкой пирог с почками, едва прислушиваясь к болтовне Колина. Слух зацепился за какое-то слово, и она переспросила: — Что ты сказал? — Мы с Ханной хорошо погуляли в Хогсмиде на выходных, — улыбнувшись, повторил Колин. — Я так рад, что Гарри мне помог тогда. Без этого я, наверное, до сих пор не мог бы с ней заговорить. — Я рада, что у вас все сложилось, — кивнула Гермиона и вернулась к препарации пирога. — С тобой все в порядке? Ты сегодня какая-то тихая. — Да, просто беспокоюсь о Гарри, — она криво улыбнулась и рассеянно покрутила рукой. — Ему всегда тяжело дается все это. Просто на сердце неспокойно. — Он сегодня, наверняка, занят подготовкой, сегодня же… Колин оборвал сам себя, что-то пробормотал и потянулся за картошкой на другом конце стола. — Прости, что сегодня? — Ничего, я оговорился. Это завтра привезут товар, ты же знаешь, он любит всегда быть в курсе всего. Гермиона сделала вид, что поверила ему, но, вернувшись в гостиную, притворилась, что хочет спать, а сама проскользнула в спальню Гарри и, пока соседи не вернулись с ужина, быстро достала из его сундука мантию-невидимку и накинула на себя. Дверь спальни открылась, когда она едва успела засунуть сундук на его законное место, вошли гогочущие Рон и Симус, Гермиона проскользнула мимо них и устроилась с краю лестницы, не доходя до гостиной. Ей не нравилось, что пришлось взять мантию без разрешения, но она уговорила себя тем, что Гарри отдал бы ее ей без раздумий, даже не спрашивая, зачем это нужно. И в конце концов ей было нужно знать, в какие еще неприятности может попасть этот непутевый оболтус! Спустя полчаса, когда разморенные обильной едой гриффиндорцы все-таки разошлись по спальням, снизу послышались возбужденные голоса. Выглянув из своего укрытия, она увидела, как Колин, весело болтал со стайкой девочек-однокурсниц, среди которых была и Джинни. Все они были накрашены и явно собирались куда-то идти, а на Джинни к тому же было довольно короткое платье, которое подчеркивало ее округлившуюся в правильных местах фигуру. Гермиона глянула на часы — до отбоя оставалось не больше получаса. Вся компания вышла из гостиной, и она быстрой тенью выскочила за ними в коридор. Колин с девчонками шли на удивителение быстро, так что пришлось ускориться, чтобы не отстать. Пристроившись в конец группы, Гермиона попыталась не очень громко дышать под мантией. Они поднялись по нескольким скрытым лестницам и оказались на седьмом этаже перед картиной с ошарашенно выглядящим волшебником и потешно разодетыми троллями. Колин сказал всем остановиться и принялся расхаживать по коридору взад-вперед. Гермионе не понимала, что происходит — этот коридор был проходным и соединял две части замка, здесь ничего не было, кроме небольшой террасы с красивым видом неподалеку. Каково же было ее удивление, когда на месте каменной стены образовалась дверь. Колин с широкой улыбкой, как заправский фокусник, открыл ее и пригласил всех входить в довольно просторное помещение. Гермионе послышался голос Гарри, она постаралась проскользнуть за ребятами, но дверь закрылась и растворилась, как будто ее и не было вовсе. Она осмотрелась вокруг — обычный пустынный коридор, освещенный несколькими факелами. По примеру Колину она прошла по нему несколько раз, но ничего не произошло, с тем же успехом можно было ломиться сквозь стену. Гермиона почувствовала себя очень глупо, а все происходящее стало казаться ей каким-то миражом или сном. Она даже ущипнула себя, чтобы убедиться, что не задремала где-нибудь. Когда гриффиндорка уже испробовала все, что могла придумать и решила, что делать нечего и пришло время возвращаться в гостиную, на стене сама собой появилась дверь. Из нее вышли Гарри и Колин и ушли в темноту в сторону террасы. На этот раз она успела быстро среагировать, придержав дверь ногой и уставилась внутрь. Полутемная зала была набита студентами со всех факультетов. Многие танцевали в центре на открытом пространстве под громкую музыку. У дальней стены стоял Фред, разговаривая с несколькими незнакомыми ей парнями и подливал им огневиски из батареи бутылок, стоящей на небольшом столике перед ним. Кто-то громко рявкнул, Гермиона вздрогнула и обернулась, чуть не упустив дверь. Мимо промчался сломя голову разъяренный Гарри, не заметив ни ее, ни полуоткрытой двери, за ним в коридор с террасы выскочил Колин. Гермиона решила, что с нее хватит, стянула мантию и грозно спросила: — Колин, объясни мне, что здесь происходит? Глаза гриффиндорца удивленно расширились, когда он увидел ее. Он быстро взял себя в руки, подошел и прикрыл дверь, отсекая звуки музыки. Спустя мгновение стена опять стала цельной. — Ничего особенного, — неловко улыбнулся Колин. — Небольшая вечеринка, только и всего. — И как часто вы проводите эти вечеринки? — грозно нависла над ним Гермиона. — Знаешь, тебе лучше сейчас пойти спать, а завтра поговоришь с Гарри. Он тебе все объяснит, — попытался воззвать к ее голосу разума Колин. — Можешь не сомневаться, еще как поговорю. Куда он пошел? — Я думаю, сейчас не самое подходящее время для бесед… — Это я решу сама, — отрезала Гермиона. — Куда он пошел? Колин тяжело вздохнул и сдался: — В гостиную Слизерина. Слушай, вам обоим надо остыть, может… Больше ничего Гермиона слушать не стала, накинула мантию-невидимку и со всех ног бросилась за Гарри. Она не понимала, что происходит, но чувствовала, что ей прямо сейчас нужно увидеть его. Когда до гостиной Слизерина оставалось всего пара поворотов она услышала знакомый голос за закрытой дверью пустого класса и, не задумываясь, открыла ее. Большинство парт были покрыты толстым слоем пыли, но несколько вместе со стульями лежали бессформенной грудой на полу. На Гарри было страшно смотреть — его лицо искажала гримаса бешенства, на левой скуле отчетливо виднелась большая ссадина. Он склонился над лежащим человеком и яростно бил его, словно отбойный молоток, приговаривая: — Попробуй еще хоть раз, тварь! Сегодняшнее тебе покажется легкой прогулкой! Гермиона вскрикнула и бросилась на Гарри, чтобы хоть так остановить его. Он, не глядя отмахнулся от нее, чуть не повалив на пол. Развернувшись, Гарри бросил на нее испепеляющий взгляд, но спустя мгновение на его лице появилось узнавание, удивление, а затем непонимание. — Ты что тут делаешь?! — воскликнула Гермиона, обвиняюще ткнув в него пальцем. Гарри вытер сбитые в кровь кулаки, скривил губы и только исподлобья глянул на нее. За ним на полу хныкал какой-то слизеринец, сжавшись в позу эмбриона, по распухшему лицу было невозможно точно определить, кто это. — Чего ты молчишь?! Отвечай! — она не выдержала, схватила его за плечо и стала трясти. — Учу одного друга жизни, — сквозь зубы проговорил он. — Учишь жизни? Как это понимать?! Ты же просто избивал его! — Он должен мне денег и не хочет отдавать, — рявкнул в ответ Гарри. — И это что дает тебе право бить его! Гермиона отшатнулась и уставилась на человека, которого должна была бы знать как облупленного. Ее поражало, с какой легкостью и простотой он рассуждает об ужасных вещах. Это не мог быть Гарри! Ее Гарри! — Только не делай такое удивленное лицо! — выкрикнул он. — Ты знала обо всех раскладах! — Что? О чем ты? Какие еще расклады? — Гермиона неверяще уставилась на него. — Ты знала, сколько я зарабатываю и сколько трачу, — припечатал человек, одевший личину ее Гарри. — Или думаешь, деньги берутся из воздуха? — У тебя же наследство… — Гермиона помотала головой. — Дело не в этом! Продавать чуть дороже, чем купил это одно, а выпивка, долги, избиения и чем вы еще там занимаетесь, даже знать не хочу — совершенно другое! Это грязные деньги! — Разве? Что-то когда мы с тобой гуляли по Парижу, это тебя совсем не смущало! — выкрикнул незнакомец. — Поездки, подарки, прогулки, это все не бесплатно, знаешь ли! — Я не знала! И мне не нужны побрякушки, оплаченные кровью и страданиями! — она сняла так полюбившиеся ей сережки и бросила на пол, бриллианты сверкнули в тусклом свете факелов. — Ну конечно же, ты не знала! Ведь все должно быть правильно, а не как иначе! Да? Да вот только так в жизни не бывает! Если хочешь что-то сделать, то придется измараться! Не строй из себя дурочку, тебе совсем не идет. Он протянул к ней руку, но Гермиона отпрыгнула назад и выкрикнула: — Не трогай меня! Беспринципная эгоистичная сволочь! Моральный урод! — Что? — его глаза удивленно распахнулись, и он замер, так и не опустив руку. — Не смей даже подходить ко мне! Слышишь?! Не смей! Смотреть на знакомое лицо этого человека было невыносимо, она выскочила в коридор, хлопнув дверью. На глазах выступили слезы, Гермиона отчаянно хотела, чтобы все произошедшее оказалось дурным сном. Да, да, обычный кошмар, а за дверью стоит ее добрый понимающий родной Гарри, которого она знает с первого курса! Ее первый друг, самый близкий человек на свете! Она нерешительно потянулась к ручке двери, но из-за нее послышался глухой звук удара, и кто-то другой, совсем не ее Гарри, грубо сказал: — Запомни, мразь, ты ничего не слышал и не видел. Мы поговорили, ты пошел гулять, поскользнулся и упал с лестницы. Понял? Гермиона отдернула руку, будто обжегшись и побежала, не разбирая дороги, подальше от этой двери, туда, где никто не увидит ее слез.
