Неканоничный попаданец

Что мешает писателю? Выпивка, женщины, деньги и честолюбие. А также отсутствие выпивки, женщин, денег и честолюбия. Э. Хемингуэй

      Прошло уже больше месяца с начала семестра, и жизнь Гарри была замечательной. Просто изумительной! Ровно такой, какой он хотел в далеком детстве, когда мечтал быть как все. Утро, завтрак, Джинни, занятия, обед, опять Джинни, Выручай-комната, гостиная, снова Джинни, новое утро… Джинни смогла пролезть почти в каждое мгновение его жизни, делая его невыносимым. Она сидела с ним в Большом зале, таскалась гулять на выходных, лезла целоваться в общей гостиной и даже смогла просочиться в Выручай-комнату, где он занимался делами и строчил эссе, от которых было не отвертеться. То, что ей знать не полагалось, и самые срочные дела Гарри перекинул на Колина, и даже покер пришлось перенести в соседний пустующий класс. Фред с Джорджем поворчали для приличия, но на самом деле разницы не было никакой — Филч надежно их прикрывал. Все было просто замечательно!       Очередное утро началось с гудящей с недосыпа головы. Гарри никак не мог выспаться всю последнюю бесконечную неделю, проводя большую часть ночи в болезненном состоянии на грани сна и бодрствования. Может достать у Пофмри какое-нибудь зелье? Кое-как умывшись и натянув форму, он поплелся на завтрак. Сова принесла «Пророк», от подписки на который он все время забывал отказаться. За слизеринским столом Малфой, тоже получив экземпляр газеты, жадно вчитывался в первую страницу. Про родственников что ли пишут? Слизеринец так ничего и не сделал в отместку после того разговора в коридоре рядом с классом зельеварения. То ли затаился, то ли узнал о смещении баланса сил на факультете и притих, то ли поумнел и просто держал язык за зубами. Да какая собственно разница.       Рядом опять уселась Джинни, потеснив Колина, Гарри постарался скрыть скривившееся лицо за стаканом сока. Возможно, давно уже надо было с ней поговорить, чтобы избавиться от постоянного раздражителя. Хотя Джинни считалась довольно популярной и привлекательной, да и близнецы вроде успокоились. Какой смысл, когда и так все замечательно!       — Привет. Как спалось? — обворожительно улыбнувшись, спросила рыжая гриффиндорка. Гарри уже знал, что ответа ей не требовалось. — Через два дня Хогсмид, мы должны сходить, я как раз хотела опробовать новые сапоги, все просто обзавидуются… Эй ты чего?       Ее монолог был прерван Невиллом. Побледневший гриффиндорец одной рукой комкал «Пророк», а другой с силой ударил по столу, перевернув перечницу и стакан с соком, даже не заметив этого. Гарри, вздохнув, развернул газету и с легким любопытством прочел статью на первой странице.

Массовый побег из Азкабана.

      Вчера вечером случилось немыслимое! Впервые в истории из самой надежной магической тюрьмы совершен массовый побег! Сбежало более сотни преступников, в том числе известные сторонники Того-кого-нельзя-называть бывший служащий Отдела Тайн Август Руквуд, одиозная последовательница Темного Лорда Беллатриса Лестрейндж, ее муж Родольфус Лестрейндж, а также его брат Рабастан Лестрейндж.       Причины инцидента и количество пострадавших остаются неизвестными. Нашему корреспонденту все же удалось узнать о вышедших из-под контроля дементорах, которые напали на охранников тюрьмы. Надежный источник в аврорате сообщает:       «Министр Фадж постоянно урезает наше финансирование, поэтому чего-то подобного следовало ожидать. Штат не укомплектован даже на половину, а зарплаты постоянно уменьшают. Никто не хочет оставаться на смертельно опасной работе в таких условиях» Комментарий «Ежедневному пророку» дал глава отдела Министерства Бартимиус Крауч: «Состояние аврората просто катастрофическое! В связи с чрезвычайным положением я буду требовать на экстренном заседании Визенгамота не только кардинально изменить ситуацию с финансированием, но и предоставить аврорам дополнительные права. Мы сделаем все, чтобы поймать и обезвредить каждого преступника, пока они не нанесли непоправимый вред магическому сообществу!»       Министр Фадж находится в зарубежной поездке и от комментариев отказался. Добропорядочным британцам остается только надеяться, что дементоры не выйдут из-под контроля окончательно, потому что остановить их, может быть, будет уже некому.       Далее шли крупные колдографии сбежавших преступников. На одной была изображен хмурый морщинистый мужчина с темными волосами и совершенно незапоминающимся лицом. На второй была женщина с аристократическими чертами лица и холодным колючим взглядом.       — Началось, — негромко выдохнул Гарри.       — Что? Ты о чем? — переспросила Джинни, заглядывая в газету через его плечо.       — Ни о чем, кушай спокойно, дорогая, — рассеянно ответил Гарри, искоса глянув на преподавательский стол.       Амбридж была явно взволнована, сканируя зал яростным взглядом, и при первой возможности сорвалась и убежала в неизвестном направлении. Макгонагалл удовлетворенно улыбнулась ей вслед, довольная неприятностями у уважаемой коллеги. Снейп, как обычно, хмуро смотрел в свою тарелку, ни на кого не обращая внимания, видимо, ему и своих проблем хватало. Флитвик и Спраут что-то обсуждали, активно размахивая руками. Но интереснее всего, конечно, была реакция Дамблдора. Директор явно был недоволен новостями, но как будто уже смирился с неизбежным.       Гарри выкинул все из головы и вернулся к завтраку, это не его дело. Все же замечательно! Занятия, Выручай-комната, гостиная, утро, завтрак, занятия. На трансфигурации очередное «Отвратительно» за кое-как переписанное из книги эссе и недовольный взгляд Макгонагалл. Такое уже давно не трогало, какой смысл стараться ради знаний, которые он никогда не сможет применить. Обед, Джинни, Выручай-комната, гостиная, снова Джинни, утро, завтрак, занятия. Снейп что-то бубнит себе под нос, отвернувшись к доске и не обращая внимания на учеников. Чертовы зелья, даже разбираться не охота, и ладно. Джинни, занятия, гостиная, опять Джинни, Выручай-комната, вроде где-то здесь должен был быть обед. Не важно.       Амбридж не появлялась почти неделю, ее уроки заменили на самостоятельные занятия, толку от них все равно никакого. Снова заняв свое законное место, она объявила о создании Ученической дружины, в которой неравнодушные студенты могли бы помочь Министерству поддерживать порядок и моральный облик Хогвартса. Вступили многие слизеринцы и несколько рейвенкловцев. Теперь Малфой гордо ходит по школе, выпячивая грудь с новым значком и грозится штрафовать старост на баллы. Дамблдор смотрел на все сквозь пальцы, Гарри тем более было плевать, он уже устал от бесконечных интриг.       Занятия, Выручай-комната, Джинни, гостиная, утро. Искру интереса рождал разве что утренний «Пророк», наполненный бесконечными интервью с Фаджем и Краучем, которые наперебой заявляли, что уже взяли ситуацию под контроль, и обливали друг друга отборными помоями. Гарри же интересовало совсем не это, обычно он пролистывал газету до середины, где публиковалась криминальная хроника в виде небольших заметок. Каждые пару дней появлялись сообщения об облавах на сбежавших преступников. Чаще всего они прятались во вполне успешных лавочках и магазинах Лютного и Косого переулков. Там неизменно находили запрещенные темные артефакты и следы пребывания сбежавших, владельцы получали огромные штрафы, общественное порицание и дальнейшее пристальное внимание силовых структур. Особо возмущающиеся сразу же получали путевки в Азкабан до выяснения обстоятельств и связей с преступным миром.       В последнее время Гарри через близнецов, присматривающих себе помещение в Косом, уже в общих чертах понимал, что кому принадлежит. Было совсем не удивительно, что большинство заведений, которые посещал аврорат, в основном неофициально курировались видными членами общества, достойными чистокровными семьями или на худой конец некоторыми высокопоставленными министерскими чиновниками. Развязка не заставила себя долго ждать — прогремел рейд на мэнор некоего Корбина Яксли. По его итогам выяснилось, что этот отпетый негодяй, прикидывающийся честным гражданином, укрывал у себя опаснейших преступников, список прилагался, в том числе одного оборотня. Род Яксли был не очень богат, не особо древним, но на какую-никакую поддержку в Визенгамоте от «друзей семьи» рассчитывать мог. Однако что-то подсказывало Гарри, что этот суд был далеко не последним. Маховик истории, жирно смазанный золотом и желанием власти, было не остановить, только кровавые репрессии, безусловно, могли спасти страну!       Выручай-комната, Джинни, гостиная, утро, завтрак, Джинни, занятия, обед. Закинув в себя какую-то еду, Гарри поплелся в Выручай-комнату, и Джинни, естественно, потащилась хвостиком за ним. Он уже просто не обращал на нее внимания. Интересно, ей самой-то не противно такое отношение? Плевать. В голове был постоянный шум от недосыпа, виски ломило, где-то в мозгу неприятно пульсировала маленькая жилка, от постоянных болей спасала только очередная сигарета. Тем не менее Джинни придется уйти, когда придут ребята, потому что разговор должен был состояться серьезный. Прошлым вечером Филч поймал в конец обнаглевшего Малфоя около класса, в котором Фред с Колином раздевали в карты очередного незадачливого слизеринца, который решил, что он умнее и хитрее всех. С этим надо было что-то делать, пока Малфой не стал настоящей проблемой.       Комната, как всегда, приняла вид рабочего кабинета. Гарри уселся за стол и начал выкладывать нужные бумаги и книги. Одной из неприятных особенностей Выручай-комнаты было то, что в ней нельзя было ничего оставлять, так Фред один раз потерял недельный запас огневиски, который исчез в неизвестном направлении. Вспомнив шок на лице близнецов, когда они поняли, что произошло, Гарри чуть снова не рассмеялся и приступил к работе. Ему нужно было проверить некоторые цифры, но перед этим написать пару эссе, а то даже терпению Флитвика, кажется, приходит конец после тех отписок, которые Гарри сдавал в последнее время. Отработки были неприятны, но какая разница. Почти все они проходили с Филчем, а это значило, что на них можно было и не ходить.       Джинни устроилась на кресле рядом с ним, вытянула ноги и положила ему на колени. Гарри скривился и убрал их, тогда она придвинулась поближе и положила голову ему на плечо.       — А что ты пишешь?       — Чары, — односложно ответил Гарри, не собираясь продолжать разговор.       — А можно я тебе помогу? Я очень хорошо знаю чары, тогда получится быстрее, и мы успеем еще погулять до отбоя.       Гарри скосил на нее взгляд. Под мантией у Джинни, оказывается, было надето платье, да и косметику она использовала, кажется, больше обычно. Хотела устроить что-то сегодня? Он и не заметил, да и все равно.       — Нет, я все сделаю сам.       — Пожалуйста, разреши мне помочь, — она обвила руки вокруг его шеи и прошептала на ухо. — Обещаю, сегодняшний вечер будет незабываемым.       Гарри раздраженно скинул ее руки, встал из-за стола и зло посмотрел на нее. Начинающуюся бурю остановили вошедшие в комнату Колин, Фред, Джордж и Тони.       — Оу, у вас тут семейные разборки, — тут же срисовал ситуацию Фред. — Ты сегодня не в фаворе, сестренка?       Колин шикнул на него, Гарри обошел стол и присел на край.       — Все нормально, — безразлично сказал он и, не глядя на Джинни, бросил ей: — Иди в гостиную, поговорим позже.       — Нет, я хочу остаться, — воскликнула она. — Вы же будете сейчас обсуждать Малфоя? Я могла бы…       — Не важно, о чем мы будем говорить, — отрезал Гарри не терпящим возражения голосом. — Иди в гостиную.       — Правда, Джинни, тебе лучше уйти, — с улыбкой сказал Колин, беря ее под руку и утягивая к двери.       — Нет, — Джинни вырвала свою руку. — Я тоже хочу участвовать! Ты же разрешил Гермионе!       В комнате наступила неестественная тишина. Колин нахмурился отступил от нее на два шага, по его лицу Джинни поняла, что сморозила какую-то глупость.       — Идите, нам с Джиневрой надо серьезно поговорить, — обманчиво спокойным голосом произнес Гарри, не глядя на нее.       — Гарри, я тебя предупреждаю… — начал Фред.       — Идите.       Ребята переглянулись и нерешительно пошли к двери.       — Извини, я не хотела ничего такого говорить, — скороговоркой проговорила Джинни подойдя к нему, когда они остались одни.       Гарри не собирался ее слушать и с размаху дал ей хлесткую пощечину тыльной стороной ладони. От неожиданности и обиды на глаза Джинни навернулись слезы, но тут же в ней взыграл гнев, и она выхватил палочку. Гарри ловко перехватил ее руку и резким движением ударил об стол, выбив оружие. Больно сжав ей подбородок двумя пальцами, он заставил сопротивляющуюся девушку посмотреть ему в глаза.       — Никогда даже не пытайся сравнивать себя с ней, — вкрадчиво сказал Гарри.       Одним движением он бросил ее на пол и подобрал палочку. Джинни с ужасом смотрела на него, инстинктивно сжала ноги и постаралась прикрыться укороченной мантией, которую специально надела для него.       — Думаешь, я не знаю, чего ты добиваешься? — на его лице возникло жуткое подобие улыбки, Джинни съежилась под его холодным взглядом. — Ты всего лишь игрушка, глупая размалеванная кукла, которая успела мне надоесть. Скажи, что мне помешает сломать тебя прямо сейчас, куколка?       Джинни вздрогнула, еще сильнее сжав полы мантии. Она бы еще вчера дорого отдала, если бы у нее получилось так надолго задержать на себе его внимание. Но сейчас в его взгляде было что-то совсем недоброе, опасное и оценивающее. Она громко сглотнула и почувствовала, как дрожат ее руки, а по спине течет холодный пот.       — Пошла вон, — презрительно кинул он и бросил ей палочку.       Гарри отвернулся и тяжело облокотился на стол, спустя несколько секунд хлопнула дверь, голова снова разболелась. Помассировав виски, он сунул в зубы сигарету и вышел в коридор. Не успел Гарри прикурить, как к нему подскочил Фред, бесцеремонно подняв за грудки и впечатав спиной в стену, где только что была дверь.       — Что ты сделал с моей сестрой, Поттер? — прорычал он. — Отвечай!       — А что я должен был сделать с дурочкой, которой ее тупоголовые братья не смогли объяснить, куда лезть не следует, — зло выплюнул Гарри и легко освободился от его хватки. — Не лезь, куда не надо и все будет хорошо!       — Мы оба знаем, что дело не в этом, — прорычал Фред. — Ты обидел мою сестру!       Гарри все уже надоело. Он легко махнул рукой, Фреда отбросило и протащило по коридору, приложив головой об стену. Гарри поднял ворот мантии, прикурил сигарету и отправился в другую сторону.

***

      — К следующему занятию эссе на тему превращения живых объектов, — сказала Макгонагалл. — И я очень надеюсь, что вы будете стараться. Я ясно выражаюсь, мистер Уизли?       Рон недовольно скривился и как можно быстрее покинул класс. Гермиона засунула учебник по трансфигурации в сумку и с тоской глянула на заднюю парту. Она снова была пустой — Гарри не появлялся на занятиях почти месяц, так же как и в факультетской гостиной, в Большом зале и вообще нигде. Гермиона почти сразу забила тревогу и сообщила Макгонагалл. В конце концов, она была старостой факультета! И только поэтому! Декан только поджала губы и заверила ее, что все будет хорошо. На аккуратные расспросы Фред с Джорджем только хмурились, Джинни вообще отказывалась говорить о Гарри, а Колин пытался ее успокоить. С Тони ей никогда не было просто общаться, да и не мог он знать больше. Итог был один. Гарри пропал и никто не мог сказать, где он!       Как бы это ни было нелогично, но спустя неделю его отсутствия, себе Гермиона призналась, что переживает за него. Несмотря на то, кем он был, как врал ей в лицо и как делал ей больно, она все равно испытывала страх, что с Гарри может что-то случиться. Ей просто нужно было знать, что с ним все в порядке. И ничего более!       Единственным, кто мог бы ответить на ее вопросы, был Дамблдор, но как назло весь месяц он лишь изредка появлялся в Большом зале на завтраках, а потом снова пропадал. Если раньше его было в принципе несложно встретить в коридорах замка спешащим по каким-то делам или просто прогуливающимся, то теперь это стало невозможно. Гермиона глубоко задумалась и едва не пропустила, как на входе в подземелья, мимо которого она проходил, мелькнула сиреневая мантия директора. Решительно тряхнув головой, она последовала за ним, но опоздала, и Дамблдор успел зайти в кабинет Снейпа. Потоптавшись на месте и заламывая руки, она все-таки решила подождать неуловимого директора и задать интересующие ее вопросы. Дверь кабинета осталась приоткрытой, так что сделав еще на пару шагов и заключив еще одну сделку с совестью, Гермиона решила удовлетворить свое любопытство и прислушалась к разговору.       — У меня для тебя плохие новости, Северус, — каким-то усталым и даже измученным голосом сказал Дамблдор.       Послышалось какое-то шебуршание, что-то передвинулось, но Снейп ничего не ответил, и директор продолжил:       — Я только что с заседания Попечительского совета. Тебе разрешено довести подготовку к экзаменам в этом году, чтобы не прерывать учебный процесс, но в следующем ты будешь отстранен от должности профессора и декана. Боюсь, Люциус посчитал, что поддерживать тебя не выгодно, и перетянул на свою сторону нескольких членов совета. Я ничего не мог сделать.       — Вы же понимаете, что я не смогу покинуть Хогвартс, — звенящим от напряжения голосом проговорил Снейп, Гермионе даже показалась, что она уловила нотки страха.       — К счастью, решать, кто останется в замке все еще прерогатива директора, — успокоил его Дамблдор. — Я попрошу вернуться Горация, а ты будешь его помощником. Зелья для Больничного крыла и все такое, но никакой работы с детьми.       Гермиона подумала, что Снейп скривился от такого «щедрого» предложения, как будто проглотил целый лимон, но выбора у зельевара, судя по всему, не было.       — Но это не самое плохое, — спокойно продолжил директор.       — Что еще случилось? — проскрежетал Снейп, явно не обрадованный продолжением разговора.       — Как ты знаешь, последний месяц я пытался потушить страсти в Визенгамоте. Барти непреклонен, он начал активно действовать, на днях авроры побывали еще и у Паркинсонов, и у Эйвери. По результатам обысков были изъяты золото, ценности и артефакты.       — Которые пошли в фонд имени Крауча, — процедил Снейп. — Неужели они не поняли, что происходит, когда разгромили их лавочки в Косом и Лютном?       — Некоторые люди могут быть потрясающе недальновидны, — тяжело вздохнул Дамблдор. — Но это все капля в море, старые рода никому не доверяют свои секреты и деньги, у гоблинов хранится лишь малая часть всего, чтобы поддерживать приличие. Барти тыкает палкой в осиное гнездо. Даже не если, а когда Долорес найдет на меня что-нибудь стоящее, то авторитета Великого мага Дамблдора может и не хватить, чтобы удержать две фракции от того, чтобы вцепиться друг другу в глотки.       — Значит, будет война, — лаконично подытожил Снейп.       Гермиона чуть не ахнула, но вовремя зажала рот рукой, вжавшись в стену.       — Северус, ты понимаешь, в этом случае я вынужден тебя попросить…— голос Дамблдора звучал очень неуверенно.       Молчание затягивалось, пока, наконец, Снейп не уронил глухим безжизненным голосом:       — Я сделаю это.       — Хорошо, — мягко сказал Дамблдор и с усмешкой добавил: — Кстати, леди Забини удалось сохранить свое состояние почти в полной неприкосновенности даже в столь неблагоприятных условиях. Интересно, кто ей мог вовремя подсказать продать аптеки.       — Поттер, — пробормотал Снейп, будто понял что-то важное для себя и все встало на свои места. — Наверняка, где-то разнюхал.       — Да, Гарри, безусловно, очень активный молодой человек, — с добродушной усмешкой сказал Дамблдор и с небольшой иронией в голосе добавил: — Как у него дела, Северус?       — Не знаю, — буркнул Снейп. — Он, к счастью, перестал посещать мои занятия.       — Как давно? — в голосе директора слышалась тревога.       — Около месяца. Он вообще никуда не ходит, Минерва места себе не находит.       — Это нехорошо, — после недолгого молчания Дамблдор добавил: — Я найду его.       За дверью послышался звук отодвигаемых стульев, и Гермиона на одних инстинктах шагнула в темный альков, куда не доставал свет факелов. Скрытая тенями, она увидела, как Альбус Дамблдор прошел мимо, так и не заметив ее.       Большинство учеников Хогвартса старались не пропускать обед, знаменующий конец тяжелого дня, когда можно расслабиться и поболтать с друзьями. Большой зал был полон галдящих подростков всех возрастов. Альбус улыбнулся — вид счастливых учеников всегда пробуждал в нем теплые воспоминания о днях юности, когда все было гораздо проще. Он только надеялся, что не очень сильно напугал мисс Грейнджер, и она найдет в себе силы и сможет успокоиться. Возможно, не стоило возлагать на хрупкие девичьи плечи дополнительную ответственность. Меньше знаний — меньше печали, но таков был правильный путь. Альбус чувствовал это, а своим ощущениям он привык доверять.       Поднимаясь по мраморной лестнице он еще раз обратился к магии замка, чтобы узнать, где находится его ученик. Как директор, он имел довольно много возможностей на территории Хогвартса. Хотя некоторыми он бы никогда не стал пользоваться, даже в самом крайнем случае. В конце концов, докси не выводят Адским пламенем.       Его мысли плавно перетекли на недавнее заседание Попечительского совета, на котором речь шла о Северусе Снейпе и его манере преподавания, а точнее полном отсутствии всяческих манер. Не так давно в Министерстве рассматривалась «жалоба от студентов Хогвартса», очевидно составленная Долорес Амбридж. В ней факты были вывернуты таким образом, что получалось, будто Северус лично угробил все магическое образование в области зельеварения. Было это, конечно, полной чушью. Альбус, естественно, был в курсе, что многие студенты далеко не в восторге от мрачного и язвительного профессора Снейпа, который постоянно указывал на их ошибки и не старался их исправлять. Дамблдор не одобрял такой метод обучения, но считал непрофессиональным напрямую вмешиваться в работу коллег, тем более Северус добился замечательных результатов. Да, к уровню ЖАБА готовилось меньше студентов, но все они в итоге получали только высшие баллы. Да, большинство из них были чистокровными слизеринцами из древних родов и в основном потому, что могли узнать из домашних библиотек сведения, недоступные простым смертным. Да, многие студенты бросали изучения науки о зельях исключительно из-за неприязни к профессору. Не было и года, чтобы Помона не пожаловалась, что очередной хаффлпаффец с тонкой душевной организацией не хочет идти в подземелья. Мог ли Альбус исправить ситуацию? Возможно, но у Северуса всегда был наготове железный аргумент, что лучше воспитать и выучить хотя бы одного действительно талантливого зельевара, уделяя ему максимум внимания, чем «дрессировать тупое стадо баранов не способных следовать простейшим инструкциям». Альбус, как мог, пытался объяснить ему, что школьное образование направлено на то, чтобы максимальное количество студентов получило хотя бы минимально необходимый набор знаний, а не наоборот. К сожалению, Северус оставался глух к увещеваниям директора.       В Министерстве магии не существовало отдела, отвечающего за образования юных волшебников. Возможно, это было потому, что исторически Хогвартс всегда был независим и сам решал свои проблемы, а остальные не такие уж и многочисленные школы магии финансировались по остаточному принципу и не считались важными. Возможно, потому что никому по-настоящему не было дела до образования волшебников, пока это не касалось их собственных семей, а все те, кто принимал решения, могли позаботиться о дополнительном обучении своих чад самостоятельно. В любом случае, вопросами Хогвартса в Министерстве занимались все подряд и доказать что-либо чиновнику, не знающему тонкостей, но имеющему на руках недвусмысленные цифры и указание сверху, было категорически невозможно. Альбусу тогда удалось оставить своего сотрудника на испытательном сроке, но в совет пошло письмо с требованием «немедленно разобраться» за подписью лично Фаджа.       Все это было весьма тревожными знаками, Дамблдор чувствовал, что упустил инициативу. Ему никогда не нравилась политика, но его положение по праву сильного обязывало учитывать интересы всех сторон и брать на себя роль миротворца, с которой он с каждым годом справлялся все хуже. Люциус Малфой откусывал его влияние по кускам при каждом удобном случае, где только мог, с другой стороны давил набирающий силу Барти Крауч и заставлял его соглашаться с излишне радикальными решениями. Теперь еще и Фадж, кажется, вырвался из упряжки и подыгрывает чистокровной фракции, стараясь продавить свои интересы. Возможно, Альбус просто был уже слишком старым и усталым, чтобы вести такие игры.       Он свернул в безлюдный коридор, не обращая особого внимания на то, куда именно идет. Один из секретов Хогвартса состоял в том, что гораздо важнее знать, куда ты хочешь попасть, а не как туда дойти. Сзади раздалось характерное цоканье, Альбус остановился — спешить было все равно некуда, он опоздал на месяц.       — Приветствую, Альбус Дамблдор, — бесстрастно проговорил кентавр, остановившись рядом с ним.       — Флоренц, — Альбус улыбнулся в бороду. — Как проходят ваши занятия? Надеюсь, успешно.       — Благодарю, весьма успешно. Вы спешите?       Как всегда с кентаврами даже простой вопрос был полон скрытых смыслов и подтекстов. Альбус никогда не понимал их по-настоящему, то ли дело русалки. Да, своеобразная иерархия откладывала отпечаток на сознание, но оно все-таки было довольно близко к человеческому. К тому же сам Флоренц взывал в Альбусе не самое приятное чувство, что кентавр знает гораздо больше, чем он, но не спешит этим поделиться.       — Спешка никогда не придает действиям осмысленности.       Флоренц, видимо, удовлетворился его ответом, а может разглядел в нем какой-то потаенный смысл.       — В одну реку нельзя войти дважды, Альбус Дамблдор, — его слова прозвучали как приговор, что совсем не понравилось Альбусу.       — Конечно, — Дамблдор посмотрел в неподвижные глаза кентавра, от потустороннего холода которых хотелось поежиться. — Но это не значит, что ничего нельзя изменить.       — Вы, люди, странные существа, — Флоренц рассматривал его с неподдельным исследовательским интересом. — Боретесь за то, чтобы выяснить, кто прав, а кто нет, находясь бесконечно далеко от настоящей истины. Бьетесь о стену, когда вокруг полно открытых дверей.       — Самый простой путь не всегда самый правильный.       Кентавр пожал плечами, показывая, что придерживается другого мнения. Альбус еще раз ему улыбнулся и ускорил шаг, оставив Флоренца позади.       Гарри. С ним все было не в порядке. Альбус признавал, что с самого начала ошибся в нем. Несмотря на факультет, на который его отправила Распределяющая шляпа, он был хитрым, изворотливым и изобретательным. Встречая проблему, он почти всегда умел повернуть ее с выгодой для себя. Оказалось, что основываясь на беспочвенных ожиданиях, можно обмануть даже Дамблдора. Альбус был благодарен за этот урок, он всегда умел учиться на собственных ошибках.       Его действительно беспокоило, что мальчик многое скрывает, не показывает своих истинных чувств и стремлений, отказывается говорить о своей мечте. В последнее время маска Гарри дала трещину и готова была вот-вот развалиться, он, наконец, начал показывать себя настоящего, перестал врать хотя бы себе. Ему нужно было время, чтобы привыкнуть к новому себе, поэтому Альбус не был против, когда Гарри не стремился к общению с ним, и предоставил его самому себе на некоторое время. Но сейчас он был нужен своему ученику.       Еще один поворот, каменная кладка стала грубее, факелы попадались все реже, а появилось ощущение неухоженности и заброшенности. Альбус, нахмурившись, замер около одной из стен, на которой был какой-то рисунок, едва видимый в тусклом свете. Он сделал шаг вперед и чуть не отпрянул, на него смотрела летящая черная фигура в длинном одеянии без ног, ощерившаяся звериной улыбкой. Нечеловеческие желтые глаза с узким зрачком выделялись холодным блеском на бледном почти сером лице. Неестественно длинные руки, наполовину скрытые балахоном, заканчивались бледными, похожими на огромных белых пауков кистями с черными острыми когтями, готовыми ухватить зазевавшуюся добычу, впиться в живую плоть, утонуть в пенящейся горячей крови жертвы.       Дамблдор моргнул, сбросив наваждение, и аккуратно провел по рисунку пальцем, поморщившись от неприятных ощущений. Он сомневался, что смог бы уничтожить рисунок, даже если бы случилось бы чудо, и у него после длительной подготовки хватило сил, чтобы разрушить стену древнего замка. Рисунок был будто вырезан на самом мироздании, казалось, что все вокруг может измениться, кроме него.       Альбус поджал губы, ему сильно не нравилось, что такое может находиться в Хогвартсе, его просто не должно было быть ни здесь, ни где-либо еще. Все существо старого мага кричала, что этот рисунок не должен был существовать! Дамблдор взял себя в руки и пошел дальше, но через пару шагов пораженно замер на месте. На протяжении длинного коридора на стенах были изображены похожие существа. Человекоподобные или похожие на извращенных животных они все были уникальны, непохожи друг на друга. Общего у них было только одно — голодные глаза, с ненавистью смотрящие на Альбуса, провожая на пути к полуоткрытой двери.       Дамблдор аккуратно подошел и заглянул в темную комнату. Единственным источником света была почти потухшая горелка под старым помятым котлом. Около нее, сгорбившись, сидел человек, одетый только в потрепанные черные штаны, которые раньше были брюками от школьной формы. Он возился с чем-то, что не было видно, но по специфическому запаху Альбус определил, что в котле был иногда применяемый Аластором Грюмом сильный стимулятор. Неужели… На пол упал какой-то предмет, напрягая зрение, Альбус увидел обычный маггловский одноразовый шприц с тонкой металлической иглой, на конце которой блестела маленькая темная капля. Человек резко выпрямился во весь рост, давление магии многократно усилилось, заставив старика напрячь все свои силы.       Стены будто завибрировали, воздух стал плотным и густым, дышать удавалось с большим трудом. Все было абсолютно бессмысленно, оставалось только забиться в самый дальний угол, накрыться одеялом, может быть вспомнить давно забытые материнские объятия и никогда больше не поднимать головы. Какой смысл бороться в войне, в которой невозможно победить, когда сдаться и принять поражение — единственный рациональный выход… Альбус усилием воли сбросил еще одно наваждение, хотя это далось ему с большим трудом. Трезво оценивая свои силы, он был далеко не уверен, что смог бы победить в прямом противостоянии с такой силой, по крайней мере, без неприемлемых потерь. Нужно было действовать по-другому.       — Гарри, что же ты с собой сделал, — прошептал старик.       Выглядел Гарри и правда не лучшим образом. Осунувшийся и истощенный, под натянутой кожей легко угадывались ребра и острые позвонки. Бледное лицо, впалые щеки, спутавшиеся грязные лохмы вместо волос, налитые кровью безразличнее ко всему глаза. Тонкие синюшные губы растянулись в улыбке, показав чуть заостренные зубы.       — Что вы видите в нем, профессор? — чуть пошатнувшись, Гарри указал рукой в дальнюю часть комнаты. — Может, на этот раз вы скажете правду.       Когда его глаза привыкли к темноте, и он смог разглядеть скрытые тенями детали предметов, Альбус сделал несколько аккуратных шагов, случайно зацепив тарелку с остатками какой-то еды, едва угадываемой под наросшей плесенью. Спрятав руки в рукава и сжав палочку, Дамблдор увидел старое потрескавшееся с несколькими большими сколами зеркало в дорогой раме с облупившейся позолотой. Оно было похоже на Еиналеж, но точно им не являлось, Альбус уже давно проследил, чтобы этот опасный артефакт находился в хорошо защищенном месте. Дамблдор сказал себе, что должен помочь своему ученику, понять его, с некоторой задержкой он сделал еще шаг и заглянул в отражение. На него смотрели дикие злые безумные глаза, глубоко утопленные под кустистые брови. Огромная пасть с желтыми кривыми зубами распахнулась, желая сожрать его, оторвать голову, впиться в его тело, разорвать мягкую плоть, перемолоть кости и…       Альбус отшатнулся и только тогда понял, что это лишь отражение жуткого лица, изображенного на противоположной стене. Вся комната была единым полотном, на котором был изображен чудовищный монстр, скрючившийся в неестественной позе. Свирепое лицо обрамляли вздыбленные седые волосы, перекрученное жилистое тело тянулось по стене вдоль пола. Огромные длинные руки, покрытые жесткой щетиной, заканчивались у двери, готовые схватить любого несчастного, что попал в логово монстра.       Гарри запрокинул голову и мягко рассмеялся. Альбус почувствовал, как на его плечи обрушился водопад магии, прижимая к земле. Оставалось только надеяться, что Гарри не потеряет контроль и не поддастся силе, как это было два года назад. От этой мысли по спине Дамблдора прокатился холодный пот.       — Гарри, почему ты здесь? — взяв себя в руки, мягко спросил Альбус своего ученика. — Зачем ты это нарисовал?       — Разве не забавно? — Гарри посмотрел на него глазами, в которых действительно мелькнула тень веселья. — Вы же видели тоже самое, не так ли? Тогда, на первом курсе.       Альбус глубоко вздохнул и еще раз посмотрел на картину. Она больше не вызывала страх, скорее, чувство неизбежной и неминуемой опасности.       — Мальчик мой, пойдем, тебе надо отдохнуть.       — Он придет за вами, он уже близко, — громко прошептал Гарри, запнулся, сделав шаг, и рухнул на пол, оперевшись на колено. — Мы все окажемся в его пасти, так какая разница?       — Разница в том, как ты потратишь свое время, — с доброй улыбкой проговорил Альбус. — Сколько ошибок ты совершишь, и сколько из них ты сможешь признать, чтобы попытаться исправить.       — Разве это возможно? — жалобным голосом спросил Гарри.       — Один мудрый человек сказал когда-то, что магия способна на все, на что у человека хватит воображения. Тебе же даже она не понадобится, достаточно просто немного подумать.       Альбус легко коснулся патлатой головы и погрузил своего беспокойного ученика в глубокий сон. Разрушительные потоки магии начали стихать, оставив картину молчаливо смотреть на разбитое зеркало.*