Глава 47
11 мая 2021 г., 07:59
В отличие от шахмат, в жизни игра продолжается и после мата. А. Азимов
Гарри очнулся и сразу узнал до боли знакомую отдельную палату в Больничном крыле — место, где хотелось оказываться, как можно реже. Белый потолок, жесткая койка, просачивающийся сквозь небольшое окно солнечный свет, специфический запах лечебных зелий. Ошибиться было невозможно. Он с некоторым трудом повернул голову на затекшей шее и увидел, что около кровати сидит Гермиона с книжкой в руках. Она была немного бледная и измученная, под глазами залегли синяки, а волосы были в еще большем беспорядке чем обычно. Прежде чем Гарри смог ей залюбоваться, Гермиона заметила, что он проснулся, вскочила, как ошпаренная, бросила книгу на тумбочку и гордо распрямила спину. — Я принесла тебе домашние задания, — сказала она деревянным голосом, не смотря на него. — Это моя обязанность, как старосты факультета. Гарри нацепил очки и глянул на приличную стопку книг. Среди талмудов с нечитаемыми названиями, которые по классификации Гермионы подпадали под «книги для легкого чтения», каким-то таинственным образом затесался учебник по чарам за седьмой курс. — Конечно, — хрипло сказал Гарри. — Спасибо, Гермиона. — Пойду позову мадам Помфри. Она просила сказать, когда ты очнешься. Гермиона вышла, и Гарри откинулся на подушку. Следующие полчаса прошли под надзором мадам Помфри, которая не забыла прочитать подробную лекцию с доходчивыми вызывающими непроизвольную дрожь примерами о вреде стимуляторов, особенно при их частом употреблении в юном возрасте. Гарри оставалось только честно сказать, что он испытывает разве что легкую слабость, но на колдомедика это не произвело должного впечатления. В итоге его оставили под стражей минимум до вечера следующего дня. Когда Помфри вышла, к нему ввалились ребята. Мрачный Колин, необычно тихие близнецы, нервничающий Тони, последней зашла Гермиона, старательно отводя взгляд. — Кхм… Как ты себя чувствуешь? — прочистив горло, спросил Колин, покосившись на гриффиндорку. — Если речь пойдет об Амбридж, то я остаюсь, — безапелляционно заявила она. Гарри тяжело вздохнул, сел в кровати, глянул на коротко кивнувшего Колина и спросил: — Хорошо. Насколько все плохо? — После того как ты хм… пропал, Малфой с дружками почувствовали свою безнаказанность, — чуть запнувшись, ответил Колин. — Они называют себя Охранным отрядом, этакая элита Ученической дружины, — продолжил Тони, нервно заламывая руки. — Прессуют наших ребят, копают под нас, все под крылышком у Амбридж. Филч уже трижды ловил кого-то из них на седьмом этаже, совсем не похоже на случайность. — Это все сильно мешает, м-м-м… бизнесу, — закончил Колин, съежившись под грозным взглядом Гермионы. — Вы могли бы и не проводить эти ваши «вечеринки», — недовольно произнесла она, поджав губы. — Дайте минуту, нужно все обдумать, — Гарри приложил пальцы к вискам и с силой помассировал, голова еще гудела от принятых зелий. Малфой почувствовал нашу слабость и хочет отомстить? Он не так умен, чтобы самому подкатить к Амбридж, хотя он уже был в Ученической дружине. Может, Забини хочет снова поработать чужими руками? Не исключено, но Крауч уже должен был сделать свой шаг, тогда… Нет, надо смотреть шире. Амбридж копает под Дамблдора и даже частично успешно, но Снейпа в топку. Думает, что директор покрывает наши дела, но реальных доказательств нет? Недостаточно просто ткнуть в кого-то пальцем и сказать: «Ай-я-яй-яй, плохие мальчики!». Она хочет найти что-то реальное на Дамблдора, чтобы что? Директор легко отбрехается. То, что происходит в Хогвартсе, остается в Хогвартсе, это известный факт. Этакое государство в государстве. Как тогда с Турниром, никто так и не почесался узнать, кто устроил всю историю с Кубком. Получается, дело в другом, но в чем? Разве что… — Кто-нибудь следит за «Пророком»? Может есть новости о новых рейдах авроров? Парни непонимающе переглянулись, а вот Гермиона побледнела и надтреснутым голосом произнесла: — После рейдов в Косом и Лютном переулках авроры побывали в нескольких мэнорах. — Кто? — Кажется, Яксли, Паркинсон, Эйвери, может, еще кто-то. — Забини? — он посмотрел на нее тяжелым взглядом, но Гермиона только покачала головой. В этот момент Гарри все понял с кристальной ясностью. Он окинул взглядом собравшихся. Гермиона тщательно отслеживает его реакции, точно что-то заметила. Колин тоже забеспокоился и нахмурился, ему известно больше всех остальных, наверняка, какие-то выводы уже сделал. Тони весь в своих мыслях, он и не особо прислушивается, Фреду с Джорджем вообще пофиг — стоят, обиженно стену подпирают. Черт! Как же невовремя! Сейчас главное не паниковать, нужно сохранять спокойствие, никому не показывать, что что-то не так. Остается надеяться, что время еще есть. Гарри глубоко вздохнул и постаравшись, чтобы его голос звучал как обычно, проговорил несколько рубленных фраз: — Останавливаем на время все проекты между факультетами, со Слизерином прекратить все контакты. Тони, ты в первую очередь. Парней соберите, но пока ничего не предпринимать, ждите, пока я выберусь отсюда. Фред, Джордж, останьтесь. Гарри откинулся на подушку, показывая, что разговор окончен. Тони кивнул и вышел, Колин в задумчивости последовал за ним. Гермиона бросила напоследок испытывающий взгляд, но Гарри никак не отреагировал. — Понимаю, вы злитесь на меня, — негромко проговорил он, когда остался наедине с близнецами. — Ты хоть представляешь, каково было Джинни! — взорвался Фред, Джордж только хмуро смотрел на Гарри. — Ты просто использовал ее! — А она меня, так что все честно, — выплюнул Гарри. — Или скажешь, она не хотела похвастаться перед подружками, что встречается с Мальчиком-который-выжил и потешить свое эго! — Это другое! — Да что ты говоришь, — медовым голосом произнес Гарри, растянув губы в улыбке. — Это всегда другое! Ведь кто такой Гарри Поттер, когда речь идет о твоей любимой сестренке! Об него можно и ноги вытереть! Какая разница! Потерпит! — Нет, он не это имел ввиду, — Джордж положил руку на плечо брата. — Ты мог хотя бы попробовать объясниться с ней, а не пускать все на самотек. — Ты ударил ее! — выкрикнул Фред. — Она действительно испугалась тебя! — Хорошо, я признаю, что был излишне резок. Но мы вместе ведем дела, эмоции здесь ни к чему хорошему не приведут. Бизнес есть бизнес. Гарри внимательно посмотрел на близнецов, сложив руки на груди и закончил свою мысль: — Я извиняюсь и предлагаю оплатить ваше помещение на пол года вперед. Для восстановления доверия между нами. Джордж зашептал что-то на ухо Фреду, и тот начал постепенно успокаиваться. — И еще ты извинишься перед Джинни, — твердо сказал Фред. — Разумеется, как только покину эти гостеприимные стены, — пожал плечами Гарри Близнецы переглянулись и кивнули друг другу. — Хорошо, вопрос закрыт, забыли, — Джордж обнял его и похлопал по спине, Фред скривился и сделал тоже самое. Как только остался один, Гарри закрыл лицо ладонями и громко выдохнул. Перед глазами стояли Хагрид, Гермиона и Сириус. Как бы вывести их из-под удара, надо что-то придумать и быстро. И с Помфри сидеть еще полтора дня, а просто так уйти нельзя. Это может вызвать ненужные сейчас подозрения. Ночь в больничном крыле практически бесшумна, мадам Помфри очень рьяно следит за покоем своих пациентов. Именно поэтому на каждом окне висят постоянно обновляемые заглушающие чары, каждая койка подогревается так, что в самые холодные зимние ночи тепло и уютно, и даже двери никогда не скрипят. Тем более удивительным было разгоняющее тишину цоканье копыт по выложенному плиткой полу. Не менее странным было и то, что всегда бдительная мадам Помфри не выскочила из своей комнаты и не выставила вторженца вон в своем неповторимом стиле. На нее никто не накладывал сонное заклинание, не поил зельем и не проклинал, но именно в эту ночь подушка показалась ей мягче обычного, одеяло теплее, а сонная нега пленительнее. Флоренца ничуть не смущал распространяемый им шум, с тем же бесстрастным выражением лица он целенаправленно шел к единственной занятой в Больничном крыле палате. Кентавр мягко толкнул дверь и под пристальным взглядом Гарри, который отлично его слышал, вошел внутрь. — Зачем вы здесь? — в лоб задал вопрос гриффиндорец. — Вопрос, зачем здесь ты, Гарри Поттер, — Флоренц уставился на него своим пронизывающим взглядом. — А где мне еще быть, — проворчал Гарри. На лице кентавра, наполовину скрытом тенями промелькнул намек на улыбку. — Ты начал понимать, Гарри Поттер. У тебя появились вопросы? — Да, хочу понять, какого черта меня разбудили посреди ночи. — Нет, настоящие вопросы. Гарри показалось, что Флоренц вкладывает в эти простые слова какой-то глубинный недоступный ему смысл. Его руки почему-то начали дрожать, он с силой сжал кулаки, чтобы прекратить это. Перед глазами вдруг встало воспоминание, которое он гнал от себя как можно дальше, боялся поверить в его правдивость, боялся подумать, что оно вообще существует. Он сглотнул и дрогнувшим голосом спросил: — Какова цель? Какой вообще смысл? Если все это… Он не смог заставить себя договорить, но кентавру это было и не нужно. — Цель, смысл — очень человеческие понятия, мне они не известны. На своем Пути ты встретишь Первозданный Ужас. Если ты найдешь силы познать его, то ты найдешь ответы на свои вопросы. — Но я думал… — Тому, кто родился в воде сложно рассуждать о суше, — философски заметил Флоренц. — Ты сам должен найти ответы, я их не знаю. — Тогда зачем здесь вы? — Чтобы помочь узнать тебе что-то новое, что-то очень важное, тайну. Голос кентавра растворился в тишине Больничного крыла убаюкивающей мелодией, он протянул Гарри вырезанную из дерева чарку, в который был знакомый напиток с резким травяным запахом. Гарри глянул в ничего не выражающие серебристые глаза, в которых неведомым образом отражался холодный блеск звезд, аккуратно принял чарку и осушил в один глоток. Перед ним расцвел калейдоскоп образов, голова полностью опустела, и он провалился в глубокий сон.***
Годрик не привык откладывать дела на потом, и сразу после разговора с Ровеной хотел пойти к Салазару, но его перехватила Хельга. — Может, хоть раз поможешь мне? — напустилась она на него без предисловий. — Или так и будешь делать вид, что это тебя не касается? — Женщина, знай свое место и не требуй от меня невозможного! — не остался в долгу Годрик. — Я приношу в дом добычу, а дальше — уже твоя забота. Хельга уперла руки в бока и возмущенно фыркнула: — Нашелся тут сильный мужчина! Хоть бы раз сам помыл своего коня! Да без меня Хогвартс уже давно бы провалился в бездну! — Неправда, я всегда слежу за Ахиллом, — притворно обиделся Годрик, а затем льстиво улыбнулся. — Но ведь обед уже готов? — Будет через полчаса, — хмыкнула Хельга, все же улыбнувшись. Они часто с упоением ругались, что приносило обоим особое удовлетворение. Только ленивый не сравнивал их со старой семейной парой, но на самом деле Годрик уже давно бросил свои ухаживания за неприступной Хельгой. Когда же речь заходила о том, достиг ли он успеха в этой битве, которая уже давно стала легендарной в народной молве, Гриффиндор упорно отмалчивался с несвойственной ему скромностью, чем порождал еще больше баек. — Салазар у себя? Мне надо перекинуться с ним парой слов, — небрежно спросил он. — В лаборатории с учениками, — Хельга недовольно пожевала губы и уперла руки в бока. — И передай ему, что я начинаю догадываться о его выкрутасах, и мне они не нравятся. — Но когда Слизерин хоть кого-то слушал, — понимающе улыбнулся Годрик и отправился в подземелья. В просторной скудно освещенной магическими факелами зале, Годрик обнаружил стоящих кольцом безмолвные фигуры в длинных балахонах с накинутыми на голову капюшонами — учеников Слизерина. Двое из них стояли на коленях посреди круга и держались за руки. Салазар, стоявший рядом с ними, взмахнул палочкой и произнес глубоким резонирующим голосом: — Да будет Магия вечным свидетелем ваших нерушимых клятв. Да покарает Она любого, кто отступит от своих слов или будет не честен в своих желаниях. Вокруг запястий дающих клятвы волшебников обвилась огненная петля, вспыхнула и пропала. Круг остальных учеников затянул речитатив, восхваляющих Магию. Заметив прислонившегося к стене у входа Годрика, Салазар царственно махнул рукой — На сегодня достаточно, оставьте нас. Его ученики склонили головы и поплелись на выход из подземелий. Когда последний из них вышел, Годрик весело спросил: — Ты правда учишь их давать все эти клятвы, которые нельзя нарушить? — А ты думал, мы тут заставляем жаб высиживать куриные яйца, что ли? — пробрюзжал Салазар и, устало улыбнувшись, кивнул в сторону небольшого столика. — Я рад, что ты вернулся, надеюсь, поход был удачным. — А то как же, — ухмыльнулся Годрик, разливая вино в пару простых выдолбленных из дерева кубков. — От такой аппетитной крестьянки даже ты был бы в восторге. Хотя среди твоих учениц есть достойные экземпляры. — Кто о чем, а Годрик о бабах, — закатил глаза Салазар. — Тебя там Хельга еще по голове не ушибла, а то мозгов в ней, кажется не осталось. — Она, кстати, передает тебе пламенный привет и думает наведаться в гости, — подмигнул Гриффиндор, а Слизерин от неожиданности подавился вином и закашлялся. Решив, что месть состоялась, Годрик оглядел не самое приветливое помещение. На его вкус здесь было слишком сыро, темно, наверняка еще и крысы водились или даже змеи. — Мне вот интересно к чему тебе все это? — Гриффиндор неопределенно помахал рукой. — Клятвы, ритуалы, капюшоны, темные мрачные подземелья. В этом же нет смысла, магией можно заниматься и в более удобных условиях. — Нам предстоят тяжелые времена, — мрачно произнес Слизерин. — Клятвы позволят им хоть как-то доверять друг другу. — А почему они тогда не смогут соврать, когда приносят клятвы? — радостно улыбнулся Годрик, найдя провал в планах друга. — Почему христиане, молясь, говорят с Богом? Почему ты носишь с собой обереги, не снимая их во время битвы? Вера дает человеку многое. Силу, уверенность, надежду. — Хм, но я вообще-то говорил о другом, — Годрик стал очень серьезным, наблюдая за отражением магического огня в густом вине. — Почему ты учишь своих учеников этому? Нас ты учил по-другому. — Ты уже задавал как-то раз этот вопрос, — улыбнулся одними губами Слизерин. — И так и не услышал ответа, — настойчиво продолжил давить Гриффиндор, в упрямстве он мог перебороть любого, кроме, разве что, Хельги. — С тех пор лучше не стало. Ровена едва успокаивает короля, Хельга волнуется не меньше, еще немного, и мы лишимся доброй половины воинов. — Сильно в этом сомневаюсь, — вздохнул Салазар и посмотрел Гриффиндору в глаза. — Все, кто находится сейчас в Хогвартсе, уже стали его частью и не смогут надолго покинуть замок. Годрик несколько раз изменился в лице, а потом с явной угрозой в голосе спросил: — Когда ты собираешься об этом сказать остальным? — А разве в этом есть необходимость? — Салазар прикрыл тяжелые веки и невесело улыбнулся. — Тем более для меня это актуальнее, чем для вас всех вместе взятых. Годрик внезапно осознал, что никогда не видел друга таким слабым. Иногда Салазар был раздраженным, усталым и даже до изнеможения вымотанным, но не таким, как сейчас, будто постарел на добрую сотню лет. В его темных глазах засела усталость древнего старца. — Хогвартс — особое место, я всегда говорил вам, — тихо сказал Салазар. — Никто, кроме магов, не должен владеть им, и вам придется отстоять это право, как бы тяжело это ни было. Найдите себе учеников, обучите их, и королю придется с вами считаться. Только заклинаю вас, не рассказывайте им слишком много! Магия должна оставаться тайной. — Подожди, а как же ты? — Годрик был немало удивлен такими словами. — А что я? Для меня пришло время покинуть вас. Придумай что-нибудь правдоподобное, будто мы поссорились, или злой темный волшебник не стал подчиняться воле короля и ушел в добровольное изгнание. Не нужно, чтобы меня искали. — О чем ты? — Годрик взволнованно вскочил, опрокинув кубок и уставился на него. — Ты же сильнейший из нас! Как мы справимся без тебя? — Вам придется взять судьбу в свои руки, — отрезал Слизерин ледяным голосом. — Вы с Хельгой и Ровеной — лучшие мои ученики, которые давно переросли своего учителя. Трудно найти кого-то старательнее и усерднее Хельги, а ты хитер, непредсказуем и умеешь находить такие грани магии, о которых я и не мог подумать. Салазар на секунду прервался, его лицо осветила счастливая улыбка. — Ровена же поистине гениальна, она сможет повести вас вперед. Далеко не всем выпадает счастье иметь таких учеников, тем более такой посредственности, как мне, — чуть слышно закончил он. — Когда? — глухо спросил Годрик, склонив голову и почти не слыша слов Слизерина. — Боюсь, это последний наш разговор, мой друг, — вздохнул Салазар. — Перед тем как уйти, я запечатаю это место. Здесь находится настоящий Ужас, который не следует видеть никому из вас, только мой наследник сможет побывать здесь. — Наследник? У тебя же только бастарды, или я чего-то не знаю? — Годрик ухмыльнулся, но его улыбка быстро увяла. — Ты хотя бы попрощаешься с ней? Салазар ничего не ответил, но Гриффиндор и так все понял по его лицу. Его друг никогда не был по-настоящему храбр, особенно в разговорах с женщинами. — Скажи хотя бы, что будет с тобой? Куда ты пойдешь? Ты же сам сказал, что тоже связан с Хогвартсом! Слизерин усмехнулся собственным мыслям и, оперевшись на исписанный рунами посох, тяжело поднялся. — Есть множество Путей, но некоторым тайнам следует оставаться тайнами.***
Гарри открыл глаза и глотнул воздух ртом, с усилием пропихивая его внутрь. Он по-прежнему был в Больничном крыле, рядом никого не было, а за окном уже было утро. Пощупав мокрые от пота волосы, Гарри бухнулся на подушку. Впервые эти видения об Основателях дали хоть какую-то полезную информацию! И какую! Нужно срочно поговорить с Дамблдором. К счастью мадам Помфри, хоть и поворчав для порядка, все-таки согласилась не удерживать его до вечера. Правда, вырваться на волю без окончательного обследования было нереально, так что пришлось потерпеть. Уже на выходе он нос к носу столкнулся с решительно настроенной Гермионой, которая, видимо, решила, что больной в достаточной степени оправился, чтобы выдержать ее расспросы. Она тут же взяла его в оборот, схватила за руку и утащила в ближайший пустой класс. Посмотрев на Гарри со всей возможной строгостью, Гермиона обвиняющее ткнула пальцем и четко произнесла: — А теперь, Гарри Поттер, ты объяснишь мне, откуда ты знал, что мэноры чистокровных семей подвергнутся обыску? И что ты понял такого важного во время прошлого разговора? И даже не смей отрицать, у тебя на лице все было написано! — Первое не сложно, — пожал плечами Гарри. — В принципе, это можно было понять и по газетным статьям, если хорошенько напрячься и читать между строк. Но, как ты знаешь, у меня есть выход на Крауча и Грюма, так что я знал о некоторых их планах заранее. — И ты ничего не сделал, чтобы их остановить? — возмутилась Гермиона. — А я что-то мог? — иронично улыбнулся Гарри. — Если ты думаешь, что серьезные дяди будут слушать советы пятнадцатилетнего школьника, то ты глубоко заблуждаешься. — Хорошо, — неуверенно произнесла Гермиона. — И что же тогда по-твоему происходит? — Рейдерские захваты, погромы в магазинах конкурентов, подставы и банальный грабеж с привлечением силовых структур, — Гарри ухмыльнулся и добавил: — В общем ничего особенного, обычный передел собственности и накопление первичного капитала. — Но, но… это же незаконно, — пораженно проговорила Гермиона. — Я думала, они ищут темные артефакты или что-то вроде того, чтобы остановить Пожирателей. — О, не беспокойся, их они тоже с удовольствием реквизируют. В свою пользу, естественно. А насчет законности, кто им может помешать? Закон без возможности наказания не действует. — Но зачем это мистеру Краучу? Он, конечно, не самый лучший человек на Земле, но казался мне вполне достойным. — Ты еще спроси, почему на небе загораются звезды, а солнце встает на востоке, — Гарри бросил на нее жалостливый взгляд. — Крауч достаточно умен, чтобы понимать, что просто так его к власти никто не допустит, вот и делает, что может. — И ты помогал ему! — Оказал пару взаимовыгодных услуг. Была бы такая возможность, я бы и у другой стороны попытался откусить свой кусок, — Гарри резко перестал улыбаться и с болью в голосе продолжил: — Я же беспринципная эгоистичная сволочь, которая думает только о себе. Зато Сириус теперь свободен. — Извини, я не хотела тогда… — На правду не обижаются, — махнул рукой Гарри. — Ты лучше скажи, с чего это тебя так взволновала Амбридж, что ты даже наступила на горло своей совести и пришла проведать меня? — Я пришла не только… — Гермиона тряхнула головой и четко выговаривая слова ответила: — Я слышала, как Дамблдор говорил, что если у нее получится вас поймать, то может начаться война. Гарри мягко рассмеялся, хотел потрепать ее по голове, но вовремя отдернул руку. — Он обдурил тебя, прикинулся умирающим, чтобы посмотреть, что ты будешь делать. Ну знаешь, как на Ближнем Востоке раньше султаны часто так притворялись, чтобы проверить верность визирей. — Но зачем ему это? — А вот это я и хотел узнать. Как раз шел к директору. Гарри хотел пройти мимо нее, но Гермиона, добравшись до источника информации не хотела отпускать его так просто. Она прижала его к стене и даже для верности достала волшебную палочку. — Ну уж нет, мы еще не закончили! — Угрожаете ученику расправой? — иронично спросил Гарри, совершенно не утратив спокойствия. — Как нехорошо, мисс староста факультета, это же против правил. — Было у кого учиться, — фыркнула Гермиона. — Так значит никакой войны не будет? — Конечно, будет. Крауч, идиот, решил, что сможет устроить маленькую победоносную расправу над чистокровными и подняться на этом. Из истории хорошо известно, чем обычно заканчиваются такие инициативы. У Дамблдора, наверняка, есть какой-то хитрый план на этот случай, неплохо бы его узнать. Гарри вывернулся из хватки Гермионы, пока она пыталась переварить его откровения, и выскочил в коридор. Гриффиндорка кинулась за ним. — Подожди, — Гермиона схватила его за руку и развернула к себе. — Так что ты решил, когда все понял? Ты же точно что-то решил! Я видела! — Ты же меня знаешь. Моя любимая стратагема под номером тридцать шесть. — Что? Ты решил просто сбежать и бросить всех? — Гермиона смотрела на него, открыв рот, и даже выпустила руку. — Не боись, тебя точно не забуду, — подмигнул ей Гарри и пошел дальше. — А как же остальные? — она и не думала отставать от него. — Колин, Деннис, близнецы, Тони? Они же твои друзья! Гермиона еще хотела упомянуть Джинни, чтобы уж точно воззвать к совести Гарри, но что-то внутри нее не дало этого сделать. Гарри только ухмыльнулся и мягко поправил: — Не друзья, а деловые партнеры. Уверен, они поймут мое решение, когда сами разберутся в ситуации. — Так ты что предлагаешь мне тоже бросить друзей? Как ты смеешь решать такое за меня! Я бы никогда так не поступила! Гарри остановился около гаргульи, которая закрывала вход в кабинет директора. — Иногда это так мило, что ты думаешь, будто действительно можешь что-то решать. — Ах ты! Гермиона хотела ударить его чем-нибудь тяжелым, чтобы выбить дурь из головы, у нее как раз была с собой подходящая книга, но тут с другого конца коридора вынырнула Амбридж, и экзекуцию пришлось отложить. — Мистер Поттер, мисс Грейнджер, вас-то я и искала. Следуйте за мной. — Боюсь, сначала мне надо переговорить с директором, — со всей серьезностью заявил Гарри. — Он вас вызывал? Горгулья отошла в сторону, и Гарри быстро запрыгнул на вращающуюся лестницу. — Видимо, да. Горгулья встала на место, и он стал подниматься по лестнице. Оставлять Гермиону на съедение Амбридж одну жутко не хотелось, но сейчас ему нужна была информация, и узнать ее можно было только у Дамблдора. Гарри опасался, что у него может просто не хватить времени, хотя он еще перед сном предпринял некоторые меры, поговорив с домовиками. Глубоко вздохнув, Гарри сжал в кармане расплющенный галлеон с острыми краями и пообещал себе, что сразу же вытащит Гермиону, как только закончит с директором. С тяжелым сердцем он постучал в кабинет Дамблдора. — Вижу, тебе стало гораздо лучше, — мягко улыбнулся Директор и кивнул на мягкое кресло, но Гарри не собирался задерживаться надолго. Нервно расхаживая по кабинету, он выпалил: — Это правда, что те, кто долго находится в Хогвартсе не смогут покинуть замок? — Если точнее, то не смогут находиться вне территории долгое время, — поправил Дамблдор, его очки загадочно блеснули. — Это не общедоступная информация, но те, кто долго контактирует с Хогвартсом действительно рано или поздно становятся его частью. — Как долго… — Гарри попытался сформулировать вопрос, щелкая пальцами. — У всех по-разному, но в среднем около трех лет непрерывного нахождения в замке, — понимающе кивнул директор. — Поэтому и существует традиция, по которой студенты не могут оставаться в Хогвартсе на лето. Если разрывать начавшую формироваться связь с замком, то ничего не произойдет. Гарри облегченно вздохнул, уже хоть что-то, но тогда был еще один важный вопрос. — А кто сейчас… — На данный момент с замком связаны профессор Снейп, профессор Трелони, Хагрид, мистер Филч и его кошка, — стал перечислять Дамблдор, снова догадавшись о сути вопроса. — Конечно, каждый, кто вступает в должность директора сразу становится частью Хогвартса. Также все домовики, но у них есть свои… особенности. — Но вы же покидали замок, — подозрительно прищурился Гарри. — И Хагрид говорил, что ездил к великанам. — Существует предельный срок, для меня он около пяти месяцев. В течение него человек, связанный с Хогвартсом, будет чувствовать все больший упадок сил и недомогание, что в конечном итоге может привести к смерти. Гарри замер, что-то усиленно обдумывая, а затем медленно спросил звенящим от напряжения голосом: — Эту связь можно разрушить? — Очень интересный вопрос, — Дамблдор действительно задумался, а затем серьезно ответил: — Полагаю, это возможно, но для этого потребовалось бы уничтожить Хогвартс, в том числе и всех, кто является его частью. Не скажу, что это невозможно, но я не представляю, как это сделать. К тому же вряд ли кто откажется от такой связи: на территории замка такие люди, наоборот, всегда чувствуют себя отлично, наполняются силой и магией. Гарри задумчиво закусил губу, затем кивнул своим мыслям и решительно пошел к выходу, бросив на прощание: — Спасибо, профессор, это все, что я хотел узнать. — Не думаю, что бегство будет правильной стратегией, — мягко сказал Дамблдор. — Хогвартсу предстоят тяжелые времена, и нам не помешает человек с твоими талантами. Гарри застыл около двери, развернулся и посмотрел на директора, который все так же улыбался в бороду. — С чего вы взяли, что я собираюсь куда-то бежать? Скоро у меня важные экзамены, мне надо готовиться. — Не стоит, Гарри, мы оба знаем, что СОВы это далеко не то, что ты считаешь важным, — Дамблдор проницательно посмотрел на него поверх очков-половинок. — Догадаться о твоих намерениях не составляет труда, имея некоторую информацию. — Вы следили за мной? — Я же директор Хогвартса, знать все, что происходит в замке — моя работа, — слегка комично развел руками Дамблдор, будто показывая свою беспомощность в этом вопросе. — Если это так, если вы все знали, то почему до сих пор не остановили нас? — тихо спросил Гарри. — Зачем вы позволяете нам делать то, что мы делаем? Вы же директор школы в конце концов! — Воспитание волшебника, особенного такого, как ты, очень сложный процесс, — проговорил Дамблдор, не отводя от него взгляда голубых глаз. — Ты должен сам выбрать свой путь, совершать ошибки, осознавать их и пытаться исправить. Иногда самое жестокое и правильное из того, что можно — предоставить человека самому себе. Гарри уставился на Дамблдора, не зная как реагировать на последнее заявление — считать то ли великой мудростью, то ли бредом сумасшедшего. Глаза старого мага возбужденно замерцали, он подмигнул и сказал: — Я же говорил тебе, магия — искусство невероятного будущего, никогда не знаешь, что произойдет на самом деле. И это замечательно! Гарри открыл и закрыл рот, все еще не определившись, но тут позади него распахнулась дверь. В кабинет ворвался взвинченный и растрепанный Грюм, а за ним маячила очень бледная и испуганная Гермиона.***
Аластор Грюм шел по коридорам Министерства магии, злобно ухмыляясь каждому встречному и распугивая стайки секретарш, чтобы поддерживать нежно лелеемый образ полусумасшедшего старика-аврора, а про себя насвистывая прилипчивый мотивчик. И радоваться было чему: в отличие от прошлой войны, у него теперь были развязаны руки, и никакой слизняк Фадж не мог помешать. К сожалению, до Малфоя или Нотта пока было не добраться, но пощипать Макнейера удалось неплохо, а скоро настанет очередь и белобрысых ублюдков. Да, приходилось терпеть цунами дерьма в Визенгамоте о якобы превышении служебных полномочий, но постные рожи чистокровных мразей, привыкших откупаться от всего и вся, того точно стоили. Конечно, пара мешков золота не дадут упрятать этих тварей в Азкабан, но, как известно, самое больное место, по которому можно произвести удар, это кошелек. И все это было благодаря Барти. Пришлось, правда, пойти на сделку с совестью, Аластору сложнее всего было заглушить вбитые в голову многолетним опытом инстинкты. Однако Крауч оказался прав — побег из Азкабана заставил чистокровных наделать в штаны, и закон о повышении полномочий авроров прошел как по маслу. Меньше сотни мелких бандитов, которые рано или поздно сдохнут в трущобах Лютного, за возможность прижать настоящих подонков. Цена достойная, ну а дополнительный бонус грел душу старого аврора — бешеная сука Лестрейдж наконец-то сдохла, как и вся ее поганая семейка. Об этом Аластор позаботился лично с огромным удовольствием. А вот с Руквудом так, к сожалению, не вышло, этот мешок с дерьмом пришлось отдать его бывшим коллегам из Отдела Тайн, чтобы заполучить их лояльность. Что с ним будет происходить за черными полированными дверями, Аластор старался не думать — невыразимцы всегда славились своей изобретательностью. За долгие годы он понял, что некоторым тайнам следовало оставаться тайнами. Подходя к кабинету Крауча, Аластор рыкнул на пару стажеров, чтобы жизнь медом не казалась и работали шустрее, и приветливо улыбнулся. Хотя, по правде говоря, большинство людей приняли бы выражение его небритой рожи скорее за недобрый оскал. — Здоров, Кингсли, как жизнь молодая? У тебя же вроде сегодня выходной. — Не жалуюсь, — улыбнулся чернокожий аврор. — Вот, забежал поздороваться и узнать кое-что. Грюм, прищурившись, хмыкнул. Шеклболт ему никогда по-настоящему не нравился, впрочем как и все его коллеги. Он, конечно, не такой жополиз как Долиш или Сэвидж, но было в нем что-то неправильно — таскается все время по Министерству, что-то вынюхивает, выясняет. За ним, как за старшим аврором, постоянно таскалась хвостиком новичок Тонкс, опыт перенимает, мать ее. Вот и сейчас зачем-то толкалась поблизости. — Аврор Тонкс, — рявкнул Аластор, заставив девчонку вздрогнуть. — Еще не отстрелила себе половину задницы, как посмотрю. — Никак нет, сэр! — выпалила она, преданно поедая его глазами. Вот это славно, это правильно, нечего им расслабляться. Он внутренне усмехнулся и продолжил: — Вот и молодец, и помни. ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ! Очередная секретарша шарахнулась в сторону, а Аластор на границе зрения волшебного глаза заметил что-то странное. Сначала он не понял что именно, но спустя пару секунд до него дошло — коптерка авроров у кабинета Крауча пуста! В замаскированной комнате постоянно были двое телохранителей, которые даже гадить должны были под себя и никогда не отлучаться. А эти двое придурков расслабились и сбежали по личным делам, Аластор почувствовал запах скорой расправы над засранцами. — Кто сегодня в охранке у Крауча сидит, не помнишь? Сэвидж и Уильямсон? — кровожадно спросил Аластор, заметив как Тонкс еще раз вздрогнула. — Нет, у Уильямсона семейные проблемы, — ответил Шеклболт. — Кажется, что-то с женой, его заменил Долиш. А вот это было подозрительно, Аластор никогда не ставил этих двоих вместе — слишком уж сомнительные типы, которым он ни на дюйм не доверял. Он бы с удовольствием выкинул обоих на улицу, если бы мог, но скоро это вполне может стать реальным, если план Барти сработает хотя бы наполовину… И тут у него прострелило отрезанную ногу, что всегда значило одно — ОПАСНОСТЬ. Не раздумывая ни секунды, Аластор прыгнул за ближайшее укрытие, которым оказался какой-то стол, снеся проходившую мимо стажерку. Сделал это Аластор как нельзя вовремя, поскольку на месте, где он только что стоял, расцвел взрыв. На периферии зрения возникли четыре фигуры в масках Пожирателей и бесформенных черных балахонах. Палочка уже в руке, быстро высунуться, заклинание, один враг рухнул, как подкошенный. Остальные почему-то не отвечали на атаку, а вот барышня, которую он только что спас от взрыва уже направила на него палочку. — Авада… Усиленный магией кулак сломал руку с оружием и проломил грудь. Сломанные ребра пробили легкое и девчонка упала, захлебываясь собственной кровью. Дура! Думала, что выучила Непростительное и уже круче всех. Не зря же говорят — никогда не подходи к боевому магу на расстояние удара, а церемониться с врагами Аластор не собирался. Шеклболт и Тонкс, которые тоже успели укрыться от взрыва, вступили в бой и выбили еще одного врага, но Пожиратели продолжали стоять, не двигаясь, лишь изредка выпуская в ответ заклинания. Аластор глянул на умирающую девчонку — спокойное лицо без капли страха, отсутствующий взгляд, ломанные резкие движения. Черт! — Гражданские под Империо, — гаркнул он и оглушил последних двух «Пожирателей». Шеклболт и Тонкс вылупились на него, будто перед ними второе пришествие Мерлина. Аластор выругался и недовольно рыкнул: — За мной! Пошли как миленькие, вот и хорошо. Удар ноги, и дверь в прихожую Крауча не выдержала. Кристалл нет на месте, Аластор припомнил, что утром Барти отослал с каким-то поручением. Следов борьбы тоже нет, но в сам кабинет не заглянуть — сложный магический барьер, превративший кабинет практически в сверхзащищенный бункер, блокирует его глаз. Чертова безопасность, но делать нечего. Аластор подождал Шеклболта и Тонкс, а затем выбил следующую дверь и резко нырнул под перекрестившиеся заклинания. Врагов двое — слева и справа от стола, сидят в укрытие и не дергаются, к счастью еще не успели перенастроить барьер, а то достать их было бы почти невозможно. Ублюдки, но ничего, и не таких уделывали. Прыжок на стол, что-то неприятно хрустнуло под протезом, но это не важно — все внимание на врагов. Одни взмах палочки, и у одного дыра в груди, этот увалень даже развернуться не успел, а вот второй успел вовремя выставить щит, а тут как раз Шеклболт с Тонкс подоспели и впечатали родимого в стену двойным залпом. Орлы! Грюм, наконец, осмотрел вокруг. Нападавшими были говнюки Долиш и Сэвидж, который уже ничего никогда делать не будет. И самое плохое — Барти лежал на столе лицом вниз в луже крови. Магический глаз позволил разглядеть многочисленные повреждения внутренних органов и перерезанное горло, точно труп. В пылу битвы Аластор раздавил его руку, но ему уже все равно. Мрази! Грюм впечатал ударом ноги голову бессознательного Долиша в стену, и она лопнула, как спелый арбуз. На допрос времени нет, Аластор был уверен, что это только начало — надо попытаться отбить то, что еще возможно. Он уже хотел скомандовать, но не поверил своим глазам. Шеклболт неверяще уставился на Крауча, затем сломал какой-то амулет и пропал, пробив антиаппарационный барьер. Трусливый ублюдок! Аластор грязно выругался и быстро глянул на Тонкс, но было видно, что она и сама не понимает, что происходит. — В аврорат! Быстро, — рявкнул он, и девчонка зашевелилась, кинувшись к двери. — Не так! Их отдел был на этаж ниже, но по лестнице слишком долго, не говоря уже про лифт. Несколько сильных режущих заклинаний, и кусок пола, стол с мертвым Краучем и остатки Долиша провалились в отдел спорта, откуда послышались истерические вопли. Тонкс резко кивнула и прыгнула за ним в образовавшуюся дыру. Протез хорошо самортизировал, так что Аластор почти не почувствовал падения и одним движением впечатал какую-то истеричку, которая бежала прямого на них, в стену. — Что за… — начала Тонкс. Аластор вовремя выставил щит, успев прикрыть их от взрыва и коротко пояснил: — Империо и накачали зельем. Тонкс продолжала пялиться на оторванную руку, оставшуюся от бывшего клерка. Пришлось ее подтолкнуть и гаркнуть: — Пошли! Она рванула вперед, вот и умница, еще ничего не кончено, а подумать можно и потом. Короткий забег по коридорам, еще пара дверей, и они на месте. Бой в самом разгаре, перекатом в сторону от полетевших заклинаний. Волшебный глаз помог оценить обстановку. Врагов больше, много раненых. Аластор в который раз ругнулся, старших авроров, которым он мог бы доверять почти нет — все в поле. Если бы урод Шеклболт не сбежал, может не все еще было бы потеряно, а так… — Камин, уходим, — рявкнул он и метнулся вперед, чтобы прикрыть отступление. Зеленые вспышки показали, что, к счастью, каминную сеть не успели заблокировать или просто не подумали. Последней уходила Тонкс, щедро раскидывая взрывные заклинания. Может, еще и выйдет из нее что-то толковое. Убедившись, что никого, кроме трупов и врагов не осталось, Аластор нырнул в каменный зев, рыкнув кодовую фразу. Куда уходили остальные, он не знал, а сам пошел в единственное достаточно защищенное на его взгляд место — Хогвартс. Проверяя и обновляя защиту замка в прошлом году, он не мог не оставить для себя небольшую лазейку, которой и воспользовался. Только камины в кабинетах деканов и директора были подключены к сети, но в личном кабинете профессора защиты тоже был камин, обычный для обогрева. Немного магии, кое-какие связи в отделе транспорта, вот и готова калиточка на крайний случай, но воспользоваться ей мог только он. Почувствовав замедление движения, он приготовился и вывалился вперед головой, сгруппировался и ушел в сторону от возможного огня. — Я слышала, мисс Грейнджер, что вы в курсе некоторых планов директора. Если такая перспективная девушка, как вы, поможет Министерству в сложной ситуации, то ваша будущая карьера… — Амбридж прервалась и уставилась на нежданного визитера. Аластор оскалился, взмах палочкой, и министерская жаба распалась на три неравных куска, шлепнувшихся на пол и забрызгавших все вокруг кровью. Давно уже пора было так сделать. На него уставились два полных страха глаза девчонки, в которой он узнал подружку Поттера. Плохо. Лучше было бы стереть ей память, но Аластор никогда не был в этом специалистом — убить врага было проще и быстрее, чем возиться с ним. Ничего, пусть Дамблдор оторвет тощую задницу от кресла, это же его ученики. — Ты идешь со мной, — он сжал плечо девчонки, и она часто-часто закивала. Напоследок Аластор убрал дыру в защите, просто взорвав камин, что надежно уничтожило всякую связь с внешним миром, и вытащил подружку Поттера в коридор, запечатывая дверь. До кабинета Дамблдора они добрались быстро, а вот на месте обнаружился еще и Поттер, который тут же бросился к девчонке. Аластор не стал приглядываться, сначала дело, потом все остальное, и рыкнул в лицо Дамблдора: — Щиты в боевой режим, — видя, что Величайший Светлый Волшебник целого поколения бессмысленно хлопает глазками, он стукнул кулаком по столу и гаркнул: — Шевелись, старый маразматик! Дамблдор действительно задвигался, выписывая палочкой кренделя. Почувствовав, как от волны магии завибрировали окна и стены, а на языке появились неприятные ощущения, Аластор расслабленно плюхнулся в кресло и достал флягу. Хех, верная подруга всегда с ним, куда бы он ни пошел. Славно. — Аластор, почисти себя, ты пугаешь детей, — спокойно сказал Дамблдор, усаживаясь на свой трон. Выдержанный огневиски обжег горло и остудил воспаленные нервы, Грюм осмотрел себя. Форменная аврорская мантия была в непрезентабельных пятнах крови, которые почти не выделялись на алой ткани, и подпалинах, ботинок украшали остатки чьих-то мозгов. Выудив из седой гривы осколок кости с кусочком красного мяса, Аластор повернулся к молодежи и состроил самую безумную рожу, на которую был способен, вращая глазом. Поттер и бровью не повел, а вот его подружку проняло — вздрогнула и вцепилась в его руку. — Аластор! — поднял голос Дамблдор. — Хорошо, хорошо, — два взмаха палочкой, и он снова чист и опрятен, как на параде, а кость полетела в окно. — Так лучше? — Гораздо, — спокойно ответил директор. — Гарри, будь добр, отведи мисс Грейнджер в Больничное крыло. — Не спеши, Альбус, девочке для начала не плохо бы почистить память. — В-вы убили п-профессор Амбридж, — она побледнела еще сильнее, хотя Аластору и казалось, что это невозможно. Поттер снова удивил его. Он посмотрел в глаза Дамблдору и твердо сказал: — Вы не тронете Гермиону. Если вам так важны мои… таланты. Между директором и учеником будто происходил мысленный диалог. Аластор с интересом наблюдал за ними, пока Дамблдор не кивнул: — Хорошо, — устало сказал он и напомнил: — Гарри, Больничное крыло. — Нет, — резко сказал Поттер. — Мы уходим из замка. — Хе-хе, парень, тебя ждет сюрприз, — усмехнулся Аластор. — Что вы имеете ввиду? — Гарри недобро посмотрел на него. Аластор отлично помнил учебную дуэль и понимал, что Поттер не так прост. Вон как петушится, будто он тут хозяин положения! Или просто перья расправил перед своей пассией? В любом случае, нужно приглядывать за ним, а пока опустить с небес на землю. — Щиты подняты, пацан, — ухмыльнулся Грюм, наблюдая за его реакцией, но ее не последовало. — Никто в ближайшее время не покинет Хогвартс. — Боюсь, это так, Гарри, — мягко подтвердил Дамблдор. — Да и куда ты пойдешь? — Аластор иронично поднял бровь, точнее ее остаток. — Безопаснее Хогвартса сейчас ничего не найти. Министерство пало, аврорат разгромлен, Барти мертв. Не думаю, что Амелия такими темпами долго продержится, но она уже большая девочка, знает, что нужно делать в таком случае. По виду Поттера было видно, что он далеко не согласен с ним. Его подружка охнула и тихо пискнула: — К-как м-мертв? Мистер Крауч? — По рассеянности забыл, как дышать, — хохотнул Грюм, проведя пальцем по горлу. — Чик и все, забыл. — Аластор, хватит, — строго сказал Дамблдор. — Этот разговор не для юных ушей. Гарри, прошу тебя. Поттер, сжав губы, кивнул и увел свою подругу. — Твой протеже с характером, — беззлобно хохотнул Грюм, проводив их магическим глазом до выхода в коридор. — Пожалуйста, будь серьезен, — Дамблдор хмуро посмотрел на него поверх очков-половинок. — А теперь рассказывай подробно и по порядку. Грюм тяжело вздохнул, адреналин битвы уже начал его отпускать, выпрямился и начал докладывать по всей форме.
