Неканоничный попаданец

      Цок-цок-цок. Каждый шаг по твердому неровному полу отзывался привычной болью, но он ни при каких условиях не разрешил бы поставить на свои копыта подковы. Уж лучше так, чем терпеть унижение, которое не испытывал еще ни один кентавр. Флоренц убедился, что поблизости никого нет и начал долгий медленный спуск по лестнице.       Лестницы! Как же много истинного страдания в этом слове! У большинства из этих пыточных приспособлений были настолько узкие ступеньки, что Флоренц не стал бы пробовать подняться, а тем более опуститься по ним даже под страхом смерти. И лестницы были везде! Весь Хогвартс состоял только из одних лестниц! Кто только додумался так построить!       Флоренц знал кто. Больше трехсот лет назад, когда все пристройки было решено объединить для удобства в единое здание, безумный директор Свотт решил, что прямые коридоры и лестницы это слишком просто для школы магии. Спустя еще сотню лет не менее безумный директор Дервент подумал, что по какой-то одному ему известной причине лестницы еще должный двигаться. Если задуматься, то все директора Хогвартса были безумны. Флоренц никогда не понимал их мотивов, да и мотивов других людей тоже.       Цок-цок-цок. Флоренц спустился по главной лестнице, имеющей самые широкие ступени в замке, и оказался в холле. Обычно он старался не покидать второй этаж, где находился устроенный для него кабинет, но сочная зеленая свежая трава так и звала прогуляться по ней, к тому же он должен был исполнить свой долг. Кентавр остановился и посмотрел на огромные песочные часы с драгоценными камнями, которые отображали баллы факультетов. Слизерин и Гриффиндор после постоянных стычек студентов прочно обосновались на почетных последних местах. Рейвенкло тоже захватила эта лихорадка, но он был едва впереди первых двух факультетов. Хаффлпафф сидел тихо и давно занял место лидера. Флоренц тяжело вздохнул, он действительно не понимал людей. К чему все это нежно лелеемое соперничество? Зачем люди стараются отпихнуть друг друга, прорваться вперед? В конце концов, все они получат одно и тоже — их поглотит океан времени.       Он спустился на мягкую землю, и на его лице появился намек на улыбку. Захотелось побежать во весь опор, ощутить ветер в своих волосах, раствориться в скорости, выбивая куски земли копытами, пока не придет сладкая истома усталости и мышцы не затрещат от напряжения. Его хвост, будто подгоняя, инстинктивно хлопнул по задним ногам, но Флоренц сдержал животный порыв и медленно пошел в сторону леса. Он был Говорящим со Звездами и не мог себе позволить беситься, словно маленький жеребенок.       Вдалеке показалась сторожка Хагрида. Этого человека Флоренц понимал лучше других. Его желания были простыми и естественными, он часто приходил в Лес и тоже был частью Хогвартса, как и все остальные существа, живущие под кронами вечных деревьев. Хагрид мог долго говорить, но все его слова оставались бессмысленными, он все еще оставался человеком. Просто его цели и стремления были другими.       Проведя столько времени среди людей, общаясь с ними, исследуя их, Флоренц все еще не мог до конца понять смысла некоторых понятий. Цель, стремление, соперничество, мечта. Люди плыли по реке времени, на каждом шагу смотря в неизвестность, и приспосабливались к этому. В этом была их удивительная сила — вряд ли кто-то еще был способен взглянуть в лицо Первозданному Ужасу.       Для Флоренца время было огромным океаном, в котором он мог плыть в любом направлении. Для него не существовало тайн прошлого, он просто знал то, что люди забыли века назад, хотя эти знания никогда по-настоящему не интересовали его. Он просто смирился с их существованием. Разве что долгие разговоры его далекого предка с девушкой с волосами цвета вороного крыла, одетой в длинное платье глубокого синего цвета, были ценны для него. Они говорили, сидя в том месте, которое сейчас его племя считало священным. Флоренц помнил каждое сказанное слово, единственное, что вызывало мимолетную искреннюю улыбку на его лице. Знал он и причину, почему на поляне у ручья всегда царствует весна и светят звезды, но не спешил просвещать своих собратьев. Кентавры тоже могли забывать, они были похожи на людей гораздо больше, чем готовы были признать.       Он подошел к опушке Леса, ему навстречу вышел другой кентавр.       — Марс сегодня удивительно ярок, — почтительно склонил он голову, приветствуя Говорящего со Звездами ритуальной фразой.       — Бейн, надеюсь племя здравствует, — бесстрастно ответил Флоренц.       Он привык к почитанию, которое ему оказывал даже вождь. Для кентавров он был жрецом и божеством в одном лице, тем, кто вызывал священный трепет и суеверный ужас, но к кому нельзя было не прислушаться.       — Мы ждем твоего возвращения. Когда ты покинешь людей?       В словах Бейна отчетливо слышалось недовольство. Он тоже не понимал людей, и потому боялся их. Флоренцу были безразличны его чувства, но у него был долг перед племенем, который он должен выполнить, предупредить их.       — Скоро наступит конец всего, звезды поют об этом, — нараспев сказал Флоренц. — Уже ничто не будет иметь значения, кроме… мечты.       Бейн нахмурился, он не привык, что Говорящий сомневается в своих словах.       — Ты должен быть с нами в это время, — твердо сказал Бейн, осмелившись спорить с божеством во плоти.       Флоренц глубоко вздохнул. Океан времени простирался и в будущее, он знал, что должно произойти. Единственное, что не мог сделать Флоренц, это ступить на землю, которую омывал океан. Для этого и нужен был человек, способный заглянуть за горизонт, задачей Флоренца было указать ему верный Путь.       — Сейчас ты почувствуешь это, я не могу отступить.       В этот момент волна магии, порожденная Хогвартсом пронеслась над землей, заставив деревья в лесу качаться, как от сильного порыва ветра, а птиц взволнованно взлететь. Бейн в ужасе уставился на замок.       — Таков Путь, по которому мы все должны пройти.       Их разделил невидимый магический барьер. Флоренц развернулся и, не прощаясь, медленно пошел обратно.