Глава 52
1 января 2023 г., 11:04
Примечания:
С Новым годом! Продолжаем в том же темпе)
Ни одна жизненная победа не затмит собой поражение в любви. Э. Хемингуэй
Во время собрания Сириус с трудом сдерживал себя, чтобы не начать зевать. Оно напоминала давешние заседания Ордена Феникса — абсолютно бессмысленные и бесконечно долгие, на которых он чаще всего просто дремал в углу после ночных вылазок. Эти собрания были интересны разве что говнюку Снейпу, Дамблдору, да Лили, которая вечно что-то строчила в своем блокноте. В этот раз удалось хотя бы отыграться на Сопливиусе. Как же приятно было видеть его бледную от сдерживаемой ярости физиономию! Однако, Снейп в ответ попытался вытребовать послабления для своих ненаглядных слизеринцев. Сириус уже готов был ему расквасить нос, когда вмешался Гарри. Гордости старого Мародера не было предела, когда он слушал своего крестника, но Снейпу все же удалось перетащить на свою сторону Дамблдора. Этот раунд был проигран, даже Грюм, выругавшись себе под нос, смирился. Самое интересное началось после собрания. Только почуяв магическую атаку такой мощи, что на затылке зашевелились волосы, Сириус подобрался и приготовился. Он был уверен, что старый параноик Грюм был заранее готов к такому исходу и скоро начнет действовать. И правда, Грозный глаз не разочаровал его и, только мазнув взглядом по представлению за окном, гаркнул: — Блэк, Люпин, Бруствер, за мной! Кингсли померился с Грюмом взглядом и, несмотря на недавний конфликт, все-таки серьезно кивнул. Бруствер всегда был хорошим аврором и понимал, когда не следует спорить с начальством, а когда можно и покачать права. Гарри нахмурился и хотел что-то сказать, но Сириус только молча покачал головой, отодвинул его в сторону и плавно заскользил следом за остальными. Блэк был в своей стихии, привычно подчиняясь коротким рваным командам, не зря же он целый год приводил себя в форму в тренировочном зале на Гриммо. К удивлению Сириуса, они направились не к главному выходу из замка, откуда ближе всего было добраться до точки атаки, а наверх, а затем нырнули в тайный проход, уходящий примерно на километр в Запретный лес. По нему они с Джеймсом в школьные годы нередко сбегали, чтобы исследовать Лес на предмет тайн и загадок. Шли настолько быстро, насколько позволял узкий туннель. Где-то на трети пути шедший первым Грюм остановился, прислушиваясь к тишине узкого земельного коридора. — Барьер, — коротко пояснил он. — Пройти не так просто, но у меня есть калиточка, только ненадолго. Выполнив причудливый жест палочкой, он аккуратно направился вперед. Переглянувшись с напряженным Ремусом, Сириус направился за ним, Кингсли замыкал шествие. Они останавливались еще трижды, Грюм будто принюхивался к тяжелому воздуху, не обращая внимания на едва слышимый сквозь толщу земли взрывы. Уже около выхода из туннеля Грозный глаз негромко сказал: — Мы аккуратно сходим и посмотрим. Если их немного, постараемся подпалить им хвост. Будьте осторожны и не нарывайтесь. Никто не возражал, и они выбрались на небольшую поляну, ярко освещенную солнцем. Условным знаком Грюм приказал замаскироваться дезиллюминационными чарами и сам скрыл себя заклинанием. Слившись с тенями деревьев, они пробирались вперед, пока среди широких стволов не забрезжил свет. Дальше пошли еще осторожнее, чтобы не выдать себя. Недалеко от опушки была видна группа людей в длинных темных мантиях с капюшонами, как минимум два десятка, точное количество определить было сложно. Один из них стоял отдельно, скинув капюшон, не отводя взгляда от Хогвартса. Он провел палочкой из стороны в сторону, и на купол обрушился еще один магический взрыв, не нанеся никаких видимых повреждений. Внезапно волшебник обернулся и впился взглядом красных глаз в то место, где они прятались. У Сириуса екнуло сердце, он понял, что их скоро обнаружат, Грюм подумал о том же и первым бросился в атаку. Били сразу на поражение, как положено. Первый неожиданный натиск унес жизни как минимум пяти Пожирателей, оказавшихся на пути взрывного заклятья. Грюм, видимо желающий закончить войну одним ударом, кинулся к Волдеморту, выпустив сразу цепочку заклинаний. Вопреки всякой логике Темный лорд даже не подумал защищаться — смертоносные лучи будто обтекали его фигуру, вгрызаясь в землю позади него. Он холодно рассмеялся и сам пошел в атаку, не щадя ни своих ни чужих. Грюм отчаянно уклонялся от заклинаний, пытаясь выгадать время на контратаку, но было очевидно, что дело плохо. Сириус уже уложил двоих и схватился с третьим, когда, грозно рыкнув, Грюм отразил щитом несколько лучей и прыгнул, схватив за плечи его и Ремуса. Кингсли, сообразив, что происходит, бросился к ним. Раздался сильный взрыв, вихрь магии закружился, унося их за собой. Оказавшись в знакомом туннеле, покрытый землей, подпалинами и кровью Сириус отдышался и прислонился к неровной стене. Рядом с ним стоял ошарашенный после неожиданной аппарации Ремус. Потрепанный Грюм, согнувшись пополам, изрыгал грязные проклятья и отплевывался кровью. — Кингсли! Грозный глаз яростно посмотрел на Сириуса и ткнул в темноту. Там в неярком свете палочки Блэк смог разглядеть оторванную взрывом руку темнокожего аврора, которой он ухватился за мантию Грюма — единственное, что перенеслось с ними. — Еще не все, быстрее, — прохрипел Грюм и побежал по тоннелю. Сириус и Ремус не отставали, за спинами раздался еще один мощный взрыв, в воздух взвилась взвесь из песка и пыли. Туннель рушился, грозя погрести их под толстым слоем земли. Пробежав линию барьера Грюм остановился. — Быстро соображает, ублюдок, — прокряхтел он, вращая волшебным глазом, как бешеный. — Сразу понял, как мы смогли подобраться так близко. — Но как же Кингсли, — продолжил настаивать Сириус. — Мы не можем его так бросить. — Его разорвало на куски, Блэк, я видел, — рявкнул Грюм, ткнув пальцем в волшебный глаз. — Он знал на что шел. Ремус прислонился к стене, откинув голову назад и плотно сжав губы. — Ничего, это им дорого обошлось, — растянул губы в хищной улыбке Грюм. — Скольких мы положили? Не меньше десяти? — Да, опытные бойцы, — коротко кивнул Люпин. — Я, кажется, достал кого-то сильного, возможно, из внутреннего круга, — подтвердил Сириус. — Но вот сам он... — Да, силен, просто так не взять, — кивнул Грюм, махнул рукой, и они поплелись к замку. Гарри не находил себе места, нарезая круги по гостиной Гриффиндора. Решение Грюма взять с собой Сириуса в «разведывательную операцию» было очень неожиданным и от того еще менее приятным. Естественно, Блэк сделал стойку «смирно» и побежал воевать! Черт бы его побрал! Оставаться в комнате собраний не было никакого смысла. Коротко переговорив с Флитвиком, и убедившись, что он прислушается к советам Тони, когда будет назначать людей к слизеринцам, Гарри отправился в родную башню. Окна звенели от взрывов, стены поминутно тряслись, а большинство храбрых гриффиндорцев мужественно засели в спальнях, так что в гостиной были только свои. — Гарри, — тихонько позвала Гермиона, сидящая с ногами в кресле. — Может быть, хватит? Ты просто накручиваешь себя. — Я накручиваю себя? Все планы летят коту под хвост! Сириус может не дожить до вечера! — Ты же сказал, что он пошел с профессором Грюмом. Значит, все будет в порядке. Гарри грозно глянул на жмущихся друг другу второкурсниц, которые потерянно выглянули на лестницу, услышав крики, они что-то пискнули и убежали обратно в спальни. — Ага, а еще с Люпином и Бруствером. Не удивлюсь, если Грозный глаз вернется из этого героического похода в гордом одиночестве. Зачем ему столько людей Дамблдора рядом с собой? — Ты же не думаешь… — Я ничего не думаю! Откуда мне знать, почему Дамблдор позвал этих двоих братьев-акробатов именно сейчас! Так ли неожиданно это «внезапное» нападение! Фред и Джордж сидели тихо, старательно прикидываясь мебелью, Колин, обнимая Денниса за плечи, внимательно слушал. Гермиона мягко взяла Гарри за руку, усадила на соседнее кресло и успокаивающе сказала: — Ты же сам говорил, что профессор Грюм не сделал бы ничего по-настоящему безумного. — Я соврал, — отмахнулся Гарри, прикрыв глаза рукой. — Кто разберет, что в голове у этого старого параноика. — Гарри! Сколько можно врать! — А что я должен был тогда тебе сказать? Правду, чтобы ты с нервным расстройством из больничного крыла до сих пор не вылезла? Спешу тебе напомнить, что это именно он на пару с Краучем заварил эту кашу, которую мы сейчас хлебаем огромными ложками. Гермиона в кои-то веки не нашлась, что ответить. Взрывы за окном неожиданно стихли, наступила напряженная тишина. — Все кончилось? — робко спросил Деннис. — Что? — Гарри с удивлением посмотрел на него, как будто только что заметил. — Ты про взрывы? Уверен, они бы не пробили барьер, уж об этом Дамблдор позаботился, можешь быть уверенным. Ребята синхронно выдохнули, но не казались достаточно убежденными. Гарри с кривой ухмылкой подошел к окну, пытаясь разглядеть, что происходит на далекой лесной опушке. Оттолкнувшись от подоконника, он направился к выходу. — Ты куда собрался? — встала с кресла Гермиона. — Мне нужно увидеть Сириуса. — Я иду с тобой, — не терпящим возражения голосом отрезала она. — Делай, что хочешь, — устало откликнулся Гарри и вышел в коридор. Комната Сириуса, конечно, оказалась пуста за исключением равномерно разбросанного по всему полу нижнего белья. Гермиона поморщилась и устроилась в относительно свободном кресле. Гарри привалился спиной стене, сложив руки на груди и принялся гипнотизировать дверь. Очень хотелось курить, но рядом сидела Гермиона. — Знаешь как говорят, сколько на чайник не смотри, дверь не закипит, — попыталась разрядить обстановку Гермиону. — Пфф, — фыркнул Гарри, показывая, что ему сейчас не до шуток. Спустя почти двадцать минут напряженного ожидания, когда не было произнесено ни слова, дверь открылась и в комнату ввалился мрачный Сириус. Он выглядел весьма потрепанным, на мантии было несколько свежих дырок и подпалин, а в волосах остались не до конца вычищенные комья земли. — Это было очень глупо, — поджав губы, сказал Гарри вместо приветствия. — Ты понимаешь, чем это могло закончиться? — Я сделал то, что должен, — угрюмо буркнул Сириус. — Это война, парень, на ней люди умирают. Хочешь ты этого или нет. — Сириус, что произошло? — мягко спросила Гермиона. — Гарри очень сильно за тебя переживал. — Кингсли погиб, вот что произошло, — сказал Сириус, стянул мантию через голову и с силой бросил ее в угол. Гермиона ахнула, прикрыв рот рукой, Гарри скривил губы, бросил ей многозначительный взгляд и спросил крестного: — И что ты сейчас собираешься делать? — Сейчас я хочу смыть с себя всю эту грязь, а потом лягу спать. Сириус потопал в ванную. Видеть Блэка сейчас не хотелось — Гарри мог взорваться и наговорить всяких глупостей. Он махнул рукой и вышел из комнаты. — Подожди! — Гермиона схватила его за руку и ткнула пальцем в грудь. — Мне это надоело! — Что надоело? — тупо переспросил Гарри. — Вся эта ложь! Если… если ты еще хочешь сохранить то, что осталось от нашей дружбы, то расскажешь мне все, что скрываешь. Иначе я не смогу… — Хорошо, — пожал плечами Гарри и призывно махнул рукой. — Пойдем, есть одно удобное местечко, где нам никто не помешает. — Что? Прямо сейчас? — А чего терпеть-то? Макгонагалл уже разблокировала коридоры, так что замок в полном нашем распоряжении. Гарри уверенно свернул на скрытую за рыцарскими доспехами лестницу, Гермиона вздохнула и пошла за ним. Они поднимались все выше, пока не оказались в коридоре седьмого этажа с ужасной картиной, на которой были изображены уродливые тролли в балетных пачках. Гермиона чаще всего старательно избегала этого места также, как коридора рядом со слизеринской башней, поэтому нерешительно остановилась. Гарри оглянулся и пояснил: — Тут находится Выручай-комната. Довольно удобное место, которое подстраивается под желания человека. Гарри трижды прошел мимо глухой стены, и в ней появилась простая деревянная дверь. За ней скрывалась небольшая уютная гостиная с камином и двумя мягкими креслами. — Только смотри ничего здесь не оставляй, — предупредил Гарри. — Любой посторонний предмет пропадает в этой комнате, если здесь нет человека. — Не может такого быть, — уверенно сказала Гермиона. — Ничто не может исчезнуть бесследно, это противоречит законам трансфигурации. — Скажи об этом Фреду и Джорджу. Они как-то раз забыли здесь ящик огневиски — до сих пор не могут пережить потерю. Гарри занял одно из кресел, указал на второе и спросил: — Итак, что же ты хотела узнать? — То есть ты хочешь, чтобы я задавала тебе вопросы, а ты просто отвечал? — Конечно. — Ну нет, так не пойдет, — покачала головой Гермиона, кинув на него подозрительный взгляд. — Так получится, что ты расскажешь мне только чуть больше того, что я и так знаю. Давай сам рассказывай с самого начала и ничего не пропускай! Гарри недовольно цыкнул зубом. Напряжение из-за волнения за Сириуса постепенно отступало, он выдохнул и его откровенно понесло: — Как скажешь! Родился я одним прекрасным теплым летним утром в неизвестном городе N. Солнышко светило за окном, птички весело щебетали, травка зеленела, а любовь моих родителей не имела границ. Однако ужасные темные силы уже строили свои мерзкие планы, чтобы искалечить мою судьбу. Сразу несколько Великих Волшебников планировали использовать меня в своих тонких комбинациях и грязных интригах. Мне суждено было стать настоящим Героем, а жизнь такого человека не могла быть простой и безоблачной. — Прекрати! Гарри, будь серьезнее, — возмутилась Гермиона, хотя уголки ее губ предательски подрагивали. — Ты сама сказала начать с начала. Очевидно, именно так и должна начинаться история Героя, — с широкой улыбкой ответил Гарри и продолжил тем же ироничным тоном: — Тем не менее первый год моей жизни был наполнен теплом, радостью и любовью. Так мне говорили, по крайней мере, сам-то я ничего из этого не помню, так что первый год жизни никак не повлиял на развитие моей личности. А что действительно повлияло — нападение Риддла. — И профессор Дамблдор так тебе и не объяснил, почему это произошло, — вставила Гермиона. — Я же уже упоминал о нескольких Великих Волшебниках, комбинациях и интригах, — подмигнул ей Гарри. — Но в сущности это не важно, это знание никак не изменит текущую ситуацию. Но таким образом я попал в дом к моим горячо любимым родственникам. Несмотря на мой нежный возраст, они тут же решили, что неплохо бы вырастить из меня достойного человека, и сразу приступили к моему воспитанию. Их методы, правда, были довольно экстравагантными, а кто-нибудь мог бы даже назвать их жестокими и садистскими, но по-своему эффективными. Это позволило к четырем годам освоить основные законы жизни, которые помогают мне до сих пор. — И что же это за законы? — с подозрением спросила Гермиона, уверенная, что Дурсли ничему хорошего ребенка научить не могут. — О, это совсем просто. Во-первых, это уважение к труду как своему, так и чужому. Длительная трудотерапия, безусловно, помогает переоценить жизненные ценности. Во-вторых, ценность денег и то, что на них можно купить все или почти все, что тебе может понадобиться. Именно тогда я решил, что раз уж я такой страшно умный, а в этом я всегда был уверен, поскольку знал примерный интеллектуальный уровень моего кузена, то обязательно стану богатым. Ну и конечно же главное: «Человек человеку волк, кто зазевался — того и съели». — Ужас какой! Разве можно такое говорить ребенку?! — Не то чтобы Дурсли мне это говорили, — уклончиво ответил Гарри. — Они вообще со мной редко общались, так что до этих бесценных уроков я дошел своей головой. Я, кажется, уже упоминал, что с детства был очень умным. — Если опустить твое завышенное самомнение, то ты совсем не прав, Гарри, — твердо сказала Гермиона. — Правда и справедливость рано или поздно восторжествует, так всегда бывает. Гарри кисло улыбнулся и скептически хмыкнул: — Конечно, конечно, вся моя жизнь является наглядным доказательством твоих слов. Однако, как только мы пошли в школу, мой кузен со своей бандой наглядно продемонстрировали мне, что правы всегда те, за кем сила. — На каждую силу всегда найдется большая сила, — тихо проговорила Гермиона — Вывод, тебе самой просто надо стать самой большой силой, — усмехнулся Гарри. — По какой-то причине Дурсли, хотя и желали воспитать из меня «нормального человека», всем рассказывали, какой я хулиган и бандит. Их логику мне никогда было не понять, но я все равно не хотел разочаровывать своих дражайших родственников, и ждал удобной возможности, чтобы оправдать их чаяния в полной мере. Такая возможность подвернулась, когда мне исполнилось одиннадцать. — Тебе пришло письмо их Хогвартса. — Нет. То есть, конечно, пришло, и я узнал, что являюсь волшебником, но это не так важно по сравнению со всем остальным. Во-первых, и в главных, я получил солидное наследство от родителей, что гарантировало мою финансовую независимость. Были, правда, некоторые проблемы с легализацией моего начального капитала в большом мире, но ничего непреодолимого. — А во-вторых? — Во-вторых, я вспомнил книги, в которых описывалась моя жизнь с поразительной точностью, — страшным шепотом поведал Гарри. — Как это вспомнил книги? — не поняла Гермиона. — У меня появились воспоминания, как я читал книги про жизнь Гарри Поттера, будучи другим человеком. — Да? Звучит очень сомнительно, никогда о таком не слышала, — скептически сказала Гермиона, сложив руки на груди. — Ты поэтому сомневался, что мир вокруг тебя настоящий? — Да я до сих пор в этом не уверен! — воскликнул Гарри, громко сглотнув и нервозно осмотревшись. — Мы же живем в мире, где существует магия! Кто вообще может положиться, что он не является чьей-то выдумкой или сложно наведенной иллюзией! Как можно вообще сказать, что чего-то не существует! — Магия тоже работает по определенным законам. Создание такой иллюзии потребовало бы абсурдное количество энергии, зачем кому-то такое делать, — наставительно сказала Гермиона и, вздохнув, продолжила: — Но положим, что ты прав. Что тогда должно произойти в этом году? — Не знаю, книги были только до четвертого курса, — развел руками Гарри. — Как удобно! — Хоть эти знания и изменили мое отношение к Вселенной, но практической ценности они не имеют, — махнул рукой Гарри. — Я почти полностью уверен, что одно мое знание о событиях их меняют. — Вот именно! Так что не забивай свою голову чепухой и не сбивай меня. Я все еще жду рассказа о твоих художествах. — Про первый курс рассказывать не буду. Я осваивался в Хогвартсе, так что ничего интересного не произошло, да и ты всегда была рядом. — Подожди, всегда хотела спросить. Зачем ты тогда прыгнул в люк? — Ах это, забавная история, — Гарри с ностальгией улыбнулся. — Все из-за Зеркала. — Зеркала? — Да, я тебе уже как-то раз про него рассказывал, зеркало Еиналеж. Дамблдор показал мне его перед тем, как спрятал с его помощью философский камень. Очевидно, у него был какой-то план, поскольку он заманил в тот коридор не только меня, но и Риддла. По иронии судьбы нас обоих больше привлекало Зеркало, а не камень. — И что же в нем такого замечательного? — Оно показывает истинные желания человека. Дамблдор считает, что Зеркало создает мир бесконечной иллюзии, из которого человеку очень сложно выбраться. — А ты с ним не согласен? — В чем-то директор, конечно, прав, — задумчиво проговорил Гарри. — Человек, зацикленный на своем прошлом, желающий что-то исправить, какую-нибудь свою или чужую ошибку, действительно увидит неосуществимую мечту, возможно, более желанную, чем сама жизнь. Тот же, кто стремится в будущее, увидит свою истинную цель или путь к ней. Риддл же и вовсе считал, что через видения Зеркала с ним говорит Магия, направляя и наставляя его. — И ради этого ты подверг себя такой опасности? — с сомнением спросила Гермиона. — Тогда мне казалось, что оно того стоило, — Гарри тяжело вздохнул. — Мечта какое-то время занимала всю мою жизнь с тех пор, как я впервые увидел ее в Зеркале. Было видно, как Гермиона, снедаемая любопытством, колеблется задать ли напрашивающийся вопрос. В итоге она взяла себя в руки и промолчала, Гарри это оценил и продолжил рассказ: — Второй курс был тоже не сильно богат на события. Мы продали около сотни фальшивых амулетов, Фред с Джорджем были на седьмом небе от счастья. Но ты и так об это знала… — И никогда не одобряла, — строго произнесла Гермиона. — Люди должны платить за собственное невежество и глупость, — безразлично пожал плечами Гарри. — Это справедливо, тебе не кажется? К тому же ты запретила нам говорить, что амулеты теряют силу через какое-то время, а то мы продали бы раза в два больше. — У тебя какое-то извращенное чувство справедливости! — Ах да, ту диверсию с совами тоже провернули мы с близнецами. Это был хороший розыгрыш, помню, Снейп был в ярости. — Я так и знала! — ахнула Гермиона. — Но как вам удалось? За вами же постоянно следили! — Элементарно. За небольшое вознаграждение почта может отправлять письма по заранее составленному графику. Наши профессора так и не догадались. — Таким образом ты заставил всех покупать твои конфеты. — Почему заставил? Просто перераспределил долю рынка. — Сути дела это не меняет, — отрезала Гермиона. — Это был грязный трюк. — Такова жизнь, кто играет честно чаще всего проигрывает, — легко согласился Гарри. — Я увидел возможность и воспользовался ею, ничего личного, просто бизнес. Что еще? Разве что, я немного повернул ситуацию в свою пользу, чтобы подобраться ближе к Дамблдору и Колину. — Это как? — Скажем так, нападений на учеников в том году могло и не быть вовсе, если бы я приложил чуть больше усилий. Но я был уверен, что никто серьезно не пострадает. — Опять твои книги? — скептически прищурилась Гермиона. Гарри только развел руками, показывая, что другого объяснения у него нет. Гермиона тяжело вздохнула и перевела разговор на другую тему: — Вот на третьем курсе ты развернулся на полную. — Да. С чего бы начать? В небольшом шантаже Филча ты и сама принимала участие. — У нас не было другого выхода! — вспыхнула Гермиона. — Домовикам нужно было помочь! — Я же тебя не осуждаю, — успокаивающе сказал Гарри. — Да и сложилось все как нельзя лучше. — И что же еще ты успел натворить? — Для начала у нас появился еще один источник дохода. Предоставив возможность обменивать галлеоны на фунты и создав спрос на фунты, мы стали неплохо зарабатывать на разнице курсов. — Это же просто спекуляции — обыкновенное мошенничество. — Почему же мошенничество. Мы действовали достаточно открыто — кто-то выигрывал, а кто-то проигрывал. — Но больше всех получаешь ты сам! Это ведь ты устанавливаешь обменные курсы. И ты поэтому тогда был так рад дефициту! Курс-то вырос! — Казино всегда должно оставаться в выигрыше, а Тони с Колином еще и неплохо подняли на комиссии при обмене. Это стандартная схема, так работают все фондовые рынки только в большем объеме. Ты же не будешь говорить, что все они тоже мошенники. — Хм, ладно, хорошо. А теперь только попробуй обмануть меня снова и сказать, что это не ты подстроил скандал на Хаффлпаффе. — Конечно, я приложил к этому руки, — не стал зря отпираться Гарри. — Но не думаешь же ты, что хаффпаффцы были такими белыми и пушистыми. У них была своя банда со старостами во главе, а Диггори всем заправлял. — И ты решил, что пришло время подмять их под себя, — обвиняющее сказала Гермиона. — Это же естественный порядок вещей! Когда и где вообще было по-другому? Например, мой отец и Сириус тоже были в одной из таких банд, как наша, потому постоянно и цапались со слизеринцами из аналогичных шаек. Только они не смогли возглавить даже Гриффиндор, что уж говорить обо всех остальных. Рейвенкло по своей природе индивидуалисты, у них плохо получается организовываться, так что их и растащили по разным лагерям. А вот хаффлпаффцы делают дела тихо и незаметно, стараясь лишний раз не привлекать внимание, поэтому у них репутация наивных дурачков. Их не воспринимают всерьез, а им только это и нужно. Но никто так и не смог победить на раннем этапе, а закончилось все это гражданской войной и множеством ненужных смертей. Дети ведь вырастают, а конфликты остаются, только становятся сложнее. В итоге слизеринцы проиграли и потеряли влияние и деньги, а гриффиндорцы якобы победили и могли спокойно праздновать, вот только большинство ключевых должностей в Министерстве заняли хаффлпаффцы такие, как отец Седрика, тетя Сьюзен или министр Фадж. Вот и думай, кто действительно победил в той войне и был прав, а кто просто таскал каштаны из огня. — Ужас какой! Ты, правда, думаешь, что так все и было? — Мне-то откуда знать. Меня тогда даже в проекте не было, я просто перечислил факты и сделал обоснованное предположение. — Не поверю, что ты думал об этом с самого начала. — Естественно нет, просто хотел больше денег, — честно ответил Гарри. — Я же тогда даже с Сириусом знаком не был. Но итог все равно один — та самая межфакультетская дружба, о которой так любит говорить Дамблдор. — Да, дружба по принуждению под твоим чутким руководством, — скривилась Гермиона. — Не говоря уже о том, что именно ты снимаешь все сливки. — Нет связей прочнее, чем взаимная выгода и желание заработать. Я никогда не против, если кто-то хочет делать деньги, пока это не ущемляет моих интересов. — Политика, — с нескрываемым отвращением процедила Гермиона. — А как еще ты хотела, так все и работает, — криво ухмыльнулся Гарри. — В тот год, кстати, не обошлось без эксцессов. Джордж решил, что его все обошли, так что пришлось поставить его на место. Он на меня дулся несколько недель, а потом получил целый Хаффлпафф и остался вполне доволен. — И ты так спокойно говоришь, что запугивал своих друзей? — Мы не друзья, а коллеги, — поправил ее Гарри. — И занимаемся не вышиванием и рукоделием, так что мне необходимо поддерживать дисциплину. А уж как я это делаю — мое дело. Парни это понимают и принимают. — Ох, и что дальше? — с некоторой обреченностью спросила Гермиона. — Так, дай подумаю. На каникулах ко мне приезжали Фред, Джордж, Колин и Тони, так что пришлось серьезно поговорить с дядей Верноном. Он был не очень приветлив. — То есть запугать его! — Он сам нарывался, — пожал плечами Гарри. — Такие как он понимают только один язык — силу, но не волнуйся, он не остался внакладе. Мы с ребятами тогда впервые обсуждали, что нужно перейти к чему-то более серьезному. — К алкоголю и сигаретам? — ощетинилась Гермиона. — Что следующее ты притащишь в школу, Гарри? Наркотики? Оружие? — Спешу тебе напомнить, что у каждого ученика Хогвартса есть палочка, и даже самое простое заклинание может стать смертельным. — Колдовать в коридорах школы запрещено! — И все, конечно же, выполняют этот запрет, — иронично заметил Гарри. — Как еще не переубивали друг друга непонятно, мадам Помфри нужно прижизненный памятник ставить. А насчет наркотиков, многие зелья и так обладают галлюциногенным или психотропным эффектами. А некоторые, например, твой «Феликс», вызывают серьезное привыкание. — Это же совершенно другое! Ты не можешь так оправдывать то, что торгуешь в Хогвартсе сигаретами! — Просто бизнес, мы же никого не заставляли начинать курить или пить огневиски. — Зато теперь больше половины старшекурсников не могут и дня прожить без сигареты! — взвилась прилежная староста, которой часто приходилось гонять курильщиков во внутреннем дворе. — Это их выбор, — бесстрастно ответил Гарри. — И даже если бы мы не стали их продавать, рано или поздно это сделал бы кто-нибудь другой. Невозможно закрыться от мира, Гермиона, как бы обособленно не жили волшебники. — Хорошо, а что тогда с азартными играми? — Просто способ отвлечься и пощекотать нервы. Мы приглашаем только проверенных людей, и они знают, чем рискуют. Ты же не будешь мешать человеку, если он хочет проиграть несколько сиклей в хорошей компании? — А как же… как же Нотт? — вздрогнув, выдавила из себя Гермиона. — Сам дурак, ставил больше, чем мог потянуть, а потом не захотел отдавать. Пришлось его немного проучить, чтобы не забывал кому и сколько он должен. — И ты считаешь это нормальным? Избивать людей? — Большая часть учеников Хогвартса, в том числе, что характерно, добрая половина Слизерина, скажет тебе, что так ему и надо. Я бил его, как, кстати, и Малфоя, только за дело, каждый человек должен уметь отвечать за свои слова и поступки. Гермиона поджала губы, но ничего не ответила. Гарри вздохнул и сказал: — Ты сама хотела, чтобы я был с тобой честен. Жизнь такая, какая она есть, и каждый получает то, что заслуживает. Вот Тони в тот год сделал попытку отобрать у меня все, но я его в конце концов переиграл. И теперь он отвечает за Слизерин и собирает своей головой все шишки, которые летят на нас с этого факультета. — И тебе даже не стыдно, что ты втянул в свои игры Фреда, Джорджа, Тони, Колина, Денниса и даже меня? — Я только предоставляю возможность и не отвечаю за выбор других людей, — холодно бросил Гарри. — А тебя я всячески старался оберегать от самых непривлекательных аспектов нашей деятельности. — А как же остальные? Ты же сделал их всех преступниками! — С формальной точки зрения, нет. Все, что мы делаем, по законам — мелкое хулиганство. Магическое законодательство крайне не развито в сфере финансовых преступлений. И даже если бы это было не так, Хогвартс имеет большую степень автономии в этом вопросе. По сути все, что происходит в замке, находится под контролем директора, он одновременно и полицейский, и судья. И только он в конечном итоге может решать конфликты и устанавливать наказания. — Но это же бред какой-то! То есть, если какой-то слизеринец кого-нибудь убьет, то его наказание будет определять лично Дамблдор? — Какое-то влияние имеет еще Попечительский совет, но да, ты права. Именно так Дамблдор тогда отмазал Хагрида в деле с гиппогрифом — сказал, что это внутреннее дело Хогвартса. — Но это же Хагрид, он был не виновен, — неуверенно пробормотала Гермиона. — По его вине Малфой чуть не лишился глаза и хорошо, что не головы. В любом случае, почему это Дамблдор решал его судьбу? Разве правильно, что Хагрида спасла личная дружба с директором? Гермиона поджала губы и промолчала. Гарри немного отдышался после своей тирады и уже мягче продолжил: — На самом деле наше самое серьезное прегрешение — это незаконный обмен валют. Но судить бы Визенгамот за это нас не стал. — Это еще почему? — Потому что гоблины получают с каждой транзакции свой скромный гешефт в тридцать процентов, а тут мы такие красавцы ничего им не платим и устанавливаем свой курс. — Тебе не кажется, что это может быть куда опаснее? — Я где-то слышал, что эти ребята обычно решают проблемы по-своему, а на законы Министерства им плевать. Но кто не рискует — тот не пьет шампанского, да и сейчас уже это не имеет никакого значения. Еще не известно, как гоблины договорятся с Риддлом. — А что ты устроил в этом году? — не отступала от своего Гермиона. — Или тоже скажешь, что ничего страшного не произошло? — Хм, пришлось поработать со Скитер, но продажная журналистка на то и продажная. За это я выжал с Грюма и Крауча по максимуму. — И что ты получил? — Хэй, Сириус на свободе! — Гарри помахал рукой перед ее лицом. — Думаешь, так легко было его освободить? Мой крестный успел потоптаться по гордости, кажется, каждого влиятельного лица Магического мира! И еще Грюм слегка подправил память тетушки Мардж, чтобы она не особо возникала в вопросе наследства Дурслей. Но за это ты не заставишь меня чувствовать вину. — Ты хоть сам себя слышишь? — слабым голосом спросила Гермиона. — Ты же рушишь жизни людей. Ни во что их не ставишь! Так, походя, как будто это мусор у тебя под ногами. — Как будто все они ценят мою жизнь хоть на полкната дороже, — проворчал Гарри. — И вообще я спрашивала тебя о том, что ты устроил со слизеринцами. И не смей отпираться! Я слышала, как Маклагген говорил о какой-то награде, без тебя тут точно не обошлось! — Нам нужно было показать свою силу. Только так можно было договориться с ними. — И сколько человек в итоге отправилось в Больничное крыло? Через скольких ты на этот раз переступил? — Брось ты, никто серьезно не пострадал. Мы придержали парней, чтобы они не нападали на младшекурсников. Да и слизеринцы в долгу не остались. В итоге все спустили пар и стали более сговорчивыми. — Все, с меня достаточно. Больше не хочу ничего слышать. Она устало махнула рукой и поднялась с кресла. Гарри попытался поймать ее взгляд, но Гермиона, не глядя в его сторону, тихо произнесла: — Спасибо, что был честен со мной. Я это ценю, правда. Мне… мне надо подумать… обо всем... Гермиона вышла из Выручай-комнаты, так и не посмотрев на него. Гарри остался один, откинувшись в глубоком кресле и заложив руки за голову. К горлу подступил мерзкий горький комок. Привычным движением он достал сигареты, прикурил и глубоко затянулся, чувствуя как едкий дым разъедает его изнутри.
