Неканоничный попаданец

Люди почему-то страдают о том, что после смерти их не будет. Но почему же они не страдают о том, что их не было до рождения? С. Лем

      Слагхорн неспешной походкой прогуливался между рядами парт, на которых студенты старательно отмеряли ингредиенты для кипящих в котле зелий.       — Не забывайте про важнейшее качество любого зельевара — интуицию, — мягко сказал он. — Рано или поздно вы сможете выучить свойства различных трав, научиться правильно разделывать животных. Это совершенно неизбежно, вопрос исключительно в упорстве, все проходят через это рано или поздно. Однако, ваши старания окажутся бессмысленными, если вы не прислушаетесь к своему внутреннему голосу.       Он прошел мимо Гарри, едва глянув в котел, в котором было почти идеальное зелье. Гриффиндорец кое-как нарезал ярко-зеленые стебли зубастой герани и добавил к составу. Зелье вспенилось и хотело убежать из котла, но он рассеянно махнул рукой, и все пришло в норму. Кажется, Гарри было скучно, хотя зельеварение было одним из немногих предметов, занятия по которому он почти не пропускал.       Слагхорн, увидев, что зелье и не думает выходить из-под контроля, как могло бы, спрятал мгновенно появившуюся в руках палочку и спокойно продолжил лекцию.       — В каждом из вас скрыт огромный потенциал. И долголетние эликсиры, которые мы будем изучать в этом году, как нельзя лучше помогут вам проявить его, увидеть в себе настоящих зельеваров. Главное — никогда не бояться экспериментировать, только на занятиях естественно, если что я всегда рядом.       Слагхорн остановился около парты Гермионы. Девочка явно обладала немалым талантом и при правильном обучении могла добиться больших результатов. «Если бы не эта чертова война», — тут же поправил себя Слагхорн, сейчас бы за ее дальнейшую судьбу он не дал ни кната, особенно, учитывая ее происхождение. Профессор не позволил этой грустной мысли отразиться на своем лице и мягко улыбнулся.       — Очень хорошо, мисс Грейнджер, — похвалил ее зельевар, которому всегда нравилось наблюдать, как его ученики порой робко, а порой храбро расправляют крылья. — Замечательная основа, теперь ей надо настояться.       — Спасибо, профессор, — потупилась Гермиона, бросив быстрый взгляд в сторону Гарри, который сидел в конце ряда.       Слагхорн подумал, что между двумя гриффиндорцами явно что-то происходит, и взял это себе на заметку. Прозвучал колокол, возвещающий о конце занятий, зельевар прервал свои размышления и возвестил:       — Что ж, замечательно. Оставьте свои зелья в котлах, они будут вас ждать на следующем занятии. Если все сделано правильно, вы сможете закончить эйфорийный эликсир.       Студенты начали шумно собираться. Около дверей недовольно ворчал Филч, которому было поручено проследить, чтобы все слизеринцы добрались до гостиной. Гарри покидал вещи в сумку, на секунду встретившись взглядом со Слагхорном, коротко кивнул ему и пристроился в конец очереди желающих покинуть кабинет.       Заметив Забини, бросающего ему говорящие взгляды, он подошел к нему:       — Привет, Блейз! — бодро поздоровался Гарри. — Как дела на Слизерине? Почувствовали воздух свободы?       — Ага, как ввели чертовы пропуска, так сразу и начали выпрыгивать из штанов от счастья, — скривился Забини.       — Ну уж извини, сделал, что мог, — развел руками гриффиндорец. — Да дел-то, заполнить пару бумажек и гуляй сколько хочешь.       — Поттер, ты прикидываешься или правда тупой? Нас из гостиной выпускают на час в неделю! Да еще каждый раз минут десять в счет этого времени ищут палочки по всем карманам!       — Спокойнее, спокойнее, и следи за языком, — холодно уронил Гарри, Забини нервно сглотнул и затряс головой. — Сейчас во всем разберемся, сегодня прогуляюсь до вашей гостиной.       — Ты уверен, что так можно? — Забини покосился, на недовольно кривящегося Филча. — Мне неприятности не нужны.       — Конечно, можно, — насмешливо ухмыльнулся Гарри. — Какой ты осторожный стал, не то, что раньше. Неплохо вас Грюм, оказывается, выдрессировал, всего-то пара месяцев — и вот результат.       — Такие времена, Поттер, надо быть осторожным, — надулся Забини.       Путешествие до слизеринской гостиной было недолгим. Филч принялся по одному пропускать студентов, сверяясь со списком и злобно фыркая. Слизеринцы стоически все сносили — процедура проходила не в первый раз и была привычной.       — Поттер, а ты что здесь делаешь? — спросил завхоз, когда очередь дошла до них с Забини.       — Решил заглянуть в гости, друзей проведать, — сразу осклабился Гарри. — И не забывайте о нашей договоренности.       Филч несколько секунд померился с ним взглядом, затем недовольно крякнул и, бурча себе под нос ругательства, заковылял по коридору.       — Лихо ты с ним, — уважительно протянул Забини.       — Как я всегда говорю, главное — уметь найти подход к людям, — махнул рукой Гарри, будто для него это были сущие пустяки. — Давай показывай, кто у вас тут за пропуска отвечает.       Сразу на входе в гостиную был устроен небольшой закуток, в котором за видавшего виды столом скучал Терри Бут, листая какой-то красочный справочник по квиддичу. Едва они вошли, рейвенкловец захлопнул книгу, а затем, признав Гарри, расплылся в довольной улыбке.       — Привет, Терри. Как дела? Тони тебя не обижает?       — Что ты, Гарри, конечно, нет, — Бут с остервенением пожал протянутую руку. — Совсем не обижает, даже совсем наоборот.       — Вот и славно, — кивнул Гарри и проникновенно сказал: — Терри, сейчас мне нужна твоя помощь. Ты же сделаешь мне одолжение? Поверь, я этого не забуду.       — Конечно, конечно, все что угодно.       — Покажи-ка мне, где у тебя чистые бланки пропусков.       Терри недоуменно достал из стола толстую пачку небольших пергаментов. Гарри взял приличное количество и, не глядя, сунул их Забини.       — Вообще-то так не положено, — слабо запротестовал Терри. — Они все пронумерованы, кто-нибудь может заметить…       — Да ладно тебе, пометь себе где-нибудь и не забывай записывать, — Гарри кивнул на увесистый журнал, напоминающий амбарную книгу, в котором отмечались все входящие и выходящие. — И другим ребятам скажи, я ведь могу на тебя рассчитывать?       — Х-хорошо, — чуть заикаясь, кивнул Терри. — Ты уверен, что у меня не будет проблем? Грюм иногда заходит проверить.       — Ничего, с Грюмом я как-нибудь договорюсь, — Гарри ободряюще похлопал его по плечу. — И запомни, Блейз и его товарищи — наши друзья. Никто ведь не будет обыскивать их, так поступать неправильно.       — К-конечно, Гарри.       — Вот и славно.       Оставив Бута в расстроенных чувствах, Гарри с Блейзом прошли в гостиную. Слизеринцы в основном отводили глаза, предпочитая даже не смотреть на незваного гостя.       — Что ж, это дело уладили. Пора бы и тебе выполнить свою часть договора, — заговорщески подмигнул Гарри и по-дружески потряс Забини за плечо.       Слизеринец скривился от такой фамильярности, но спокойно ответил:       — Хорошо, но давай пройдем в мою спальню, там нам будет удобнее.       В небольшой комнате находилось несколько кроватей с темно-зелеными балдахинами, украшенными серебряной вышивкой. Около одной из них в сундуке копался Малфой.       — А он что здесь делает? — буркнул блондин, неприязненно глянув на Гарри.       — Зашел на чашечку чая, — Гарри бесцеремонно плюхнулся на кровать и закинул ногу на ногу. — Или вы пьете только кровь девственниц вприкуску с жиром некрещеных мальчиков?       — Пошел ты, Поттер. Не стоило тебе появляться на Слизерине, тебе здесь не рады.       — Малфой, иди уже по своим делам, — Забини тонко улыбнулся. — Кажется, твоя невеста тебя заждалась.       Малфой наградил обоих убийственным взглядом и вышел из спальни. Забини кинул на дверь заклинание от подслушивания и спрятал незаполненные пропуска к себе.       — Держи друзей близко, а врагов еще ближе, но ты это понял слишком буквально, Блейз, — продолжал веселиться Гарри, которого забавляли отношения между слизеринцами. — А что за невеста? Не знал, что Малфой обручен.       — Паркинсон неожиданно решила, что они помолвлены, и теперь постоянно бегает за Малфоем, а он бесится, но сделать ничего не может, — пояснил Забини.       — Уж не ты ли подсказал ей эту замечательную мысль?       Забини изобразил полное непонимание и протянул Гарри небольшое зеркальце, бережно завернутое в мягкую бархатную ткань.       — Это сквозное зеркало, позволяет связаться с тем, у кого есть второе. Очень дорогой и редкий артефакт, даже не у всех старых семей есть такой.       Гарри покрутил в руках зеркальце и вопросительно посмотрел на Забини.       — И второе находится…       — У моей матери, — со вздохом ответил слизеринец.       — Интересненько, — Гарри хмыкнул и протянул зеркальце обратно. — Придержи пока у себя, до поры, до времени.       — Но как же…       — Считай, что пока что должен мне, — ухмыльнулся Гарри на выходе из спальни. — И не давай пропуск Малфою, остальное на твое усмотрение.       Насвистывая под нос, Гарри прошел по гостиной, с широкой улыбкой помахав Дэвис и Гринграсс, которые, не сговариваясь, сделали вид, что его не замечают, и покинул дружелюбное подземелье змеиного факультета. В коридоре улыбку сдуло с его лица, будто ее и не было. В гостиную идти совершенно не хотелось, так что он решил проведать Сириуса. Тем более, крестный постоянно пропадал на частых вылазках с Грюмом, так что увидеться с ним было не так просто. На полпути ему встретился Деннис:       — Гарри! Тебя Дамблдор искал насчет дополнительных занятий, сказал, что ты поймешь.       — Понятно, — кисло проговорил Гарри, развернулся и поплелся в обратную сторону — приглашение директора игнорировать не следовало.       — Дамблдор и правда дает тебе дополнительные уроки? Круто! — благоговейным шепотом спросил Деннис, в отличие от брата он еще не переболел этим обожанием национального героя.       — Не так круто, как это звучит, — Гарри тепло улыбнулся и потрепал его по голове. — Знаешь, где сейчас твой брат?       — Кажется, в гостиной.       — Сбегай к нему, скажи, чтобы присмотрелся к ребятам Тони, которые сидят на Слизерине. Бут, Сэвидж и Пейдж, нужно понять, действительно ли можно им доверять. Ты вроде с кем-то из них знаком?       — Да, Орла одна из лучших у нас на курсе, ее все хвалят, — кивнул Деннис. — Хочешь, я узнаю о ней побольше?       — Девочка-отличница, значит, что ж лишним не будет, — Гарри остановился, хмуро посмотрел на гаргулью, закрывающую вход в директорский кабинет, и тяжело вздохнул.       — Удачи, Гарри, — улыбнулся Деннис и убежал.       Каменное чудовище, не сдвинувшись с места, продолжало буравить его взглядом, не подавая признаков жизни. Игра в гляделки быстро надоела Гарри, и он просто пошел напролом, в последний момент горгулья отскочила в сторону, открыв проход на вращающуюся лестницу.       Кабинет Дамблдора ничуть не изменился — пышущие дымом и деловито щелкающие серебряные приборчики, несколько книжных шкафов, портреты бывших директоров Хогвартса. Разве что только клетка Фоукса пустовала. О присутствии феникса напоминала только небольшая кучка пепла.       — Боюсь, Фоукс сейчас занят одним очень важным делом, — заметив интерес Гарри, сказал Дамблдор. — Но не волнуйся, скоро он вернется, и я передам ему привет от тебя.       — Хотите сказать, что даже сильное волшебство не сможет удержать феникса?       Директор таинственно улыбнулся, блеснув очками-половинками, но ничего не ответил. Вместо этого он сразу же перешел к делу.       — Пришло время продолжить наши занятия, но на этот раз мы поговорим не о магии, а о Томе Риддле.       — Очень своевременно, думаете, что возможно прямое столкновение? — обеспокоенно спросил Гарри. — Мне казалось, что магический барьер достаточно надежен.       Несмотря на первую неудачную попытку и потерю несколько слуг, Волдеморт с завидным упорством продолжал обстрелы магическими взрывами с периодичностью раз или два в неделю. Результат по-прежнему оставался близок к нулевому — барьер не поддавался, а студенты и профессора стали относиться к нападениям, как к обыденности.       — Барьер надежен, но, боюсь, все гораздо сложнее, — вздохнул Дамблдор и указал на кресло. — Присаживайся, разговор будет долгим. Может быть, чая?       — Спасибо, профессор, не откажусь.       Гарри опустился в кресло и принялся задумчиво следить за тем, как Дамблдор заваривает чай. С первого взгляда это было сложно понять, но директор выглядел очень уставшим и даже измученным. Хотя по стариковски тонкие руки были все также точны, а добрые голубые глаза лучились вековой мудростью, в каждом его движении чувствовалось непосильная тяжесть и какое-то глубокое смирение, граничащее с полной покорностью судьбе.       — Что ж, Гарри, скажи мне, что ты знаешь о крестражах? — спросил Дамблдор, поставив на стол две чашки с ароматным чаем.       — Впервые слышу это название, — искренне ответил Гарри.       — Ничего удивительного, это тайная и запретная магия, — понимающе кивнул директор. — Позволь, я расскажу тебе о ней. Крестражем называют некий объект, в который волшебник закладывает часть своих магических и эмоциональных сил, иногда в просторечье называемых душой. Пока этот объект не уничтожен, волшебник не сможет умереть в полном смысле этого слова и все время будет возрождаться в своем теле или, если это невозможно, останется существовать в виде бесплотного духа.       — Очевидно, у Риддла есть крестраж, — сделал простейшее логическое заключение Гарри. — И как же нам его уничтожить?       Дамблдор помрачнел и еще раз тяжело вздохнул и продолжил объяснения:       — Существует несколько весьма специфических, но надежных способов его уничтожить. Но главная проблема при уничтожении крестража — найти его. Физическую оболочку он может иметь любую, и чаще всего он защищен серьезными защитными заклинаниями. Но у любой магии есть подводные камни, и крестраж не исключение. Хотя при его создании необходима человеческая жертва, но запретность этой магии заключается в первую очередь в ее побочных эффектах. Создавший крестраж человек становится безумен и почти полностью теряет контроль над своими эмоциями.       — Это доподлинно известно? — сопоставляя некоторые факты, спросил Гарри.       — Крестражи известны довольно давно, и их хорошо изучили в свое время. Первые дошедшие до нас записи относятся к девятому — десятому веку, тогда бывали случаи, когда магически одаренный человек мог создать крестраж непреднамеренно. В простейшем случае для этого требуется сильнейшее желание выжить и человеческая жертва.       — Во время войны, — догадался Гарри.       — Верно, в пылу боя воин мог создать крестраж, которым в большинстве случаев становилось его оружие. Отсюда, кстати, и пошли весьма распространенные легенды об одушевленных мечах, имеющих собственную волю. Неспособный умереть волшебник оказывался в плену своих эмоций, которые испытывал в бою — ярости, ненависти, жажды крови, желании убивать. Так человек попадал в замкнутый круг, все новые и новые битвы, к которым он стремился, только подпитывали его безумие. Таких воинов называли берсерками, и их чаще всего сторонились, поскольку в обычной жизни они были просто опасны, но зато крайне эффективны в бою.       — Но их же в конце концов перебили, иначе они ходили бы по свету до сих пор.       — Верно, хоть и потребовались чрезвычайные усилия, но и это не самое плохое. Имея достаточно сильную волю, с течением времени безумие можно побороть. И если к этому моменту магу удавалось выжить, то он нередко задумывался о создании еще одного крестража, ведь первый может кто-то уничтожить. И здесь мы вновь возвращаемся к Тому.       — Несколько крестражей, — пробормотал Гарри. — Дневник?       — Точно, — одобрительно кивнул Дамблдор. — Мне потребовалось много времени, чтобы понять это, но дневник, который ты мне принес, действительно являлся крестражем. Исследуя его, я и узнал, как Тому удалось избежать смерти. На самом деле это удивительно, поскольку многие волшебники, создавшие второй крестраж окончательно погибали гораздо быстрее, чем если бы не делали этого.       — Почему? — удивился Гарри.       — Это парадоксально и даже забавно, — усмехнулся Дамблдор. — Дело в том, что второй крестраж, естественно, тоже вызывал безумие, но немного другое. Волшебник, уверенный, что поскольку справился с влиянием первого крестража, сможет без труда победить и второй, как раз и поддавался ему. На этот раз безумие действовало более тонко — заставляло принимать необдуманные и просто глупые решения, строить переусложненные планы, заведомо не имеющие и шанса на успех, а также постоянно перепрятывать крестражи из-за страха, что их обнаружат. Чаще всего крестражи по какой-то причине оказывались в пещерах, разваливающихся лачугах или местах, связанных с детством мага, или их вовсе доверяли «надежным» соратникам. Как ты понимаешь, за такими волшебниками тянулась дурная слава, а их бурная деятельность не оставалась незаметной. Поэтому, как только их товарищи узнавали о сути происходящего, чаще всего они и побеждали якобы бессмертных магов.       — Но с Риддлом такого не произошло. Он защитился от предательства?       — Ты должен помнить, что Пожиратели смерти безумно боятся своего предводителя, при этом также постоянно опасаясь быть преданными и опороченными. Также, могу предположить, что некоторую роль сыграла и Темная метка. Знак слуги Темного лорда имеет несколько занятных свойств, не думаю, что Том сделал это преднамеренно, но в том числе Темная метка не дает носителю уничтожить его крестраж.       — Хм, почему бы тогда ему не создать еще крестражей? Сотню? Тысячу?       — Том, конечно, выдающийся волшебник, но далеко не самый сильный и умелый в истории. Подробно описанный показательный пример Ульрика Обезумевшего убедительно доказывает, что после создания пятого крестража волшебник впадает в необратимую магическую кому. Когда же его тело истлевает, он, очевидно, становится духом. Злобным, полностью безумным, но совершенно безвредным.       — То есть в самом плохом случае Риддл создал четыре крестража, — начал рассуждать Гарри. — Дневник уничтожен, значит, осталось три. И где же нам их искать? Где жил Риддл в детстве? Может есть какая-нибудь заброшенная хижина его родственников?       — Боюсь, мы уже опоздали, — с обреченной улыбкой произнес Дамблдор.       — Простите, что?       — То, что Том возродился доказывает, что дневник был не единственным крестражем. Судя по всему он сумел преодолеть и второй порог безумия, а, значит, надежно спрятал оставшиеся крестражи. Они могут быть закопаны где-нибудь в пустыне или покоиться на дне океана, их невозможно найти.       — И как же нам тогда его победить?       — Никак, мы, безусловно, рано или поздно проиграем, — лаконично заключил Дамблдор, в кабинете повисла тишина.       — Но у вас же есть какой-то план, — ухватился за последнюю соломинку Гарри.       — Конечно, есть, — Дамблдор широко улыбнулся, в его глазах промелькнули безумные искры. — Мой план — это ты, мой мальчик.       — Что? Я? — Гарри пораженно уставился на сумасшедшего волшебника перед собой. — Риддл же непобедим! Вы сами сказали! Как я должен победить непобедимого? Это невозможного!       — Магия ведь и есть искусство невозможного и невероятного, — весело сказал Дамблдор. — Так что не стоит драматизировать, мой мальчик. Уверен, ты и сам все поймешь. У тебя уже есть то, что позволит тебе все изменить.       — И что же это? — спросил Гарри ослабшим голосом.       — Ты очень похож на Тома в его молодые годы, — с улыбкой сказал директор. — Вы как две стороны одной медали, одинаковые, но разные. Вот только он никогда не умел признавать ни свои слабости, ни свои мечты. В этом и есть твоя главная сила.       — Признание слабости? — Гарри схватился за голову. — Ох, я признаю свою слабость! Я по-настоящему слаб и не смогу победить Риддла! В этом и состоял ваш план?       — Том никогда по-настоящему не хотел изменить мир, — продолжил вещать Дамблдор, не обращая внимания на состояние собеседника. — Его воображение всегда останавливалось на том, как бы всех себе подчинить. Ты и сам понимаешь, что этого слишком мало. Том не замечает, что происходит обратный процесс — мир изменяет его самого.       — Может, я тоже не хочу ничего менять! Я не тот тип героя, который вам нужен! И вообще, как же вы? Хотите — меняйте! У вас для этого явно больше возможностей, чем у меня!       — Изменять мир — дело молодых, — мягко рассмеялся Дамблдор. — Старики в такой ситуации должны отойти в сторону и не мешать.       — Знаете что, хватит, — запротестовал Гарри, поднявшись с кресла. — Я пойду, мне нужно проветриться и подумать, а то это бред какой-то. Да, проветриться и подумать.       Гарри встал и, медленно переставляя ноги, поплелся к двери. Дамблдор вывалил на него слишком много информации за один раз, ее нужно было переварить. Сейчас он мечтал о том, чтобы директор растянул объяснения хотя бы на год, а то и дольше.       — Гарри, у меня будет к тебе еще одна просьба, — окликнул Дамблдор, когда гриффиндорец был уже на лестничной площадке. — Думаю, всем нам завтра не помешает хорошенько отдохнуть. Пожалуйста, проследи, чтобы домовики приготовили хороший праздничный ужин.       — Да, конечно, я прослежу, — мимоходом бросил Гарри, все еще думая о Волдеморте и его крестражах. — Подождите, что?!       Когда он осознал, на что подписался, дверь кабинета захлопнулась у него прямо перед носом. Последнее, что он увидел, было довольное лицо Дамблдора, и как бы Гарри ни старался, дверь не поддавалась. Последний раз пнув со злости наглую деревяшку, Гарри спустился в коридор, проклиная всех родственников директора до двенадцатого колена.       — О, Гарри, хорошо, что ты здесь. Тебя-то я и ищу, Деннис передал мне твою просьбу.       — Да что за день-то сегодня такой! — в сердцах воскликнул гриффиндорец.       — Тридцать первое августа, — озадаченно ответил Колин. — Завтра первое сентября, говорят, будет праздничный ужин!       Слов уже не было, одни эмоции. Гарри взвыл так, что его, кажется, услышал весь замок.