Неканоничный попаданец

Человек — это промежуточное звено эволюции, необходимое для создания венца творения природы — рюмки коньяка и дольки лимона. А. Н. и Б. Н. Стругацкие

      Несмотря на активное противодействие Гарри, торжественный пир в честь начала нового учебного года все же состоялся. Как бы ни старался гриффиндорец, весь день пытаясь уменьшить ущерб от праздника, домовики неизменно игнорировали его требования. Видимо Дамблдор все-таки смог выдать необходимые приказы, воспользовавшись привилегиями директора. Оставалось только гадать, знал ли он имя Главной, но по ласковой улыбке и весело сверкающим за очками-половинками глазам понять что-либо было решительно невозможно.       Гарри успел пожаловаться на свою нелегкую участь всем, кто готов был его слушать, и теперь с кислым видом оглядывал Большой зал, с тоской провожая чуть ли не каждый кусок изысканных кушаний, пропадающий во ртах студентов. Общее настроение было приподнятым — большинство ограничений отменили и устроили какой-никакой праздник. К тому же уже точно было объявлено, что все студенты без экзаменов переводятся на следующий курс, СОВ временно отменили, что для большинства значило продолжение беспечной жизни. Для бывших же семикурсников были в срочном порядке организованы курсы по подготовке к ЖАБА, где злобные профессора обещали гонять их и в хвост и в гриву, пока материал не будет отскакивать от зубов.       По понятным причинам распределения первокурсников в этом году не планировалось, но студенты не были обделены интересными событиями. Хотя ни для кого уже давно не было секретом проживание в замке авроров, но в начале праздника Дамблдор официально их представил. Для них был установлен дополнительный стол, чуть потеснив факультетские, и теперь аврорам предстояло есть вместе со всеми и в обычное время.       В качестве особого подарка служители закона расположились ближе всего к слизеринцам, которые бросали на них опасливые взгляды, но, наученные горьким опытом общения с Грюмом, выказывать открытую неприязнь не решались. По большому счету среди новых постояльцев, конечно, были далеко не только авроры. За столом Гарри заметил Сириуса и Люпина, а также давнюю знакомую Пенелопу Кристалл, которая, похоже, попала сюда по большому знакомству. Часто мелькали и детские лица — многие авроры привезли в замок и свои семьи.       Больше же всех выделялась девушка с ярко-малиновыми волосами, которая весело болтала с Сириусом, активно размахивая руками, чуть не опрокидывая кубок с соком. Это была дальняя родственница Гарри, которая предпочитала, чтобы ее называли по фамилии отца, Тонкс. Самым интересным было то, что Грюм отзывался о ней в положительном ключе, что происходило крайне редко.       — Слушай, ты знакома с этой Тонкс? — спросил Гарри у Гермионы, которой как старосте иногда требовалось иметь дела с аврорами. — Как она тебе?       — Она хорошая, веселая, со всеми меня познакомила, — с улыбкой ответила гриффиндорка. — А почему ты спрашиваешь?       — Тонкс родственница Сириуса, — пояснил Гарри. — Вот думал, что стоило бы и мне узнать поближе свою дальнюю родню.       — О, тогда конечно, Тонкс классная.       Хоть с Гермионой у Гарри в итоге и установилось довольно дружеское общение, это не лишило ее некоторой степени настороженности. Возможно, не стоило скидывать ей на голову все откровения за раз, но Гарри уже просто надоело притворяться, да и он всегда считал, что неприятные новости надо говорить сразу, а не тянуть котов за разные места.       — Может, тогда и меня с ней познакомишь? — усмехнулся Фред.       — Ну уж нет, такой девушке явно нужен красивый брат, а не ты, — весело подмигнул Джордж. — Или это место уже занято? А, Гарри?       Гарри глянув на обсуждаемую персону, сделал задумчивое лицо и протянул:       — Интересно предложение, я подумаю.       — Кхм, — чуть не подавилась Гермиона и, прищурившись, прошипела близнецам: — А вам уже не пора? Кажется, я слышала, как Анджелина и Алисия что-то говорили насчет вас.       — Ой, точно! — воскликнул Джордж.       — Мой глупый братик прав! Удачи! — вскочил Фред и унесся вместе с братом к другому концу стола.       — А как же Джинни? — аккуратно спросила Гермиона. — Я думала, что она тебе нравится.       — Я ей нравлюсь, — поправил ее Гарри. — Точнее нравился. Скажем так, она сама не понимала, чего хочет, и была в плену детских иллюзий.       — А теперь?       — А теперь нет. Между нами все предельно ясно.       Гарри глянул на младшую Уизли, которая сидела с подружками через десяток человек от них. Джинни, почувствовав его взгляд, заметно вздрогнула, сжалась и уткнулась глазами в тарелку.       Праздник медленно, но уверенно подошел к концу. Все, в кои-то веки пресытившись беспечным общением и наевшись до отвала вкусностями на любой вкус, лениво потянулись из Большого зала. Гарри хотел переброситься парой слов с Сириусом, но крестный куда-то исчез, и он вместе с остальными гриффиндорцами отправился к башне.       Следующий день, несмотря на ворчание Гермионы, Гарри пришлось посвятить заботам, связанным в основном с разгребанием последствий праздника и раздачей новых указанием домовикам, пропустив при этом все занятия. Когда вечером Гарри уже мечтал только о том, как уснет на мягкой подушке, его встретил неожиданно вынырнувший из-за поворота Грюм.       — Поттер, иди за мной, — коротко прохрипел он и быстро пошел в обратную от цели Гарри сторону.       — Что случилось? — едва успел спросить гриффиндорец.       — Есть разговор.       Делать было нечего, поэтому, обреченно махнув рукой, Гарри потопал за Грозным глазом. Они прошли по нескольким редко используемым коридорам, в которых почти не было живых картин. Пару раз Грюм останавливался около поворота и крепко хватал Гарри за плечо, ничего, впрочем, не объясняя и только грозно рыча на попытки расспросов. Оказавшись в подземельях, старый аврор ощутимо расслабился и направился знакомыми коридорами к скрытым хранилищам. Гарри поджал губы — ему это все совершенно не нравилось.       За одним из поворотов обнаружилось множество деревянных ящиков, около которых стояли Сириус и Люпин. Сердце Гарри неприятно екнуло — именно здесь за стеной хранилось почти все его золото, но маги, казалось, об этом не догадывались. Грозный глаз нервно поводил обрубком носа из стороны в сторону и проковылял к ним.       — Поттер, говорят где-то здесь находятся хранилища домовиков. Ты можешь их открыть?       Гарри старался не смотреть на заветную стену, чтобы не выдать себя, и надеялся, что волшебный глаз Грюма не раскроет его секрет.       — Хранилища здесь, но открыть их могут только домовики, — соврал Гарри. — Зачем вам это?       — Понимаешь, парень, мы тут нашли кое-что, что поможет Хогвартсу. И лучше было бы это припрятать, чтобы никто не узнал, — Грюм кивнул в сторону ящиков.       — И что там? — аккуратно спросил гриффиндорец.       — Продукты. Мясо, овощи, молоко, яйца, все, что нужно здоровому организму, — раздраженно выплюнул Грюм. — Много чего, тебе что список дать? Ты же говорил Блэку, что нам этого не хватает.       — Нашли, значит, — Гарри бросил взгляд на хмурого Сириуса и воздержался от глупых вопросов. — Эти хранилища не предназначены для продуктов. Одну минуту.       Он позвал домовиков, ящики стали по одному исчезать, перемещаясь в стазисные комнаты рядом с кухней. Грюм следил за работой эльфов с явным неодобрением.       — Лучше бы нам самим все устроить. Меньше ртов будет трепаться почем зря.       — А готовить на всех вы тоже будете сами? — фыркнул Гарри. — Они никому ничего не скажут, да и не получилось бы спрятать такое от эльфов. Домовики знают обо всем, что происходит в замке.       Грюм пожевал губы, но ничего не сказал. Люпин подпирал стену, старательно прятал от всех глаза и делал вид, что происходящее его не касается. Сириус нервно заламывал руки, с тоской в глазах провожая каждый ящик.       — Если это все, я бы хотел вернуться в гостиную, — устало сказал Гарри, когда домовики закончили работу.       — Это все, и чтобы ни одна живая душа об этом больше не узнала, — с явной угрозой в голосе проговорил Грюм. — Блэк тебя проводит, чтобы ты не вляпался в неприятности.       Гарри нервно кивнул и сказал напоследок:       — Если вдруг найдете еще ящики с едой, то приносите их сразу на кухню. Эльфам будет гораздо проще с ними управиться.       Не дожидаясь ответа, он развернулся и вместе с Сириусом пошел обратно. Когда они выбрались из подземелий, Гарри негромко сказал:       — Я не знал, что у вас сегодня был очередной рейд.       — Был, и больше не будет, — буркнул Сириус.       — Ах вот, значит, даже как, — понимающе покивал гриффиндорец, будто именно такого решения он и ожидал от своего заблудшего крестного.       — Не смотри на меня так!       — Не пугай людей, — строго сказал Гарри, провожая взглядом шарахнувшуюся от них группу запоздалых студентов, возвращающихся из библиотеки.       — Да, извини.       — Пойдем лучше к тебе.       В комнате крестного Гарри уселся в кресло и стал наблюдать, как Сириус наматывает круги, пытаясь выпустить пар.       — Да как так можно-то! Я все понимаю, с Грюмом, конечно, не поспоришь. Но Ремус ни слова не сказал!       — Смотрю, сильно на вас старик насел, — усмехнулся Гарри.       — Ты не понимаешь! — воскликнул Сириус. — Такого даже в прошлую войну не было!       Гарри хмыкнул и скептически выгнул бровь.       — Чего смотришь? Не было! Уж мне ли не знать! Меня просто трясет, но знаешь что, пошло он все к черту. Мне нужно выпить. У тебя есть что-нибудь?       Гарри многозначительно хмыкнул. Самым простым было бы попросить домовиков, но об это точно узнала бы Гермиона. Отношения с ней и так были натянутыми, и Гарри не хотел зря подливать масла в огонь. И тут в голове всплыла история про близнецов и ящик огневиски, а также так и не проверенная идея о том, куда он мог пропасть.       — Пойдем со мной.       — Что? Куда? — удивился Сириус.       — Ты же, вроде, хотел напиться. Или я не прав? — Гарри обернулся уже у двери. — Есть у меня одна заначка.       — Вот это другое дело! Так бы сразу и сказал!       Сириус резво подскочил и поспешил за крестником. Самым коротким путем они дошли до седьмого этажа, и Гарри встал перед стеной, крепко задумавшись.       — Чего мы встали? Тут же ничего нет.       — Кое-что есть, помолчи пару минут, — попросил Гарри и продолжил, рассуждая вслух: — Здесь находится комната, которая становится такой, какой ты ее загадаешь. Но если забыть в ней какую-то вещь, то она исчезает. Вопрос куда? Гермиона права, ничто не может просто так пропасть вникуда.       — А твоя подружка умная, — хмыкнул Сириус. — Я бы такое даже повторить бы не смог.       — Умолкни, — шикнул Гарри. — А что если вещи и не исчезали никогда из комнаты.       Он трижды прошел вдоль стены и уставился на появившуюся потертую дверь с потускневшей бронзовой ручкой. Сириус встал рядом и тихо произнес:       — А ты прав, здесь что-то есть. Мы с твоим отцом ее не находили.       Гарри взялся за ручку и потянул на себя. Перед ними открылось огромное помещение в несколько раз больше, чем Большой зал. Высокие, как у собора, потолки терялись в тенях, создаваемых мягким теплым светом, который, казалось, шел отовсюду и ниоткуда. Вся гигантская зала была заставлена несчетным количеством вещей, которые образовывали целые горы и хребты всякого хлама.       — Комната потерянных вещей, — провозгласил Гарри и вошел внутрь.       — И что мы ищем? — возбужденный голос Сириус отдавался гулким эхом.       — В прошлом году Фред с Джорджем потеряли ящик огневиски. Думаю, он должен быть неподалеку от входа.       — Думаешь? — спросил Сириус, осматривая ближайшие завалы.       — Или так, или ближайший десяток лет нам придется провести в его поисках, — ухмыльнулся Гарри. — Но ведь игра стоит свеч.       Спустя десять минут Гарри издал победный клич и вытащил ящик на свет. Он действительно оказался в каких двух метрах от входа.       — Тогда возвращаемся? — спросил крестный.       — Не тащить же его с собой через весь замок, — почесал затылок гриффиндорец. — Знаешь, мне и здесь нравится.       — Погоди, я кое-что видел.       Сириус нырнул вглубь завалов. Спустя секунду одна из гор обрушилась, окончательно доломав и так дышавший на ладан шкаф, на котором стоял бюст какого-то волшебника с напяленным на него растрепавшимся париком. Отплевываясь от пыли и отряхиваясь, довольный крестный вернулся обратно, продемонстрировав свою находку — покосившийся, но все еще крепкий стул с прямой спинкой.       — Сейчас, я там еще один видел, — азартно возвестил он.       — Нет, я уж лучше на ящике посижу. А то ты тут вообще все разрушишь.       Гарри выудил бутылку, уселся на ящик и с независимым видом достал из недр своей мантии алюминиевую кружку.       — Говорил тебе — всегда носи с собой стакан, — усмехнулся он.       — Пф, настоящему магу ничего не нужно кроме палочки! Учись!       Красуясь, Сириус изящно взмахнул волшебной палочкой, трансфигурировав из ближайшего мусора красивый золотой кубок, инкрустированный драгоценными камнями и украшенный выгравированными изображениями магических существ.       — Ну и кто тут мастер трансфигурации и король превращений? — кинув на крестника насмешливый взгляд, он победно потряс кубком.       Сосуд не вынес к себе подобного отношения и рассыпался на несколько деревяшек, которыми изначально и являлся. Лицо Сириуса вытянулось, он тут же попробовал еще раз и еще, но все с тем же успехом — кубки, кружки и стаканы распадались, стоило их взять в руки.       — Эх, держи, горе-маг, король превращений, — Гарри кинул озадаченному Сириусу свою кружку и, недовольно крякнув, встал с ящика. — Тут должно быть что-то подходящее.       — Не пойму, со мной никогда такого не было, — Сириус удивленно рассматривал свою палочку, пока Гарри рылся в ближайшей куче хлама.       — Не переживай, рано или поздно это случается с каждым мужчиной, ты просто стареешь, — весело хохотнул Гарри. — А если серьезно, то здесь, скорее всего очень напряженное магическое поле. Вот если бы ты хотел что-то взорвать или спалить ко всем чертям, у тебя бы точно получилось и даже сильнее, чем ты рассчитывал. А тонкая магия, такая как трансфигурация, распадается сама по себе.       — Никогда о таком не слышал.       — Потому что надо было книжки читать или хотя бы слушать Макгонагалл, а не за девчонками по всей школе бегать.       — Хэй, я хорошо знаю трансфигурацию! Между прочим я анимаг и даже помню пять законов Гэмпа!       — Да хоть десять, — фыркнул Гарри, выбравшись из третьей по счету кучи с грязной треснувшей чашкой с цветочками. — Они все равно не имеют отношения к реальности.       — То есть как? — опешил Сириус. — Ты же не можешь трансфигурировать еду, зелья, деньги, артефакты и время. Это все знают.       — Естественно, можешь, вопрос только в затраченных усилиях, — закатил глаза Гарри, с подозрением осматривая свою находку. — Только надо помнить, что рано или поздно эффект трансфигурации закончится, и лучше бы тебе к этому времени не использовать по прямому назначению еду и напитки. А для трансфигурации артефактов нужно влить неоправданно много энергии, чтобы на них могли сохраняться другие чары. Тоже и с деньгами, поскольку галлеоны, например, имеют несколько степеней магической защиты, которая очень плохо сочетается с трансфигурацией. Это же касается и денег большого мира. А что подразумевается под трансфигурацией времени я не понимаю.       — Нельзя омолодить, состарить человека или изменить какой-то внутренний орган.       — Тогда тут вообще все просто, — пожал плечами Гарри. — Трансфигурация все равно временная, да и вряд ли полезна для организма, поэтому омоложение и выйдет боком. Так что законы Гэмпа это скорее законы Министерства, которое не хочет, чтобы всякие безголовые маги себя покалечили, а не законы природы.       — Подожди, ты сказал, что напитки тоже нельзя трансфигурировать, но ведь воду можно создать с помощью агуаменти.       — Это заклинание всего лишь концентрирует воду из окружающего воздуха, а не создает ее. Им бы я тоже не стал злоупотреблять, поскольку вода, скорее всего, получается дистиллированная, а пить ее часто нельзя.       Гарри с силой дунул в найденную чашку, она сразу стала идеально чистой, а трещины затянулись сами собой.       — Дистиллированная что… — Сириус во все глаза уставился на крестника. — Ты что владеешь беспалочковой магией? Тебя Дамблдор научил?       — Хватит задавать глупые вопросы. Ты пить будешь?       Сириусу понадобились парочка бутылок и почти два часа, чтобы достигнуть нужной кондиции. Веселый настрой и исследовательский азарт улетучились, вновь уступив место переживаниям о прошедшем рейде.       — Мы влезли в один из магазинчиков в Косом, — пьяным голосом поведал Сириус после долгих уговоров. — Грюм сказал, что там может быть база Пожирателей и надо бы проверить. Ага, как же! Только внутрь, а он сразу на склад и давай ящики уменьшать и в карман. А мы с Ремусом стоим как истуканы, не знаем, что и делать.       — И что случилось потом? — спросил Гарри, подлив крестному огневиски.       — Я еще тогда подумал, как хорошо, что хоть дома никого, — Сириус громко икнул и опустошил кружку одним глотком. — Я не знал! Понимаешь? Не знал! Оказалось, квартира-то наверху. Они, видать, услышали, как Грюм на нас прикрикнул, чтобы мы ему помогать начали, да спустились. А этот старый хрыч раз-два, кругом кровь, как из ведра, и все уже кончено. Мы даже опомниться не успели!       — И кто это был? — тихо спросил Гарри, почувствовав, как в горле пересохло.       — Два старика и девчонка, чуть старше тебя. Ей бы еще жить и жить, до сих пор вижу ее мертвые пустые глаза, как у Джима и Лили тогда, — Сириус нервно вздрогнул и посмотрел на Гарри лихорадочно блестящими глазами. — Они же были ни в чем не виноваты! Просто люди, просто жили, как получается. А этот ублюдок и говорит, ничего, это даже к лучшему, мол, не болтают только мертвецы. Под конец еще и Темную метку над домом повесил, чтоб, значит, никто не догадался. Все чистенько и правильно, а мы и вовсе не при делах!       Гарри молча налил еще огневиски, они, не сговариваясь, выпили, и Сириус жалобно продолжил:       — Не было такого в ту войну, до чего же мы докатились. Мы же были Рыцарями света! Мы спасали и помогали, а не грабили и убивали! Это они, проклятые темные слизеринцы, на людей нападали. А мы только отбивались и защищали.       — Не было такого или вам, как молодым Рыцарям света, об этом не рассказывали? — спросил Гарри, постаравшись уменьшить нотки сарказма в своем голосе.       — Я уже и сам не знаю, — Сириус сокрушенно опустил голову, сцепив руки на затылке.       — Знаешь что, пойдем прогуляемся, — спустя несколько минут разбил тяжелое молчание Гарри.       — Куда?       — Да хоть по этой комнате. Ты посмотри, что вокруг! Сколько здесь всего! Домовики, наверно, стаскивали сюда всякий хлам несколько веков.       Сириус молча пожал плечами и с кислой миной согласился. Они пошли по проходу, кем-то заботливо оставленному между горами забытых вещей.       — Интересно, здесь есть хоть что-то имеющее ценность? — с сомнением спросил Сириус, крутя в руках грубо сделанную диадему из потускневшего серебра, в которую когда-то был инкрустирован драгоценны камень немалых размеров.       — Разве что историческую, — пнув ногой ржавый кинжал, пожал плечами Гарри. — Иначе эльфы уже давно прибрали бы это к рукам.       — Зачем им это? Домовикам же запрещено иметь личную собственность.       — То что принадлежит Хогвартсу — принадлежит общине. Когда-нибудь ты начнешь воспринимать их всерьез и поймешь, что домовики не так просты, как кажется на первый взгляд.       — Может быть.       Сириус угрюмо замолчал, сунув руки в карманы. Они несколько раз свернули, углубляясь вглубь Выручай-комнаты. Слабоосвещённая зала казалась бесконечной. Входа уже давно не было видно, среди разломанной мебели и помятых котлов начали попадаться и более необычные предметы, вроде мечей со сколотыми лезвиями и потрепанных деревянных щитов.       — Смотри, а это что такое? — нахмурился Гарри, указав на гору старых стульев и скамей.       — А что там?       Вместо ответа Гарри принялся растаскивать сломанную мебель, вскоре из-за нее показалась стена, украшенная двумя вырезанными прямо в камне колоннами, стилизованными под больших извивающихся змей. Наверху они обвивались друг вокруг друга на манер арки.       — Никогда такого не видел, — Сириус с интересом изучил змей и постучал костяшками пальцев по стене между ними. — Зачем они здесь?       — Не знаю, но эти змеи вырезаны очень искусно, — Гарри даже наклонился вперед. — На их коже можно даже разглядеть отдельные чешуйки, кто-то очень постарался. Похоже на вход в какое-то важное место.       — Только здесь стена и нет никакого прохода.       Гарри провел рукой по камню между колоннами, стена будто растворилась в воздухе, из открывшегося темного туннеля, уходящего далеко вниз, пахнуло сыростью.       — Ну что, Мародер, готов к новым тайнам? — насмешливо спросил Гарри.       — Конечно! — не колебался ни секунды взбудораженный Сириус, забыв о недавних переживаниях.       Хотя Выручай-комната формально и находилась на седьмом этаже замка, но, казалось, что проход шел глубоко под землей. Затхлый застоявшийся воздух с трудом проходил в легкие, вызывая легкую резь в горле. Земляные стены без каких-либо видимых укреплений или балок подавляли мрачной мощью и будто сужались, грозясь погрести под свои весом незадачливых исследователей. Единственным источником света была палочка Сириуса, пробивая тонким лучом тьму идеально прямого туннеля без каких-либо ответвлений.       — Интересно, как давно здесь никого не было, — нервно прошептал Сириус.       Гарри только шикнул на него, краем глаза заметив вделанный в стену держатель с давно потухшим и обугленным факелом. Он уже догадался, куда они идут, и спустя несколько минут перед ними возник поворот под прямым углом. За ним на просторной площадке проход преграждала циклопических размеров круглая дверь.       — Чтоб тебя, — пораженно выругался Сириус, пытаясь осветить ее всю.       Гарри молча разглядывал гигантскую металлическую конструкцию без какого-либо намека на замок. По краю дверь опоясывало тело огромного змея из того же металла. Когда свет упал на его морду, изумруд, заменяющий ему единственный глаз, грозно сверкнул. Впившиеся в хвост зубы опасно заблестели, хотя это и могло быть игрой воображения.       — Попробуем открыть? — хрипло спросил Сириус. — Может, у тебя получится также, как со стеной.       — Нет, не выйдет, — откуда-то Гарри был в этом абсолютно уверен. — Лучше пойдем отсюда.       Чувствуя себя беззащитным и слабым под неподвижным взглядом змея, Гарри потянул за собой крестного, но, сделав несколько шагов, почувствовал, как глаза застилает тьма.

***

      Ошарашенный новостями Годрик пошел наверх. Салазар не сомневался, что несмотря на обещание он тут же расскажет все Хельге и Ровене, а значит действовать нужно было быстро. Слизерин с трудом поднялся на ноги, постепенно преображаясь. Длинные темные волосы на глазах поседели и стали длиннее, на голове появилась залысина, лицо покрылось старческими морщинами, и только зеленые, как трава летним днем, глаза оставались яркими и живыми. Покрытые старческими пятнами руки крепко ухватили обычную узловатую палку, которая совсем недавно представлялась всем магическим посохом с красиво вырезанными и покрытыми позолотой рунами. Поддерживать иллюзию с каждым днем становилось все сложнее, впервые за долгое время Салазар вздохнул с облегчением.       Опираясь на посох, он, медленно перебирая ногами, дошел до входа в подземную залу. Ему оставалось сделать только одно дело. С сухих потрескавшихся губ слетели невозможные слова, слова Истинной речи, на которых только и могло быть произнесено это древнее заклинание. Многие люди, услышав Истинную речь впервые, считали ее простым шипением, тем более змеи, одни из немногих живых существ, могли понимать ее. Слизерин никогда не стремился разрушать чужие заблуждения, иногда они были весьма полезны.       Тяжелая дверь из прочнейшего металла, недоступного в этом мире даже искуснейшим волшебникам, встала на место. Уроборос, изображенный снаружи, сверкнул зеленым глазом-изумрудом и укусил себя за хвост, запечатывая пещеру. Теперь открыть ее не по силам было бы даже Ровене. Салазар тяжело вздохнул, причинить ей боль он желал меньше всего на свете, но сказать правду, глядя в глаза, у него за все годы так и не хватило смелости. Слизерин также не хотел, чтобы кому-нибудь еще пришлось бы взвалить на себя ту ношу, что он нес большую часть своей жизни.       Магические факелы постепенно гасли, зал погружался во тьму. Но глазам Слизерина не нужен был свет, он помнил каждый шаг, каждую выбоину в полу, каждую трещину на потолке своей пещеры, которая станет ему последним пристанищем. Как когда-то Мерлин нашел свой конец в Хрустальном гроте под холмом, так и он уснет здесь навеки. Салазар усмехнулся, вспомнив старую легенду. Существовал ли когда-то Мерлин на самом деле? И что вообще значит быть? Достаточно ли, чтобы кто-то помнил об этом или нет? Салазар не знал ответа.       Первый шаг чуть не заставил его бессильно завалиться на пол — заклинание забрало почти всего его силы. Слегка выступающая каменная пластина на полу заставила напрячься, чтобы преодолеть ее. Ослабевшие ноги едва двигались шаркающей походкой, путаясь в длинных полах мантии. Он раздраженно скинул мешающую одежду, закрыл глаза и упорно продолжил свой путь. Он казался почти таким же сложным, как когда-то давно, когда он шел к своей мечте.       Он шел по бескрайней черной Пустыне — выжженному магией бесконечному полю. Здесь почти ничего не работало — сходили с ума даже простейшие приборы, а магия могла повести себя абсолютно непредсказуемым образом. У Салазара была цель и шаг за шагом он приближался к ней, как и многие гораздо более сильные и способные до него. Вот только в отличие от них Слизерин знал одну тайну. Дойти до конца мог только тот, кто знал, куда и зачем он идет, остальные же были обречены плутать по проклятым всеми богами землям, пока скорая смерть не настигала их.       Спустя день неестественное никогда не заходящее жаркое палящее солнце заставило его экономить силы. На второй день его запасы воды, которых должно было хватить на неделю, подошли к концу — Пустыня забирала свою плату влагой и дарило в ответ безумие. Пространство искажалось, да и время, как предполагал Салазар, играло с человеческим разумом в жестокие игры. По карте цель находилась всего в пяти днях пути на север, но определить, в какую сторону ты идешь и, где именно находится север, было абсолютно невозможно. Пустыня жадно заглатывала любого путника, пережевывала его и выплевывала, словно сломанную игрушку.       На третий день по его внутренним ощущениям испарилась последняя капля воды, только наполненная кислотой кровь мутировавших под воздействием магии мелких ящериц, попадающихся на пути, помогала справиться с нестерпимой жаждой. Салазар делал шаг за шагом, упорно двигаясь вперед, ведь основное испытание ждало его впереди, это была лишь прелюдия. Обжигающе горячие камни упирались в ступни, будто и не было на ногах тяжелых сапог с толстой подошвой.       К пятому дню Салазар смирился с фантомами и миражами, которые неотступно преследовали его. К этому времени путники уже обычно сходили с ума от повышенного магического фона или испепеляющей жары. Немногие выжившие, как обезумевшие кидались на товарищей или калечили себя в попытках найти хоть каплю влаги. Но у Салазара была цель, и он не собирался сдаваться просто так.       Прошло уже шесть дней, а может быть сотня лет или лишь миг — сложно было сказать. От нестерпимого блеска приходилось закрывать глаза, так было точно легче. Он рискнул применить заклинание концентрации воды, но иссушенный воздух породил едва ли глоток живительной жидкости. Неподалеку взревела раненным зверем буря, возможно, вызванная его заклинанием. Ветер в этих места легко сдирал плоть и обгладывал кости, словно дикий зверь. Пришлось прятаться в узкой наполненной черным песком расщелине небольшой скалы, прислушиваясь к шуму бури, выворачивающей из земли огромные валуны.       Он перестал считать дни — теперь время мерилось по-другому. Шаг, еще шаг, десяток, сотня, тысяча, главное не останавливаться. Десять тысяч шагов и можно начинать сначала. Ему уже казалось, что ничто не существует, кроме раскаленного мира и его шагов, когда Пустыня сжалилась над ним. Из-за скалы вдалеке показались ощерившиеся в хищном оскале полуразрушенные башни древнего замка.       — Хогвартс, — прошептал Салазар, глядя на каменные стены, пережившие сотни кровавых сражений.