Глава 57
6 января 2023 г., 08:07
Единственный разумный способ обучать людей — это подавать им пример. А. Эйнштейн
Яркие лучи солнца с трудом пробивались через затянутое паутиной стекло. Затхлый воздух давно непроветриваемого помещения был наполнен специфическим сочетанием запахов подернутой плесенью ткани, порченных ингредиентов для зелий и старых книг. Горбин стоял у запылившейся стеклянной витрины и с нежностью разглядывал выставочные экспонаты. Давно уже не было никакой надежды всучить эти бесполезные вещи какому-нибудь простофиле, зато они задавали настроение всему помещению. Здесь, например, было проклятое опаловое ожерелье. Когда-то веке в четырнадцатом по легенде одна небезызвестная баронесса избавилась с его помощью от любовницы своего мужа. За долгие годы чары почти полностью выдохлись, а если бы и сохранились, то были бы нелегальными по всем возможным законам. К тому же, какой идиот сейчас взял бы в руки настолько очевидно проклятую вещь? Другой экспонат, сушеная рука, свеча в которой была видна только владельцу, по общему признанию был самым мерзким предметом в коллекции, да и самым бесполезным после изобретения зелья ночного зрения. Что уж говорить о кольце, в котором когда-то была заключена сила дважды «поднять» павшую лошадь, такими раритетами интересовались только коллекционеры, которых в магическом мире можно было пересчитать по пальцам одной руки. Со вздохом Горбин поплелся в подсобку, чтобы полежать на старой лежанке и дать отдых гудящим ногам. Он любил свой магазин под почерневшей вывеской «Горбин и Берк», ведь он достался ему в наследство от отца, а тому — от деда. А вот его сын не разделял столь радужных чувств и не собирался продолжать семейный бизнес. Вместе с невесткой он строил из себя респектабельного волшебника, управляющего целой сетью магазинов по продаже письменных принадлежностей. Пергаменты и перья приносили куда больше дохода, чем легко заменяемые чарами артефакты, но Горбин был воспитан в те времена, когда каждый знал свое место и занимался только своим делом. Нельзя было залезать на чужую территорию, за такое можно было легко поплатиться головой, зато в случае нужды можно было рассчитывать на помощь коллег. Но пришли новые времена, и его племянник уже владеет частью успешного магазина «Зонко», а он так и остался одним из напоминаний ушедшей эпохи в полузабытой лавке в Лютном переулке. Прозвенел громкий звонок, Горбин, чертыхнувшись, проковылял к прилавку. Его лицо само собой приняло подобострастное выражение при виде с иголочки одетого высокого блондина, брезгливо осматривающего витрины и морщившего нос. — Лорд Малфой, как я рад вас видеть! С чем пожаловали? Могу я предложить вам вина? — Нет, сам пей свою скисшую брагу, — скривился Люциус. — Ты и сам знаешь, зачем я пришел. — Сию минуту, мой лорд, — расплылся в улыбке Горбин и, крякнув, полез под прилавок. Какие бы времена ни настали, одна вещь оставалась неизменной — всегда были люди, с которыми следовало дружить, и чаще всего они хотели за это денег. Люциус взвесил в руках появившийся весело звякнувший золотом мешок и нахмурился. — И это все? Даже в прошлом месяце было больше. — Люди боятся выходить на улицу, магазины пустуют, — развел руками Горбин. — Война никогда не была хороша для бизнеса. — Не заговаривай мне зубы, — прошипел Малфой. — Ты вместе со своим сыночком обеспечиваешь чернилами все Министерство, а эти дармоеды только и делают, что пишут свои бумажки. Или, может, ты тайный союзник старого хрыча Дамблдора и не хочешь победы Темного лорда? Ты же знаешь, как Он относится к предателям. — Нет, нет, господин Малфой, — глаза Горбина панически забегали из стороны в сторону. — Я всем сердцем предан Темному лорду, но и вы войдите в мое положение. Еще немного, и у меня останется только эта лавка. — Так найди еще способы заработать, — с пренебрежением бросил Малфой и нетерпеливо постучал тростью со змеиной головой по прилавку. Горбин, низко поклонившись, попятился в подсобку и вскоре вернулся с еще одним мешком денег, еще более худым, чем первый. — Это все, больше у меня ничего нет, — жалобно сказал он. — Ладно, — смягчился Малфой. — Завтра к твоей дочери зайдет моя жена, пусть ей подберут что-нибудь. Скоро мы устраиваем большой прием. — Конечно, конечно, любые украшения, какие только пожелаете. Все что угодно для вас и для благородной леди Малфой, мой господин. Люциус рассеянно махнул рукой и вышел на улицу, оставив Горбина бормотать под нос проклятия в одиночестве. Каким бы скрягой ни был старик, во многом он был прав — война требовала денег, и денег больших. Люциус знал об этом лучше многих. Если раньше он подкупал отдельных чиновников, чтобы протащить выгодный закон, то теперь приходилось кормить целый выводок бюрократических трутней, которые не желали ничего делать сами. Оказалось, что обеспечивать хотя бы видимость порядка, когда каждый пытается откусить кусок пожирнее и не смущается в средствах, очень и очень накладно. Остатки разбежавшихся авроров ни на что не способны, а собранные из «надежных сторонников» отряды егерей — сборище бандитов, которые скорее сами ограбят, чем кого-то защитят. Наемники же просят гигантские суммы — они привыкли воевать и убивать, а не защищать. И всего этого было недостаточно! Повылезавшие из всех возможных щелей головорезы и отморозки всех мастей продолжали терроризировать население, да еще и старый ублюдок Грюм хорошо знал куда ударить, чтобы было больно. В итоге люди и носа боялись показать из своих домов, а денег становилось все меньше. Но не мог же он, в конце концов, прямо сказать об этом Темному лорду! Он не примет никаких оправданий, и тогда придется узнать величину его гнева на собственной шкуре. Люциус с трудом подавил тяжелый вздох — на людях необходимо было соблюдать хладнокровие. Возможно, его идея с чистками в Косом переулке была не так уж хороша. Да, Темный лорд был в восторге от свершившегося возмездия над грязнокровками и потерявшими свое достоинство магами, которые забыли, что такое истинная Магия, даже похвалил Люциуса. К тому же удалось, наконец, расправиться с давно надоевшими конкурентами, передав управление над их лавками доверенным людям. Но какова же была цена. Косой переулок больше не был шумной веселой улицей, куда стягивались волшебники со всей Британии. Сейчас он напоминал город-призрак — забитые досками окнам обанкротившихся магазинов, покосившиеся вывески, запечатанные двери Гринготтса, открывающиеся только для самых важных клиентов. Редкие покупатели передвигались плотными группами и спешили как можно быстрее убраться отсюда подобру-поздорову. Единственные кого можно было встретить постоянно — мутные небритые личности, раньше квартировавшиеся в самых темных углах Лютного переулка, а теперь вылезшие на свет и ищущие чем бы поживиться. Горбин был последним в не таком уж длинном списке воротил, с которыми Люциус имел дела. Бросив последний взгляд на унылую картину Косого переулка, он аппарировал домой. Поместье встретило его свежим воздухом, наполненным запахом прелой листвы. Осень подходила к концу, золотые и багряные шапки деревьев опали под грузом тяжелых холодных капель частых дождей. Домовики уже собрали их в высокие кучи. Только в отдаленном крошечном уголке сада около беседки всегда цвели крупные пионы, любимые цветы Нарциссы. Здесь всегда искусственно поддерживалась летняя теплая погода, что стоило неимоверных усилий и гигантских средств, зато даже зимой можно было полюбоваться на пижонов-павлинов, распускающих свои украшенные яркими узорами хвосты. Раздраженный Люциус от души приложил тростью по спине попавшегося под руку домовика, который не успел вовремя скрыться с его глаз. Кажется, его звали Добби, один из самых незадачливых слуг в доме. Забавно повизгивая, он припустился в сторону сарая с садовыми инструментами, что немного развеселило блондина. Ничего, этому недотепе будет только полезно получить лишний нагоняй от хозяина. Дом встретил его тонким запахом свежевыпеченного хлеба к ужину и уютным потрескиванием дров в камине. В богато обставленной малой гостиной Нарцисса вела чинный разговор за чашечкой с еще одной дамой. — Леди Забини, — Люциус едва коснулся губами руки гостьи. — Рад видеть вас в нашем доме. Надеюсь, вы останетесь на ужин? — Боюсь, не получится, меня еще ждут дела, — ее вежливая улыбка могла заморозить лед. Попрощавшись, Забини откланялась, воспользовавшись камином. Едва языки зеленого пламени улеглись, Люциус резко спросил жену: — Что ей было здесь надо? — Не твое дело, дорогой, — сморщила носик Нарцисса, вложив в последнее слово весь сарказм, на который была способна. — Ты же понимаешь, как к ней относится Темный лорд, и какая опасность может нам грозить, если пойдут слухи… — Обед скоро будет готов, — ледяным тоном оборвала его жена и гордо удалилась. Хотя в обществе они старательно вели себя, как полагается сплоченной аристократической семье, в доме Малфоев все было не так радужно. Нарцисса никогда не позволяла забыть мужу, что ее род, Блэки, был куда знатнее, древнее и родовитее, чем его. В ответ Люциус не забывал напомнить ей, что Малфои всегда были куда богаче, а от Блэков и вовсе почти ничего не осталось. Им все-таки удалось родить наследника, но на этом оба посчитали свой супружеский долг выполненным. Отношения медленно, но уверенно перешли в стадию безразличия, и они превратились в двух почти посторонних друг другу людей, вынужденных жить под одной крышей. Однако то, что Драко был заложником в Хогвартсе из-за, как была уверена Нарцисса, «крайней степени тупости» ее мужа, разожгло огонь войны. Она ведь столько раз предлагала отправить сына в Дурмстранг! Но нет, он же Малфой, и ему нужно нарабатывать связи и стать лидером поколения! Блэки никогда не прогибались ни под кого, а заставляли мир перевернуться, именно в этом была истинная сила! С каждым днем тающее состояние также не приносило покой в дом. Совместный ужин, как всегда, прошел в неповторимой атмосфере любви и согласия. Люциус старался не смотреть на жену, ограничив общение нейтральными фразами о погоде и вежливыми вопросами о том, как прошел день. Нарцисса в основном молчала, не глядя на мужа, и коротко отвечала на его слова. Чаще всего Люциус, чтобы не мучить ни себя ни ее, просил накрыть в кабинете, но сегодня он слишком устал, и им необходимо было обсудить предстоящий бал. — Я договорился с Горбином, — сообщил он. — Можешь зайти к его дочке и подобрать себе украшения… — Ты что-нибудь собираешься делать? — перебила его Нарцисса и обожгла холодным взглядом. — Прости, ты о чем? — переспросил Люциус, обычно она старалась не вмешиваться в его дела. — Наш сын в плену, семья нищает, такими темпами скоро мы станем похожи на Уизли. А все о чем ты можешь говорить этот проклятый бал, — Нарцисса твердо посмотрела ему в глаза. — Еще раз повторю, ты собираешься что-нибудь делать? — Я только этим и занимаюсь, — выплюнул Люциус. — Темный лорд доволен мной. Он истинный Наследник Магии, и Малфои займут подобающее место подле него. — В отличие от Блэков никогда не склонявших головы, Малфои всегда любили прислуживать, — с издевкой произнесла Нарцисса. — А как же твоя безумная сестрица? Или она уже перестала считаться Блэком, после того как ее продали в другую семью за долги? Ах, извини, это, кажется, называется помолвка. — Довольно, — Нарцисса встала, отодвинув стул. — Пока что это я глава семьи, — с угрозой прошипел Люциус, тоже поднявшись. — И ты будешь делать то, что я говорю. — И что ты мне сделаешь? — ее взгляд был наполнен унизительной жалостью. — Ты даже не можешь ничего придумать, чтобы спасти нашего сына. Люциус до боли сжал побелевшие от напряжения кулаки. С него достаточно! Под насмешливым взглядом жены он вышел из столовой и прошел в свой кабинет, по пути хорошенько проверив крепость костей еще парочки попавшихся под руку домовиков. Плотно заперев дверь, Люциус уселся в любимое кресло, достал бутылку выдержанного огневиски и нацедил в стакан на два пальца. Почти не чувствуя вкуса, он выпил и не аристократически выругался: — Чертов старик! Это была последняя бутылка, а достать еще не представлялось возможным. Перед тем как укрыться с семьей в Хогвартсе, Огден умудрился где-то спрятать все свои запасы, о которых ходили почти легендарные слухи. Хотя все его имущество было под контролем Люциуса, заново наладить производство было невозможно. Поставщики сырья никак не шли на переговоры, а часть оборудования была безнадежно испорчена. К тому же у него были дела поважнее, чем разбираться с проклятым огневиски. Только филигранными манипуляциями ему удавалось еще поддерживать у Темного лорда иллюзию того, что все идет, как надо. Осада замка не могла длиться бесконечно, поглощая все больше и больше ресурсов. Люциус уже начал готовить пути отступления для себя и семьи. Как бы он ни относился к Нарциссе, но он не мог себе позволить бросить ни ее, ни Драко. Оставалось только надеяться, что сын и жена не влипнут в очередную сомнительную историю, разрушив так тщательно выстроенные планы. На следующий день Люциус снова пошел докладывать Темному лорду о текущем положении дел. В просторной светлой зале, Лорд не выносил замкнутых пространств и полумрака, он сидел во главе длинного отполированного стола, изучая какие-то пергаменты. — Люциус, друг мой, — Волдеморт посмотрел на своего слугу и холодно улыбнулся. — Проходи, садись подле меня, ты должен кое-что узнать. Малфоя прошиб ледяной пот. Приглашение сесть рядом с Темным лордом считалось среди Пожирателей либо небывалой честью, либо предвестником скорой неминуемой расправы. Лихорадочно перебирая в уме невыполненные обещания, за которые предстоит оправдываться, Люциус попытался сглотнуть, но в горле пересохло. Неужели Темный лорд все же заметил, как он перевел львиную долю общих средств на свои зарубежные счета? Тем не менее, ни один мускул не дернулся на его лице, и он спокойно сел рядом со своим господином. — Люциус, слышал ли ты о последних новостях? — Боюсь, что нет, мой господин, — аккуратно ответил Люциус, все еще не подозревая, о чем идет речь. — Я недавно узнал, что Яксли сговорился с одним министерским чиновником, — Темный лорд постучал пальцем по стопке пергаментов перед собой. — Диггори, кажется. Они хотели каким-то образом отправить сына и младшего брата Яксли на материк. Что ты об этом думаешь? Люциус весь внутренне сжался — именно через Диггори он выводил деньги за границу. Подумать только, что этот идиот может рассказать, если попадет к мясникам Волдеморта. — Это непростительно, мой лорд, они должны быть наказаны. — О, не волнуйся, каждый получит именно то, что заслужил, — Волдеморт тонко улыбнулся одними губами. — Но все же не будем так жестоки, ведь естественно бояться за жизни своих родных. Темный лорд умеет прощать своих слуг. Ведь нет ничего ценнее в этой жизни, чем истинная верность. Малфой отчаянно пытался сохранить лицо, больше не в силах выдерживать ледяной взгляд кроваво-красных глаз своего повелителя. В своих действиях Волдеморт был почти также непредсказуем, как Дамблдор, может, поэтому их постоянно и сравнивали. — Кстати, вот и тот, о ком мы говорили, — сказал Темный лорд, когда в дверь постучали. — Проходите, мистер Яксли, нам нужно поговорить. В комнату вошел пожилой мужчина еще крепкий для своих лет с густыми седыми волосами и хищным взглядом. Грузно опираясь на тяжеловесную трость, он встал напротив Волдеморта, демонстрируя гордую выправку истинного аристократа. — Мистер Яксли, рад вам сообщить, что несколько дней назад ваш сын был выбран для крайне ответственного абсолютно секретного поручения, — нарочитая доброжелательность Темного лорда не могла никого обмануть. — Но ведь он только два года назад окончил Хогвартс, — побледнел Яксли. — Он живет в Лондоне и еще слишком юн и неопытен, чтобы достойно служить вам…. — Я лично подбирал кандидатов, он идеально подходил для этого задания, — холодно прервал Волдеморт. — К сожалению, ему пришлось заплатить своей жизнью за успешное выполнение миссии. Яксли побледнел и опасно покачнулся, но устоял, опираясь на трость. Его взгляд был прикован к бесчувственному лицу Темного лорда. — Вы можете гордиться своим сыном, мистер Яксли, — пафосно возвестил Волдеморт. — Он до последнего выполнял свой долг перед Магией, и получил от нее заслуженное признание. — Да, я очень горжусь моим мальчиком, — с трудом выговорил мужчина, который, казалось, постарел на десяток лет за мгновение. — Надеюсь, вы и ваш младший брат будете также преданы мне. — Конечно, мой господин, — Яксли изобразил глубокий поклон, хотя больная нога мешала ему. — Наши жизни принадлежат вам и Магии. Темный лорд царственно махнул рукой, и Яксли деревянной походкой пошел к выходу. Люциус не удивился бы, если в коридоре он оперся спиной о стену или вовсе бы лишился сил. — Вот видишь, Люциус, — Темный лорд обернулся к нему. — Верность людей можно заслужить разными способами. Кого-то можно купить, кого-то вынудить, кто-то разделяет твои идеалы, а кому-то просто нужен хороший пример. — Вы абсолютно правы, мой лорд, ваша мудрость не знает границ, — низко склонил голову Малфой, лишь бы не видеть испытывающего взгляда алых глаз. — К какому же типу относишься ты, Люциус? — Я предан вам всей душой, — он попытался говорить как можно тверже, но язык немного заплетался. — Для меня и моей семьи нет большего наслаждения, чем служение вам, как Наследнику Магии. — Замечательно, — Темный лорд легко рассмеялся, его смех был похож на порыв северного ветра. — Я всегда был уверен в твоей преданности. Как дела у твоего сына? Люциус чуть не вздрогнул от внезапной смены темы. Из последних сил он постарался сохранить бесстрастное выражение лица и ответил: — Он все еще в Хогвартсе. — Замечательно, скоро в замке произойдут некоторые изменения, и у твоего сына будет в них своя роль. Так или иначе мы покорим эту крепость. — Конечно, мой лорд.
