Неканоничный попаданец

Самыми постоянными законами Вселенной остаются случай и ошибка. Ф. Герберт

      Гарри нервно мерил шагами коридор перед входом в кабинет директора. Горгулья неподвижным взглядом следила за ним, он почти чувствовал кожей ее недовольство. От своей нерешительности Гарри раздражался еще сильнее, но только начинал ходить быстрее и быстрее. Замкнутый круг. То, что решение вопроса было очевидным, еще не значило, что оно было приятным. Как будто у него вообще был какой-то выбор!       Как бы он ни старался, какие бы аргументы ни приводил, Боунс так и не допустила его до переговоров. Не подействовала даже завуалированная угроза приостановить оплачивать поставки продовольствия и лекарств. Черт! Шансы выбраться из тупика утекали, словно вода сквозь пальцы, Гарри был в отчаянии. И был только один человек, к которому он мог теперь обратиться за помощью. Дьявол!       Доведя себя до точки кипения, Гарри рыкнул и бросился к вращающейся лестнице. Горгулья едва успела отпрыгнуть в сторону, кажется, вздохнув с облегчением. Взлетев по лестнице, Гарри без стука ворвался в кабинет и уставился на мягко улыбающегося Дамблдора. Естественно он знал! Как он мог вообще что-то не знать!       — Добрый день, мой мальчик, — поприветствовал директор своего ученика, хитро блеснув очками-половинками. — Может быть чаю? У меня припасено несколько сладостей на такой случай.       Гарри обессилено махнул рукой и упал в удачно подвернувшееся кресло, сложив руки на груди и свирепо сопя. Через пять минут наблюдения за тем, как Дамблдор издевательски медленно заваривает и разливает чай, он не выдержал и обвинительно воскликнул:       — Вы знали!       — Что знал? — Дамблдор состроил недоуменное лицо.       — Все!       — Боюсь, всего не знает никто в этом мире, — Дамблдор подвинул к нему чашку с ароматным чаем и поставил на стол небольшую вазочку с конфетами.       Гарри, не глядя, схватил чашку и в два глотка ополовинил ее. Чай был ужасно горячим, поэтому его глаза чуть не вылезли из орбит, а лицо покраснело и покрылось крупным липким потом. Дамблдор обреченно вздохнул, закатив глаза, и махнул рукой, сразу стало легче дышать.       — Тебе стоит успокоиться, — мягко сказал он. — Ты же хотел мне что-то сказать?       — Не хочу я успокаиваться! — Гарри вскочил на ноги, размахивая руками.       — Замолчи и сядь, — на этот раз в голосе Дамблдора лязгнул металл, а в глазах промелькнула тень сдерживаемой невероятной силы. — Держи себя в руках и будь хладнокровен, а то нам не удастся поговорить.       Тяжело дыша, Гарри плюхнулся в кресло и спустя минуту процедил:       — Хорошо, ваша взяла. Что мне нужно делать?       — Делай то, что посчитаешь нужным, — с доброй улыбкой ответил Дамблдор. — Я не в праве тебе указывать.       Это заявление взбесило Гарри еще больше, он хотел снова вскочить на ноги, но ограничился только размахиванием руками.       — Все, хватит! Давайте говорить начистоту, без уловок! И вы знаете, и я знаю, что это все ваш хитрый план. Вы подстроили все так, чтобы я оказался связан с Хогвартсом, и был здесь, когда замок будет окружен. Только не говорите, что не предвидели это! Не с вашим опытом в политике!       — Гарри…       — Вы сделали так, что я не могу просто так сбежать, — гриффиндорца уже было не остановить. — Вы заперли в замке дорогих мне людей и знаете, что я не смогу их оставить. Очевидно, вам что-то от меня надо. Только вот что?       — Гарри.       — С самого детства вы пытались сталкивать меня лоб в лоб с Риддлом. Но зачем? Вы считаете, что я каким-то чудесным образом смогу победить по вашим же словам непобедимого мага? Или, может, просто куплю еще десяток спокойных лет этой прогнившей стране?       — Гарри!       Дамблдор лишь слегка повысил голос, но этого хватило, чтобы его ученик замолчал. Старый маг глубоко вздохнул и печально проговорил:       — Ты сильно переоцениваешь меня. Никто не способен так точно планировать на месяцы, а то и на годы вперед. Да в этом обычно и нет необходимости. Хочешь верь, хочешь нет, но никто не манипулировал твоей жизнью, ты сам выбирал свой путь. Я никогда не обманывал тебя…       Гарри скептически изогнул бровь, и Дамблдор покорно поправился.       — Я почти никогда тебя не обманывал, и сейчас скажу правду. Твоя судьба накрепко связана с Хогвартсом, хочешь ты того или нет. Также как и моя судьба, и Тома.       — Это что пророчество какое-то? — подозрительно прищурился Гарри. — Или на этот раз Высшие силы меня заставят? Может, Воля Магии уже все решила, и теперь остается только подчиниться ей?       — Я уже когда-то говорил тебе, что не существует никаких сил выше воли человека, — Дамблдор тяжело вздохнул и продолжил: — Ты никогда не задумывался, почему эмоциональной магии не обучают? Почему я никогда не показывал тебе ни одного особого приема?       — Ну у меня и так неплохо выходит… — неуверенно протянул Гарри.       — Дело в том, что в этом нет необходимости. Каждый, кто обладает подобным талантом, уже владеет всей нужной информацией. Рано или поздно она пробуждается в человеке вместе с воспоминаниями, которые готовят его, делают старше. Обычный ребенок ведь никогда не сможет обуздать такую силу, нужна особая подготовка.       — Воспоминания? Подождите, получается вы тоже вспомнили…       Гарри пораженно уставился на Дамблдора, но тот, подняв руку, остановил рвущийся поток вопросов.       — Мудрость заключается не в том, чтобы обладать знаниями, а в том, чтобы правильно ими воспользоваться.       Гарри поджал губы, усиленно работая мозгами. Получается, эмоциональная магия — особая сила, она пробуждается у небольшого количества людей, у которых есть к ней предрасположенность. Остальным же остается довольствоваться лишь слабыми попытками и суррогатами вроде заговоров. Да даже такая информация тщательно скрывается, ведь никому не нужны маги, которые едва способны контролировать свои силы. Однако, вместе с силой у предрасположенных людей пробуждаются еще и некие воспоминания, цель которых сделать человека взрослее. Весьма логично, ведь магия требует контроля эмоций. Тогда получается…       — Риддл тоже получил воспоминания? — тихо спросил Гарри. Неожиданно оказалось, что одно из его, как он считал, пусть небольших, но преимуществ никогда не было таковым.       — Том, в отличие от тебя, всегда был очень скрытным ребенком, — с тяжелым вздохом проговорил Дамблдор. — Он никогда не проявлял необычных сил, не подчинял детей своей воле, не поджигал шкафов в своей комнате одним взглядом и не побеждал ужасных монстров, ничего подобного. Жизнь в приюте приучила его, что полезнее всего оставаться на среднем уровне — скрытным и незаметным. Мне не удалось заметить его талант вовремя, к тому же Том оказался очень внушаемым. Можно сказать, он был беспомощен перед собственными силами и, послушав окружающих его чистокровных, поверил в то, что с ним говорит Воля Магии.       — Это все занимательно, — Гарри попытался сделать абсолютно безразличное лицо, — но ведь это еще не все. Вы бы не стали так откровенничать передо мной просто так. Верно?       —Ты, как всегда, прав, мой мальчик. У того что люди получают в дар знания тоже есть причина. Одновременно с эмоциональной магией люди обретают возможность изменить Вселенную на фундаментальном уровне, произвести неканоничные изменения.       — Неканоничные? — нахмурился Гарри.       — В математическом смысле. Такие изменения, которые не соответствуют измеряемым физическим величинам, не удовлетворяют законам сохранения и имеют принципиально иную природу. Понимаешь, Гарри? Понимаешь, к чему это может привести?       Глаза Дамблдора лихорадочно заблестели, а губы растянулись в безумной улыбке. Гарри опасливо отодвинулся и осторожно спросил:       — И какое к этому имеет отношение Хогвартс?       — Думаю, ты и сам уже знаешь, — спокойно ответил старый маг, вернув контроль над собой.       — Подождите, воспоминания, Хогвартс, — пробормотал Гарри. — Тайная комната.       — Ты всегда был очень догадливым, — звякнув серебряными колокольчиками в бороде, удовлетворенно кивнул Дамблдор.       — Но ведь… Вы же тоже… — гриффиндорец нервно сглотнул и наполовину утвердительно спросил деревянным голосом: — Вы там уже были?       — Да, — легко ответил старик, его взгляд стал безжизненным и пустым. — Но я так и не смог сделать последний шаг. Возможно, я был слишком труслив, чтобы взять на себя ответственность за такое решение, а возможно так и не ответил себе на вопрос, зачем это надо. Так или иначе, такая возможность дается человеку лишь раз в жизни.       — И вы хотите, чтобы я закончил дело, — прищурившись, хмыкнул Гарри. — А что если я откажусь?       — Это будет твой выбор, — развел руками Дамблдор. — Но ты должен иметь в виду, что Том не остановится, захватив Хогвартс, и продолжит войну. Для него не существует союзников, только сила, его невозможно будет остановить. Скорее всего, он не сможет удержать тайну мира магии, что приведет к еще большей войне и повсеместной «охоте на ведьм». Это погрузит человечество в хаос бесконечной войны всех со всеми.       — Какое мне должно быть до этого дело? — безразлично пожал плечами Гарри. — Вселенная не маленькая, сама разберется, как ей жить, а я всегда смогу найти себе место.       — И что? Ты сможешь отказаться от магии? Будешь всю жизнь прятаться и скрываться? Скольких из своих знакомых ты сможешь сберечь? И будешь ли ты уверен, что они будут в безопасности?       Гарри опустил голову, сделав вид, что задумался. На самом деле цена не была неприемлемой для него, почему он должен отвечать за чужие ошибки. Ну а в своих способностях он тем более был уверен. Безумцы с огромной силой, а Дамблдор был именно таким, были самыми проблемными как врагами, так и союзниками. Спор с ними абсолютно не имел смысла, а просчитать их было невозможно.       — Хорошо, сыграем по вашим правилам, — наконец, твердо сказал Гарри. — Но у меня есть условие — вы отпустите Сириуса и Гермиону.       — Конечно, я сделаю для них артефакты. Но сомневаюсь, что у тебя получится их убедить покинуть замок.       — Я очень постараюсь, — сквозь зубы процедил Гарри.       Дамблдор согласился быстро, даже слишком быстро, как будто это решение ничего не меняло. Гарри судорожно сжал подлокотники кресла и посмотрел в льдисто-голубые глаза своего учителя.       — И даже не думайте мне помешать.       — Даю тебе слово, — мягко улыбнулся директор. — А сейчас ты и сам знаешь, что тебе нужно сделать.       Гарри громко сглотнул и судорожно кивнул, пришло время действовать.

***

      Гермиона никак не могла закончить думать о разговоре с Гарри поздней ночью в гостиной. Гриффиндорец часто воспринимал ситуацию хуже, чем она есть на самом деле, впадая в неоправданный пессимизм и безысходность. В этот же раз Гарри достиг новых глубин мрачности и безнадеги, он казался даже не настороженным и напряженным, а отчаявшимся, смирившимся с поражением и потухшим. Гермиона, конечно, не поверила в то, что Волдеморта невозможно победить, списав все на излишнюю мнительность. Конечно же, у Дамблдора, да и у Боунс есть какой-то план, как спасти всех, просто Гарри о нем не знает, вот ему и кажется, что победа невозможна. То, что ей действительно не понравилось — пораженческий настрой и безразлично-апатичное состояние Гарри. Именно в такие моменты он и совершал обычно какие-нибудь несусветные глупости, а, значит, надо было его как-то подбодрить, показать, что надежда никогда не умрет.       Прошло уже больше недели с того разговора, но они больше не оставались наедине. Гарри вообще редко показывался на людях, даже не стараясь делать вид, что как и все посещает обязательные занятия, которые свелись к постоянному повторению одного и того же материала. Даже любящей учиться правильной старосте Гриффиндора опостылели постные лица профессоров, которые мыслями были где угодно, но не на уроке. С другой стороны все было не так плохо — порции в Большом зале перестали уменьшаться и стали сытнее. Никто уже давно не жаловался, но предчувствие надвигающейся бури чувствовалось в каждом наполненном отчаянием взгляде. Люди очерствели и стали грубее, мелкие стычки в коридорах, которые нередко переходили ссоры и разговоры на повышенных тонах, пытались сдерживать только вездесущий Колин с его ребятами. Гермиона даже иногда начинало казаться, что он находится сразу в нескольких местах одновременно. Сама она, как староста, мало чем могла помочь — кому вообще сейчас были интересны какие-то баллы факультетов, а профессора давно махнули рукой на дисциплину.       Гермиона долго ломала себе голову над тем, что она может сделать, чтобы переломить ситуацию. Наконец, ей пришла в голову великолепная идея, которая позволяла поймать сразу двух зайцев — помочь Гарри и хоть частично снять напряжение, которое витало над жителями Хогвартса. Как всегда придя к какому-то решению, она тут же бросила с кипучей энергией его исполнять. Хотя пришлось по максимуму задействовать свое влияние на домовиков и долго уговаривать Макгонагалл, но она была счастлива. Ее замысел обрел жизнь и имел немалый успех.       Гермиона хотела, чтобы Гарри первый оценил ее старания, но после завтрака в назначенный день он быстро убежал, неразборчиво буркнув, что ему нужно немедленно поговорить с директором. Нервничая, она ждала перед дверями Большого зала, который и стал место воплощением ее замысла. Уже подходило время обеда, так что оставалось только надеяться, что он не собирался его пропустить — идея искать его в замке была изначально обречена на провал. Гермиона уже отчаялась, когда с боковой лестницы вынырнул Гарри. Заметив ее, он возбужденно сказал:       — Хорошо, что я тебя нашел. Пойдем быстрее, есть дело.       Гермиона нахмурилась и сложила руки на груди. Гарри был взвинчен и раздражен, разговаривал короткими рубленными фразами — именно таким он становился перед тем как совершить очередную феерическую глупость.       — Нет, подожди, сначала нам надо поговорить, — она нервно закусила губу и решительно тряхнула головой.       — О чем? — прямо спросил он, постукивая ногой от нетерпения.       Разговор пошел не так, как она представляла, но при необходимости Гермиона могла кому угодно дать фору в упрямстве.       — То, что ты мне тогда сказал. Это неправильно. Ты не зверь, и никто не загонит тебя в клетку. Она находится у тебя в голове.       Для верности Гермиона постучала пальцем по лбу Гарри, он только грустно улыбнулся.       — Гермиона…       — Нет, нет, дай мне сказать, — не дала себя сбить Гермиона. — Я хотела напомнить тебе, что ты человек. А это значит, что ты всегда сможешь найти тот или иной выход.       Гермиона потянула за собой Гарри, который нехотя, но все-таки позволил провести себя в Большой зал. Один из столов был сдвинут, а вдоль стены расположились многочисленные картины. Во многих Гарри узнал свои работы, хотя встречались и те, которые он видел впервые. Например, эпохальное абстрактное полотно, игравшее буйствами красок, явно было написано Луной, которая стояла рядом и радостно улыбалась подходящим к ней зрителям.       Импровизированная выставка пользовалась большим успехом. Жители замка, как студенты, так и простые маги, нашедшие себе приют в замке, с удовольствием рассматривали картины, с умным видом обсуждая ту или иную работу. Самым популярным оказалось полотно с похищенной быком девушкой, которую Гарри написал на четвертом курсе. Около холста, привлекающего внимание хотя бы своим размером, собралась небольшая толпа, но и другие его работы не были обделены вниманием публики. Портрет Локонса поражал своим реализмом, а возвышенный образ Гермионы в гриффиндорской гостиной заставлял восхищаться даже немногочисленных слизеринцев.       — Я подумала, людям стоит вспомнить, что в мире есть не только война и отчаяние, — весело пояснила Гермиона. — Всем нравятся твои картины. Как тебе?       Гарри, ничего не отвечая, обвел взглядом полный людей зал и остановился на небольшом эскизе в аккуратной рамочке около самого входа. Им почти никто не интересовался, иногда безразлично пробегая взглядом по смятому, а затем бережно расправленному листу из блокнота. Это была его самая первая грубая карандашная зарисовка — готовящийся к отправке Хогвартс-экспресс в клубах густого дыма.       — Ты и его сохранила, — надтреснутым голосом произнес Гарри, стоя спиной к Гермионе. Было сложно понять, о чем он думает, его руки нервно подрагивали, а голова была опущена, скрывая лицо.       — Да, гм, мне нравится этот рисунок и…       Она осеклась и проглотила остаток фразы, когда Гарри обернулся к ней. На его лице застыла безжизненная вежливая улыбка, которую Гермиона видела лишь однажды перед Святочным балом и надеялась, что она больше никогда не будет обращена к ней. Вздрогнув от неприятного холодка, пробежавшего по спине, она попыталась собраться с мыслями, но Гарри заговорил первым.       — Спасибо, Гермиона, — его улыбка стала чуть резче, а из взгляда так и не пропало равнодушное безразличие. — Ты замечательно постаралась, мне очень нравится. Хорошая работа.       Гарри коротко кивнул, отвернулся от нее и целенаправленно пошел вглубь зала. Гермиона засеменила за ним, теряясь в догадках, что она сделала не так. Они остановились рядом с одним из пейзажей Хогвартса, перед которым стоял одинокий сгорбившийся слизеринец.       — Нравится? — спросил Гарри без приветствия. — Если бы давал имена своим картинам, то назвал бы «Вид из башни Гриффиндора».       — Очень оригинально, Поттер, — саркастично заметил Забини. — Не знал, что ты рисуешь, у тебя настоящий талант.       Гарри повел плечом и недовольно скривился, как будто эта тема была ему неприятна.       — Никогда этого не скрывал. Может тебе стоит проверить свои источники информации?       — Чего ты хотел? — сквозь сжатые зубы процедил Забини. — Или подошел просто поболтать, когда вокруг так много лишних ушей.       — Например, Малфой? — с издевкой спросил Гарри. — Если тебя беспокоит он, то не переживай — у него не так много времени. Говорят, он устраивает сегодня ночью посиделки с друзьями. И я даже знаю где.       Забини резко обернулся к нему, широко открыв глаза. Гермиона едва успела заметить, как Гарри сунул ему в карман кусочек пергамента.       — Используй эти знания с умом, — ухмыльнувшись, он дружески похлопал Забини по плечу.       Гермиона хотела удовлетворить распирающее ее любопытство, но Гарри покачал головой и показал взглядом на двери Большого зала. Они начали без спешки дрейфовать к выходу, иногда останавливаясь, чтобы перекинуться парой слов со знакомыми, и, наконец, оказались в холле. Гарри мгновенно изменился, руки безвольно опустились, спина сгорбилась, но из глаз пропало безучастное выражение.       — Пойдем, — Гарри взял ее за руку и пошел к Мраморной лестнице.       — Нет, подожди, — запротестовала Гермиона. — Сначала скажи, что все это значит. Ты опять играешь в какие-то игры со слизеринцами?       Гарри только невесело покачал головой и потянул ее за собой. Они поднялись на несколько этажей и зашли в жилой блок, где жили авроры и их семьи. Немного поплутав, Гарри уверенно толкнул дверь и вошел в одну из комнат.       — Привет, — с жизнерадостной улыбкой поприветствовал их Сириус. — Привел подружку на смотрины? Ну думаю, мне еще надо немного подумать.       Гермиона чуть не задохнулась от возмущения, но Гарри даже бровью не повел. Он отпустил ее и не терпящим возражения голосом сказал:       — Собирайте вещи и быстро, сегодня вы уезжаете. Дамблдор сделал вам одноразовый амулет для прохода через купол. На все про все времени у вас до заката.       Он достал из кармана обычную на вид монетку на холщовой нитке и аккуратно положил на стол.       — С чего ты взял, что можешь мной командовать? — гордо тряхнула головой Гермиона.       — Подожди, девочка, — Сириус понял, что разговор серьезный, и растерял всю свою веселость. — Давай послушаем, что хочет сказать мой неразумный крестник.       — Возьмете столько фунтов, сколько сможете унести без магии, — не обратил внимание на их препирательства Гарри. — Сегодня же поедете к родителям Гермионы, а потом покинете страну с ними или без них. Сириус, будешь их защищать так, как посчитаешь нужным.       — Это случайно не связано с тем, что задумал Малфой этой ночью? — рассерженно зашипела Гермиона, тыкнув в него пальцем. — Отвечай, что это значит! Я не собираюсь сбегать из-за твоих выдумок.       — Это не обсуждается, — отрезал Гарри и посмотрел в глаза Сириусу. — Отвечаешь за нее головой. Я даю вам шанс спастись, и этого достаточно.       — Парень, так не пойдет, — покачал головой Блэк. — Я не знаю, что и почему ты задумал, но не оставлю тебя один на один с опасностью.       — Из того, что ты не знаешь, можно составить целую библиотеку, — фыркнул Гарри. — Так что молчи и делай, что я говорю. Вы уходите сегодня.       — А как же ты? — сдавленно спросила Гермиона.       — Я сразу за вами, — отмахнулся Гарри. — Не думаешь же ты, что у меня нет плана, нужно только выполнить одно задание Дамблдора.       — Ну нет, так не пойдет, — снова запротестовала Гермиона.       — Да, мы поможем тебе, выполнить твое задание и уйдем вместе, — решительно сказал Сириус.       — Вы будете мне только мешать! Ясно? — рявкнул Гарри, отвернувшись, чтобы не видеть выступивших на глазах Гермионы слез. — Все, у меня нет времени вас уговаривать. Делайте, что хотите, но чтобы к вечеру и духу вашего не было в замке.       Не прощаясь, он вышел в коридор, громко хлопнув дверь, комната погрузилась в тягостную тишину.