Глава 61
10 января 2023 г., 06:39
Предательство — это вопрос даты. Вовремя предать — это значит предвидеть. Ш. М. де Талейран-Перигор
Грюм недовольно повел остатками искалеченного носа, вдыхая влажный холодный воздух подземелий. Не имея возможности видеть сквозь стены, он чувствовал себя почти слепым, но древний замок был перенасыщен магией, так что поделать что-либо было нельзя. Но даже так его волшебный глаз предоставлял огромные преимущества, хотя бы давая полный обзор на все семьсот двадцать градусов. Судя по информации, полученной от Поттера, спешить было некуда — ритуал не должен был начаться раньше полуночи. Поэтому Грюм продвигался медленно, на каждом повороте ставя метки и проверяя, не следит ли кто за ним. В конце концов, подземелья были вотчиной пожирательского недобитка Снейпа, и он мог по глупости попытаться свести личные счеты. В другое время Грозный глаз был бы не против, если бы ему представился случай выбить все дерьмо из ублюдка. Но сейчас было не время. Постепенно коридор, по которому он шел, неуловимо изменялся. Привычные каменные стены и мощеные полы заменялись покрытыми мхом земляными. Это был нижний, наиболее древний уровень подземелий. Приближаясь к указанному Поттером месту, Грюм удвоил осторожность. Хотя его противником и были малолетние недоросли, но даже они могли доставить проблемы. Много раз на своем веку он наблюдал, как юнцы бросались в самоубийственную атаку, считая себя непобедимыми из-за того, что выучили Непростительные заклинания. Иногда им даже удавалось забрать кого-то с собой на тот свет. Около потайного хода в зал, где должен был проходить ритуал, Грюм заметил коренастую фигуру подростка. Парень увлеченно разглядывал наружную стену, явно не зная как пройти дальше, и ни на что больше не обращал внимания. Разглядев его из-за угла, Грюм оскалился, порадовавшись, что не взял с собой никого и пошел один. Всего мгновение, и паренек бесшумно приземлился в дальнем темном углу. Пара сломанных костей не повредят, но не позволят ему покинуть сцену раньше времени, если вдруг очнется. Это был Забини, сыночек той слизеринской стервы, с которой крутил шашни Слагхорн. Что ж замечательно, теперь будет не трудно представить, что все это было хитрым планом. Пока мамочка отвлекает внимание и заговаривает зубы, ее сыночек участвует в опасных ритуалах. Такого подарка Грюм не ожидал! Теперь-то он сможет распихать все жирные задницы по местам, чтобы занимались делом, а не вели бесполезные переговоры с врагом. Нажав на неприметную фальшпанель, Грюм рванул внутрь, не дожидаясь, пока проход полностью откроется. В тенях он проскользил по широкому проходу и ворвался в длинную галерею, вырезанную в сердце скалы, на которой стоял замок. Грюм злобно выругался про себя — ритуал уже был в самом разгаре. В залитом зловещим зеленым светом зале на вырезанном из камня массивном алтаре лежала обнаженная темноволосая девушка. Ее глаза были затуманены дурманящими зельями, на испещренной глубокими порезами белой коже выделялись светящиеся кроваво-красным светом руны. Над ней возвышалась фигура в черной мантии с капюшоном, занесшая над головой короткий нож, с которого капала густая черная кровь. Их окружало не менее десяти человек в таких же мантиях, читающих мистический завораживающий речитатив. — Мать Магия, прими эту чистую кровь в дар, — прогремел резонирующий голос, и острый нож опустился на живот девушки, заставив ее неестественно выгнуться, издав полный боли крик. Грюм яростно тряхнул головой, скидывая наведенный морок от пульсирующих рун и гипнотического хора голосов. Вокруг уже кружился неуправляемый ураган магической силы. Бросив в пространство пару крепких словечек, он без раздумий бросился вперед. Мгновение, и рука с ножом, занесенным для повторного удара, отлетела в сторону, а человек в плаще неверяще уставился на истекающий кровью обрубок. Взрывное, режущее и еще одно взрывное, и от почтенного собрания фанатиков осталось только слабо шевелящаяся бесформенная груда тряпья. В два прыжка Грюм оказался у алтаря и проверил состояние девушки. Живот был вспорот, она истекала кровью, но все еще была жива и издавала слабые стоны. Грозный глаз с хищным оскалом повернулся к главному магу, и в этот момент накопленная магическая сила вырвалась на свободу. Все содрогнулось, как от землетрясения, с потолка обильно посыпалась пыль и какой-то мусор, а воздух наполнился запахом озона. С трудом устояв на ногах, Грюм резким движением стянул капюшон с головы безрукого мага. Перед ним предстало болезненно бледное лицо сыночка Малфоя. На побагровевших от напряжения губах играла счастливая фанатичная улыбка, а глаза с отсутствующим выражением уставились куда-то в стену.***
Ранее тем же вечером миссис Малфой готовилась к встрече со своей сообщницей по заговору, которую по-дружески называла Джессалин. Раз мужчины, включая ее недалекого мужа, дружно сошли с ума, Нарцисса обоснованно считала, что пришло время мудрым женщинам взять судьбу в свои руки. Конечно же, это должны быть только уважаемые волшебницы из заслуживающих доверия родов. Таких как, например, Амелия Боунс, имеющая репутацию справедливого и неподкупного поборника законов. Она точно понимает, что даже худой мир куда лучше хорошей войны, и согласится на достойные условия капитуляции. Если все сложится, как надо, то Боунс сможет занять весьма высокий пост или даже стать Министром магии. Кто будет против? Себе Нарцисса отводила весьма скромную роль советницы и формальную должность верховной чародейки Визенгамота. В конце концов, все ниточки и важные люди на ключевых постах окажутся в ее руках. Они вместе с Джессалин мягко поведут волшебное сообщество в светлое будущее, уважая все существующие традиции и приумножая магическое достояние. Конечно, детали еще нужно будет уточнить, но основные моменты уже утверждены. Главное вовремя убрать случайных людей, таких как Поттер, который ведет себя как типичный отморозок из Лютного переулка. Таким точно не место в высшем свете. Нарцисса даже невольно наморщила носик, когда вспомнила о манерах, а точнее их полном отсутствии у этого дикаря. К сожалению, в тяжелые времена приходится вести дела со всяким сбродом, даже такие люди могут быть полезны. Нарцисса не желала себе в этом признаваться, но его чрезмерная сила пугала ее, кто бы мог подумать, что такой человек будет обладать беспалочковой магией. Она выбросила неприятные мысли из головы — Боунс позаботится о нем. Нарцисса с улыбкой кивнула принесшему ей чай домовику. Она предпочитала мягкое обращение со слугами, которые отвечали ей куда большей любовью и заботой, чем ее непутевому муженьку. Помяни черта, вот и он. В комнату с обычной недовольной миной на лице вошел Люциус, щеголяя неизменным дешевым пафосом в одежде. — Я ухожу, Темный лорд хочет меня видеть, — процедил он. — Надеюсь, ты больше не доставишь мне проблем. — Можешь быть спокоен, муж, — холодно уронила Нарцисса. В последнее время их отношения сильно разладились, поскольку она стала ближе с Джессалин, а Люциус ее недолюбливал. Поговаривали, что когда-то у них был роман, но роковая брюнетка предпочла ему другого. Нарцисса даже понимала ее, если бы не решение старшего в роду, она поступила бы также. В любом случае, она предпочитала не обращать внимания на слухи, особенно, если это позволяло позлить мужа, чье лизоблюдство перед Волдемортом изрядно раздражало ее. Люциус зашел в камин и скрылся в изумрудных языках пламени. Нарцисса сделала небольшой глоток чая, расправила несуществующую складку на изысканной элегантной мантии и вернулась к своим мыслям. За последние пару месяцев, действуя мягко и осторожно, им удалось перетянуть на свою сторону многих старых знакомых, переговоры, предложенные Боунс через Слагхорна, оказались как нельзя кстати. Жадные до денег Гринграсс и Нотт чуть ли ни с радостными воплями кинулись в их объятия, даже всегда осторожный Яксли, который недавно потерял сына, согласился, что пришло время действовать. Никому не нравилась война, которую вел Темный лорд. Она требовала все больше и больше денег, при этом сильное влияние получали главы банд наемников и особо отличившиеся боевики, которых Волдеморт приблизил к себе. Высшее общество магической Британии постепенно превращалось в кучку какого-то сброда. По сути на стороне Темного лорда остались только вырожденцы Крэбб и Гойл, грязные садисты вроде Макнейра и не имеющие большого влияния фанатики, к которым относился и Люциус. Каким бы ударом по статусу это бы ни было, Нарцисса давно решила, что мужем придется пожертвовать, став молодой почтенной вдовой, которая сможет жить в свое удовольствие. Ему, как и многим другим, придется погибнуть во время или сразу после последнего штурма Хогвартса. Боунс обещала, что вскоре представится удобная возможность окончить эту войну грандиозным сражением, которое очистит Британию от лишних элементов, в том числе от Темного лорда. Дамблдору же придется уйти на покой, тем более он уже потерял хватку, и вывести его из игры не составит труда. Оставался еще важный вопрос, кому достанется честь окончательно победить Волдеморта, ослабленного и потерявшего последний рассудок от особого яда, который был создан одним гениальным зельеваром-аптекарем, знакомым Джессалин. Конечно, естественной кандидатурой был Поттер, в конце концов, обычные маги считали Мальчика-который-выжил Национальным героем и любили его. Но это было абсолютно неприемлемо, Поттер — неуправляемый варвар без всяких понятий о чести Мага. Победителем Темного лорда полагается стать порядочному чистокровному волшебнику, например, Лонгботтому. Это в очередной раз докажет силу и власть древних родов и укрепит страну. Джессалин не появлялась уже очень долго, хотя и говорила, что сегодняшний вечер может стать определяющим для их плана, раскрутив маховик истории. Нарцисса отправила домовика поторопить ее. Когда эльф сообщил, что не смог найти ее дома, миссис Малфой по-настоящему забеспокоилась. Если Джессалин схватили, то действовать надо было быстро — в поместье Забини были кое-какие документы, в которых упоминалось ее имя. Подавив нарастающую в груди панику, Нарцисса крепко сжала волшебную палочку и бросила в камин горсть летучего пороха. Дом Джессалин, где она жила одна, иногда приглашая к себе на некоторое время полезных мужчин, был абсолютно пустым, не было даже слуг. Странно, но так даже лучше. Нарцисса никогда не стала бы признавать этого, но она завидовала образу жизни своей соратницы. Скользнув взглядом по изысканным и элегантным украшениям комнаты, что резко отличались от нравящейся Люциусу вызывающей безвкусицы, она осторожно прошла к лестнице на второй этаж. Ее целью был кабинет, в котором хранились все документы. Про себя Нарцисса решила, что позже извинится, если ее подозрения окажутся выдумкой, и толкнула лакированную дверь с бронзовой ручкой. — А вот и ты, куколка, — произнес хриплый голос позади нее. Нарцисса и пикнуть не успела, как ее схватили чьи-то крепкие сильные руки, больно вывернув руку с палочкой, в нос ударило горячее кислое дыхание. В голове пронеслись сотни несвязных мыслей, от страха подкосились ноги, и она захотела громко закричать, совершенно неподобающим для леди образом. — Это не твоя добыча, Сивый, будь нежнее, — произнес ледяной голос из кабинета. — Веди ее сюда. От страха Нарцисса едва не лишилась чувств, но ее грубо толкнули вперед, не забыв лишить палочки. Первое, что она увидела, были алые глаза на бледном худом лице. Волдеморт непринужденно восседал в роскошном кожаном кресле, пролистывая какие-то бумаги. — Прошу вас, миссис Малфой, будьте моей гостьей сегодня вечером, — вежливо произнес Темный лорд. — Благодарю вас, милорд, — недрогнувшим голосом произнесла Нарцисса, гордо выпрямилась, сбросив все еще держащие ее руки, и на негнущихся ногах подошла к приготовленному стулу. Только сейчас она заметила, что рядом с Волдемортом стоит Джессалин, свободно опираясь на спинку стула и одним глазом заглядывая в бумаги. От тонкой змеиной улыбки предательницы у Нарциссы перевернулся желудок. — Чем обязана радости видеть вас сегодня вечером, мой лорд? — тем не менее с вежливой улыбкой спокойно произнесла она, не показывая истинных чувств. — Замечательно, — Волдеморт встал, изобразив легкие аплодисменты. — Учись, Сивый, именно так должен вести себя истинный маг. Сразу видно знаменитую выучку Блэков. За спиной недовольно хрюкнули, но Нарцисса не сводила глаз с Волдеморта. Он легкой походкой обошел стол и встал перед ней, криво улыбнувшись. — Боюсь, ваши дела плохи, миссис Малфой, — с долей наигранной заботы произнес Темный лорд. — Люциус уже сознался во всех делишках, которые вы с ним проворачивали за моей спиной. Никому не позволено красть у Темного лорда. Нарцисса вдруг осознала истинный масштаб трагедии. У Люциуса, оказывается, был свой план, как избежать катастрофы и защитить семью. Действуя в тайне, они только мешали друг другу, и в итоге их обоих вывели на чистую воду. Оправдываться не имеет смысла, кто же поверит, что жена не знала про дела мужа. Перед тем как сделать свой ход, Нарцисса решила выслушать Волдеморта до конца, чтобы понять, что ему известно. — Моя дорогая Джессалин только дополнила картину падения семьи Малфой, — Темный лорд кивнул на стреляющую глазами Забини. — Один единственный раз из уважения к вашему роду, я дам возможность облегчить душу и сознаться во всем. Будьте предельно честны, или Магия немедленно покарает вас. Нарцисса позволила себе легкую ухмылку, что ж ее единственный выход — вывернуть все так, чтобы вина легла на несостоявшуюся соратницу. Может ей и не удастся отвести от себя все подозрения, но она утащит Забини вместе с собой. Подобрав слова и собравшись с духом, Нарцисса вдруг поняла, что не способна открыть рот и произнести хоть слово. Ее челюсти с силой сжались, и она с ужасом заметила мелькнувшую в руках Джессалин волшебную палочку. — Мой лорд, это совершенно бесполезно, — с ядовитой улыбкой произнесла Забини, посмотрев в глаза Нарциссе. — Она будет молчать. Вы же знаете этих Блэков, они крайне упрямы. Обманывать Волдеморта таким образом было крайне опасной затеей. Мало того, что он славился крайне сильной чувствительностью к магии, так еще поговаривали о его способности чувствовать ложь в словах человека. Очевидно, Забини предприняла какие-то меры, связанные с этим, поскольку Темный лорд поверил ее словам или только сделал вид. По бледному лицу, больше похожему на череп, сложно было о чем-то судить. — Может быть, так и есть, — с едва заметным разочарованием произнес Волдеморт и махнул рукой. — Уведи ее, но будь осторожен. Она мне еще пригодится. Нарцисса почувствовала грубую хватку и толчок заклинания, затем сознание покинуло ее. Очнулась она в полной темноте без единого источника света. Ее руки были крепко связаны, неровный холодный пол вызывал волну мурашек по всему телу. Она была полностью обнажена. Подавляя желание расплакаться и забиться в истерике, Нарцисса усилием воли успокоила дыхание, пообещав себе, что всем отомстит, начиная с ублюдка Сивого и заканчивая крысой Джессалин и мерзавцем Люциусом. Именно так поступали Блэки испокон веков — топили своих врагов в крови! Да, она выберется отсюда и мир вспомнит, почему ее род считается по-настоящему темным! Немного успокоившись, она кое-как поднялась на ноги, преодолевая боль от врезавшихся в тело веревок. С большим трудом она обследовала свою тюрьму, которая оказалась небольшим каменным мешком. Единственным достопримечательностями были мокрая от конденсата дверь и дырка в полу, из которой дул ледяной ветер. Не было даже подобия лежанки. Чтобы хоть как-то сохранить тепло и защититься от пронизывающего до костей холода, она свернулась в углу, прижав колени к груди, насколько позволяли веревки. Волдеморт сказал, что она была нужна ему живой, значит, скоро за ней придут и, возможно, у нее появится шанс. Нарцисса не знала сколько прошло времени, может час, а может и день. В полубеспамятстве она только и делала, что повторяла свою клятву. Наконец, дверь с неприятным скрипом открылась, тусклый свет факела неприятно резанул по привыкшим к темноте глазам, заставив зажмуриться. Ее насильно подняли на ноги и пихнули в рот какую-то фляжку. Пока Нарцисса жадно пила протухшую жидкость, которую с трудом можно было назвать водой, с нее сняли веревки. Затекшие руки, покрытые уродливыми синяками, повисли безвольными плетьми. Не говоря ни слова, тюремщик повел ее по бесконечным коридорам и лестницам. Затем Нарцисса почувствовала аппарацию, ноги подкосились, она упала на землю, не выдержав и опорожнив желудок. Стоять не было сил, так что она кое-как уселась и подслеповато огляделась. Был ранний вечер, она находилась на какой-то поляне в лесу, ледяной колючий ветер будто пытался заморозить саму ее сущность. Снега еще не было, твердая земля была покрыта гниющими листьями и пожухшей травой. Недалеко находился Люциус в таком же бедственном положении, его наготу прикрывали только слипшиеся в единый ком лохмы светлых волос и налипший на тело слой грязи. Нарцисса подозревала, что и сама выглядит ничуть не лучше. Прямо перед ними стоял Волдеморт, в его глазах было лишь ледяное спокойствие и безразличие. Позади него ровными рядами стояли Пожиратели. Несмотря на скрывающие лица маски, Нарцисса физически чувствовала на себе похотливые и брезгливые взгляды. Посчитав ниже своего достоинства прикрываться, словно невинная девочка, она гордо выпрямилась и утопила всех присутствующих волной презрения и высокомерия. — Превосходно, — Волдеморт по-змеиному улыбнулся и продолжил тихо, чтобы слышала только она: — Ты не можешь говорить, Нарцисса, но я чувствую твою ненависть. Какое сладкое чувство. Он наклонился и нежно провел длинным пальцем по ее щеке. Собрав все силы, Нарцисса попыталась плюнуть ему в лицо, но попала только на мантию. Волдеморт рассмеялся ледяным смехом и повернулся к Пожирателям. — Великолепно! Именно так истинный маг должен смотреть в лицо неминуемой смерти! С презрением и гордостью! Учитесь и никогда не уподобляйтесь этому ничтожеству! Волдеморт с отвращением указал на Люциуса, который свернулся на земле и негромко похныкивал, умоляя отпустить его. В отличие от Нарциссы, ему оставили возможность говорить. — Тем не менее, они оба предали Темного лорда, — из голоса Волдеморта пропали какие-либо чувства. — Такой поступок никогда не останется безнаказанным, и они дорого заплатят за свою измену. Род Малфоев сегодня прекратит свое существование. Темный лорд резко обернулся, Нарцисса увидела в безжалостных алых глазах свою смерть. — Ваш сын разочаровал меня и не выполнил моего приказа. Вы заплатите за его провал и станете еще одной ступенькой для моего величия. Темный лорд взмахнул палочкой, и Нарциссу почти вывернуло наизнанку, заклинание не смогло сдержать крик боли. Сквозь непрерывно льющиеся слезы она увидела, как на ее теле выступили пульсирующие кроваво-красные руны. Животный ужас затопил ее — это было древнее запретное знание, заклинание, выжигающее душу волшебника, преобразуя ее в чистую магическую энергию. Пожиратели тоже поняли это, от них пахнуло неконтролируемым страхом. В агонии Нарцисса не контролировала себя, сорванное горло едва могла хрипеть, откуда-то издалека был слышен крик Люциуса. В темном небе над ней зарождался вихрь магической силы и порхали хлопья чистого белого снега, напоследок повторив свое проклятие, она растворилась в небытие, перестав ощущать жгучую сводящую с ума боль.***
Итог своей маленькой интриги Гарри узнал только на следующее утро, успев перехватить ночью пару часов сна. Осуществить ее было проще простого. Только проверить полученную от Филча информацию о месте сбора слизеринцев, уточнить пару деталей у домовиков и сообщить обо всем Грюму. Сам завхоз, славящийся своей честностью и неподкупностью, многое знал о том, что происходит в замке, но не горел желанием сдавать свой дополнительный источника золота от змеиного факультета. Для уверенности, Гарри еще обмолвился о ритуале перед Забини, который только и искал возможности насолить давнему сопернику за лидерство на факультете Малфою, и чуть напутал со временем, когда разговаривал с Грозным глазом, чтобы дать слизеринцам больше времени. Как бы то ни было, основная задача, разрушить установившееся хрупкое перемирие между сторонами, была выполнена. Больше всех по этому поводу переживал Слагхорн, кровно заинтересованный в победе над Волдемортом, да желательно так, чтобы не упустить своего. Пока профессор, суетясь и заламывая руки, старался что-то доказать, Гарри флегматично сидел в удобном кресле в его комнате, лениво поглядывая в окно. — Как вы не понимаете, Гарри? Это был крайне недальновидный поступок с вашей стороны! — То, что я выявил предателя и спас оборону замка? — поднял брови Гарри. — Не в этом дело! — всплеснул руками Слагхорн. — С подобной важной информацией вы должны были обратиться к мадам Боунс или ко мне. — Мне казалось, что мистер Грюм отвечает за оборону Хогвартса. — Конечно, конечно, но вы должны понимать, что это весьма деликатный вопрос. Следовало рассмотреть его со всех точек зрения, в том числе с политической. Гарри предполагал, что у Боунс были свои планы на слизеринский шабаш, иначе Малфою не дали бы и шанса. Сложно было представить, что ей неизвестно что-то, что так легко удалось узнать ему. Все же Филч очень любил деньги. Гарри готов был поставить что угодно, что сообщи он о сборище Боунс, то отряд авроров опоздал бы к месту проведения ритуала, купол бы рухнул, а сейчас бы был разгар эпической битвы. Грюм же сработал, как часы, и сделал ровно то, что был должен. — Наши потери могли быть куда серьезнее, — пожал плечами Гарри, не ведясь на увещевания. — Можно сказать, мы избежали катастрофы. Это было правдой, в итоге Грюм убил всего двух слизеринцев из эскорта, Дэвис, назначенная жертвой, осталась жива из-за того, что ритуал не был завершен. Она все еще не пришла в себя в Больничном крыле, стоял вопрос о том, не стала ли она сквибом. Сам же Малфой, лишившийся руки, был в полной безраздельной власти радостного Грозного глаза, который, рассказав о ночных событиях, уединился с ним в своих комнатах для детального разговора. — Безусловно, вы спасли множество жизней, — мягко согласился Слагхорн. — Но вы должны смотреть шире, мир во время войны куда важнее. Это ваша ошибка, и мадам Боунс не сможет закрыть на нее глаза. Едва зельевар договорил, дверь распахнулась, в комнату вошла Боунс. Хотя внешне она и была спокойна, ее глаза сверкали холодной яростью. Хмуро посмотрев на них, она села за профессорский стол и уставилась на Гарри тяжелым взглядом. — Мадам Боунс, — добродушно поприветствовал ее Гарри. — Вы закончили обход? — Наша защита не рассчитана на атаку изнутри, — ледяным тоном поведала она. — Если бы ритуал был завершен, она могла бы и не выдержать. Тем не менее купол выдержал, но нам понадобится несколько дней, чтобы восстановить его полную функциональность. — Рад это слышать. — Мистер Поттер, надеюсь, профессор Слагхорн в достаточно мере разъяснил вам, в чем вы ошиблись. — Конечно, вы ведь ожидали несколько иной результат вчерашней ночи, — уверенно кивнул Гарри, игнорируя говорящие взгляды Слагхорна. — не зря же все авроры Хогвартса были в состоянии полной боеготовности. — Откуда вам это известно? — слегка прищурилась Боунс. — Впрочем, не важно. Авроры всегда должны быть готовы к битве, остальное вас не касается. — Не касается, так не касается, — покладисто согласился Гарри. — Кстати, как удачно вышло, что ритуал проводил именно Малфой. При некоторых обстоятельствах эта информация могла бы дорого стоить. — Не понимаю, о чем вы говорите, — сухо ответила Боунс. — А вам, мистер Поттер, я настоятельно советую задуматься о собственном будущем. Некоторые ваши затеи весьма опасны. — Безусловно, только этим и занимаюсь, — растянул губы в улыбке Гарри, не покупаясь на неприкрытую угрозу. — Вот, например, недавно я неожиданно для себя обнаружил, что всегда являлся человеком Дамблдора. В какой-то степени мы все его люди, так что положение обязывает. Оставив застывшего Слагхорна и нахмурившуюся Боунс, Гарри покинул комнату. Снаружи его уже ждал Колин. — Как прошло? — обеспокоенно спросил он. — Стороны заявили о необходимости поиска путей для установления точек соприкосновения интересов для дальнейшего сотрудничества, — скривился Гарри. — Могло быть и лучше, прошлой ночью я неплохо прищемил хвост Боунс. Зато теперь у нас есть время. Они ушли? — Гарри, ты не нервничай, но… — Они ушли? — грозно прорычал гриффиндорец. — Нет, но… — Понятно, — неожиданно Гарри стал абсолютно спокоен и хладнокровен, даже безразличен, отчего у Колина неприятно засосало под ложечкой. — Есть еще кое-что, Тони очень недоволен. — Забудь о нем, — коротко бросил Гарри. — Приползет обратно, когда ему подпалят задницу, всегда приползал. Колин сокрушенно покачал головой и тяжело вздохнул. Гарри посмотрел ему в глаза и твердо сказал: — Возможно скоро нам придется сделать ход, будь готов к этому и держи брата рядом с собой. Оставив Криви, Гарри быстро направился в Большой зал, завтрак был в самом разгаре, так что народа было много. Хотя все и обсуждали внезапное землетрясение, от которого проснулась половина замка, но в основном царило безмятежное и веселое настроение. Пробежав глазами, Гарри заметил знакомую лохматую шевелюру. Быстро подойдя к Гермионе, он схватил ее повыше локтя и потянул за собой, коротко бросив: — Нужно поговорить. Сейчас. — Мистер Поттер! Что вы себе позволяете? Гарри обжег яростным взглядом решившую навести порядок Макгонагалл, от неожиданности она замолчала. Дамблдор понимающе кивнул Гарри и с успокаивающейся улыбкой принялся ей что-то объяснять. Профессор трансфигурации выглядела сбитой с толку, но покорно кивала головой. Не обращая внимания на удивленные взгляды, Гарри вывел Гермиону в холл и только там отпустил. — Что на тебя нашло? — обиженно сказала она, потирая руку. — Больно же, может синяк остаться. — Почему ты еще здесь? — не стал тянуть Гарри. — Вы должны были уйти ночью. — Я никому ничего не должна, — гордо вздернула голову Гермиона. — То, что ты предлагаешь, бесчестно. Я никогда не брошу Хогвартс! — Скоро уже будет нечего бросать, — прошипел ей в лицо Гарри. — Подумай хотя бы о своих родителях. Как они будут себя чувствовать, если ты умрешь? — Даже если так, — твердо стояла на своем Гермиона. — Не тебе решать за меня. Я не позволю тебе остаться здесь одному. — Да сколько можно повторять одно и тоже… Гарри прервал себя на середине фразы и уставился в окно у нее за спиной, как будто прислушиваясь к своим чувствам. Гермиона обернулась, проследив за его взглядом, в окне была видна опушка Запретного леса. Ей почудилось какое-то движение в тени высоких деревьев, но это мог быть обман зрения или уже привычный патрулирующий окрестности дементор. — Значит, так, — посмотрев ей в глаза, сказал Гарри. — Я дам вам еще один последний шанс. Найди Сириуса и, пожалуйста, уходите как можно быстрее. Больше не слушая возражений, Гарри развернулся и ушел. У него появилось неотложное дело, к которому следовало приготовиться. Вечером Гарри вышел на открытую площадку астрономической башни, кутаясь в теплую зимнюю мантию. Морозный воздух жег горло, доходя до легких теплым паром, ощущались тонкие едва заметные ароматы хвои. В ночном небе слабо сверкали далекие звезды, едва начавшая расти луна не могла полностью осветить территорию Хогвартса. Лишь привыкнув к тусклому свету, Гарри смог различить очертания далекого леса и черную кляксу Озера, раскинувшегося до самого подножия гор. Он точно знал, что в Запретном лесу Волдеморт к чему-то готовился, еще с утра там стали собираться свежие силы. Хотя Лес и не был частью Хогвартса, но с некоторым усилием получалось почувствовать происходящее. Учитывая ослабшую после ритуала защиту, сейчас было лучшее время для нападения. У Дамблдора, как всегда, был план, но он не желал больше плясать под его дудку, у него еще есть шанс перевернуть игру. Руки повисли безвольными плетьми, голова опустилась, упершись подбородком в грудь. Он чувствовал спокойствие и умиротворение. Гармония внутри мягко переходила в гармонию снаружи. Сквозь пространство проходили незримые линии, складывающиеся в бесконечно прекрасный рисунок. Гарри встряхнул левой рукой, оставляя мизинцем еле видимый короткий штрих. Резкое движение правой рукой, и с другой стороны от него появился еще один всполох пространства. На губы сама собой наползла хищная предвкушающая жадная улыбка. Резко поведя плечами, Гарри сбросил мантию на пол и силой воли толкнул ее к ведущей вниз лестнице. Оставшись только в легкой рубашке с закатанными рукавами, он почувствовал холодный яростный ветер. В лицо и руки ударились мелкие льдинки, вызывая легкое раздражение на коже. Скинув ботинки, он провел босой ногой по полу, оставляя призрачный след на старом камне. Затем присев на одной ноге, Гарри с силой оттолкнулся, делая мазки на вечном холсте. Сеть, которая ловит идеи в реке жизни. Кисть, предназначенная для того, чтобы раскрасить и изменить мир. Такова была его роль. Не замечая холода, он кружился в непрерывном танце под только ему слышимую музыку. Взмах рукой, прыжок, движение ногой, мановение пальца, направление взгляда. Он не мог и не хотел остановиться, делая изящный пируэт в воздухе, рассыпаясь яркими искрами свою волю по полотну. Звезды! Вот чего не хватает! Мгновение, и они изящно вписаны в его работу. Горячий пот катился градом по лицу, мышцы гудели от напряжения, промокшая рубашка неприятно липла к телу, но не мог же он застыть, остановиться! Не мог! Течение жизни никогда не стоит на месте, всегда меняется. Не мог и он замереть в одном положении! Но что это? Картина мира изменилась, стала другой, совсем не такой, какой он видел ее до этого. Гарри замер на долгое тягостное липкое неестественное мгновение. Холодные камни обжигал ноги, ветер пронизывал до костей. Гарри впервые заметил это, но не обратил внимания. Привыкнув к новым очертаниям, он вернулся к своему неподатливому материалу, продолжая свой танец с удвоенной яростью. Каждое движение уникально, неповторимо, единственно возможно. В его работе почти нет повторений, каждый штрих рождающейся картины необходим именно на том месте, где находится, без него невозможно достичь идеала! Гарри вдруг почувствовал, что замерзает, холод пробрался в каждую пору кожи, сковывая движения и мешая воплотить замысел. Нет! Его необходимо завершить! Гарри не мог бросить работу неоконченной! Руки, потерявшие чувствительность, нащупали висящий на поясе спасительный шприц. Мгновенный укол во вздувшуюся вену на руке, и шприц полетел в сторону. Вместе с кровью по телу растекается сладкий теплый яд, придавая сил уставшему телу, погружающий на новый уровень экстаза. Потом он заплатит за это страшную цену, но это будет потом. А сейчас Гарри остался наедине с мирозданием! Извиваясь, он взлетел в воздух, потонув в красках времени. Гарри спешил, ведь у него было не так много времени, чтобы закончить. Он не может не успеть, иначе все разрушится, пропадет словно наваждение. Еще штрих, еще одно движение. Каждый вдох разносится тупой пульсирующей болью по всему телу. Гарри остановился и закрыл глаза, прислушиваясь к миру вокруг него. Да, это именно то, что он хотел, то, что видел и чувствовал. Остался последний штрих, последнее движение, последнее самое сложное волевое усилие. Все готово, новый сверкающий узор, его высшее творение, укрепил купол. Мышцы ослабли, Гарри упал без сил на холодные шершавые камни, наблюдая как с темного неба падают первые в этом году снежинки. Кружась в спокойном танце, они укрывали промерзшую твердую землю легким белым полотном. Из последних сил он подполз к мантии и завернулся в нее. Тепло, хорошо, приятно. Он закончил, завершил свой шедевр и мог спокойно закрыть глаза. Теплая капля упала на щеку и спустилась к губам. Слишком теплая для растаявшего снега. Он аккуратно потрогал ее языком. Соленая. С горькой улыбкой, он открыл глаза. Гермиона снова умудрилась найти его и плачет над обессилевшим телом. Зачем? Зачем тебе это? Тебе нужно бежать! Это не стоит того, любимая! Он хотел бы прижать ее к себе, успокоить, сказать, что все будет хорошо. Но нет, все силы отданы его творению, ничего не осталось. Он, наконец, оторвал взгляд от знакомых теплых глаз, в которых легко читается беспокойство, и осмотрел свою работу. Гармония сложной меняющейся структуры, в которой не видно периодичности, она прекрасна в своей неприглядности, его творение меняется каждое мгновение, умирая и рождаясь заново, словно новая Вселенная. Но оно не идеально! Не такое, каким он хотел его видеть! Нет, оно не должно существовать! Уничтожить! Сжечь! Испепелить! Он снова проиграл, потратив часть своей жизни на бесплодную попытку достигнуть совершенства! Еще одна неудача! Гарри в бессилии поднял руки, пытаясь подчинить пространство своей воле. Но нет! Ничего уже не изменить. Возникший на опушке леса ураган обрушил яростные удары на защитный купол, слившийся с невозможной картиной. Сопротивляясь давлению, она треснула, начала раскалываться. В грохоте столкновения магических сил на купол обрушились гигантские камни, сверкающие мистическими пурпурными рунами. Падая, словно гнев небес, они расширяли появившиеся трещины, разрушая хрупкие остатки спокойствия и надежды. В который раз он осознал свою никчемность, смотря как разрушается его очередное отвратительное творение. Он лишь грубый несовершенный инструмент мироздания, не способный передать и мельчайшей толики идеала, словно художник в стране слепцов, композитор в мире глухих. Как он смог бы объяснить, как далеко от невиданного идеала то, что они считают прекрасным. Опять он должен будет нацепить вежливую улыбку и проглотить свое унижение, свою ошибку, даже если она снова выставлена напоказ.
