Глава 63
12 января 2023 г., 06:47
Люди не хотят жить вечно, люди просто не хотят умирать. С. Лем
Гарри раздраженно посмотрел на Флоренца. Кентавр почти не оставлял его на протяжении нескольких дней, которые прошли после отступления в старый замок. Все, что Флоренц при это пытался до него донести, было какой-то несусветной чушью, Гарри даже не пробовал прислушиваться, но остановить его было невозможно. Так что пришлось просто смириться с постоянным звонким цоканьем копыт у себя за спиной. Жизнь постепенно вошла в привычную колею. После битвы Хогвартс стал больше напоминать укрепление, все вычурные постройки лежали в руинах. Остались только башни факультетов, представляющие собой обособленные крепости, защищенные общей стеной с многочисленными бойницами, и Астрономическая башня, возвышающаяся над внутренним двором. Ландшафт вокруг замка тоже изменился, теперь с одной стороны был отвесный обрыв, другой фланг прикрывало разлившееся Черное озеро. Пожиратели первое время пытались продолжить штурм, но их атаки были легко отбиты всего несколькими аврорами из тех, кого привел с собой Сириус. Волдеморт тоже несколько раз пытался обстреливать замок, но все снаряды оказались в водах Черного озера и были полностью обезврежены. Хогвартс в полной мере подтвердил свою репутацию неприступной магической крепости. Изменения, конечно, вызывали много вопросов, и большинство из них по какой-то причине были адресованы Гарри. Люди почему-то считали, что он обладает какими-то тайными знаниями и может объяснить все, что случилось. Гарри оставалось только отмахиваться и, как бы ни было тошно, напоминать окружающим, что магия — это искусство невозможного и невероятного, и она способна сотворить все, на что у человека хватит воображения. В какой-то момент от безысходности он даже проникся сочувствием к Дамблдору, которому приходилось отбиваться от любопытных наигранно мистическими фразами всю жизнь. Несмотря на возможность отражать нападения врагов, в полный рост встали менее тривиальные проблемы. Первой и главной был недостаток ресурсов. Конечно, нападение и отступление сильно сократили количество жителей замка, но и домовики не успели эвакуировать все хранилища. Таким образом, ежедневная порция продовольствия продолжала неуклонно сокращаться, все ближе подступала угроза массового голода. Второй же головной болью был вездесущий холод. Зима выдалась морозная и снежная. Хотя Черное озеро еще не успело замерзнуть, а глубокие сугробы были еще одним препятствием для нападающих, смертельная стужа проникала везде. Старый замок не был оборудован системой отопления, и стены в некоторых коридорах уже покрылись белесым инеем. В какой-то степени спасал магический огонь, но его надо было обновлять каждые четыре часа, и далеко не все были способны его сотворить. Взять столь важных людей под контроль и назначить им смены дежурства не составило большого труда, но не принесло дополнительной популярности. Натопленными до приемлемой температуры были только несколько помещений, в том числе общая зала, в очаге которой всегда поддерживалось пламя. Именно там почти все свое время проводило большинство вынужденных постояльцев замка, прячась от ледяной хватки мороза. Все чаще Гарри замечал в их глазах отчаяние, страх и огоньки безумной решимости, но аврорам пока удавалось поддерживать хотя бы видимость порядка. — Может быть, оставишь меня хотя бы ненадолго? — Гарри уже отбросил всякое почтение к кентавру. — Ты плывешь в океане Вселенной, Гарри Поттер, и твой путь подходит к концу, — нараспев произнес Флоренц, не обращая внимания на грубость. — Моя судьба в том, чтобы помочь тебе возвыситься над плоскостью Времени. Только ты сейчас способен посмотреть за горизонт. — Понятия не имею, что это значит, — буркнул в ответ Гарри. — Делай, что хочешь, только постарайся не мешать мне. Толкнув дверь, Гарри вошел в небольшую комнату, Флоренц последовал за ним. Все уже собрались. Фред с Джорджем резались в карты, Колин с обеспокоенным лицом о чем-то рассказывал Деннису. Гермиона читала в единственном кресле, закинув ноги на подлокотник, иногда управляя магическим огнем в камине с помощью палочки. Тони так и не объявился после отступления, его судьба оставалась неизвестной, но у Гарри не было сомнений, что он найдет себе дырку, в которую сможет пролезть. — Я могла бы все это время помогать в общем зале поддерживать огонь, — недовольно проворчала Гермиона. —Забудь об этом, — закатил глаза Гарри. — Спасение утопающих — дело рук самих утопающих. К тому же ты хотела участвовать в наших сходках, так что не возмущайся. Гермиона выразительно фыркнула, показывая свое отношение. Остальные только понимающе переглянулись, привыкнув к постоянным пикировкам Гарри и Гермионы, только ей он позволял так с собой разговаривать. — Мистер Кентавр опять решил к нам присоединится, — с приклеенной улыбкой протянул Фред. — Не пропускает ни одного собрания. — Меня ведут потоки Времени, — пропел Флоренц. — Да-да, — остановил поток словоизвержения Гарри и сделал знак не обращать на него внимания. — Вернемся к более приземленным вещам. Как наши дела? — Все довольно паршиво, — мрачно ответил Колин. — Люди недовольны, сегодня еще раз пришлось урезать ежедневную порцию даже для детей. Еще немного, и может даже возникнуть бунт, если ничего не изменится. Может перераспределим аврорский паек? — Нет, — покачал головой Гарри. — Это залог их лояльности, если хотят, пусть сами поделятся с остальными. — Гарри, нельзя быть таким бессердечным! Это же люди, в том числе маленькие дети! — У тебя есть другие предложения? Гермиона сложила руки на груди и обиженно надулась. Гарри кивнул и веско произнес: — Боунс и Дамблдора среди нас нет, так что мы будем делать так, как говорю я, — он осмотрел серьезные лица присутствующих и сменил тему: — Как поживают господа зельевар и главный аврор? — Опять устроили скандал, — беспомощно развел руки Деннис. — Что на этот раз? — Гарри с силой потер виски. Всего за пару дней эти двое успели надежно засесть у него в печенках. — Я же выделил им одинаковые помещения, которые «соответствуют их статусу», и даже попросил домовиков им помочь, хотя они и так сбиваются с ног. — Грюм нашел неиспользуемое помещение в подземной части замка и теперь содержит там слизеринцев, которых притащил с собой. Слагхорн, естественно, против, говорит, что они могут помочь с переговорами. Грозный глаз уверен, что сможет развязать им языки после «плотного общения» и узнать информацию о тайных планах врагов. — Да что они могут знать-то, главный секрет в том, что секретов нет, — сквозь зубы процедил Гарри. — Кто сейчас с ним из наших скользких братьев? — Забини со своей братией, Дэвис, еще несколько старшекурсников и Малфой со своими дружками Крэббом и Гойлом, но он вряд ли о чем-то расскажет. — Да? Почему? — удивленно поднял брови Гарри. — С тех пор как Риддл прилюдно казнил его родителей, он гм… находится не в самом адекватном состоянии, — пояснил Деннис. — Я поговорю с Грюмом и Слагхорном, — нехотя протянул Гарри под горящим взглядом Гермионы, хотя судьба слизеринцев его не очень заботила. — Еще что-то? — Да, мы с Филчем нашли Маргарет, когда осматривали поземные ходы, — глухо произнес молчавший до сих пор Джордж. — Гхм. — наморщив лоб, Гарри с трудом вспомнил девушку, раньше работавшую продавщицей в одной из лавок Хогсмида. — Точнее ее тело, — мрачно продолжил Джордж. — Видимо, она заблудилась и замерзла насмерть, когда пыталась выбраться из замка. Гермиона пораженно ахнула, прикрыв рот рукой. Гарри же оставался хладнокровным, его вообще устраивал установившийся статус-кво, и он не ставил перед собой задач кого-то защищать. Достаточно было только дождаться удачного момента. — Мы пока спрятали ее в одной из холодных комнат, чтобы не поднимать панику, — закончил за брата Фред. — Но это не может продолжаться долго, рано или поздно кто-нибудь узнает. — Пока отложим этот вопрос, если кто-то будет спрашивать, то говорите, что она не успела уйти с нами. В том хаосе, что тогда творился, никто ничего не разберет. — Гарри! Это уже слишком! — Что Гарри? Люди и так на грани, предлагаешь подлить масла в огонь? — огрызнулся Гарри. — Если это все, мне надо увидеть Грюма. — Я пойду с тобой, — не терпящим возражения тоном отчеканила Гермиона и легким движением палочки потушила магический огонь в камине. — Не доверяешь? Иди если хочешь, но только, ради всех святых, не вмешивайся. Надеюсь, ты помнишь, кто такой Грозный глаз. Гермиона чуть вздрогнула, но ее взгляд остался все таким же твердым. Гарри, скривив губы, покачал головой и вышел в коридор. Флоренц и Гермиона последовали за ним, как почетный эскорт. — Чертов Дамблдор, — выругался себе под нос Гарри. — Даже сейчас умудряется не оставлять меня в покое. — А причем здесь профессор Дамблдор? — озадаченно спросила Гермиона. — Дамблдор всегда причем, в каждой бочке затычка, — фыркнул Гарри. — Куда уж без нашего Великого Светлого Мага! — Может объяснишь нормально, а не будешь изливать на меня свою желчь, — холодно осадила его Гермиона. — Да, прости, я не хотел. Просто у меня четкое впечатление, что все происходящее это план Дамблдора, из которого я никак не могу выбраться. Он будто кукловод манипулирует нами из-за сцены, даже когда его нет рядом. Отвратительное чувство. — Но зачем ему это? — Какая-нибудь чушь вроде той, что мне следует научиться ответственности за судьбы тех, которые верят в меня. Вполне в его стиле. — И поэтому он подверг опасности столько людей и пожертвовал собой в борьбе против Риддла. Ты сам-то себя слышишь? — Ты не знала его так хорошо, как я, — покачал головой Гарри. — Он точно не был сумасшедшим, но и нормальным его не назовешь. Он мог спокойно бросить в топку кого угодно, чтобы осуществить свою безумную идею. Например, у Дамблдора была теория, что он как-то сможет изменить весь мир или что-то в этом роде с моей помощью. — Альбус Дамблдор никогда не смог бы поколебать течение Времени, — неожиданно заговорил Флоренц. — Он оказался не способен посмотреть в глаза Ужасу, заточенному в стенах Вечного замка. Гарри только обреченно махнул рукой, показывая, как его все это достало. Гермиона же наоборот заинтересовалась словами кентавра. — А почему профессор Дамблдор не «посмотрел в глаза Ужасу»? Он не был трусом, наверняка у него были важные причины. — Хотя Альбус Дамблдор был не единственным избранником Вечного замка, только он смог проникнуть в его тайны на протяжении последних двухсот лет. Вселенная еще не готова была принять изменения, и последний шаг не был сделан. Альбус Дамблдор пал жертвой своего разума и чувств, величайшей благодати и величайшего наказания человека. Гермиона нахмурилась, пытаясь понять скрытый смысл слов кентавра. Гарри же остановился, как вкопанный, резко обернувшись к Флоренцу. — Только Дамблдор, ты уверен? Больше никто не смог? — Многие пытались, но Вечный замок не открывает своих тайн просто так, — Флоренц посмотрел на него своими серебряными глазами, не выражающими никаких эмоций. — Не каждый достоин получить свой шанс, чтобы возвыситься над Вселенной. — Так вот почему! Наконец-то ты сказал хоть что-то полезное! — обрадовался Гарри, стукнув кулаком по ладони и начал спускаться на подземный уровень, оставив кентавра позади около лестницы. — О чем это вы? Ничего не понимаю, — озадаченно сказала Гермиона. — Это старая байка, но за ней, может, что-то есть, — быстро объяснил Гарри. — Дамблдор был уверен, что в Тайной комнате Слизерина скрыта некая сила, которую он опасался использовать. Риддл тоже охотился за ней, но, очевидно, не смог проникнуть в комнату. Вот зачем ему нужен Хогвартс! — Тогда, может, эта сила поможет нам победить Риддла? — взволнованно спросила Гермиона. — Дамблдор, наверняка, хотел, чтобы ты ей воспользовался. Гарри, сглотнув, вспомнил гнетущее чувство беззащитности перед лицом неизмеримой мощи, которая даже не собиралась обращать на него внимания. Он точно не желал еще раз почувствовать сковавший его страх перед входом в Тайную комнату. — Нет, — резко ответил он. — Это никак нам не поможет. И я больше не собираюсь танцевать под его дудку, словно мартышка. — Но… — Я же сказал нет, ты не понимаешь, о чем просишь, — отрезал Гарри и в сердцах распахнул пинком дверь одного из подземных помещений и вошел. — ПОТТЕР, КАКОГО ЧЕРТА! — поприветствовал его Грюм криком раненого зверя. Гарри оскалился и осмотрел тесную комнатку, освещенную только тусклым фонарем с лучиной. На грубо сколоченном стуле сидел помятый и потрепанный Забини с измученным бледным лицом. Тем не менее он нахально ухмылялся Грюму, который курсировал по комнате, вращая магический глаз. — Здорово, Блейз. Приятно проводишь время в интимной обстановке? — оскалился Гарри и с иронией спросил. — Как успехи, мистер Грюм? — Скоро запоет, голубчик, — хищно ощерился бывший аврор. — У меня и не такие раскалывались. Чего тебе нужно, Поттер? — Мне нужен он, — без обиняков сказал Гарри, который знал, что с Грозным глазом лучше всего воспринимает прямой подход. — И еще парочка ваших подопечных. — И с чего мне выполнять твои хотелки? — огрызнулся Грюм. — Они все важные пленные, от которых зависит наша общая безопасность. Гарри оглянулся на Гермиону, неловко мнущуюся в дверях, подошел к Грюму и негромко, но отчетливо проговорил: — Наша общая безопасность зависит прежде всего от меня и моих «хотелок». Или ты еще не понял новый расклад и кто теперь главный? — И что мне тогда помешает размазать прямо сейчас на глазах у твоей подружки? — прорычал в ответ Грюм, тоже понизив голос. — Может быть то, что я многое знаю. Например, то, что именно ты с Краучем заварил всю эту кашу из-за жажды власти, или то, как ты был верен Боунс, что даже не удосужился ее спасти, — Гарри тонко улыбнулся и, глядя в ему глаза, самодовольно продолжил: — А может быть потому, что ты знаешь, на что я в действительности способен, и просто боишься меня. — Не переоценивай себя, щенок, — фыркнул Грюм, но в его взгляде мелькнула тень неуверенности. — И еще не забывай, кого на самом деле слушаются домовики. Главная. Рядом появилась домовушка, отвесив легкий поклон. Не отводя взгляда от Грюма, Гарри небрежно махнул в сторону Забини и демонстративно отдал приказ на парселтанге: — Забери его и тех, на кого я укажу. Приведи их в пристойный вид, он будет нужен мне примерно через час. — Будет исполнено, сэр, — правильно прочитав атмосферу, прошипела в ответ домовушка, подошла к слизеринцу, схватила его за руку и с легким хлопком исчезла. Грюм некоторое время переваривал увиденное, на его скулах вздулись желваки, а в глазах читалась ярость. Наконец, смирившись, он расслабил челюсть и коротко кивнул. — Показывайте, где остальные, — устало вздохнул Гарри, у него начинала разыгрываться мигрень. Крякнув, Грюм взял фонарь и вышел в коридор. Проковыляв некоторое время к еще одной двери, он вошел в чуть более просторную комнату. На этот раз она была полностью темной и наполненной смрадом немытых человеческих тел. Фонарь вырвал из тьмы больше двух десятков человек, прикованных одной массивной цепью к каменной стене. Большинство из них отводило глаза, подслеповато щурясь, когда на них падал свет. В самом дальнем углу сидел Малфой, с трудом узнаваемый со спутанными грязными волосами. Не двигаясь и не обращая внимания на окружение, он смотрел безжизненным взглядом в стену. — Это же бесчеловечно! — воскликнула Гермиона, заглянув в комнату. — Разве можно их так держать? — Не учи меня обращаться с пленными, девочка, — рыкнул на нее Грюм. — Или, думаешь, что к тебе бы относились лучше, попади ты к ним в лапы? Гермиона поджала губы, Гарри только покачал головой и ткнул в несколько друзей Забини, с которыми был знаком. Грюм, скривившись, будто проглотил лимон, расстегнул цепи, и домовики сразу их забрали. Напоследок Гарри оглядел оставшихся пленников, заметив среди них Дэвис, которая старательно пыталась прикинуться ветошью, сжавшись в комок и кое-как скрывая лицо. Гарри скривил губы и кивнул на нее. — Она, наверняка, может что-то знать. Малфой должен был с кем-то поделиться своими планами, она была ближе всех к нему, — безразлично сказал Гарри и с удовлетворением заметил, как побледнело лицо Дэвис. — Без твоей подсказки я бы не догадался, — с сарказмом проскрипел Грюм, вытолкал Гарри с Гермионой в коридор и запер дверь. Кивнув на прощание Грюму, Гарри схватил Гермиону под локоть и потащил к выходу из подземелий. Он почти кожей чувствовал, как закипает Гермиона, поэтому отойдя на приличное расстояние обернулся и сказал: — Говори. — Не буду я ничего говорить, — фыркнула она, сложив руки на груди. — Жалеешь их, да? Сейчас не время для жалости, они сами выбрали свою судьбу, или это сделали за них родители. — И Дэвис тоже? — с сарказмом спросила Гермиона. — Грюм теперь с нее живой не слезет. — Я не святой, и у меня тоже есть право на маленькую месть, — холодно ответил Гарри. — Не стоило ей переходить мне дорогу. — Дети не должны отвечать за поступки родителей, — после недолгого молчания, недовольно буркнула Гермиона. Гарри только развел руками, будто говоря: «Не мы такие, жизнь такая». Он попытался взять Гермиону за руку, чтобы продолжить путь, но она отпрыгнула назад, взъерошенная как рассерженная кошка. Если бы взглядом можно было убить, то Гарри уже был похож на кучку пепла. — Мне казалось, что я смогла тебя понять и даже простить. Но только теперь я начинаю видеть, какой ты на самом деле, — зло прошипела она и, тряхнув головой, гордо удалилась. Гарри тяжело вздохнул и медленно поплелся к выходу в одиночку, погрузившись в невеселые мысли. На выходе из подземелий около лестницы его все еще ждал Флоренц, по лицу которого было невозможно ничего понять. Кентавр уже открыл рот, чтобы сказать очередную непонятную чушь, но Гарри прервал его: — Клянусь Богом, Мерлином, Судьбой, Магией и Кем-угодно-еще, если ты сейчас скажешь хоть слово, то я разобью твою голову об эти ступеньки, как спелый арбуз. Флоренц в кои-то веке послушался и молча последовал за ним. Гарри отвел душу, с наслаждением рявкнув на нескольких попавшихся по пути человек, которые снова собирались у него попросить об очередном одолжении и исключении точно-точно в последний раз. Это происходило каждый раз, когда он ушел по людным коридорам. Стало полегче, но в новый кабинет Слагхорна он все равно зашел в паршивом расположении духа. Небольшая, но уютная комната была заставлена всевозможными вещами. Зельевар даже умудрился притащить с собой любимый мягкий диван. Сам профессор, сидя в кресле с чашкой горячего ароматного чая, деловито раздавал указания домовикам и нескольким студентам, преданно поедающим его глазами. Они суетились среди множества книг, свитков и все еще не до конца распакованных дорожных сумок, и старательно расставляли вещи в шкафах и на полках, слушая бесконечные причитания Слагхорна. Гарри без разрешения плюхнулся на диван, положив ногу на ногу, и стал отстраненно наблюдать за происходящим действием. Атмосфера сразу стала напряженной. Почувствовав давящую темную ауру, домовики пискнули и испарились, а студенты под различными предлогами начали просачиваться за дверь. — Гхм, — откашлялся Слагхорн и натянуто улыбнулся. — Мистер Поттер, очень рад вас видеть. — Взаимно, профессор, взаимно, — протянул Гарри и, покачав головой, отказался от предложенного чая. — У меня к вам важное дело. — Да, да, я вас внимательно слушаю, — Слагхорн поставил чашку на журнальный столик и изобразил на лице крайнюю заинтересованность. — Дело в том, что я взял на поруки несколько слизеринцев, в том числе мистера Забини. — Это просто замечательно, — в голосе зельевара была неподдельная искренность. — Вы хотите, чтобы я приглядел за ними? — Да, но не только это. У вас ведь осталась возможность связать с миссис Забини? — Да, но не думаю, что после того, что произошло Джессалин будет рада… — Возьмите Блейза и свяжитесь с ней, — прервал его Гарри. — Я ожидаю, что вы сможете настоять на переговорах с их представителем. Попробуйте отыграть сильную позицию. — Мистер Поттер, я понимаю, что мы в отчаянном положении, — мягко сказал Слагхорн, — но не думаю, что это будет хорошим выходом… — Думать — не ваша задача, — холодно отрезал Гарри. Подчеркнуто внимательно осмотрел комнату, остановив взгляд на растопленном камине. Там весело потрескивали дефицитные дрова, а не голубое магическое пламя. Слагхорн затих и громко сглотнул. — В любом случае, я полагаюсь на ваш опыт и надеюсь, что вы быстро достигните хороших результатов, — Гарри скривил губы и посмотрел ему в глаза. — Не забывайте, что все происходящее должно оставаться в секрете. — Гхм… Конечно, я сделаю все, что смогу, чтобы оправдать ваше доверие, — закивал зельевар. — Замечательно. Знал, что мы сможем договориться. Вежливо попрощавшись, Гарри вышел в коридор. Слагхорн был куда проницательнее Грюма и с легкостью подстраивался под окружающую обстановку, что делало его куда опаснее. Новый план все еще нуждался в некоторой доработке. В сопровождении не отстающего ни на шаг Флоренца, Гарри вышел на улицу. Небольшой внутренний дворик был почти полностью очищен от снега, на открытом пространстве тренировались авроры. Обычно их гонял Грюм, но в этот раз он передал это право одному из свеженазначенных заместителей. К удивлению Гарри, им оказалась Тонкс. Наблюдая за тем, как девушка с розовыми, словно жвачка, волосами орет на дюжих мужиков, Гарри закурил. Расслабленно опустив руку с сигаретой, он запрокинул голову, подставив лицо под ярко сияющее солнце, которое почти не давало тепла, и с наслаждением выдохнул дым. Голова, наконец, перестала гудеть, и мысли стали приходить в порядок. — Ты не сможешь сбежать от своей Судьбы, Гарри Поттер. Вселенная уже готова к изменениям, их не удастся избежать. Ты должен совершить последний толчок, который запустит их, это твой единственный шанс, — в очередной раз попытался убедить его Флоренц, по вискам изнутри снова застучали маленькие молоточки. Гарри фыркнул, бросил сигарету на землю и раздавил ее ногой. С Флоренцем было бессмысленно спорить, говорить, что человек сам выбирает свою судьбу, или, что ничего не может быть предопределено. Кентавры мыслили совершенно иначе, чем люди, и фатализм был их неотъемлемой чертой, с которой оставалось только смириться. Взгляд Гарри упал на Астрономическую башню, и на его губах заиграла улыбка. — Знаешь, а ты прав. Больше, я не буду противиться своей судьбе. Сейчас я чувствую, что поток времени уносит меня туда. Ухмыльнувшись, Гарри на всех парах бросился к башне и почти взлетел по сотне ступенек, оставив кентавра позади. За короткое время он очень четко осознал нелюбовь Флоренца к лестницам. С открытой площадки астрономической башни на сколько хватало глаз был виден мирный покрытый ослепительно белым снегом девственно чистый пейзаж. Только вдалеке черной кляксой виднелся Запретный лес. У входа сидел Хагрид в объемной кротовой шубе, сосредоточенно натачивая монструозного вида топор. Рядом с ним лежал уже наточенный больше похожий на мачете нож, стене была прислонена верная винтовка, начищенная и пахнущая свежей смазкой. — Хей, Гарри, — оторвался от работы великан, улыбнувшись в косматую бороду. — Ты чего ту делаешь-то? — Прячусь от Флоренца, — отмахнулся Гарри и сел на отворот хагридовской шубы. Великан пожал плечами и вернулся к прерванному занятию. Гарри неловко улыбнулся, добрый и надежный Хагрид, готовый всегда подставить плечо, был его хорошим другом и надежной опорой. К сожалению, он был накрепко привязан к замку, и у него точно не было никакого иного выхода, кроме как защищать Хогвартс до самого конца. В этом по глубокому убеждению Гарри тоже был виноват Дамблдор, оставивший его в замке в качестве лесника и используя как еще один рычаг для своих манипуляций. Однако, в ненависти и злости не было смысла — ничего уже было не изменить. — Скажи, как ты думаешь, — после нескольких минут молчания спросил Гарри. — Если бы меня не было, что-нибудь изменилось? — Это ты к чему? — Хагрид посмотрел на него с искренним беспокойством. — Ты эти мысли брось. Как бы ни было тяжко, мы уж как-нибудь сдюжим. Можешь даже не сомневаться, куда мы денемся-то. — Я не это имел в виду. Если бы меня совсем не было или я был бы не я, сложилось бы все так же? Сидели бы мы сейчас также или нет? Может все стали бы только счастливее? Хагрид успокоился, снова взял точильный брусок и глубокомысленно произнес: — Ты это ты, и ты есть здесь и сейчас. Нам не узнать, что было бы или нет, это не в человеческой власти. Да какая разница, когда уже произошло то, что произошло. — Иногда я задумываюсь о том, что мог взять и изменить что-то, сделать что-то по-другому. Может, я и сейчас могу. Вот только будет ли от этого кому-то лучше? И должен ли я вообще что-то делать? — Можешь — сделай, — Хагрид весело подмигнул и потрепал его по плечу огромной рукой, от чего затрещала спина. — Лучше уж что-то сделать, а потом разгребать случившееся дерьмо, чем не делать ничего совсем. Гарри улыбнулся простой логике своего друга и замолк. Они посидели еще немного в тишине, и Хагрид как бы невзначай спросил: — Опять поругались с Гермионой? — Можно и так сказать, да мы и не помирились толком. А как ты догадался? — Что тут гадать, — хохотнул лесник, хитро улыбнувшись в кустистую бороду. — Каждый раз, как вы разбегаетесь, так ты ходишь, как в воду опущенный и задаешь странные вопросы. Не переживай, все у вас сложится, уж я-то знаю. Ты главное не отступай. Гарри криво улыбнулся, но возражать не стал — не хотел расстраивать добродушного великана своими мрачными мыслями. Болтать с Хагридом о всякой всячине было чрезвычайно приятно, Гарри даже почувствовал, что к нему возвращается утраченное душевное спокойствие. Лесник рассказал ему, что немного беспокоится за стадо гиппогрифов, но на зиму они обычно мигрировали вглубь Леса и были сейчас в относительной безопасности. — Помнишь ту поляну, что я показывал? — заговорщицки понизил голос Хагрид. — Конечно. — Туда зимой приходят многие звери со всего Леса, что прокормиться, поэтому ее и охраняют кентавры. — Они себя-то смогут защитить? — со скепсисом спросил Гарри. — Никогда не недооценивай силу кентавров в родном Лесу, — серьезно ответил Хагрид. В отличии от гиппогрифов, за фестралов великан совсем не переживал. Хотя большинству Пожирателей не составляло труда их увидеть, эти своеобразные лошади были сильными хищниками. Невосприимчивые к большинству заклинаний, они могли спокойно отбиться даже от группы недружелюбно настроенных волшебников, особенно когда их был целый табун. Время за разговором прошло незаметно, начинало смеркаться. Хагрид сунул точильный камень в необъятный карман, повесил нож и топор на пояс и взял в руки винтовку. — Темнеет, пора бы мне и на пост идти, — крякнул он. — Помогаешь аврорам дежурить? — А то как же иначе, да и сподручнее мне, чем им. Я и в темноте хорошо вижу и сплю совсем мало. — Ты точно не устаешь? — нахмурился Гарри, спускаясь за ним по лестнице. — Великаны от природы крепкие, — махнул рукой Хагрид, чуть не сшибив Гарри вниз, но успел ухватить его за шиворот. — Так что это все мелочи. Выйдя во внутренний двор Гарри распрощался с Хагридом и с обреченным видом поплелся к Флоренцу, который все еще ждал его неподалеку. — Вот ты где! — звонкий крик разрушил тишину раннего вечера. К ним на крейсерской скорости неслась Гермиона, ведя на буксире едва поспевающего Сириуса. Гарри даже залюбовался девушкой, похожей на грозную валькирию, но все очарование пропало, как только она остановилась и уперлась в него гневным, способным прожечь камни, взглядом. — Ты знаешь! — обвиняющее ткнула в него пальцем Гермиона. — ТЫ знаешь, где Тайная комната! И не смей отпираться! Сириус мне все рассказал. Гарри бросил взгляд на крестного. Блэк старательно делал вид, что признание у него вырвали долгими и тяжелыми пытками. — Знаю, но это не имеет значения. Она запечатана, и я не собираюсь пробовать в нее входить. — Только слова Истинной речи смогут снять печать и раскрыть тайну Ужаса Вечного замка, — на распев произнес Флоренц, будто какую-то песню, за что удостоился раздраженного взгляда от Гарри. — Вот видишь! — торжественно произнесла Гермиона. — Мы сможем ее открыть, ведь ты владеешь парселтангом. Это может быть шансом для всех нас! Гарри болезненно скривился, он не собирался еще раз приближаться к металлической двери с огромным змеем. — Ты уверена, что что-то, называемое Ужасом Слизерина, сможет нам помочь? — проникновенно спросил он. — Я бы предпочел быть как можно дальше от этого! — Как будто у нас есть еще какие-то идеи! Гарри скептически хмыкнул и выразительно посмотрел на нее. — Твои не в счет, — отрезала она. — Хорошо, хорошо. Мы можем дойти до входа в Тайную комнату, чтобы ты убедилась, что его невозможно открыть. На лице Гермионы появилась улыбка, но Гарри покачал головой и строго сказал: — Только если ты пообещаешь, что в дальнейшем будешь меня слушаться и делать то, что я говорю. — Конечно, конечно, — Гермиона состроила ангельское личико. — Теперь нам надо придумать, как незаметно добраться до развалин и найти вход в Выручай-комнату, если она еще сохранилась. — Ох, просто подумай головой, — закатил глаза Гарри. — Во времена Слизерина не было никакой Выручай-комнаты, портрета Варнавы Вздрюченного, да и самого седьмого этажа, а Тайная комната уже была. Пойдемте за мной. Он махнул рукой и пошел ко входу в подземелья. Сириус, нахмурившись, сказал: — Близнецы с Филчем здесь уже все облазили и не видели ничего подобного. — А в прошлый раз тебя не удивило, как мы с седьмого этажа попали под землю? — насмешливо спросил Гарри и все-таки соизволил пояснить. — Хогвартс — магический замок, иногда он запутывает пространство и насылает морок, если не хочет, чтобы что-то нашли. — А тебе он, значит, все покажет? — недоверчиво хмыкнул Блэк. — Кое-кто утверждает, что это моя судьба, — Гарри кивнул в сторону молча следующего за ним Флоренца. Они прошли по нескольким запутанным коридорам, их стены и потолок скрывались в темноте, которую не способны были рассеять два слабеньких огонька люмоса. С каждым шагом Гарри чувствовал, как сгущается воздух, становясь вязким и липким, заставляя делать протяжные хриплые вдохи. Когда казалось, что давление вот-вот достигнет предела, перед ним показалась огромная металлическая круглая дверь. Ее обвивал кусающий себя за хвост змей с одним глазом, который светился таинственным зеленым светом и приковывал к себе внимание. — Вот, можешь сама убедиться, дальше хода нет, — стараясь казаться беззаботным, сказал Гарри, непроизвольно понизив голос. — Давай, скажи что-нибудь на парселтанге, — прошептала в ответ Гермиона, толкнув его вперед. — Откройся, — послушно прошипел Гарри, но это не возымело никакого эффекта, змей все также надменно смотрел на них. — Видишь? Ничего. Если бы это было так просто, то не остановило бы Риддла. — Попробуй что-нибудь более сложное, — потребовал Гермиона. — Например, Великий и Ужасный Слизерин, открой эту дверь. — Думаешь, он был настолько тщеславным? — хмыкнул в ответ Гарри. — К тому же Слизерин уже давно мертв, пароль уже могли сотню раз поменять. — Ну же, попробуй, — настаивала Гермиона. — Гарри Поттер, ты знаешь, что надо делать, — послышалось тихо шипение позади них, когда они на секунду перестали спорить. Гарри резко обернулся и уставился на Флоренца. — Так значит ты тоже знаешь Истинную речь. — Как и любой, кто принадлежит Хогвартсу. Сириус с Гермионой не понимали ни слова и могли только беспомощно переводить взгляд с Гарри на Флоренца и обратно. — Я не собираюсь вглядываться в глаза Ужасу, — скривил губы Гарри. — К тому же я не помню нужных слов. — Тебе придется сделать это, Гарри Поттер. Глаза кентавра сверкнули в темноте серебристым светом. Гарри сглотнул, неспособный отвести от них взгляда. Его сознание погрузилось в глубины памяти, где он надежно похоронил древнее воспоминание, которое однажды пережил и решил забыть навсегда, как страшный сон. Его губы сами сложились и послышалось шипение, слова Истинной речи, навсегда отпечатавшиеся в его памяти, складывали в древнее запретное заклятие, отзвук которого, казалось, сотрясал основы пространства. Змей отпустил свой хвост и посмотрел на него, в его изумрудном глазу блеснула затаенная капелька жизни. Гарри попробовал отшатнуться, но тело не слушалось. Сознание тонуло в бесконечном лабиринте, созданном мириадами воспоминаний, пока не остановилось перед одним из них.***
Стены Тайной комнаты, как ее называли некоторые ученики Слизерина, надежно поглощали слабые звуки шагов старого мага. Это подземелье было не просто лабораторией, местом, где проводились бесчисленные эксперименты и ритуалы, но и хранителем Великой тайны, главной тайны Хогвартса, о которой было позволено узнать лишь немногим. Салазар подошел к дальней стене и легким движением руки снял иллюзию, скрывавшую простую деревянную дверь в комнату, которая и существовала, и нет одновременно. Войти в нее мог только тот, кто уже бывал в ней, для остальных ее не существовало больше. В этом заключался парадокс созданной им защиты — тайна, хранимая тайной, хитрый план, скрытый другими планами. Дверь протяжно скрипнула, Салазар сделал несколько шагов и едва не рухнул на вырезанное в стене каменное ложе. Ослабевшие пальцы нащупали и крепко сжали небольшую местами проржавевшую металлическую пластинку, которую он хранил у самого сердца. Из изображения давно ушла магия. С самого начала это была лишь жалкая копия, слабый отпечаток души его дочери. Память не раз подводила его, он уже давно забыл ее имя и какой она была, жестокое время не пощадило старика. Если бы Салазар только смог бы зажечь лучину, чтобы в последний раз увидеть миниатюрную фигуру, затянутую в темно-синее платье. Гордая осанка, пронзительные темные глаза, будто выточенное из камня лицо, так похожее на лицо его любимой ученицы. Салазар до боли сжал кулаки, не давая себе погрузиться в пучину отчаяния. Он всегда был бездарностью и трусом, но в этот момент ему хотелось быть сильным. Только отчаяние после потери дочери заставило его отправить в безнадежные поиски затерянного Хогвартса. Полуразрушенная мощными магическими атаками крепость, каким Слизерин впервые увидел его, всегда была местом притяжения сильнейших и искуснейших магов, соблазняя неизмеримой мощью и великими нераскрытыми знаниями. Непрекращающаяся война за замок продолжалась до тех пор, пока выжженная магией пустыня не раскинулась на сотни километров вокруг. Только когда жизнь в крепости стала почти невозможна, Хогвартс был покинут и заброшен, так навсегда и оставшись безмолвным памятником человеческому безрассудству. Война магов шла несколько поколений и не знала конца. Все более страшные и разрушительные заклинания ядовитыми язвами разъедали землю, по кусочку уничтожая планету. Все меньше становилось мест, где можно было выжить, не получив смертельной дозы оставшегося после битв магического излучения или не попав под атаку одной из многочисленных фракций, готовых в любой момент вцепиться друг другу в глотку за малейшую тень превосходства. Каждый, в ком была хоть капля магии, сжигался в топке войны ради непонятных целей Высших магов, на которых не позволено было даже смотреть. Таких слабаков, как Салазар, обучали только самым основным принципам и сотнями бросали на врага пушечным мясом, чтобы выиграть хоть мгновение в настоящей битве. Только хитрость и изворотливость позволила ему выжить и даже обзавестись семьей. Переступая порог легендарного Хогвартса, до которого за последнюю сотню лет никому так и не удалось добраться, Салазар не думал ни о войне, ни о потерянной семье, ни о своей несчастной судьбе. Его единственной целью была жажда исправить, изменить израненный умирающий мир, стереть его из бытия и сотворить новый, живой и прекрасный. Такой мир, в котором могла бы счастливо жить его дочь, а магия стояла на службе у человека, а не управляла его страстями. Из своих видений Слизерин знал, что Хогвартс мог сделать это, а видениям было принято верить в мире магии. Возможно, поэтому Хогвартс и позволил воспользоваться ему своей мощью, а не испепелил на месте. Духи замка, которые одновременно были его стражами и защитниками, признали его, почувствовав его незримую связь с Хогвартсом. Слизерин двинулся по темным коридорам, в которые давно не ступала нога человека. Следуя подсказкам из видений, которые становились все ярче с каждым шагом, он обнаружил проход в подземелья и запечатанную комнату. В ней была скрытая дверь, за которой прятался Древний Ужас, перед которым из раза в раз пасовало человечество. Ужас абсолютного осознания, Ужас необъятной пустоты и полного ничего. Трясущейся рукой он едва смог заставить себя открыть простую деревянную дверь и взглянуть в бездну. Едва столкнувшись с давлением, он без оглядки бросился вперед всем своим существом, положив на жертвенный алтарь последнее, что у него осталось — горячее желание и железную волю — важнейшие компоненты магии. Когда преобразования завершились, а волны неистовой магии улеглись, Салазар решился открыть глаза. Он стоял на верхней площадке одного из донжонов. Величественный замок окружали лес, простирающийся насколько хватало глаз изумрудной пеленой, и монументальные горы, сияющие на солнце снежными шапками. Почти у самых стен лежало чистейшее, будто сделанное из хрусталя, горное озеро. Целое озеро чистой воды! Невиданное сокровище! Салазар задохнулся от изумления, сами собой по его щекам побежали слезы восхищения и благоговения. Слизерин громко рассмеялся, откинув назад длинные волосы. Его смех разносился над лесом и эхом отражался от снежных вершин. Он чувствовал, как его переполняла сила. Если бы захотел, Салазар мог оказаться в любой точке мира, узнать, о чем думает и чего хочет каждое живое существо. Он был богом этого мира! Его мира! Невдалеке по лесу шел небольшой отряд, возглавляемый мускулистым рыжеволосым воином. Они уже, конечно, заметили замок и как могли скрытно двигались к нему. Губы Салазара расплылись в улыбке — пора было познакомиться с жителями его мира. Он больше не позволит разрушить нечто столь прекрасное, чего бы это ни стоило! Не позволит магии взять верх над людьми и на этот раз! Слизерин улыбнулся сухими старческими губами своим наивным и самоуверенным мыслям, которые поселились тогда в его душе. В тот день он впервые встретил Годрика, своего лучшего друга. Чуть позже Салазар познакомился с Хельгой, а затем они отыскали Ровену, по злой насмешке судьбы так похожую на его погибшую дочь. Эти трое стали для него новой семьей, и Слизерин надеялся, что сделал достаточно, чтобы помочь им. Ему хотелось думать, что он смог изменить хоть что-то, заставил людей думать над последствиями своих решений, вынудил бояться и уважать собственные силы. Пусть и пришлось сыграть на религиозных чувствах и суеверии, может в этот раз мир станет хоть чуточку лучше, чем его предшественник. Последним усилием воли он гордо выпрямился и шагнул навстречу Ужасу во второй и последний раз в своей жизни.
