Монахиня

К моему удивлению, как только Мария откинулась на дверь, она сразу же уснула. Мне не удалось у неё ничего узнать и это меня мучило. Тем не менее, я перенёс её на кровать и сам лёг рядом, пытаясь заснуть. Я по-прежнему вслушивался в каждый даже самый тихий и незаметный звук. Я ничего не понимал, не знал, что мог сделать, чтобы больше никогда не встречаться с этим. Лишь на восходе солнца я задремал. Во время мимолётной дремоты мне снился сон; будто бы я иду по тому самому лесу, что окружает церковь. Я иду совершенно один, иду на голос. Я приближаюсь всё ближе и ближе к голосу, и вдруг из ниоткуда передо мной появляется сестра Иветта. Девушка загадочно улыбается и протягивает ко мне свои аккуратненькие ручки. Я покорно вкладываю руки в её ледяные ладони, и она ведёт меня за собой. Всю дорогу сестра Иветта молчит, лишь иногда тихо хихикая. Я осматривал многочисленные деревья, что окружали нас. В мгновение ока листва стала окрашиваться в цвет крови. Опустив глаза, я заметил, что уже и сам иду не по траве, а по странной тёмно-красной субстанции. Сестра Иветта, которая всё ещё вела меня за руки, вновь захихикала, но уже не задорно, как раньше, а ехидно. Посмотрев на неё, я понял, что передо мной теперь вовсе не та, кого я изначально видел, а сам я нахожусь уже не в лесу. Существо, что вело меня за собой, было того же роста, что и я, кожа его была насыщенного красного цвета, он был полностью обнажён, на голове была длинная густая тёмная шевелюра, а из-под неё выглядывали два рожка. Испугавшись, я попытался оторвать руки от существа, но тот меня не отпускал, сдерживая в мёртвой хватке. Вокруг нас бушевал огонь, становилось всё жарче. Мы взошли на мост, что вёл через лаву к огромным массивным воротам. Преодолев расстояние до ворот, они сами с громким скрипом отворились перед нами. Передо мной открылся новый мир, в коем я ещё никогда ранее не бывал… и не хотел бы побывать. Везде бушевал огонь, небо окрасилось в кровавый цвет, повсюду были строения, больше похожие на развалины, а около них стояли огромные котлы, в которых сидели люди. Кто-то плакал, а кто-то смеялся и просил сделать воду погорячее. Как только мы вошли, все обратили внимание на меня. Некоторые подбегали и тыкали пальцами или палками, а некоторые показывали пальцем и вслух обсуждали. Того, кто вёл меня, видимо, это совсем не волновало. Он вёл меня всё дальше, к громадной скале, в которой был огромнейший проход. Ведя меня по тоннелям, он что-то говорил на незнакомом мне языке. Голос был похож на голос сестры Иветты, но я прекрасно понимал, что это была вовсе не она. Вскоре мы вошли в просторный зал, где посреди на троне восседал самый настоящий великан. Кожа его была такая же красная, как и у того, что вёл меня за собой, но великан был ещё покрыт тёмной шерстью, нежели его слуга. Глаза были чёрными, словно тьма, вместо ног — копыта, из-под тёмный волос на голове торчали два длинных рога. В левой руке великан сжимал копье. Тот, что вёл меня за руки, склонился перед великаном и жестом приказал мне последовать его примеру. Но я не сделал то, что он мне велел. Великан засмеялся так, что несколько камней отломились с потолка и упали совсем рядом со мной. — Не хочешь кланяться передо мной? — прогремел великан. Существо, что преклонялось, несколько раз дёрнуло меня за подол, призывая приклониться, но великан резко остановил его, — Оставь его, Иветта, пусть стоит. Да и тебе стоит подняться с колен. Я был шокирован тем, что великан назвал существо Иветтой. Существо поднялось на ноги и подбежало к трону великана. Великан снова громко рассмеялся, тем самым вызывая у меня недоумевание. — Дорогая, он испугался тебя! Прими людское обличие! — скомандовал великан. Существо тут же приняло облик сестры Иветты, той, которую я знал. Она улыбалась мне и махала рукой. — Кто вы и что это за место? — не выдержал я, громко крикнув. Теперь уже смеялся не только великан, но и сестра Иветта. — Я Аббадон, смертный, — прогремел он. Я прекрасно понимал, что Аббадон — властелин бездны, демон… этого просто не могло быть! — а это моя дочь — Иветта. Ты в Аду, человечишка. Демон рассмеялся и посмотрел на свою дочь, что стояла неподалёку от его трона. Та кивнула, не решаясь что-нибудь сказать. — В любом случае, что вам нужно от меня? Почему я здесь? — спросил я, всё ещё выкрикивая слова. Мне казалось, что такой огромный великан не слышит моего писка. Мне становилось страшно, но я не хотел показывать этого, ведь тогда бы они сочли меня трусом. — Зачем? Хах, ты мешаешь моей дочери. — прогремел Аббадон, — Я приказал ей привести тебя сюда… но я не буду тебя убивать, смертный… — Что? Почему?! — громко возмутилась Иветта, не дав закончить предложение Аббадону. Тот громко усмехнулся. — Потому что ты сделаешь это сама, — ответил он, щёлкая пальцами. В руках Иветты появилось копьё. Она вопросительно посмотрела на отца, а потом на меня. Сглотнув, я попятился назад. — Чем я вам мешаю?! — спросил я. Иветта начала приближаться ко мне, я же отходил от неё. — Ты мешаешь мне! Ты всё портишь! В церкви не должно остаться невинных людей! Я должна уничтожить тебя! — шипела Иветта, всё ближе подходя ко мне. Девушка остановилась в метре от меня. Она долго смотрела на меня, нацелив копье на грудь. Почему она не бьёт? Что ей мешает? Позже я заметил, что сам начинаю исчезать. Аббадон кричал Иветте, чтобы она убила меня, но она была неподвижна и всего лишь смотрела меня глазами, в которых было столько ненависти, что я мог бы спокойно утонуть. Через мгновение сестра Иветта растворилась передо мной. Я открыл глаза. Надо мной нависла Мария и с беспокойством осматривала меня. — Тебе снился дурной сон? — поинтересовалась девочка, кладя свою холодную ручку на мой лоб. — Слишком дурной… — пробормотал я, садясь на кровати, — странно, что ты всё ещё здесь, а не убежала. — Я не могла оставить тебя, пап. У тебя жар, нужно в больничное крыло! — пропищала она, всё ещё трогая мой лоб. Я собирался ответить ей, что чувствую себя хорошо и не нуждаюсь в помощи сестёр, но меня перебил громкий стук в дверь. Мария испуганно посмотрел на дверь, а затем спрыгнула с кровати и спряталась за письменный стол. Поднявшись с кровати, я накинул на себя выходную тунику и открыл дверь. На пороге стояла сестра Иветта. Увидев её, я сглотнул, не решаясь что-либо сказать. Вспоминая сон, я чувствовал, как начинаю краснеть. — Мать-настоятельница велела подняться к ней в кабинет, Альберт. — спокойно сказала она, глядя на меня. После сказанного она добавила, всматриваясь в мою комнату, — Прямо сейчас. Я кивнул. Иветта оттолкнула меня в сторону и вошла в комнату, осматривая её. Она подняла одеяло на кровати и осмотрела кровать, с недовольным выражением лица на проследовала к столу и осмотрела всё возле него и под ним. Нетронутым оставался только шкаф, но она и туда позднее заглянула. Я ничего не понимал. Почему она вообще осматривает комнату? Вместе с этим я очень сильно нервничал, поскольку боялся, что Иветта найдёт Марию. Но нет. Девушка закончила свой осмотр комнаты и ушла. Убедившись, что она ушла достаточно далеко, я плотно закрыл дверь и окликнул Марию. Девочка вынырнула из-под кровати и несколько раз всхлипнула. Подойдя к ней поближе и сев на одно колено, я посмотрел в её глаза, что наполнились слезами. Девочка поднялась на ноги и, подбежав ко мне, обняла, утыкаясь мокрым носом в плечо. — Ты испугалась? — поинтересовался я, поглаживая Марию по спине. Она быстро закивала. — Не бойся. Нам с тобой очень сильно повезло, что тебя не нашла сестра Иветта. Видимо, Господь хочет, чтобы мы оставались вместе, на то воля его. Это было всё, что я мог сказать в данной ситуации. Конечно, у меня оставалось много вопросов, но я чувствовал, что задавать их сейчас неуместно. Вспомнив про то, что меня вызывала сестра Евдокия, я попрощался с Марией и отправился в кабинет матери-настоятельницы. Добравшись до кабинета, я учтиво постучал в дверь три раза, получая тем самым разрешение войти. Женщина сидела в своём кресле подле стола и что-то читала, покручивая в левой руке ручку. — Вы хотели меня видеть? — произнёс я, складывая руки в замок. Мать-настоятельница кивнула, поднимая на меня голову. Женщина скривила губы в нежной улыбке и встала с места, медленно подходя ко мне. Я был чрезмерно удивлён её улыбкой, коей я ранее никогда не видел. По дороге до меня, сестра Евдокия взяла корзину, и протянула её мне. — Раз уж Вы собираетесь проживать и служить в нашей церкви, Альберт, Вам надобно узнать место, где мы срываем цветы, — тихо пояснила мать-настоятельница, — следуйте за мной. Сказав сие, она вышла вон из кабинета, а мне не оставалось ничего, кроме как покорно следовать за ней. Сестра Евдокия вывела меня на улицу и повела через лес. Мы проходили мимо огромных деревьев с массивными стволами, мимо полян с яркими и душистыми цветами, но сестра Евдокия говорила, что нам нужны не эти цветы. Шествовали мы долго, свыше двадцати минут. Ноги начинали уставать и я иногда запинался о камень или ветку. Мать-настоятельница наоборот, бежала впереди меня и изредка оборачивалась, дабы поторопить. Её замечания по поводу моей медлительности выбешивали меня всё больше с каждым новым разом, но я старался сдерживать эмоции. Наконец сестра Евдокия остановилась на поляне возле красивых алых цветов, что вызвало у меня уйму вопросов, ведь на других полянах были похожие цветы алого цвета. Позже она мне пояснила: — Данные цветы ассоциируются у церкви с кровью Господа, Альберт, Вы, как будущий священник при дворе должны бы знать об этом. — сказала она, поджав губы, не отрывая взгляда от цветов. Мне стало стыдно из-за того, что я упустил такую важную вещь… от этого я густо покраснел и отвёл взгляд в сторону. Сестра Евдокия присела на колени перед цветами, сложила руки и произнесла шёпотом молитву, а затем достала ножницы из корзинки и срезала стебель цветка. Понюхав, она отложила цветок в корзинку и принялась срезать следующие. В воздухе поднялся душистый аромат цветов, что срезала сестра Евдокия. Всё это время женщина срезала цветы и молчала, а я осматривался, любуясь видами леса. Когда мать-настоятельница закончила с цветами, то поднялась с земли, взяла корзинку, перекрестилась и отправилась прочь, казалось, забыв про меня. Догнав её, я заметил на её губах еле заметную улыбку. Около глаз и на щеках появилось больше морщинок. Её худощавые руки жадно сжимали корзинку, прижимая её к груди. Она шла легко и непринуждённо, а меня как будто не замечала, смотрела в одну точку перед собой, совсем не смотря под ноги. Вскоре так мы добрались до церкви. Весь путь до Святой обители я решил не отвлекать сестру и не вырывать из мыслей. Боялся испортить такое хорошее настроение, тем более, что у неё оно бывает крайне редко. Сестра Евдокия с той же улыбкой проследовала, по моим подозрениям, в свой кабинет. Я остановился в огромной зале, наблюдая за тем как она удаляется. — Вам надобно проследовать к безумцам. В последнее время они совсем разбушевались. Я пугливо обернулся на голос. Сзади меня стояла девушка с глубокими карими глазами. На вид ей было не более шестнадцати лет. Девушка поклонилась мне в знак приветствия, о котором совсем позабыла. — Хорошо, — ответил я, так же поклонившись девушке. Та еле заметно хихикнула, улыбнувшись, — но для начала я бы хотел узнать Ваше имя, позвольте? — Я сестра Тереза, — произнесла она, сложив руки в замок. Только сейчас она опустила в пол глаза, которые до этого смотрели на меня. — Что ж, приятно познакомиться, но должно быть, моё имя Вам уже знакомо? — поинтересовался я. Тереза коротко кивнула. — Тогда я немедля приступлю к работе и отправлюсь к больным. Я ещё раз кивнул и покинул Терезу, направляясь к безумным. Добираясь до того самого «сарайчика», я думал о моей новой знакомой. Столь юна и уже прислужничает в церкви. Я понимал, что любопытство грешно, но мне бы хотелось узнать историю её появления в Святой Обители. Возможно, она уже родилась здесь, грех какой-нибудь монашки. Нет, я не имел ввиду ничего того, о чём бы могли подумать другие, у меня был просто интерес к её истории. Добравшись до места, где обитали безумные, я увидел перед входом ведро, что было прикрыто сверху крышкой. На ведре была записка, которая гласила, что «зверей» надобно покормить. Кто же так обращается к больным?! Бедные люди… они же не могут контролировать своё безумство. Да и с чего вдруг такие подразделения? Все мы твари Божьи. Все мы пришли от Бога и уйдём к Богу. Скомкав и выкинув неприятную мне записку, я отпёр дверь, что вела к больным, взял ведро и вошёл в строение. Все разом посмотрели на меня, а я в ответ взглянул на них. Я не мог не отметить того, что они ещё больше похудели за время моего отсутствия. Войдя, я закрыл за собой дверь. Мне впервые доводилось кормить их и я не знал даже как начать. Для начала я решил посмотреть на то, чем сегодня будут обедать эти бедные люди. Открыв крышку, я увидел лишь очистки от овощей. Через минуту, я сказал каждому из безумцев сложить обе руки вместе, образуя там ёмкость. Они так и сделали. Взяв несколько горстей очистков я положил каждому из них в руки немного. Они совсем не ожидали такого отношения к себе. С минуту они просто тупо пялились на очистки в своих руках, но голод брал своё. Они тут же начинали жадно поглощать еду. К счастью, очисток хватило ещё на несколько рук. После так называемого «обеда», каждый занимался своим делом. Я же нашёл молитвенник, который позже попросил почитать самого тихого на мой взгляд мужчину. Этот темнокожий немолодой мужчина уселся напротив меня, взяв в руки молитвенник. Он начал читать молитвы. Его голос был красив и уверенен. Он очень чётко произносил каждое слово и правильно ставил ударения в словах. Я даже начал думать, что сейчас передо мной стоит абсолютно здоровый и разумный человек. После нескольких минут чтения, я остановил мужчину и спросил его имя. — Моё имя Бобби. Так зовут меня здешние заключённые. Но на самом деле меня зовут Коджо Валлис. — ответил мужчина, добродушно улыбнувшись мне. — Когда ты научился так хорошо читать? — вновь задал свой вопрос я. — Как говорила моя матушка, я с ранних лет хотел учиться. Моя семья жила бедно, впрочем, как и все наши. В семье было много детей, помимо меня, но мама и отец выучили именно меня. На меня возлагались большие надежды, но меня не брали в университеты, потому что я «чёрный». Смирившись через несколько лет, я ударился в поиски жены. Женщина нашлась… на удивление всем, она была белой. Мы жили в любви и радости. Построили дом, она родила мне четверых детей и всё было просто замечательно, пока она не ударилась в веру. Она каждый день ходила на службу, много молилась дома, а через десять лет и вовсе ушла в монастырь. Я искал её и набрёл на эту «Святую Обитель». Она была именно здесь! Они убили мою Грэнду! Они заперли меня здесь, чтобы я молчал! — Коджо расплакался, закрыв лицо руками. Я верил ему. Хоть его и называли безумцем, но я верил ему, каждому слову. Я положил руку на его плечо, пытаясь успокоить. Коджо открыл лицо и посмотрел на меня мокрыми чёрными глазами. — Вы наш спаситель, Господин! Я это знаю! — радостно сказал Коджо, взяв в свои большие руки мою руку. Я смущённо улыбнулся и попросил называть меня просто Альберт. Коджо продолжил читать молитвенник, а я слушать. Я даже и не заметил, как задремал под красивую речь Коджо. С самого начала я слышал чей-то тихий голос. Открыв глаза и повернув голову на голос, я увидел сестру Иветту. Она что-то тихо шептала, а затем произнесла следующую фразу более громко. — Зачем им есть, если они уже разлагаются? — усмехнулась она, смотря куда-то вперёд. Я последовал её примеру и тоже посмотрел вперёд себя. Передо мной ходили безобразные тела… одежда была местами порвана, кожа прогнивала на руках и ногах, вместо глазных яблок в глазницах находились опарыши. Я уже собирался встать и убежать подальше от этого ужаса, но не смог, так как мою руку крепко сжимала рука сестры Иветты. Я просто-напросто не мог оторваться. Я вопросительно посмотрел на Иветту, та смеялась. Я понимал, что это всё неправда, а очередная игра Иветты. Но как она это делает?.. — Зачем ты это делаешь? Что тебе нужно? — требовательно спросил я, немного повысив голос на неё. — Какой же ты глупый, Альберт! — рассмеялась сестра Иветта. — Я хочу, чтобы ты ушёл отсюда! Из церкви. Уйди и тогда не пострадаешь. — Но я не могу. Меня не примут обратно без веской причины, пойми! — я перешёл на крик, пытаясь чётко выражать свои мысли и чувства. На секунду Иветта перестала смеяться, смотря на меня. — Ты повышаешь голос?! — удивилась она, усмехаясь и выгибая бровь. — Хотя, знаешь… я передумала. Ты останешься здесь, сладкий. Иветта поднялась с места, отпуская мою руку. Я поднялся вслед за ней. Теперь уже я схватил её за локоть. Опять это проявление злобы и раздражительности! Я был зол на неё из-за того, что она играет со мной, меня раздражало то, что она постоянно даёт больше вопросов, нежели ответов. Она обернулась на меня и осмотрела мою руку, что крепко сжимала её локоть. — Что всё это значит? — потребовал я, нахмурившись. — Это значит, что теперь тебе не скрыться от меня… и несдобровать. — Иветта одёрнула руку и вышла из здания, оставив меня наедине с безобразными безумцами. Я пытался выбраться, но ничего не получалось — дверь была заперта. Вдруг я ощутил на щеке пощёчину, но не понял, откуда она появилась и кто её нанёс. Я провалился во тьму и вновь открыл глаза. Передо мной по-прежнему сидел живой и невредимый Коджо. Он обеспокоенно смотрел на меня, поглаживая руку. — Извините меня, Господин! Вы слишком ёрзали во сне и даже задыхались, я решил, что пощёчина ещё никому не вредила… Простите старого Коджо, Господин! — умолял Коджо. Я тяжело вздохнул, потирая глаза. — Ничего страшного, Коджо, всё хорошо, спасибо тебе… и я, кажется, просил называть меня по имени, а не «Господином», — напомнил я, слабо улыбаясь мужчине. Коджо рассеялся и в ответ поблагодарил меня, но я не понял, за что. Впрочем, когда я пытался это узнать, что в сарайчик заглянула моя новая знакомая, Тереза. Она тихо пробормотала, что мне уже пора возвращаться. Я попрощался с Коджо и проследовал вслед за Терезой. Мы заперли больных и вместе отправились в церковь. Практически всю дорогу мы молчали. Под конец я решил задать именно Терезе тот вопрос, который меня интересовал по поводу данной Святой Обители: — Тереза, а почему данная Святая Обитель считается церковью, а не… женским монастырём? — Ах, это? Как мне рассказывали другие сёстры, тут раньше было больше мужчин, нежели женщин, но мужчинам этим что-то мешало прислужничать. Кто-то погибал при несчастных случаях, кто-то сбегал… и вот, здесь остались только женщины. А у местного графа просто не хватает денег и желания, чтобы переименовать церковь в женский монастырь, — пожала плечами Тереза, — а почему Вы спрашиваете? — Просто стало интересно. Я не привык, что церковью может управлять женщина… я не оскорбил женщин, прошу заметить. Просто сказал, что ни разу такого не видел. Сестра Тереза закивала, говоря, что прекрасно меня поняла. Так мы дошли до церкви. Мы с Терезой проследовали в зал, где читались молитвы и принялись молиться. Отужинав после молитв, я отправился в свою комнату, думая о том, что сегодня не видел сестру Иветту ни на молитвах, ни на трапезе. Она просто куда-то исчезла после того, что я видел, когда задремал. Заходя в комнату, я тут же увидел Марию. Она улыбалась мне и тут же бросилась обнимать. — Я скучала по тебе! — радостно сказала она, останавливаясь передо мной. Я закрыл дверь, опустился на колени и позволил девочке обнять себя. — Я тоже скучал, — ответил я, улыбаясь. Я и подумать не мог, что действительно так привяжусь к этой озорной девчонке. Нет, она была слишком яркой звёздочкой для темного болота, чем и являлась данная церковь. — Я починила дверь, представляешь? Я молодец? — спросила она, отстранившись от меня. Я оглянулся на дверь и осмотрел её. Она и вправду была цела. — Ты большая-пребольшая молодец, Мария! — похвалил её я. Мария вновь обняла меня.

***

Окончательно стемнело. Меня изрядно клонило в сон, но я отчаянно старался не спать, потому что боялся, что если засну, то сюда вновь заявится то, что заявилось вчера. Мария уже мирно посапывала, уткнувшись коленками в стену и закутавшись в старое одеяло. Позже я понял, что хорошо, что не заснул. Из коридора послышался громкий грохот, затем плачь и мольбы, чтобы кто-то кого-то отпустил. Я не осмеливался встать с кровати и подойти к двери. Через несколько минут шум прекратился. Я уже думал встать и пойти помочь… но в дверь тут же раздался громкий и требовательный стук.