Боже милостивый, храни детей своих

      Джек закурил, устроившись в кресле — качалке поудобнее и вытянул ноги. Через тропинку за ступеньками террасы, на которой он отдыхал, простиралась длинная аллея, выводящая к плантациям церковных земель, а на ней — неубранные початки кукурузы, успевшие почернеть, потому что тому, кто должен был их убрать, сейчас явно не до нее. На другом конце поляны, почти на горизонте, было видно шоссе, а оттуда поднимались несколько столбов черного дыма от горящих машин. Водителям пришлось побросать свои средства передвижения, когда они были вынуждены немедленно эвакуироваться. Здесь было намного тише, чем в городе. Не проносились над головой истребители, не рушились здания, не воняло гарью и мертвечиной. В этой церкви можно было бы надолго осесть, если найти постоянный источник еды и остальных предметов быта: припасов было хоть и много, но у некоторых срок годности поджимал. Не лучший расклад для шести охочих до еды выживших. Внутри послышалась какая-то невнятная возня. Услышав приближающиеся к веранде тяжёлые шаги, Джек обернулся прежде, чем на пороге показался нарушитель его спокойствия — крепкого телосложения мужчина — афроамериканец в черном костюме и крестом на шее. Он выглядел серьезным. Даже слишком серьезным; при их самой первой встрече Джек отпустил ехидное замечание насчёт того, что он продолжает носить костюм отца, когда в этом мире он вряд ли теперь кому-то нужен, потому что людей, которым можно было бы отпустить грехи остались единицы. Уважение к святому отцу пришло лишь тогда, когда он понял, насколько серьезны мотивы Йеми оставаться отцом даже во время апокалипсиса. Йеми не раз говорил: «Это Господь ниспослал нам кару за то, каким жестоким стал человек. И тем, кому удалось выжить, Бог дает последний шанс искупить свои грехи и покаяться». Джек не очень-то верил в эту ерунду. Он, пожалуй, был единственным из группы, кто знал, чья вина была в этой «каре». Сам он по жизни был отъявленным атеистом и почти всех верующих воспринимал как фанатиков. На этом фоне у них с Йеми часто возникали стычки, поэтому Джек старался держаться подальше от отца и тех из группы, кто ему верил. Всю свою жизнь мужчина занимался лишь одним делом — защитой своей страны от всяческих угроз. Будь то недруги из другой страны, или эпидемия зомби — неважно. Он живет пока есть кого защищать. Он не раз ловил себя на мысли, что попросту без этого не может. — Они вернулись. — кратко оповестил отец и быстро скрылся из виду. Джек бросил сигарету на землю недалеко от террасы и, окинув взглядом территорию, чтобы убедиться в том, что здесь больше никого, также поспешил войти внутрь, громко хлопнув за собой дверью черного хода, подперев последнюю большим столом. — Какого черта? — Первое, что вырвалось из уст мужчины, когда он увидел помимо своих еще и этих четырех. Он нахмурился. Все поняли, что это обращение было адресовано в большей степени подросткам, чем новоиспеченным гостям. — Они ненадолго, — Устало выдавила Джулиет и отдала ему свой дробовик, от которого у нее невыносимо болело плечо. Она уселась на скамью расслабив плечи и откинула голову назад. — И это должно меня утешить? — Мужчина скрестил руки на груди и облокотился на стену рядом с дверью. — Не злись, брат, они были безоружны и им нужна была помощь. Не могли же мы их бросить. — Тимоти попытался остудить внутренний пыл коллеги, но тот его и слушать не стал: — Во-первых, запомни: я тебе не брат. — он угрожающе наставил на него указательный палец, — А во-вторых, я… — Джек, остынь. — Отец Йеми обратил его внимание на то, что он с первых же минут создает о себе впечатление не самого добродушного человека, готового защищать, которому можно было бы доверить свою жизнь. Джек вздохнул и замолчал. — Лови, — Тим швырнул ему пачку сигарет его любимой марки не дождавшись, когда тот снова повернется к нему лицом. Однако, спецназовца это ничуть не смутило, ведь чем он и мог похвастаться, так это обладанием отменной реакции. — И все? — Он нахмурился, разглядывая пачку в руках. — Эй, может, поблагодаришь его? Он как бы жизнью рисковал ради пачки этого отстоя. — громко вскинул Ник и лицо Джека исказилось в гримасе отвращения. — Слушай, Костюмчик, ты тут еще и минуты не провел, а уже меня бесишь. Быть может, тебе не следует совать свой нос в чужие дела? — Не то что? — Перестаньте. — встрял священник. — Джек, проверь рацию, может, удастся связаться с кем-нибудь из ваших. Джек долго вглядывался в темно-карие, почти черные глаза товарища, но понял, что если останется здесь, то лучше не станет. Он демонстративно закатил глаза и поплелся к лестнице возле входа, которая вела в небольшие комнатки для священнослужителей. Проводив его взглядом, мужчина заговорил: — Простите за него. — отец Йеми явно чувствовал вину за спецназовца. — Ничего. — Тренер отмахнулся, — Все сейчас на нервах, и мы это прекрасно понимаем. Йеми кивнул в знак согласия. — Я отец Йеми. Священник этой церкви. А вы, друзья, откуда будете? — Он жестом пригласил всех сесть на скамьи и те, не скрывая усталости, рухнули на сидение. Мужчина осмотрел каждого из них, приготовившись внимательно слушать их рассказ. Никто не сомневался в том, что говорить будет Тренер. — Мы направляемся в Новый Орлеан. На карте, которую мы нашли именно он был указан, как последний оплот выживших. — Джулиет и Тимоти нехотя вслушивались в разговор. — Значит, Новый Орлеан, да…? Не близко. — священник переместил вес тела вперед, подперев голову рукой. Его глаза сузились в наплыве тяжелых мыслей. Тренер молча кивнул, как бы ожидая одобрения со стороны Йеми. — Ладно, мы поможем вам, чем сможем. — его ответ выглядел так, словно он больше одобрил это для себя, нежели для них. — А как же вы? — Поинтересовалась Рошель. — Вы не хотите с нами? — Если мы пойдем все вместе, велика вероятность, что мы все быстрее умрем. Среди нас есть те, кто так и не решился взять в руки оружие. Из нас семерых, стрелять умют только четверо: я, Тимоти, Джулиет и Джек — это тот парень, который ушел вверх по лестнице. Я дал обет защищать их, пока еще дышу. — А кто остальные? — Эллис осмотрелся, не найдя никого незнакомого для себя. — Шелби и Кэлл Миллер. Отец и дочь. Джед Поттер. Работал в АЧС до недавней вспышки эпидемии здесь в Саванне. — Вот и познакомились. — съязвил Ник. — Оставайтесь у нас, пока не наберетесь сил для своего путешествия в Новый Орлеан. Места и припасов на какое-то время нам всем хватит. — Спасибо вам, отец Йеми. — сказала Рошель от лица всей группы. — Я Рошель. Это Эллис, Ник и Тренер. — Тренер? — Йеми вопросительно вскинул бровь. — Да. Мои друзья зовут меня так. И вы зовите. — кивнул тот. — Джулиет, — обратился мужчина и девушка поднялась с места, — Будь так добра, проводи наших гостей в комнаты и дай им еды, они наверняка голодны. — Джулиет кивнула и молча направилась к лестнице. Ник, Эллис и Рошель отправились следом, попутно обговаривая то, как умирают с голоду. Тренер же, остановившись у большого креста, вырезанного из дерева, вдруг сказал: — Когда я видел свою бабулю, она спросила, молюсь ли я еще? Я ответил: «да, мэм». А она мне: «молись лучше, так как это не помогает». — он странно расхохотался, будто это была какая-то шутка. — «И если я пойду долиной смертной тени, не убоюсь зла… — … потому что Ты со мною». — закончил отец Йеми.