Королева

Ночь для Ио закончилась на рассвете, когда он, измученный физически и душевно, дополз наконец до своей ванны, залез в нее, нырнул и несколько минут лежал на дне, глядя сквозь воду в потолок. Он не мог вспомнить, когда в последний раз так уставал. Неужели сегодня был экстремально сложный день? Или просто он расслабился, теперь, когда ему уже не было нужды работать как обычной шлюхе, когда у него было свое, и довольно успешное, заведение? А главное, почему он чувствует себя так паршиво? Да, с его мальчиком поступили ужасно, но он поправится и вряд ли будет страдать от сильной психотравмы – в конце концов, амазонские женщины, как говорят, еще и не такое творят со своими мужиками. Что его так расстроило? Что пришлось отказать клиенту? Ио вспомнил, как обслуживал под утро флотского, который хвастался, что он офицер инженерной части. Он был невысок, с рыхлым телом и круглым животом, и от него сильно пахло алкоголем, табаком и потом, и, обслуживая его, Ио не переставал думать о Роби – о его чистой белой груди, тонких твердых мышцах на руках, о том, как он пахнет чистотой и холодом. Ужасно. Нет ничего ужаснее, чем шлюха, которая предается фантазиям, ублажая клиента. Ему же не пять, не десять, не пятнадцать лет… впрочем, он и тогда не тешил себя иллюзиями. Ио нравилась его работа. Может, он не выбирал ее, но все же она ему нравилась. И все складывалось как нельзя лучше. Свой дом. Еще немного – и это будет дом в приличном районе, с приличной клиентурой. Когда-нибудь он станет слишком стар, чтобы работать самому, но к тому моменту он сможет себе это позволить. Потом, совсем в возрасте, он продаст дом за хорошие деньги, и, может быть, все-таки вновь побывает на Воде… не чтобы жить, нет, просто чтобы взглянуть еще раз на то место, где он родился, и увезти с собой рыбку ий. А потом купит себе домик на берегу моря или озера на одной из курортных планет, и доживет там остаток своих дней. А его рыбка будет подплывать к берегу, чтобы он приласкал и накормил ее. Вот и все его мечты. Потому что глупо, будучи шлюхой, мечтать о любви, а если ты шлюха-полукровка, и сделавший тебя предал чувство твоего родителя, а тот не нашел ничего лучше, чем умереть, то это глупо вдвойне. Ио вздохнул и начал выбираться из ванной. Сейчас ему нужен был долгий и спокойный сон. Он уснул сразу, как только лег. Но поспать от души ему не дали. Его разбудила Эя – она стояла над ним и настойчиво повторяла: – Проснитесь, хозяин. Проснитесь, хозяин! Ио открыл глаза. Во сне ему снилось что-то приятное, сродни купанию в воде родной планеты, но еще не сообразив, что именно его разбудило, он сразу подумал о возможных неприятностях. И чутье его не подвело. – Что? – спросил он, моргая спросонья. Эя с несчастным видом произнесла: – Тим арестован. Ио тяжело вздохнул и начал вставать с постели. – Что он сделал? – Подрался с охранником Молла, хозяин. – Дай угадаю. С карзефианином? Эя шмыгнула носом. – Да, хозяин. – Чтоб ему семь лет без дождя, – пробормотал Ио любимое сертянское проклятие, одеваясь. Был разгар дня, и улицы Молла были полны людьми. Здесь, в среднем уровне, кондиционеры справлялись не очень хорошо, и потому было жарковато и душно. Не говоря уж о толпах туристов – наверное, средний уровень был самым посещаемым, его многие могли себе позволить, в отличие от высокого, и он не был настолько злачным, как низкий. Сейчас, днем, это в основном были туристы-шопперы, большинство из них – женщины, молодые и не очень, группами и поодиночке, с детьми и без. Ио, хоть и был одет скромно – по своим меркам, – все же привлекал взгляды. Его это не смущало – не смутило его даже, когда пожилая дама с мелким ребенком неопределенного пола поджала губы и резко потащила дитя в другую сторону. Знала, наверное, куда едет. Пока еще никто не запрещал секс-работникам – таково было их официальное, изрядно веселившее Ио наименование – ходить по улицам Молла днем. Пункт охраны Молла находился в стороне от главных рядов, на технической улице. В крошечной приемной сидела измученная жарой землянка и обмахивалась газетой. Ио изложил свое дело. – Айхорр, Тим, – медленно проговорила девица, скользя пальцем по рабочему столу. – А, вижу. Два обвинения – оскорбление охранника Молла, нападение на охранника Молла. Пострадавший – Гай Ламик. Тридцать суток ареста. – Она подняла голову, вопросительно глядя на Ио. – Вы кто задержанному? – Я его работодатель, – ответил Ио. Духота раздражала его, и он не мог придумать мести этому гаденышу, достойной его страданий. – Могу я заплатить штраф вместо ареста? – Это не ко мне, – с явным сожалением в голосе ответила девушка. – Я сейчас вызову офицера, который занимается этим вопросом. Офицером предсказуемо оказался карзефианин. Кто бы сомневался, учитывая их злопамятность и нелюбовь к сертянам. Он сухо поклонился Ио и пригласил следовать за собой. Девица проводила Ио взглядом. Офицер привел Ио в просторный опен-спейс, заставленный столами, кое-как отгороженными один от другого переборками. Стол самого офицера выглядел непритязательно, и Ио пришло в голову, что карзефианин в этом офисе, похоже, временно. – Присаживайтесь, – предложил офицер и представился: – Корам Ромолен. – Очень приятно, – склонил голову Ио, хотя приятно ему вовсе не было. – Мое имя Ио. Карзефианин молча кивнул и больше ничего не спросил, хотя Ио и должен был представиться полностью. Он же не был чистокровным водянином, а потому не мог обходиться только именем. Но свою фамилию Ио не любил и предпочитал ею не пользоваться. – Тим Айхорр, сертянин, ваш сотрудник? – Совершенно верно. – Он обвиняется в оскорблении охранника Молла и нападении на охранника Молла. – Да, мне уже сообщили это. Могу ли я заплатить штраф… – По этому обвинению штрафы не принимаются, – сухо ответил Корам Ромален. – Сожалею, но вашему сотруднику придется провести тридцать суток под арестом. Потом он будет депортирован на Серту. – Что?! – вскинулся Ио. – Депортирован? Почему? – Агрессивные высказывания в адрес охранника Молла, оскорбляющие честь и достоинство расы охранника, – теперь голос карзефианина был не просто сух, он походил на наждачную бумагу. – Такие действия влекут за собой лишение айди работника Молла и депортацию на планету оригинального происхождения. Ио едва сдержался, чтобы не застонать. И когда только успел?! Неужели сразу после рабочей ночи кинулся бить карзефианские морды? Если бы речь шла только об аресте, Ио бы плюнул и оставил Тима куковать тридцать суток в тюрьме. Ему бы пошло на пользу. Но депортация… – Офицер, – мягко проговорил Ио, собравшись с мыслями, – может быть, есть какое-то более мягкое решение проблемы? Я готов сделать уважаемым охранникам Молла любое предложение. В конце концов, – он как можно нежнее улыбнулся, – мы говорим о стычке между сертянином и карзефианином. Согласитесь, есть некоторый повод для обид со стороны… – Возможно, – отрезал карзефианин. – Но это не относится к правилам Молла. Здесь не о чем говорить, господин Ио. Вы должны, – он извлек из папки на столе бумагу, – подписать документ, подтверждающий, что Тим Айхорр является вашим сотрудником. Также прошу вас просмотреть и подтвердить составленный им список его личных вещей. В течение ближайшего времени сотрудник охраны Молла явится в ваше заведение… – Офицер, – Ио заговорил ниже, подпустив в голос обольстительных тонов, – будьте же милосердны ко мне. Так резко потерять человека… это может сказаться на работе моего заведения. Пожалуйста, – он мягко коснулся затянутой в перчатку руки карзефианина, глядя ему в глаза. – Мой человек расстроился, увидев среди охраны Молла карзефиан. Ведь это же можно понять. Мы так редко видим представителей вашей прекрасной расы в этой части Молла… – Часть охраны верхнего уровня работает здесь по особому распоряжению, – сурово проговорил карзефианин. – Господин Ио, я вам сочувствую… – Может быть, – рука Ио скользнула выше, – я могу сделать что-то лично для вас? Офицер как будто растерялся на мгновение, но тут же взял себя в руки. – Господин Ио, как я уже сказал, наказание для вашего сотрудника не обсуждается. Решение принято... – Решение изменилось. Ио едва не упал со стула. К ним подходил, ступая мягко, нога за ногу, в привычном уже черном одеянии, с мечом за спиной и скрещенными клинками на поясе, с рассыпанными по плечам черными волосами – Роби. У Ио перехватило дыхание. Здесь и сейчас, в свете дня, в окружении серого скучного офиса, среди охранников Молла, большинство которых составляли совершенно неинтересные, на взгляд Ио, земляне, он вдруг осознал, что Роби очень… даже не красив, нет, это было бы не то слово – эффектен. Его ослепительно белая кожа будто сияла, а изжелта серые глаза, напротив, были сумрачны. Роби посмотрел на Ио, и легкая улыбка коснулась его губ. Ио осознал, что все его чувства и мысли написаны у него на лице, и быстро отвернулся. – Эммм… – протянул карзефианин. – Эээ… господин… Роби… – Я переговорил с вашим начальством, – светски улыбаясь, произнес Роби. – Я думаю, вам сообщат в ближайшее время. А, вот и вызов. Действительно, планшет Ромалена засветился и зашуршал. Тот ответил на звонок. Лицо у него было совершенно неподвижное – слишком неподвижное даже для карзефианина. – Даже не знаю, – проговорил наконец Ио, решив, что может совладать со своим голосом, – как мне отблагодарить за это высокородного господина… – Скажи мне, – перебил Роби, – ты принимаешь клиентов только у себя в заведении? Ио поднял бровь, глядя на него вопросительно. Роби снова улыбнулся. – Я имею в виду, могу ли я забрать тебя из твоей крепости, к которой ты запретил мне приближаться, и куда-нибудь отвести? В ресторан? На концерт? В кино? – его губы задрожали, как будто он едва сдерживал смех. – Я не люблю кино, – только и смог сказать Ио. – Я почему-то так и думал, – кивнул Роби. В этот момент к ним вернулся Ромален. – Вопрос решен, – он говорил так, словно кто-то зацементировал ему челюсти. – Ваш сотрудник может быть свободен, господин Ио. Его приведут в приемную. – Вот и отлично, – снова сверкнул светской улыбкой Роби. – Тогда и мы пойдем, верно, господин Ио? И он подставил Ио локоть. Тому не оставалось ничего другого, как опереться, и так вместе они вышли из офиса. Тима в приемной еще не было. Роби развернул Ио лицом к себе. – Могу? – настойчиво спросил он. Некоторое время Ио молчал, глядя ему в лицо. Потом сказал: – Это будет дорого. Губы Роби дрогнули в улыбке. – Я богат, Ио. – Я это понял. Охранники-карзефиане ведь из-за тебя здесь, верно? Роби вздохнул. – Такой умный… – Был бы умный – держался бы от тебя подальше. – Это сложно, – Роби хищно оскалился, – потому что я не хочу держаться от тебя подальше. В приемную ввели Тима, и это спасло Ио от необходимости отвечать. Тим был мрачен, на скуле у него красовался синяк. Он раздраженно дернул плечами, когда с него сняли наручники. – Уроды, – проговорил он, едва они вышли из приемной. – Карзы, твари… – Еще раз, – перебил Ио, – ты такое сделаешь – и я вообще не приду. Пусть тебя депортируют на Серту. Куда угодно. Мне дела нет. Он был очень зол на Тима, и тот, почувствовав это, сразу притих. Роби шел с ними до конца технического коридора молча, но там придержал Ио за локоть и проговорил: – Сегодня вечером. И, не дожидаясь ответа, стремительно зашагал вверх по улице. Вечером Ио был готов. Он не знал, куда поведет его Роби, но, скорее всего, это будет какое-то навороченное место, так что оделся по-вечернему, элегантно. Это, конечно, была элегантность проститутки – его длинное платье сверкало и переливалось слишком яркими красками, вырез на спине и декольте были слишком низкими, да и утягивающего белья он не надел, так что выглядел он, пожалуй, не столько элегантно, сколько эпатирующе, но Ио это устраивало. Он ни от кого не собирался скрывать свой статус. Если у Роби с этим проблемы – то ему не повезло. Роби заехал за ним, когда над Моллом загорелись вечерние лампы. Он даже не поднялся на крыльцо дома, исполняя просьбу, и Ио сошел к нему сам. Судя по выражению лица Роби, никаких проблем с внешним видом Ио у него не было. – Ты потрясающе выглядишь, – проговорил он, глядя на Ио с восторгом в глазах. Вместо ответа Ио посмотрел на его флай – не круглый, как обычные, а вытянутый, серебристый, изящный, какие редко появлялись на улицах среднего уровня. – А у тебя отличная машина. Роби хмыкнул. – Ты очень злой, – сообщил он. Ио улыбнулся и направился к флаю. Роби подсадил его. Из среднего уровня они поднялись в высокий. Они поднимались так долго, что у Ио перехватило дух – он понял, что они летят в один из Парковых районов, туда, где он даже не был ни разу в жизни. Когда флай вылетел из шахты и замер наконец, крыша его откинулась, Ио поднял голову и увидел, что над ними – прозрачный купол, за которым видно огромное черное небо, усыпанное большими и маленькими точками звезд. – Ночью здесь лучше всего, – прозвучал голос Роби. – Днем включают имитацию голубого неба, а ночью небо настоящее – черный космос. Тебе нравится? – О да, – чуть слышно проговорил Ио. Рука Роби легко коснулась его пальцев. – Это самый верхний уровень. Ты был здесь раньше? Ио покачал головой. Флай медленно двинулся вдоль улицы – крыша его по-прежнему была поднята, и Ио не мог отвести глаз от невероятного зрелища над головой. – Здесь довольно неплохо, – говорил между тем Роби; Ио слушал его голос, не особенно вникая в смысл. – Здесь самая лучшая парковая зона на Молле, говорят, можно даже купаться, но я не пробовал. И отели неплохие. А еще здесь Театр. Ио быстро глянул на него – Роби просто сиял. – Театр? Ты имеешь в виду – тот Театр? Большой Театр Молла был едва ли не самой главной местной достопримечательностью. Во-первых, он располагался выше самого верхнего уровня, под наивысшей точкой купола. Говорили, что в Театре нет крыши, и во время представлений там не используют никакого затемнения – просто выключают все освещение, и зрители смотрят представления под открытым звездным небом. Во-вторых, по площади это был самый большой театр во всей изученной Вселенной и самый роскошный по убранству. В-третьих, в нем – опять же, по рассказам, которые слышал Ио – была какая-то потрясающая акустика, которая отличнейшим образом подстраивалась под любое представление и под любую музыку. Наконец, в-четвертых, билет в Театр стоил немыслимых денег, а потому посещала его самая роскошная публика. У Ио сжалось сердце в предвкушении. Ведь не зря же Роби упомянул Театр. – Тот самый, – невиннейше улыбаясь, ответил Роби. – У меня, кстати, два билета в центральную ложу. Не знаешь, кто бы мог составить мне компанию? – Роскошная леди в вечернем платье? – предположил Ио, подумав, что его, в этом наряде проститутки и в фальшивых бриллиантах, наверное, охрана не пустит даже в холл. Хотя наверняка половина посетителей приводит в Театр не законных жен, а дорогой эскорт или, в лучшем случае, любовниц и любовников. Вся разница состояла в том, что Ио не был дорогим. – О нет, – возразил Роби. – Я думал о красивом спутнике, а не о статусном аксессуаре. – Тогда ты по адресу, – спокойно ответил Ио. – Главное теперь – пройти дресс-код. – О, я бы посмотрел на тех, кто не пустит тебя, – хищно улыбнулся Роби. Ио вздохнул. – Вам, ильхам, только бы подраться… Роби обратил на него смеющийся взгляд. – Если бы ты видел наших женщин, ты бы меня понял. – Что ты имеешь в виду? Они так прекрасны, что вы не перестаете драться за них, или они так ужасны, что драка – это единственный способ сбросить напряжение? – Второе, мой прекрасный друг, иначе бы меня здесь не было. – А разве самцы не должны считать своих самок прекрасными априори? – Вселенский стандарт красоты изрядно подпортил нам вкус… – И жизнь вашим женщинам, я полагаю… Роби рассмеялся. – Зато теперь мы ездим на планеты развлечений и утешаемся в объятиях прекрасных полукровок. – За деньги, – подначил его Ио. – Мир не идеален, – вздохнул Роби. Потом вдруг стал серьезен. – Но вообще, в твоем замечании про дресс-код есть правда. Надо кое-куда заехать. – Я считаю свой наряд совершенно подходящим моему статусу, – мягко проговорил Ио. Роби посмотрел на него с улыбкой. – Меня абсолютно устраивает твой наряд, – сказал он и более ничего не добавил. Флай летел недолго; во время полета Ио рассматривал магазины по обе стороны улицы, а Роби комментировал вывески – в основном комментарии его были язвительными. На Молле магазины, как правило, располагались по темам – в одном квартале одежные, в другом – обувные, и так далее; правило это относилось ко всем уровням. Так что когда по обе стороны от их флая засверкали витринами ювелирные лавки, Ио начал понимать, что к чему. Роби могла устраивать его одежда, но, кажется, не фальшивые бриллианты. – Стоп, – скомандовал Роби компьютеру, и флай замер. Ильх выскочил первым и помог выйти Ио. Перед ними простирал витрины огромный ювелирный магазин, перед высоченными стеклянными дверями которого стоял неподвижный охранник-карзефианин. Судя по его форме, он не принадлежал к охране Молла – наверное, это был собственный охранник магазина. Высокий уровень был даже круче, чем Ио предполагал. Охранник с одного взгляда понял, к какой породе принадлежит Ио, но Роби, что шел рядом, выразительно посмотрел на него, и стеклянные двери пропустили их беспрепятственно. Магазин был действительно огромным – закрытые витрины, выставленные в которых украшения сверкали так, что становилось больно глазам, простирались во все стороны, и это выглядело так… чрезмерно помпезно, что Ио задумался – почему же Роби не повел его в какой-нибудь элитный маленький бутик со штучными украшениями ручной работы, наверняка же это круче… В этот момент к ним подскочила консультант – сертянка примерно Тимовых лет, тоже, видимо, из беженцев постсопротивленской поры. Интересно, а она ничего против карзефианского охранника не имеет? – Что интересует высокородных господ? – приветливо спросила она. Роби внушительно повернулся к Ио. – Хочу подобрать красивый комплект для моей дамы, – проговорил он. Да он просто не разбирается, в веселом изумлении понял Ио, потому и зашел в самый, по всей вероятности, раскрученный и роскошный ювелирный магазин Молла. Что ж он, никому в своей жизни украшений не дарил? Между тем девушка активизировалась – усадила их в мягкие кресла в глубине магазина перед небольшим подиумом, исчезла куда-то ненадолго, потом, вернувшись, сообщила: – Я подобрала вам несколько комплектов, сейчас наши девушки их продемонстрируют. «Девушек» было двое – еще одна сертянка и полукровка. Карзефианский магазин, окончательно решил Ио. Ни одной землянки в обслуге, охранник-карзефианин, две сертианки в зале и такое дорогое удовольствие, как полукровка. Такое, кроме карзефиан, могли позволить себе разве что еще альфы, но у этих бы не было сертианок, а были бы их женщины. Впрочем, он моментально забыл все свои умозаключения, когда увидел, что было на них надето. Если у Ио и были слабости, то к ним определенно относилась любовь к украшениям. Все комплекты были с бриллиантами. Сертянка появилась в тонкой цепочке, с которой в ложбинку между грудей свешивался камень, ограненный в форме капли, серьги с подвесками-каплями едва ли не до плеч, браслете из трех рядов мелких камней той же огранки и кольце из одного ряда камней. Решение изящное, мысленно отметил Ио – сертянку одели в воду. На полукровке было широкое колье, роскошно лежащее на высокой груди, вычурные серьги, оправа которых облекала едва ли не все ухо, браслет, вязью оплетающий руку от запястья до локтя, и четыре тонких кольца. Они переоделись раза четыре, не меньше, и под конец шоу у Ио начало рябить в глазах. Роби смотрел на него, улыбаясь. – Что тебе понравилось? – Боюсь, что все, – виновато улыбнулся Ио. Роби рассмеялся. – Я могу и все купить, знаешь ли. Но тебе все равно придется выбрать что-то одно, чтобы надеть сегодня. – Не знаю, – покачал головой Ио, ласково глядя на него. – Выбирай ты. У меня нет большого опыта носки таких красивых вещей. – Здесь нет ничего, что было бы так же красиво, как ты, – ответил на это Роби. – Я хочу взять то, в котором колье-воротник. Ты согласен? Комплект, о котором говорил Роби, состоял из колье, плотно обнимающего шею, как воротник-стойка, двух широких браслетов – по одному на руку, круглых серег и нескольких широких колец, и, по мнению Ио, изрядно смахивал на кандалы. Впрочем, он не слукавил, сказав, что ему понравилось все – этот гарнитур тоже был прекрасен, в том числе и этим сходством. Ио склонил голову, выражая согласие, и их консультант засуетилась, упаковывая покупку. Во флае Роби распаковал украшения, застегнул на Ио колье, браслеты, надел на пальцы кольца – их было шесть, и он надел четыре на одну руку и два на другую. Потом протянул Ио серьги. – Вот это я не умею, – признался он. Надев серьги, Ио посмотрел на свое отражение в ближайшей витрине. Теперь он сверкал не хуже прилавка в ювелирном магазине. Даже думать не хотелось, сколько стоит такой набор; наверное, Ио не смог бы купить его, даже если бы продал свое дело, а потом еще и самого себя. – Мне кажется, целесообразнее было бы взять украшения напрокат, – сказал он, поглаживая браслеты. Бриллианты оказались очень тяжелыми, а колье вообще слегка поддушивало, и все же это были восхитительные ощущения. – Тогда ты не смог бы оставить их себе, – возразил Роби. Ио поднял на него взгляд. – С такой оплаты мне будет сложно заплатить налог Моллу… – Это не оплата, – ответил Роби. – Это подарок. Несколько мгновений Ио молчал. Потом проговорил: – Это дорогие чаевые, Роби. – Это подарок, – с нажимом возразил ильх. – Я не могу взять такой подарок. – Все ты можешь, – в голосе Роби прорезалось нетерпение. – Билет в Театр тоже недешево стоит, что, ты и туда не можешь со мной пойти поэтому? – Это другое… – Это то же самое! – отрезал ильх. – Что такое, в конце концов, секс-работники спорят! В списке твоих ограничений нет принятия подарков! Ио не выдержал – рассмеялся. – У меня вообще нет списка ограничений. – Вот именно, – Роби улыбнулся чуть смущенной улыбкой. – Едем уже. Представление в Театре не задержат даже ради меня. Ио едва не закатил глаза. Роби с его отчаянным нежеланием признаться, кто он такой, но при этом с постоянными подобными оговорками был очень забавен. Покинув ювелирную зону, они еще несколько минут летели вдоль улиц с ресторанами и кафе, потом – улиц с клубами и другими увеселительными заведениями, пока впереди не показалась огромная масса зелени. Увидев это, Ио забыл даже про звездное небо над головой – перед ним расстилался Парк. Парковая зона тянулась вертикально через все этажи Верхнего уровня и несколько – Среднего. Ио доводилось бывать в Парковой зоне Среднего, но то, что было здесь, не шло ни в какое сравнение. Здешний Парк был больше, в нем росли другие деревья – высоченные, с листьями на самой макушке, прихотливо изогнутые, деревья с синими листьями, с красными листьями – Ио даже не знал, как они называются. Ему немедленно захотелось выйти из флая, походить по ровным гравиевым дорожкам, постоять на мостиках над многочисленными ручьями, поплавать на лодочке по огромному озеру, что царило в центре Парка. Но они миновали озеро, и флай начал забираться выше и выше, поднимаясь почти вертикально, оставляя под собой массу зелени, и, задрав голову, Ио увидел наконец, что неба над ними больше нет – его закрывает огромная платформа, сплошь облепленная снизу капельками флаев. Они подлетали к подошве Театра, сердца и вершины Молла. Когда флай присосался к подошве, открылся верхний люк, в кабину спустился автоматический трап, и Роби жестом предложил Ио подняться первым. У того мелькнула веселая мысль, что со стороны Роби это несколько неучтиво – предоставлять «даме» подниматься самой, без помощи, но причина поведения ильха разъяснилась практически тут же – на верху трапа поджидал швейцар, который и подал Ио руку. Они оказались на нижнем уровне – парковке Театра, и Ио восхищенно замер, оглядываясь по сторонам. Парковка раскинулась на огромное, неохватное взглядом пространство, разделенное стройными колоннами. Колонны были белыми, в серых и розовых прожилках, а пол парковки покрывала разноцветная мозаика. Ио долго вглядывался в рисунок, пытаясь понять, что он изображает, но так и не понял. Очевидно, это были какие-то сцены, причем по большей части эротического характера, но их смысла Ио не уловил. Но самым восхитительным оказались не стены и колонны, а люди. Людей было множество – они, как Ио и Роби, поднимались из пришвартованных флаев по трапам, скидывали свои накидки, плащи, шубки и так далее на руки швейцарам, принимали у тех программки и уходили под руку со своими спутниками. Взгляд Ио упал на невысокую фигуру, стройную, узкобедрую. Спину до пояса прикрывала волна кроваво-красных волос. Потом существо обернулось, и Ио увидел тонкое лицо, пухлые губы, огромные фиалковые глаза. Полукровка, смутно знакомая притом. Существо держалось гордо и независимо, сомкнутые губы выражали надменность, и именно это, а не немыслимо дорогой мех серебристой шубки подсказал Ио, что это даже не эскорт высшего уровня – это чье-то. Полукровке помог подняться по трапу не швейцар, а видный мужчина-землянин – высокий, в хорошем зрелом возрасте, в черном костюме, и на мгновение Ио испытал нехорошее чувство зависти. Однако практически тут же из люка показался третий – пожилой приземистый мужичок, дорогой пиджак которого топорщился вокруг живота. Весь облик мужика выдавал хозяина жизни. Именно он взял красивую полукровку под руку, а видный мужчина последовал за ними – охранник. Это отрезвило Ио. Ему не нужны хозяева. Даже если они будут видными и высокими – а они не будут, потому что тем, кто способен внушать любовь, незачем ее покупать. Тут же он вспомнил, где видел эту полукровку – существо едва не стало Мисс Вселенной, но уже после его выхода в финал правда раскрылась, и существо с громким скандалом выдворили из конкурса. Имя оно себе, впрочем, заработало. Швейцар протянул программку, и Ио принял ее, сообразив, что слишком долго пялится по сторонам, хотя должен бы делать свою работу. Роби, впрочем, недовольства не выражал – ему явно было приятно восхищение Ио. – Нравится? – Не то слово, – отозвался Ио. – Куда дальше? Роби улыбнулся, взял его под руку и повел прочь от флая по выложенным мозаикой плитам. Не успели они сделать и пары шагов, однако, как пол заскользил у них под ногами, и они оказались на полосе, которая двигалась сама по себе. – Знаешь, что здесь изображено? – спросил Роби, показывая на проплывающие мимо мозаичные картины. Ио покачал головой. – Это сцены из пьес Вильяма Шекспира, землянского поэта и драматурга. Когда землян только открыли, альфы, большие ценители прекрасного, пришли в восторг от землянских способностей к созданию искусства при помощи слов. Также их поразило, что землянские творцы придумывали истории, записывали их, а потом другие люди изображали эти истории. Ничего подобного в искусстве альфов не было. – А в вашем? – спросил Ио. – У вас ведь тоже есть искусство театра. – Наше искусство зиждется на воинском, – ответил Роби. – Так что наш театр – это демонстрация воинского умения. – Но вы создаете произведения искусства при помощи слов, как и земляне. Роби раздраженно махнул рукой. – Такое и сертяне могут, сочиняют же они песни. Мы создаем длинные баллады, прославляющие воинские умения, и все, на что способны некоторые из нас – читать эти баллады вслух. Великое искусство, достойное великого народа, – с сарказмом в голосе добавил он. Ио коснулся его руки. – Я перебил тебя. Продолжай. Роби коротко глянул на него – раздражение, плескавшееся в глазах, слегка поутихло. Ио, впрочем, понимал, что раздражение это относилось не к нему. – Альфы захотели переделать эти истории, которые земляне называют «пьесы» или «драмы», под свой театр. А все искусство альфов, – Роби хмыкнул, – зиждется на сексе. Получилось весьма своеобразно. Картинки из землянских пьес, переложенные альфами – вот что на этой мозаике. Если учесть, что театр строили карзефиане, получается очень весело. – Я не знал, что карзефиане создают такие вещи, как мозаичные картины, – заметил Ио. – Даже они способны воспроизвести нарисованную картинку, – фыркнул Роби. – Особенно если им схему дать. – О карзефианах ты тоже невысокого мнения, как и о своих соотечественниках, – улыбаясь, проговорил Ио. – Сухари, и те и другие, – сердито ответил Роби. – Высшие расы, истинный разум! Скука… – А что не скука? – Ты, – просто ответил Роби, глядя на Ио. Под этим взглядом Ио отчего-то овладело смущение. – Ты меня мало знаешь. – Достаточно, чтобы понять, что ты не скучный. В тебе много чувства. – Как в любой полукровке. – Ты думаешь, я с другими полукровками не общался? Ио легко рассмеялся. – Да простит меня высокородный господин, но я думаю, что нет. Роби посмотрел на него свирепо, но он выглядел в этот момент настолько как мальчишка, что Ио не испугался. – Я прожил очень много лет, сильно больше, чем ты. Откуда тебе знать, что я видел и сколько знаю? – Сколько тебе лет? – спросил Ио в лоб. Роби вскинул бровь, чуть помедлил, потом ответил: – Около ста семидесяти. Мы не ведем точный счет… – Мне двадцать пять, – перебил Ио. – Сколько вы живете? – Это все знают, – слегка сердито отозвался Роби. – В среднем полтысячи лет. – Мы живем в среднем полсотни, – спокойно проговорил Ио. – Я прожил половину своей жизни. Ты – чуть больше трети. Кто из нас старше? – Больше лет означает… – начал Роби, но Ио его перебил: – Важно не количество лет, а то, как ты их прожил. Я знаю, что у меня мало времени. Ты знаешь, что у тебя его много. Так кто из нас старше? Наступила пауза. Они уже дошли до платформы, которая должна была поднять их вверх, непосредственно в здание Театра. По лбу Роби пролегла глубокая морщина, и Ио внезапно ощутил раскаяние и стыд. Не такие разговоры надо вести с клиентом, куда его понесло?! Прежде, однако, чем он начал пытаться исправить положение, Роби проговорил: – Ты одного не учитываешь. Ты знаешь, каково это – жить быстро, чувство, которого я никогда не узнаю. Но ты не знаешь, каково это – жить медленно. Каково это – видеть перед собой пять столетий твоей будущей жизни и знать, что, в сущности, пусть не каждый день, но каждые десять лет уж точно в ней расписаны. Да, мы живем пятьсот лет, но это ужасные пятьсот лет, потому что с нами не может произойти ничего непредвиденного. Не должно. Мы не имеем права. Я знаю, кто станет моей женой, сколько у меня будет детей, кто будут мои друзья, но что хуже всего – я знаю доподлинно, где и как я умру. И даже примерно когда. Нам не нужно для этого видеть будущее. Наша жизнь… – он смолк, его светлые глаза в этот момент казались темными и выражали самое настоящее страдание, которого Ио не видел и на лицах людей, которым причиняли ужасную боль. – Я завидую… почти всем. Альфам, у которых принято травить друзей, пришедших к тебе на ужин, или втыкать им кинжалы в живот из-за угла. Карзефианам, которые могут родиться в семье чесальщицы спины и стать императорами. Сертянам, вольным дарить свою любовь направо и налево. Землянам, любопытство которых не знает пределов. Я даже тебе завидую. Твоя жизнь тяжела, но ты – определенно из тех людей, которые от начала и до конца строят жизнь своими руками. А я… я из расы существ, которые не строят свою жизнь. Нам это не свойственно. Этого нет в нашей психологии. Домашние животные… Он оборвал сам себя, мотнул головой. Потом протянул Ио руку. – Я тебя утомил, – проговорил он, силясь улыбнуться. – Плохая тема для разговора. Ио принял руку – едва ли не впервые в своей жизни он не знал, что ответить, так что просто шагнул следом за Роби на платформу, и она начала подниматься. Пока поднимались, Роби молчал, и Ио тоже. Молчание, как ни странно, не было тягостным, но Ио чувствовал, что Роби печален. Поэтому, когда платформа начала замедляться, он придвинулся к ильху чуть ближе, чем было прилично, и спросил, глядя на него с самой нежной своей улыбкой: – Так что же нам покажут тут сегодня? Шекспира в переложении альфов? – Что? – вскинулся Роби. Грудь Ио почти касалась его, и Ио понял, что попал в фокус – Роби снова смотрел на него с жадным восхищением, вынырнув из омута своих мыслей. – Нет! – проговорил он, кладя ладонь Ио на спину, словно в танце. – Мне кажется, тебе хватает искусства на основе секса. Ио рассмеялся, склонив голову в знак согласия. – Сегодня здесь дают карзефианскую оперу, – в голосе Роби теперь звучало искреннее удовольствие. – Это единственный вид искусства, который доступен ящерам. – Он весело фыркнул. – Правда, многие считают, что карзефианская музыка больше похожа на математику, чем на музыку, но это ерунда, по-моему. Тебе понравится! – Я не сомневаюсь, – ласково ответил Ио. Платформа их тем временем остановилась – они находились в огромном помещении, потолок которого находился так высоко, что у Ио закружилась голова. Их окружал слепяще белый мрамор, прозрачные колонны и огромное количество зеркал, которые увеличивали и размеры помещения, и число людей. А людей здесь были толпы – разных, ярких и строгих, красивых и не очень, карзефиан, землян, альфов, ильхов… Ио не удивился бы, даже увидев водян. – Посмотри туда, – шепнул ему Роби, чуть повернув Ио в нужном направлении. Он показывал на удивительное зрелище – маленькое транспортное средство, но не плывущее в воздухе, как можно было бы ожидать, нет, у средства были длинные ручки, за которые держались восемь человек – по двое на каждую. Вид этих восьмерых потряс Ио – ни с первого, ни со второго взгляда он не смог определить их пол, а его работа предполагала такое умение. Они были не очень высокими, очень худыми, с прямыми фигурами, длинными руками и ногами, совершенно одинаково одетые, да и похожие друг на друга… Ио, конечно, и самому показалось, что вся свита Роби на одно лицо, и Тим, в частности, клялся, что одного карзефианина невозможно отличить от другого, но все это было, понятно, глупостью, зато эти восемь реально были похожи, словно у них было одно лицо. – Не туда смотришь, – шепнул веселый голос ему в ухо, и Ио, сразу сообразив, о чем он, перевел взгляд на само транспортное средство. Это было что-то вроде коробки, но отделенное от прочего мира не стенками, а тонкими занавесками. И за ними определенно кто-то сидел. Ио присмотрелся и решил, что это женщина – он видел водопад очень длинных темных волос и богатое одеяние. Лицо, однако, сквозь занавеску разглядеть было невозможно. – Это рои, – проговорил Роби. – Главная Мать Конгломерата. – Королева? – догадался Ио. – Да, так их тоже называют, – кивнул Роби. – Впечатляет? – Почему они несут ее? – На носилках? Королевы не должны ступать ногами и открывать свое лицо кому-либо, кроме ближнего круга. Особенно иномирцам. А несут вручную, потому что не могут доверить королеву механизму. – Роби улыбнулся. – Рои вообще очень странные. В космос они отправились совсем недавно, хотя и очень технологичны. Их знакомство, в частности, с землянами едва не обернулось войной. Вмешался Карзеф. А вот теперь смотри туда, – он протянул руку в сторону группы рослых статных женщин, которые над чем-то оглушительно смеялись. Ио улыбнулся. – Это амазонки. – Не вздумай использовать это название при них, – шутливо пригрозил Роби. – А как они называют себя? – Адаглабх. Потренировать тебя выговаривать это? Ио хмыкнул. – Не понадобится. Вряд ли я когда-нибудь буду от них на таком расстоянии, чтобы они меня услышали. Они не ходят по борделям – нам, увы, нечего им предолжить, – Ио широко улыбнулся. – Разве что сертянские мальчики более или менее могут удовлетворить их вкусы, но попробуй-ка заставить сертянина угодить амазонке! Роби рассмеялся. Они гуляли по холлу, и он не переставал говорить – рассказывал забавные истории про разные расы, показывал Ио отдельных людей и говорил, кто это, шутил без умолку, словно не он нанял Ио для развлечения, а наоборот. Словно он не помнил, что Ио – проститутка. Словно сам Ио тоже не должен был помнить это. Временами Ио замечал, что Роби вроде бы как узнавали. Но он всякий раз отворачивался с таким независимым видом, что к ним так никто и не подошел. Первый звонок прозвенел вскоре после того, как они поднялись в холл; после второго Роби повел Ио в зал. Для этого им нужно было подняться на этаж – Роби предложил платформу, но Ио решил, что хочет подняться по лестнице. Она того стоила: такая же беломраморная, как и весь холл, со сверкающими посеребренными перилами, в зеркалах, которые отражались друг в друге и бессчетное количество раз отражали Ио. Бриллианты рассыпали во все стороны ослепительные брызги, Роби в своем черном одеянии казался Ио прекрасным, как никогда прежде, и они неожиданно роскошно смотрелись вместе. Будто так и должно быть. Как много опасных мыслей… Роби привел его ни много ни мало в центральную ложу. Она парила в центре огромного зала – ровная круглая платформа с креслами-трансформерами. Не успел Ио спросить, как они попадут в нее, как от галереи, по которой они шли, пролег до ложи трап. Идти на огромной высоте по нему, неширокому, лишенному перил, было слегка страшновато, и Ио надеялся, что здесь предусмотрены страховки на случай внезапного падения гостя. Когда они вошли в ложу и сели, со всех сторон поднялись стены: сзади и по бокам – выше головы Роби, даже если бы он встал, спереди – до уровня пояса, чтобы было видно сцену. Трап убрался назад, в пол галереи. – То есть, до антракта выйти не удастся? – спросил Ио. – Совершенно верно, – кивнул Роби, улыбаясь. – Могу сделать с тобой все, что захочу. Ио поднял брови. – Ты и так это можешь. Лицо Роби неожиданно посуровело. – Прости. Неудачная шутка. Что-то я в ударе сегодня. Он отвернулся от Ио и сделал вид, что читает программку. Этого Ио стерпеть не мог. Он мягко коснулся руки Роби. – Смотри, мы в Театре, как ты хочешь, в ложе, как ты хочешь… только и делаем что ты хочешь, разве нет? – Он игриво погладил Роби кончиками пальцев от локтя до плеча. – Я даже не представляю, каких еще ужасных… – Ты не обязан меня развлекать, – перебил Роби, глядя Ио в глаза. Тот вздрогнул. – Еще как обязан. – Нет, ты не обязан. Я не хочу, чтобы ты был обязан. Пожалуйста… чего ты хочешь прямо сейчас? Осмотреться по сторонам? Пожалуйста! Я… – он резко смолк и снова отвернулся, уткнувшись в программку. Ио почувствовал, как от раздражения у него начинает свербеть в носу. Вот почему он никогда не хотел в эскорт и никогда эскортникам не завидовал. Что хорошего, когда от тебя неизвестно чего хотят, и еще чтобы ты при этом делал вид, что это не за деньги, а по любви? Уж лучше в порту стоять, там хоть все понятно. Он решил и в самом деле оглядеться. В конце концов, он тут в первый и в последний раз в жизни. Их платформа была не самой верхней – очевидно, сверху было бы хуже видно происходящее на сцене, из их же ложи вид был великолепный. В самом низу, чуть ниже уровня сцены, находился партер – кресла там стояли прямо на полу. Галерея, заметил Ио, обернувшись, успела обрасти бортиком – видимо, там тоже предполагались зрители, но им предстояло стоять. Дешевые места, решил Ио. Что ж, может быть, он тут и не в последний раз, кто знает? Возьмет билет на стоячее место… правда, они мало того что стоячие, так еще и парящие ложи с некоторых участков галереи перекрывали вид на сцену. Людей в других ложах ему, к сожалению, видно не было из-за стенок – а жаль, Ио не отказался бы на них посмотреть. Зато партер внизу переливался красками и огнями. Ио стало интересно, где места считаются лучше – там или в ложах, он повернулся к Роби, чтобы спросить, и увидел, что тот смотрит на него. – Что? – спросил Ио. Роби чуть улыбнулся. – Я невыносим? – Бывало и хуже. Роби хмыкнул. Потом сказал: – Техническую часть Театра обеспечивали карзефиане. У них считается неприличным покидать зал до конца представления, поэтому они… лишили всех этой возможности. – А как же те, что внизу и на галереях? – спросил Ио. – Весь зал – это большая платформа, – ответил Роби. – Когда прозвенит третий звонок, она оторвется от основания и немного поднимется. Таким образом, никто не покинет зал до конца представления и не войдет в него. Ну, если это не будет что-то очень срочное, кому-нибудь плохо станет или что-то в этом роде… – И что делают тогда? – спросил Ио, улыбаясь Роби, хотя тот ничего особенно веселого не говорил. Просто Ио почему-то не мог смотреть на Роби и не улыбаться. Он увидел, как у того в ответ тоже потянулись в стороны уголки губ. – Тогда платформу возвращают на место. Это не прерывает представления, но, надо сказать, сильно мешает ему, потому что меняется акустика. Ио снова посмотрел по сторонам и вниз, представляя, как вся эта махина сейчас поднимется в воздух. Интересно, будет ли это ощутимо? – А если какая-нибудь очень важная особа опоздает на представление? – То ей не повезло. Карзефиане в этом вопросе очень принципиальны. Ио покачал головой. – Сегодня я получил больше информации, чем за предыдущий год жизни. – Обычно в таких случаях говорят – за всю предыдущую жизнь. – Это было бы неправдой. Роби рассмеялся, потом неожиданно взял руку Ио, поднес ее к губам и поцеловал. – Ты восхитительное создание, – проговорил он. Ио несколько мгновений смотрел ему в глаза. – А ты очень красивый, – проговорил он наконец очень серьезно. Лицо Роби дрогнуло. – Даже красивее моего флая? – спросил он с натянутым смешком. Ио молча кивнул. Взгляд Роби сместился ниже, с глаз Ио на губы, и у того перехватило вдруг дыхание… Третий звонок прозвучал как раз вовремя. В зале начало темнеть, потом Ио показалось, будто он ощущает нечто вроде движения воздуха. Потом наступила полная темнота. Мгновением спустя в этой темноте на сцене засветились холодные синеватые огни, свет усилился, начал теплеть, и вот наконец стало видно всю сцену. Никаких музыкантов или артистов на ней не было, только несколько разноразмерных многогранников. Ио посмотрел на Роби. Тот, улыбнувшись только глазами, чуть кивнул – все в порядке, мол, так и должно быть, – и снова устремил взгляд на сцену. Потом раздался звук – Ио показалось, что издают его эти самые многогранники. Он не мог бы найти ему определения – пожалуй, звук был низким, но это все, что мог сказать о нем Ио – не считая того, что от этого звука у него встали дыбом волоски на шее. Звук начал нарастать, расходиться на ноты, меняться, то понижаясь, то повышаясь. Это была чудовищно какофоничная мелодия. Ио показалось, что в зале не хватает воздуха. Он открыл рот, стараясь дышать глубже, но это не особенно помогло – ему словно грудь сдавило. На лбу выступил ледяной пот. Ио потянулся в свою сумочку за платком, но руки у него дрожали так, что он с трудом смог открыть замочек. Он закрыл глаза и попытался расслабиться в кресле, надеясь, что его отпустит, но стало еще хуже. Тогда он, отринув попытки совладать с собой, зажал уши руками. Не помогло. Он продолжал слышать музыку, она словно проникла вглубь него, звучала в его голове. Заныли виски, потом затылок, потом лоб. Это было ужасно – головной боли Ио не испытывал никогда в жизни. Он наклонился вперед, почти касаясь лбом коленей, и вдруг ощутил, как в носу стало мокро. А потом на колене расползлась кровавая капля. Ио судорожно прижал к носу платок и посмотрел на Роби – тот явно наслаждался музыкой, прикрыв глаза. А он, Ио, собирается испортить ему вечер. Просто отлично. Отличное сопровождение для высокородного ильха – шлюха-полукровка, у которой кровь идет носом. Кто-нибудь наверняка решит – может, даже сам Роби – что Ио перебрал с наркотой или алкоголем. Он попытался сделать глубокий вдох и взять себя в руки. Второго ему не удалось, а результатом первого стало то, что его сильно затошнило. Это кровь, подумал Ио, кровь попала в рот, и от ее вкуса меня мутит. Он снова глубоко вдохнул, и отвратительный рвотный комок подкатил прямо к горлу. Ио трясущими руками нашарил в сумочке флакончик духов, сунул их себе под нос… и это стало последней каплей. Его скрутило рвотной судорогой; все, что Ио успел сделать, прежде чем его вывернуло наизнанку – это выпасть из кресла на четвереньки. Ему не хватило сил даже убрать волосы. Его выворачивало и выворачивало, хотя он ни ел ничего с завтрака, мощные волны судороги, сотрясающие тело, едва не бросали его лицо в вонючую жижу. Никогда в жизни Ио не было так плохо. – Ио? Ио! – услышал он над головой крик Роби. Но он ничего не мог ему ответить. Роби что-то кричал, но Ио не мог разобрать, что именно. У него начало темнеть в глазах, и Ио успел сообразить, что, кажется, сейчас впервые в жизни потеряет сознание. Открыв глаза, Ио увидел чистый белый потолок и как-то сразу понял, что это больница. Его больше не тошнило, но он чувствовал себя отвратительно слабым. Он слышал голоса – повернув голову в том направлении, Ио увидел, что в помещении с ним никого нет, зато есть дверь. Наверное, разговор шел за ней. У него не было ни сил, ни желания разбирать, кто разговаривает и о чем. Потом дверь открылась, и вошел Роби. Он был еще бледнее, чем обычно – удивительно! – Прости, – произнес Ио, прежде чем Роби успел открыть рот. Он, правда, не чувствовал особенного раскаяния – скорее облегчение, что эта жуть закончилась, но ему все же было жаль разочаровывать Роби. – Ты прости, – неожиданно ответил ильх – вот у него и голос, и лицо выражали самое настоящее раскаяние. – Я идиот! Я же знал, что водяне не выносят карзефианскую музыку, там какие-то вибрации, наверное, вам это передалось. – Кому это – нам? – спросил Ио. Роби улыбнулся. – Там была еще одна полукровка, может, ты видел, это… – Несостоявшаяся Мисс Вселенная, да, – ответил Ио. – Так это не только со мной? – Нет, – вздохнул Роби и присел рядом с кроватью. – Ее тоже вынесли. У нее начались галлюцинации. Видимо, скрутило раньше, чем тебя. – Как мне повезло… – тихо отозвался Ио и прикрыл глаза. От слабости ему казалось, будто его укачивает. – Так что, зал опустили? – Пришлось, но не думаю, что многие заметили, – ответил Роби. – Разве что кто-то из моих людей или карзефиане, все остальные все равно не воспринимают эту музыку так глубоко. – Это музыка? – Ио невольно содрогнулся. – Это оружие массового поражения. Роби тихо рассмеялся. – Разве что против водян и полукровок. Он протянул руку и приласкал тыльную сторону ладони Ио. – Ты не виноват и ты не портил мне вечер, – проговорил он, словно прочитав мысли Ио. – Это моя вина, я не догадался. Я испортил нам вечер. Ты тут ничего не мог поделать, ты и так продержался очень долго. Ио перевернул руку, и их ладони сомкнулись. – За моральный ущерб я возьму с тебя меньше, чем за несостоявшийся вечер. – Так я еще и в прибытке! – бурно обрадовался Роби. – Но я все же хочу мой вечер. Что ты скажешь, Ио? – Договорились, – Ио улыбнулся. – Но в этот раз развлечение выбираю я! – Сколько угодно, – ответил Роби. Он смотрел на Ио чуть прищуренными глазами, словно пытался разглядеть в его лице что-то, недоступное обычному глазу. Ио хотел отвести глаза, но почему-то не смог. Потом Роби взял его за запястье, поднес ко рту и прижался губами к ладони. Ио вздрогнул. Губы у Роби были прохладные, но Ио показалось, что ладонь вспыхнула, а вслед за ней – и он сам целиком. Ио ощутил, что лицо заливает краска, и сам себе изумился – он же шлюха, в конце концов, что только с ним в его жизни не делали, и тут какой-то поцелуй в ладонь!.. Роби отпустил его руку, и Ио невольным движением поднес ее к груди и еще второй рукой придержал, словно его не поцеловали, а рану нанесли. Он даже дышать толком не мог. Опять. – Я испугался, – проговорил Роби просто. – За тебя. Ио не смог на это ничего ответить. Да Роби, кажется, и не ждал ответа. Он встал, не глядя Ио в глаза, и вышел из палаты.