Королева

Прошло три дня, прежде чем их договоренность о новой встрече осуществилась. Тем же вечером Ио выписали из больницы, и он вернулся домой, но ни в тот вечер, ни весь следующий день не был способен ни на что более активное, чем валяние в кровати. По счастью, работа в его заведении могла продолжаться и без него. Зато уже на следующий день он чувствовал себя почти как раньше, но пожертвовать третьим подряд рабочим вечером, разумеется, не мог, так что когда один из ильхов с посланием от Роби появился вблизи его заведения – не внутри и даже не на пороге, а именно вблизи – Ио так и попросил его передать Роби. И заодно сообщить ему коммуникационный номер Ио для связи. Первый вызов пришел уже через полчаса. – Значит, – хмурясь, проговорил Роби после приветствий, – ты сегодня будешь работать? Сам? – Буду, сам, – улыбаясь, ответил Ио. – Что-то не так? – А что-то можно сделать, чтобы ты работал только со мной? – прозвучал вопрос так, словно Роби долго собирался с духом, прежде чем его задать. Ио едва глаза не закатил. Сто семьдесят лет – это у них аналог чего, двенадцати? – Гипотетически, – мягко ответил он, – можно заключить длительный контракт. Но я не работаю на контрактах с тех пор, как открыл свой дом. Видишь ли, я главная витрина своего заведения, мне нельзя надолго пропадать. – Понятно, – это было сказано сквозь зубы. – Ладно. Тогда до завтра. И он отключился, прежде чем Ио успел что-то еще сказать. Ио не собирался придавать этому никакого значения, но неожиданно для самого себя расстроился. Роби ведь мог почувствовать себя оскорбленным и вообще больше не объявиться. «И что мне с того? – спросил себя Ио. – Даже если он и объявится, еще от силы пара недель – и он покинет Молл. А когда вернется, ты, возможно, уже давно выйдешь в тираж». Все так, но… может быть, следовало раз изменить своим принципам и заключить этот длительный контракт? Не до конца же дней своих Роби хочет его арендовать. Тут Ио даже улыбнулся. До конца дней Роби он попросту не доживет. Вечером он спустился в зал и наравне со своими работниками развлекал гостей, которых было много, как всегда на уикендах. Он даже покинул зал с одним из них и обслужил клиента в приватной комнатке, но не был до конца уверен, что тот удовлетворился в полной мере, потому что Ио никак не мог заставить себя присутствовать душой. Не мог перестать думать о Роби. Хотя, если задуматься, многим ли из клиентов нужна его душа? За душой ли они сюда ходят? Если только Роби… может быть… Невзирая на опасения Ио, Роби не исчез. Он связался с Ио на следующий день, и Ио, у которого уже была идея, куда он хочет отвести Роби, предложил ему встретиться, как и в прошлый раз, возле заведения. – Только без твоей шикарной машины, – сказал он, и Роби рассмеялся. Он действительно явился без машины, правда, наряд его был почти такой же, в каком он ходил в Театр, если не тот же. Ио не стал это комментировать – кто их знает, этих ильхов, что им там этикет предписывает насчет одежды. Сам Ио оделся именно так, как надлежало одеваться человеку его профессии, отправляясь в злачное место: развратно и удобно одновременно. Леггинсы, короткий топ, жилетка из искусственного меха поверх. Волосы он собрал в высокий хвост. При виде его Роби поднял брови. – Отлично… – начал он, поперхнулся и продолжил: – выглядишь. – По ситуации, – мягко поправил его Ио. – Не беспокойся, я тебя не опозорю. Мы не в такое место идем, где я могу тебя опозорить. – А я тебя? – спросил Роби, ухмыляясь. – Это не исключено, – дипломатично ответил Ио. Он собирался отвести Роби на Нижний уровень – место, где, по мнению Ио, можно было действительно повеселиться. Туда, в общем-то, можно было добраться и ногами, но Ио решил не подвергать Роби такому испытанию и заказал флай. Нижний уровень на Молле был очень интересным местом. Казалось бы, что проще – Верхний для богатых, Средний – для не очень богатых и Нижний – для бедных. Но на Молле не было бедных – даже вход на Молл был платным, а ведь до него еще и добраться нужно. Нижний уровень предназначался не для бедных, а для рисковых, для желающих пощекотать себе нервы. На Нижнем могли ограбить и даже, как говорили, убить, хотя Ио не был до конца уверен, что и воришки, и убийцы не были сотрудниками Молла. Здесь располагался район красных фонарей, здесь можно было сыграть в любую азартную игру, включая русскую рулетку, приобщиться любого наркотика и других запретных удовольствий. Отличное место для того, кто хочет попробовать грязной жизни и при этом дожить до утра. Очень богатых людей здесь можно было встретить даже чаще, чем людей среднего достатка – они воспринимали Нижний уровень как эдакий аттракцион. К некому удивлению Ио, оказалось, что Роби на Нижнем еще не был. – Серьезно? – спросил он. – Даже Макс тебя туда не отвел? Мне казалось, он при тебе как раз и состоит, чтобы развлекать? – Что значит – состоит? – Роби даже напрягся слегка. – Макс мой друг. Ио спрятал улыбку. Даже совсем неосведомленный в обычаях ильхов мог бы сказать, что Роби и Макса связывали отношения сюзерена и вассала, а Роби все маскируется. Ему бы следовало для начала изменить собственное поведение… В общем, конечно, Ио мог понять, почему Макс не повел своего господина на Нижний уровень. Все-таки это было небезопасное место. Путеводители по Моллу настоятельно советовали всем, желающим посетить Нижний, воспользоваться услугами проводника. Что ж, Ио как раз и был таким проводником. Дело в том, что на Молле было три космопорта – многовато для маленького астероида, технологиями людей превращенного в центр развлечений и торговли. Однако это имело глубокий смысл – люди разного уровня должны прилетать в разные места. Именно в нижнем порту, куда не приходили большие пассажирские лайнеры, зато прилетали частные челноки, корабли корсаров с Альфы и прочий сомнительный транспорт, начинал свою карьеру на Молле Ио. В среднем и верхнем портах шлюхам работать было запрещено, а здесь их было – пятачок за пучок. Так что Ио прекрасно знал Нижний уровень и его самый злачный этаж – тот самый, на котором находился порт, и, пожалуй, единственное место на Молле, где была настоящая жизнь. – Похоже, ты решил опустить меня на самое дно? – весело спросил Роби, пока их флай неспешно планировал вниз по длинной шахте, пересекающей все уровни. – И это после того, как ты поднял меня на самую вершину, – Ио, улыбаясь, покачал головой. – Неблагодарный я. На самом деле, Портовый этаж был не самым нижним, но почему бы не предоставить Роби думать так? Когда флай опустился, они вышли. Здесь уже стемнело – большую часть суток Нижнего уровня составляла ночь, так было веселее. Горели огни. Они приземлились на широкую улицу, один конец которой упирался в порт, а второй исчезал далеко в подсвеченной огнями темноте. Здесь не было скользящих покрытий, детей и магазинов одежды, зато в верхних этажах каждого второго здания извивались танцовщики и танцовщицы. – Гоу-гоу бары, – пояснил Ио, заметив взгляд Роби. – Интересно? – Пожалуй, – кивнул Роби. Ио улыбнулся и сделал приглашающий жест. Они зашли в гоу-гоу бар, потом еще в один, и Ио повеселил Роби, объяснив ему, в чем разница между танц-клубами на Верхнем уровне, стрип-барами на Среднем и гоу-гоу на Нижнем. – На Среднем ты не можешь трахнуть танцовщика или танцовщицу, это запрещено. На Нижнем ты можешь это сделать, но только если они согласятся. На Верхнем ты не имеешь права трахнуть танцовщика или танцовщицу, но если ты захочешь, они не могут тебе отказать. Потом они пошли в курильню, где, разнообразия ради, курили настоящую марихуану, а не ту смешанную с яблочным псевдотабаком ерунду, которую предлагали в кальянных на Среднем, да еще и называли почему-то опиумом. – Зато на Верхнем, – заметил Роби, – предлагают кокаин. – А здесь будто нет, – фыркнул Ио. Выкурив по сигарете, они предались размышлениям о том, почему марихуана, подлое растение, растет только на Земле. Сколько ни пытались ее разводить на других планетах, в том числе и очень похожих на Землю, ничего не выходило. Она не росла даже на Карзефе, невзирая на все их технологии воссоздания естественной среды обитания. – Они знают какой-то секрет, – убеждал Роби. – Но больше никому не говорят. – Ты не любишь землян, – качал головой Ио. Роби вскидывал брови в недоумении. – А что, кто-то любит?! Потом они пошли в квартал красных фонарей. Прогулка чуть проветрила одурманенные головы, но все же Ио был уверен, что Роби не устоит, и в квартале им предстоит съём. В некотором роде он даже желал этого – ему казалось, что тогда он избавится от странного наваждения. Однако Роби, хоть и восхищался кварталом и его секс-работниками, никем не заинтересовался. Ио дошел до того, что едва ли не прямым текстом предложил ему снять кого-нибудь, но Роби сделал вид, что не услышал. Или не понял намека. Его поведение беспокоило Ио не меньше, чем собственные чувства. В одном из ночных клубов Нижнего уровня они встретили Тима. Ио не подошел к нему, просто помахал рукой издали, и Тим ответил ему легкомысленным кивком. Кажется, он снимал какого-то мужика и Ио был убежден – он делал это из любви к искусству. Сертяне… С другой стороны, кто бы говорил. Можно подумать, он не отдыхал таким же образом, когда жил здесь. Он рассказал об этом Роби, и тот страшно удивился. – Как для секс-работника секс может быть отдыхом? – Можно подумать, тур-операторы не путешествуют, – усмехнулся Ио. – Я люблю свое дело. Так что когда я отдыхаю, я делаю то же самое, что и во время работы, но только с людьми, которые мне приятны. – А те, с которыми ты работаешь, тебе неприятны? – в голосе Роби звучало напряжение. – Бывает, – спокойно ответил Ио. – А бывают такие, с которыми я и отдохнуть не прочь. – И к какой я категории отношусь? – спросил Роби – ответ Ио его явно слегка расслабил. – Неужели ты думаешь, что я стану отвечать на этот вопрос? – лукаво улыбаясь, спросил Ио в свою очередь. Роби хмыкнул. Их экскурсию Ио спланировал так, чтобы последним пунктом в ней стал Порт. Роби показал ему Театр, вершину Молла; Ио был намерен показать ему Порт, дно Молла. Порт, по правде сказать, скорее напоминал огромный рынок. Тут всегда было людно, здесь назначались встречи, заключались сделки, здесь, как говорили, можно было купить что угодно или кого угодно. Хотя очень многое из того, что рассказывалось о Порте, было выдумкой, и более того, выдумывали эти истории наверняка в администрации Молла. Не все же Моллу быть чинным и благопристойным, должно на нем быть что-то эдакое. Если к Театру надо было подняться, то к Порту наоборот – спуститься. Он находился в чем-то вроде неглубокого колодца, и отсюда, как и из любого колодца, были видны звезды. Роби даже брови вскинул, когда Ио показал ему это, но тут же рассмеялся – небо и рисунок звезд на нем были не настоящими – это была голограмма. Звездное небо меняли каждый день – то это было небо над Землей, то над Ильхой, то еще над каким-нибудь миром. Небо над Моллом здесь не показывали никогда – это была прерогатива Верхнего уровня. Платформа опустила их на пол, и Ио увидел, как заметался взгляд Роби, силясь охватить все вокруг. Огромный Порт простирался во все стороны, куда хватало взгляда, народу здесь было не меньше, чем в холле Театра, только выглядели они куда как красочнее, а еще здесь царил хаос. Магазины и магазинчики, сувенирные и не только лавки, киоски и прочее – все это располагалось так, словно никто и никогда не планировал эту часть Молла, словно все возникло тут само по себе. Здесь не было терминалов с информацией, откуда, куда и когда вылетают рейсы, как не было и инфостоек. Тут сновали личности сомнительной наружности и профессии, просили милостыню нищие, проститутки всех полов подпирали стены или ходили между людей, предлагая свои услуги. Примерно так же вели себя торговцы наркотиками. Роби смотрел на все это с таким выражением лица, словно не мог поверить своим глазам, и Ио наконец рассмеялся. – Не делай такое лицо, – сказал он. – Половина всего, что ты видишь – не настоящее. Нищие-то уж точно. Моллу нужно дно, иначе будет скучно. – Может, сюда еще и экскурсии водят? – фыркнул Роби. – Ты не поверишь, – подмигнул Ио. – Очень прибыльное дело, как говорят. Пойдем, я покажу тебе место, где работал. – Я думал, ты работал как эти, – Роби кивнул на шлюх по стенам. – И так тоже, – кивнул Ио. – Но еще я танцевал. Они прошли холл по диагонали, и Ио подвел Роби к сияющему огнями входу в клуб. С одной стороны двери скучала совсем молоденькая девочка-землянка в экстремально короткой юбке и с сильно подведенными глазами, с другой куковал мрачный охранник с внешностью, выдававшей дикую смесь разных рас. Девочка было заинтересованно выпрямилась при виде Роби, но тут заметила Ио и скисла. Охранник вообще ничего не сказал. – Новенькие, наверное, – вздохнул Ио. – Я давно тут не был. – А что так? – спросил Роби. – Не к лицу, – улыбнулся Ио. Они вошли внутрь. Царил полумрак, шоу, похоже, только-только начиналось – народу было не очень много, и со сцены их кое-как разогревали извивающиеся девочки, судя по гибкости движений – альфянки. Оглядываясь по сторонам, Ио успел с сожалением подумать, что тут, наверное, никого уже и не осталось из его старых знакомцев, но тут же услышал радостный возглас, и на него из глубины зала выскочила Аи – полукровка, с которой они работали тут вместе. Аи предпочитала, чтобы ее считали женщиной, почти никогда не носила ничего сверху, кроме красивых бюстгальтеров, как правило, открытых едва ли не по соски, а грудь у нее была что надо – не больше, чем у Ио, но с очень крупными темными сосками. Еще Аи очень любила демонстрировать свой красивый плоский животик с блестящим камнем в пупке и длинные ноги. Словом, на ней почти ничего не было надето, кроме бюстгальтера и коротюсенькой юбки. И, наверное, утягивающего белья – Аи не очень любила свой член. – Кто пожаловал, сама Королева! – воскликнула она, обнимая Ио. – Ты стал просто благородный красавец, я смотрю. А кто это с тобой? – Это мой друг, – ответил Ио, улыбаясь во весь рот. – Аи, это Роби. Роби, это Аи. Роби, который только что сумел с трудом оторвать взгляд от сосков Аи – и не то чтобы Ио его не понимал, – проговорил: – А я думал, Ио единственный такой красивый, – и улыбнулся своей галантнейшей улыбкой, которую Аи, слывшая романтической душой, немедленно оценила по достоинству. – К нам нечасто захаживают господа ильхи, – проворковала она, и ресницы ее кокетливо затрепетали. – Нечасто! – воскликнул Ио. – Неужели они вообще заходят? Аи пихнула его острым кулачком в плечо. – Не порть беседу, Королева. Увы, не заходят, ну так что же, и помечтать нельзя? – Мечтай, конечно, – улыбнулся Ио, а Роби сказал: – Право же, госпожа Аи, ильхи не стоят того, чтобы о них мечтали. – И это говорит человек, который назвал меня госпожой! – воскликнула Аи. – О, сударь, вы очаровываете бедную девушку и подаете ей ложные надежды… – Мне бы этого не хотелось, – ласково улыбнулся Роби. – К сожалению, надежды действительно были бы ложными. Мое сердце занято. – Так красиво выражается, – простонала Аи, глядя теперь уже на Ио. – Почему тебе всегда достается самое лучшее? – Потому что я на Среднем уровне? – предположил Ио. – Нет, это потому что ты королева! – Почему Королева? – неожиданно спросил Роби. Голос у него в этот момент звучал странно напряженно, словно он силился сдержать какие-то слова. – Ну вы посмотрите на него! – воскликнула Аи. – Столько достоинства, столько царственности! Разве не Королева? – Аи шутит, – сказал Ио, обращаясь к Роби. – Просто один клиент однажды решил, что я с ним холоден, и назвал меня Снежной Королевой. С тех пор и прицепилось. – Разве Аи шутит? – начал было Роби, глядя на Ио взглядом таким же странно напряженным, каким был его голос, но его тут же перебила сама Аи: – И вовсе я не шучу! Ио перебил Аи сам: – Ты танцуешь сегодня? – Да! – Аи просияла, моментально забыв предыдущую тему разговора. – А ты хочешь составить мне компанию? – Если мой спутник не против, – глядя на Роби с улыбкой, сказал Ио. – Если после танца я все еще буду твоим спутником – не против, – ответил на это Роби. Аи после этих слов немедленно умчалась, а Ио Роби придержал за руку, вопросительно глядя в глаза. – Конечно, будешь, – улыбаясь ему, сказал Ио. – Я пришел с тобой, я с тобой и уйду. Еще несколько мгновений Роби смотрел на него в упор. Потом обнял Ио, мягко привлек его к себе и поцеловал. Случалось, Ио целовали и раньше. Не то чтобы ему это не нравилось… но сколько он помнил себя, он всегда задавался вопросом, что заставляет клиентов так поступать. Они же знают, что он проститутка, они знают, что побывало в этом рту… самое забавное, Ио задавался этим вопросом не только после, но и во время поцелуя, иными словами, поцелуй никогда не захватывал его. Не сейчас. То, что началось как простое прикосновение губ, своего рода печать, которой Роби, наверное, хотел запечатлеть свое право, рванулось из берегов, как река, прорвавшая плотину. Прохладные губы Роби стали горячими, а еще они были сильными, и под их напором Ио приоткрыл рот, и когда язык Роби столкнулся с его собственными, в Ио словно выжгли разом все мысли и сомнения. Он вцепился в Роби – оплел его шею руками, прижался к нему, впился губами… Они целовались как сумасшедшие, они втирались друг в друга, и для Ио впервые в жизни перестало существовать что-либо еще – не было ни его дела, ни его амбиций, вообще ничего, кроме поцелуя. Они отстранились друг от друга, когда перестало хватать воздуха, а губы начали болеть. Ио задыхался. Роби тоже дышал загнанно. И взгляд у него был… Ио понял вдруг, что на него так еще никто не смотрел. Никогда. Так, словно никого в мире, кроме него, не существует. Страшное чувство. Так не смотрят на проституток, так, если честно говорить, вообще мало на кого смотрят. Кроме того, в лице Роби было что-то новое, какое-то подспудно знакомое Ио выражение, которого он не замечал раньше, но что оно означает, Ио сказать не мог. Не мог вспомнить. – Пойду, – проговорил он наконец. – Шоу… – Иди, – согласился Роби. – Я подожду тебя в зале. – И добавил – без улыбки, очень серьезно и так, будто примерял слово: – Королева. Ио попытался улыбнуться, но губы у него дрожали – после поцелуя, что ли? – и улыбка вышла слабой. Тогда он повернулся и попросту сбежал – во внутренние помещения клуба, туда, где находилась раздевалка, она же гримерка. Аи уже была там, и с ней множество других местных «девочек», среди которых были, понятное дело, не только девочки. Все готовились. Аи порхала от вешалки к зеркалу, от зеркала к туалетному столику и непрестанно щебетала – рассказывала Ио последние сплетни, обрывая себя на середине, представляла новых девочек, забывала, о чем говорила до этого, начинала новую историю, снова прерывалась, чтобы спросить про Роби, потом, не слушая ответа, снова начинала говорить… Сколько себя помнил Ио – она всегда была такая. Явился хозяин заведения, он же управляющий, он же администратор, конферансье и бармен – очаровательно округлый альф удивительно приятного для этой расы нрава. – Это потому что у меня щупалец двенадцать, – так он объяснял обычно свой характер, шлепая одним из упомянутых щупалец пробегающую мимо танцовщицу. – Нет нужды сублимировать! У нашего-то Главного советчика нынешнего, говорят, всего четыре, – и подмигивал. А-Ота – так он звался – был когда-то корсаром, но большой карьеры в этом не сделал, устал мотыляться и решил осесть на Молле. – Не домой же возвращаться! – говорил он. – Как же, скажут, богатств не добыл, кораблем своим не обзавелся, даже старпомом несчастным не стал. Нужно мне это? Он очень обрадовался Ио, а когда выяснил, что тот пришел с ильхом – округлил глаза. – Так ты что же, поднялся уже в Верхний? – спросил он. – Нет, – улыбнулся Ио. – Он спустился в Средний. Но я стремлюсь. – Ильх в среднем? – глаза А-Оты стали еще круглее. – Где он, в зале? Интересно посмотреть… И быстро смылся из раздевалки. Между тем наступало время шоу, и первые «девочки» потянулись к выходу на сцену. Аи сказала, обращаясь к Ио: – Мы с тобой сегодня звезды шоу, последними пойдем! Ио улыбнулся ей. Ему было тут хорошо и весело – теперь, когда он этому месту ничего не был должен, когда он приходил сюда в охотку, когда его пропитание, а, следовательно, и сама жизнь не зависели от того, понравится ли он кому-нибудь этим вечером. Он сказал Роби правду – танцовщицы Нижнего уровня, если не хотели, могли не оказывать клиентам дополнительных услуг, но кто и когда отказывался от дополнительных денег? По крайней мере, сейчас он сам себе хозяин. Может вообще не работать, если не хочет. Ему больше не нужно зарабатывать деньги на пропитание – уж на то, чтобы прокормиться, ему теперь денег хватит, а значит, у него есть возможность подумать о большем. Пока он работал здесь, будущего не было. Хорошо быть Аи – ей, похоже, и не нужно никакое будущее. Ио знал – большинству представителей его расы, если только можно было назвать расой странную породу существ, плод союза водян и землян, от которых отказывалась собственная родня, у которых не было как такового родного мира, которые не могли производить себе подобных, а еще оплодотворять, невзирая на наличие члена, – им не было нужно ничего в жизни, кроме, пожалуй, секса. У них не было амбиций, не было желания получить от жизни больше. Еда, сон, чьи-то руки на теле – вот и все. Самый часто задаваемый вопрос, который слышал Ио, был – и откуда ты такой взялся? – Королева! – дернула его за ухо Аи. – Опять ушел в себя? Как дела у тебя там, в твоем доме? Ио начал было рассказывать, но тут вернулся А-Ота. Он смотрел на Ио странным, почти испуганным взглядом, и Ио сразу подобрался. – Что-то случилось? – Нет, нет! – поспешно замахал щупальцами альф. – Все нормально. Следующий номер ваш. – Если ты не хочешь, чтобы я выступал, я не буду, – сказал Ио, про себя удивляясь, что так напрягло невозмутимого жизнерадостного А-Оту. Но тот снова затряс всеми двенадцатью щупальцами. – Что ты, это будет украшение моего шоу! Беспокойство, тем не менее, не оставляло Ио, и, выходя на сцену, он нашел глазами Роби. Тот сидел за столиком, который стоял подальше от сцены, но смотрел на сцену с интересом и удовольствием. Не было похоже, что что-то случилось. Ио нравилось танцевать, хотя и не до самозабвения. Та же Аи просто не могла стоять спокойно, когда слышала музыку, а он всего лишь понимал, что танцы – очень полезная штука. Почти как секс, только без секса. Отличный способ разжечь, показать себя, заинтересовать. Выходя сегодня на эту сцену, он не собирался показывать класс. Перед кем, в конце концов? Ему не нужно было искать работу на эту ночь. Но оказавшись на сцене и осознав, что в зале находится и смотрит на него сейчас Роби, Ио почувствовал, что по спине побежали мурашки. Он чувствовал на себе взгляд – жадный и любопытствующий. Роби хотел увидеть класс. А Ио… он не должен был показывать ему класс. В конце концов, Роби уже купил этот вечер, он уже должен был за него заплатить, не все ли равно, будет ли он хотеть Ио после этого танца?.. Ио было определенно не все равно. Он еще попытался выдать это чувство за профессиональную гордость, но это было бесполезно – он уже понял, что облажался. Он хотел соблазнить этого красивого ильха – не за деньги, не за то, чтобы поднять престиж своего заведения, он просто хотел этого парня сегодня ночью и ему было не все равно, что тот почувствует, глядя на танец Ио. И он начал танцевать. Они с Аи вились друг вокруг друга, чуть ли не терлись полуобнаженными телами под вой и свист, они двигались так, словно в их телах вообще не было костей, Аи скользила по нему вниз, падала у его ног, и он носком своей туфли на высоченном каблуке попирал ее, толкая к краю сцены, беспомощную, растерзанную… Он представлял, как они должны выглядеть: хрупкая Аи, которая так хорошо умела играть жертву, и он с его повадками «госпожи» – не зря же здесь его звали Королевой и коллеги, и клиенты. Народ заходился сладострастным воем, к их ногам летели купюры и украшения. Вряд ли Аи останется без внимания сегодня вечером… Однако когда танец закончился, и они вдвоем пошли со сцены в зал, и к нему и к Аи потянулись руки, рядом неожиданно возник А-Ота. Он мягко, очень ненавязчиво, со своей вечной улыбкой, высвободил Ио из протянутых рук, приговаривая что-то вроде «Нет, нет, ребята, Королева сегодня занята, вы уж простите…» и повел его к столику Роби. Тот уже поднялся – явно намеревался сам идти к сцене и вызволять Ио; при виде альфа его лицо заледенело. – Ваш спутник, господин высокородный ильх, – проговорил А-Ота – голос его звучал льстиво, почти лебезяще – Ио сроду не слышал, чтобы он так разговаривал, альфы славились гонором почище ильхийского. – Вы уж простите моих гостей, они привыкли, что танцовщицы… – Я понял, – отрезал Роби. – Спасибо. Он взял Ио за руку, развернулся и стремительно зашагал прочь из клуба. Ио, едва поспевая за его широким шагом, спросил: – Ты мне и переодеться не позволишь? Он сам неприятно удивился обиде и высокомерию в своем голосе. Но ему действительно было неприятно и обидно, хотя больше он обижался на себя самого – он только что из кожи лез, чтобы понравиться этому парню, а тот себя теперь ведет так, словно Ио – вещь. Роби вздрогнул, словно его ударили, остановился, повернулся к Ио. В его глазах читалось смятение. – Прости, я… Ио выдернул руку из его цепкого захвата. Злость стремительно овладевала им, настолько стремительно, что он почти не мог уже ей сопротивляться. – Я чем-то задел тебя? – спросил он холодно. – Или тебе не понравился мой танец? Или я не должен был танцевать? Тогда тебе четче надо было излагать условия нашего контракта – что я могу делать, чего не могу, куда могу тебя вести, куда не могу. Я исполню любое желание высокородного господина, мне только надо знать эти желания, я не работаю с теми, кто загадывает загадки! Кажется, он почти кричал, при этом осознавая в полной мере, что ведет себя очень глупо и что это может дорого ему обойтись. Если бы он еще мог ответить, что именно его взбесило – будто раньше клиенты не обращались с ним как с вещью! Будто Роби был чем-то особенным! Он замолчал, ожидая, что сейчас у Роби вновь гневно задрожат ноздри, как тогда, когда Ио приказал ему и его друзьям больше не появляться в его заведении. Однако ничего подобного. Роби просто смотрел на него, чуть наклонив голову, и выражение лица его было… Ио не понял, какое оно было сначала, а потом на нем явственно проступило удивление, причем удивление приятное, словно Роби только что понял нечто, что доставило ему небывалое удовольствие. Мгновение спустя он снова взял Ио за руку, потянул его на себя, прижал к груди и поцеловал. И все это произошло так, что Ио не захотелось ни вырываться, ни дальше орать. Они целовались так долго, что, наверное, собрали бы аудиторию, если бы люди в Порту и вообще на Нижнем не были приучены заниматься исключительно своими делами. Потом, оторвавшись от него, Роби спросил: – А ты можешь кого-нибудь прислать за своей одеждой после? Ио, чуть улыбаясь, кивнул. И Роби вызывал флай. Как-то сразу Ио стало понятно, что Роби везет его не на Средний уровень – иначе зачем бы ему понадобилось вызывать свой высокоуровневый серебристый супер-флай, – но примерно настолько же быстро Ио стало вообще все равно, куда везет его Роби. Поцелуй продолжился, едва только за ними закрылся шлюз. Ио оказался на коленях у Роби, длинные пальцы ильха шарили у него под одеждой, и Ио не выдержал – начал выползать из одежды, благо и было ее чуть-чуть, не забывая при этом раздевать и самого Роби. Он впивался в ильха пальцами, губами и зубами, оставляя на белой коже метки, он обвивал его ногами, потом, когда пальцы Роби погладили его вход, низко застонал и снова впился было ему в губы, но Роби судорожно отдернулся и попытался отвести руку. – Нет, – прошептал он. – Это не произойдет во флае, ты меня не заставишь, ты, маленький развратный… Ио низко рассмеялся, обвил его ногами и одним ловким движением опрокинул на спину, подминая под себя. – Выбирай, высокородный ильх, – хрипло прошептал он на ухо Роби, прижимаясь к нему почти голой грудью. – Сейчас или ты трахнешь меня, или я тебя. Мне есть чем, не забывай. Роби зарычал и вскинулся, в свою очередь подминая Ио под себя. Ио дернулся ему навстречу – их зубы стукнулись друг от друга, Ио почувствовал во рту вкус крови, но ему было абсолютно наплевать. Он расстегивал на Роби штаны, дергая судорожно и неловко, словно никогда не умел этого делать – а ведь он умел, еще как умел! Роби хрипло рычал ему в шею, впивался в нее губами и зубами, мял Ио грудь, потом его рука пошла вниз, то стискивая, то лаская кожу на животе, еще ниже, потом неожиданно бережно он взял в руку член Ио и начал гладить. Это было так глупо… Пальцы Ио оплетали член Роби, тот гладил его, словно они были двумя глупыми мальчишками-подростками, которые не знают, что им делать друг с другом и имеют ли они право вообще что-то делать. Так глупо… так хорошо… Вторая рука Роби прошлась между половых губ Ио, пальцы мягко вошли внутрь, начали двигаться… Ио застонал и выгнул спину. Так хорошо… Роби смотрел на него таким взглядом, словно видел перед собой невероятное чудо. Ио понимал. Ио так хорошо его понимал – он сам не мог отвести взгляда от прекрасного, словно из мрамора высеченного белокожего лица в обрамлении иссиня-черных волос. Неужели когда-то ильхи казались ему некрасивыми? Как можно было быть таким глупым… Он поднял свободную руку, обнимая Роби за шею, и то ли потянул его на себя, то ли сам подтянулся к нему… неважно. Они поцеловались… Роби трахал его внутри и снаружи. Его пальцы двигались во влагалище и на члене, его язык двигался у Ио во рту, его член двигался под ладонью Ио. Это было что-то невероятное. Не полное единение, нет, наверное, для этого Ио надо было ощутить член Роби внутри, но для этого еще будет время, о да, будет еще полно времени, пока… пока же они просто знакомились, они узнавали друг друга, на ощупь, на вкус. У Ио мягко и сладко кружилась голова. Они прилетят… куда там они летят, наверное, в гостиницу, где остановился Роби, они пойдут к нему в номер, они проведут там ночь, а потом, возможно, и следующий день, и следующую ночь… Плевать на дела. Успеется. Всех денег не заработаешь. Плевать на деньги. На Парковую зону. На все. В этот момент Ио твердо решил, что не возьмет с Роби денег, потому что это было бы кощунством. Потом пальцы Роби начали двигаться быстрее, резче, дыхание Ио начало прерываться, он начал стонать, вскидывать бедра навстречу руке Роби. Каждое движение словно порождало внутри электрический разряд, и чем больше их было, тем сильнее становились разряды, Ио вздрагивал, вскрикивал, выгибался… Потом голову ему словно сдавило тисками, в животе вспыхнуло пламя, а потом его прошило самым сильным разрядом, и он закричал, высоко вскидываясь, цепляясь за шею Роби, кончая внутри и снаружи… Потом они лежали на полу флая, мокрые и довольные, а назойливый электронный голос над ними повторял: «Достигнута конечная точка маршрута. Достигнута конечная точка маршрута». – Никогда тебе не прощу, – простонал наконец Роби, – что ты вынудил меня сделать это во флае. – Никогда тебе не прощу, – в тон ему отозвался Ио, – что ты все-таки этого не сделал! Роби рассмеялся и, поднявшись на ноги, начал застегиваться. Ио последовал его примеру, хотя на нем особенно застегивать было нечего. – Ты уверен, что меня пустят в таком виде? – спросил он, поглядывая из окна флая на отель, возле которого зависла машина. Это, конечно, был не «верх верха», но все же Верхний уровень – здание из псевдомрамора с серыми прожилками, стеклянные двери, чистые до почти полной прозрачности, охранник-карзефианин, словом, все понты. И он в своем наряде портовой танцовщицы. – А куда они денутся, – фыркнул Роби. Открылась дверца флая, он выскочил наружу и подал Ио руку. Если охранник что и подумал по поводу Ио, то вслух ничего не сказал, а выражения карзефианских лиц Ио никогда читать не умел. И хорошо. Он с независимым видом подошел об руку с Роби к рецепции, где тот взял ключ от номера. Портье вежливо поздоровался и, опять же, если что и думал по поводу Ио, то вслух этого никак не выразил. Когда они вошли в лифт, Ио фыркнул. – Правду, значит, говорят о Верхнем – можно делать что угодно, лишь бы были деньги. – Правда, – подмигнул Роби. – Здесь же не селятся добропорядочные представители среднего класса с женами и детьми. Вот на Среднем уровне тебя далеко не во всякий отель пустят. – И даже далеко не во всякий квартал, – улыбнулся Ио. – А тут ты, конечно же, в пентхаусе живешь? – Конечно, – снова подмигнул Роби. – А твои друзья? – Этажом ниже, – оскалился Роби. – А Макс? – вкрадчиво спросил Ио. – На Ильхе, надо полагать, – фыркнул Роби. – Если еще не обнаглел настолько, чтобы ослушаться моего приказа. – Ты прогнал его? – Я подумал, что если убью его, он слишком легко отделается. Ио рассмеялся. Лифт замер на последнем этаже, и когда дверцы его раскрылись, Ио сразу понял, почему кабина показалась ему такой непропорционально статусу отеля маленькой. Дверцы открывались непосредственно в покои пентхауса – похоже, этот лифт предназначался исключительно для живущих на самом верху. Роби тем временем шагнул наружу, не заметив замешательства Ио. – Я заказал ужин и вина, – сообщил он, широко улыбаясь. – Все будет как я скажу, слышишь? – и он погрозил Ио пальцем. – Без спешки. – Правду про вас, ильхов, говорят, что у вас кровь холодная, – рассмеялся Ио, выходя из лифта. Дверцы за его спиной тихо сомкнулись. – А другой выход отсюда есть? Роби рассмеялся. – Нет, моя королева, это как в Театре – назад пути нет. – Королева? – хмыкнул Ио. – Тоже будешь меня дразнить? – Почему же дразнить? – вкрадчиво проговорил Роби, приближаясь к нему мягкой походкой. – Может, мне нравится, как это звучит? – А ты, стало быть, король? – вскинул бровь Ио. Что-то дрогнуло в лице Роби, но мгновение спустя он уже снова улыбался. А потом, не ответив, протянул Ио к себе и поцеловал – мягко и властно. Ио ответил – медленно и податливо. Спешить было некуда. Он давно – может быть, даже никогда – не чувствовал себя так хорошо, как сейчас… Они целовались и целовались; руки Роби мягко скользили по телу Ио, раздевая, но когда Ио попробовал ответить тем же, ему не позволили. Что ж, прекрасно, подумал Ио, пусть все будет как ты хочешь… Его снова заливало знакомым жаром – словно жидкий огонь расходился под кожей от солнечного сплетения, и член снова начал подниматься, а между ног – намокать… Глубоко вздохнув, Роби отстранил его от себя, потом сделал два шага назад. Его взгляд скользил по теперь обнаженному телу Ио, и в них читалось восхищение и что-то, похожее на изумление, словно Роби не мог поверить своим глазам. Вот уж странно, что ж у него, красивых партнеров никогда не было? Да он, наверное, может купить что угодно и кого угодно. – Ты, наверное, хочешь в душ, – проговорил наконец Роби. Ио улыбнулся. – А ты, я смотрю, ну совсем не хочешь спешить. – Не хочу, – покачал головой Роби. – Иди в ванную. У меня есть множество очень красивых халатов, я хочу посмотреть, как они будут смотреться на тебе. – Как скажет высокородный господин, – усмехнулся Ио и, небрежно переступив через свою упавшую на пол юбку, направился к двери в ванную комнату. Роби проводил его взглядом и улыбкой. Ио, в общем-то, понимал его. Ему и самому хотелось все это продлить, протянуть. Кажется, начиналось то, что могло стать самой прекрасной ночью в его жизни. Правда, открыв дверь в ванную, он на мгновение забыл обо всем, в том числе и о Роби. Это было огромное помещение, выполненное в белом псевдомраморе и позолоте. Дальнюю от двери часть занимала собственно ванна – хотя скорее это был маленький бассейн, уже заполненный водой и пеной, над которой стелился пар. Слегка шершавый пол, на который ступил Ио, оказался теплым. Огромная раковина с зеркалом в обрамлении открытых шкафчиков с бутылочками, баночками и ароматическими палочками в подставках; душевая кабинка, в которой, едва только Ио подошел вплотную, полилась вода; неяркий свет от множества матовых лампочек в потолке и стенах; нежный прохладный запах, отчего-то напомнивший Ио запах кожи Роби. Это была ванная мечты, не меньше. Ио страшно захотелось поваляться в теплой воде, и он решил, что так и сделает – в конце концов, если Роби надоест его ждать, он может присоединиться. Но сначала следовало помыться – вода в ванне, когда Ио отвел рукой немного пены, выглядела такой прозрачной, что залезть в нее как есть было бы кощунством. Душ, когда Ио вступил под струи, оказался слишком прохладным. Ио поискал регулятор, но не нашел. Вряд ли, подумал он, в таком роскошном месте вода течет стандартной температуры; скорее следовало предполагать супер-технологии. Он проговорил вслух: – Теплее, пожалуйста. Вода потеплела. Ио отдавал команду, пока она не стала достаточно теплой для него, потом намылился и, поскольку раздраженный ожиданием Роби в дверях ванной все не появлялся, вымыл голову. После чего, замотав волосы полотенцем, направился к ванной. Здесь вода оказалась именно той температуры, которой ему хотелось, и Ио предположил, что умная ванная комната подстроила воду под то, что просил Ио в душе. Роскошь и удобство этой, высшей, жизни восхищали и пугали одновременно. Вот проведешь в такой ванной один вечер, а потом тебя будет раздражать твой родной смеситель и то, как вода самопроизвольно становится то горячей, то холодной. Откинув голову на бортик ванной, Ио задумался над классовым неравенством. Удивительно, если вот так подумать, несправедливая вещь. Разумеется, не может быть так, чтобы все люди были равны – в конце концов, кто-то смелее, кто-то трусливее, кто-то ленив, а кто-то работает не покладая рук, и так далее… Но если бы блага жизни распределялись по этому принципу: вкалываешь – получаешь умную ванную, ленишься – смеситель и горячая вода по расписанию – это было бы логично, понятно и необидно. Но единственное общество в изученной вселенной, которое хоть как-то можно было бы привязать к этому принципу, было карзефианское общество, а все остальные жили по какой-то совсем другой логике. Разве он, Ио, мало работает? Или все дело в роде его занятий? Глубоко вздохнув, Ио погрузился в ванну с головой и под водой открыл глаза. Пена уже успела осесть, и сквозь воду ему был виден потолок – тоже белый, как и все стены, но с рисунками – толстенькие кудрявые мальчишки с крыльями, кто с дудкой, кто с арфой, кто просто так… Он очень смутно помнил свой дом на Воде, но отчетливо помнил, что это был очень комфортный дом. Может, без душевой кабины, которая подчиняется голосовым приказам, но все же очень удобный. Наверное, его родитель был состоятельным. Не брось его этот землянин, останься родитель жив, как сейчас сложилась бы жизнь Ио? Существовали же, в конце концов, полукровки, которые вырастали со своей семьей. Они, конечно, никогда не оставались в дальнейшем жить на Воде – общество органически не могло их принять, – но и проститутками не становились. Ио зажмурился, вынырнул и глубоко вдохнул. Если бы да кабы… Что толку думать об этом? Я вполне счастлив, твердо сказал он себе. Что, в конце концов, плохого в проституции, особенно для полукровки? Да мы не можем жить без секса, какой еще путь нам остается? У меня есть свое дело, думал Ио, мягко промокая полотенцем кожу, у меня есть деньги, у меня есть планы на будущее, и я хорошо провожу время с прекрасным ильхийским вельможей. У меня хорошая жизнь. Огромное зеркало во всю стену отразило его в полный рост. Мокрые и слегка спутанные волосы, обычно иссиня-черные, а сейчас цветом напоминающие уголь, почти прикрывали задницу. Оливково-смуглой была кожа, везде ровного цвета – от рождения такая, безо всякого загара. На ее фоне глаза цвета чистого золота казались светлыми. Внешность Ио была в некотором роде банальной. Красками полукровки чаще всего удавались в своих водянских родителей, которые могли быть масти самой разной. Планета Вода была щедра на краски как для своих водоемов, растений и рыб, так и для людей. Зеленые, синие, алые волосы, золотые, сиреневые, розовые глаза, кожа от мраморно-белой до оливково-черной – все те цвета, которых земляне, сертяне и прочие подобные могли добиться только при помощи соляриев, краски и контактных линз – передавались от водян их детям-полукровкам. Иногда, конечно, бывали осечки, как у Ио с волосами, хотя и у них оттенок черного был несколько нетипичен для Земли. Может, еще и поэтому их считали невероятно красивыми, в конце концов, многим свойственно принимать яркость за красоту. За зеркалом обнаружился шкаф, в котором действительно оказалось много халатов. Ио выбрал шелковый – судя по легкой прохладе и легкости ткани, это был настоящий шелк – с широкими руками, в ало-черно-золотых разводах. Накинул, но запахивать и завязывать не стал – вышел так. Роби в номере не оказалось, но вовсю горел свет, так что Ио получил возможность оглядеться. В номере было две комнаты. Большая – очевидно, гостиная, – была размером больше, чем холл в заведении Ио. Посреди стоял огромный кожаный диван, к которому был придвинут стеклянный столик на колесиках – его весь занимал огромный поднос, накрытый крышкой, в нижнем ярусе в специальной ячейке лежала одна бутылка вина, а рядом стояло ведерко со льдом, из которого выглядывала вторая. По стенам висело несколько картин. Была к тому же книжная полка, причем даже с книгами – парочка на общем землянском, корешок еще одной покрывали знакомые Ио альфовские руны, и еще несколько были на языках, которые Ио не знал, но подозревал, что это карзефианский и ильхийский. Стоял здесь еще красивый напольный торшер, журнальный столик и кресло в углу, пол покрывал ковер, несколько подушек в изящном беспорядке были разбросаны по углам. Огромное окно наполовину прикрывала красивая тяжелая штора. Ио прошел в смежную комнату. Это была спальня – о том неоспоримо свидетельствовала огромная, не меньше двух метров в ширину и почти трех в длину кровать под роскошным, тяжелым, даже на вид неистово дорогим балдахином. На фоне этого великолепия почти терялся туалетный столик в углу. Здесь свет был мягкий, приглушенный, только по периметру зеркала, венчавшего туалетный столик, шли белые лампы. Еще одно зеркало Ио увидел в стене напротив кровати – и улыбнулся. Он любил зеркала в спальных. Вернувшись в гостиную, он обнаружил, что кроме лифта тут есть еще один выход – дверь, очевидно, в коридор. Ее предварял маленький холл, раздвижные дверцы из которого вели в гардеробную больше самого холла. Она, впрочем, была почти пуста – пара черных костюмов на вешалке, несколько пар обуви и странная накидка, будто бы сделанная из перьев. В углу гардеробной, небрежно прислоненные к стене, стояли мечи: длинный, почти по грудь Ио, и еще два короткие и слегка изогнутые – одним из них, понял Ио, Макс пытал его амазонца. Они не понравились Ио, но вот большой меч его отчего-то очень интересовал. Он хотел взять его в руки, но меч оказался очень тяжелым. Тогда Ио попытался осторожно вытянуть меч из ножен. – Любопытно? От неожиданности Ио выпустил рукоять из рук, и меч повалился на пол, с грохотом увлекая за собой два других клинка. – Вообще-то никому нельзя касаться церемониального меча, – Роби пытался казаться серьезным, но поскольку уголки его губ подрагивали, выглядело это комично. – Разве ты не должен таскать его на себе все время? – спросил Ио слегка сердито – он не любил, когда к нему подкрадывались. – Должен, – вздохнул Роби. – Но он тяжелый, собака. И потом, когда тащишь меч, все сразу на тебя пялятся – о, ильх идет! Ио фыркнул. – Тебя невозможно принять за кого-то другого даже без меча, не обольщайся. Скорее уж они пялятся – о, ильх, а без меча! Роби хмыкнул. Потом протянул руку, и Ио принял ее. – И что мне делать? – Надеть землянские джинсы, убрать волосы, чуть сгорбиться… – Нет уж, – фыркнул Роби. – Ни за что. Ты голоден? Пойдем, там принесли еду. Они вернулись в гостиную, и Роби сел на диван, увлекая за собой Ио. – Где ты был? – спросил Ио, наблюдая, как Роби снимает крышку с подноса и принюхивается. Лицо его отразило легкое недовольство, хотя еда, по мнению Ио, пахла божественно. – Ты так долго мылся, что мне пришлось идти в номер к парням, чтобы принять душ, – весело ответил Роби, придвигая к ним блюдо с мясом. – Опять пережарили, что за народ! Карзы… – Ты говоришь как Тим, – фыркнул Ио. – Насчет душа – это шутка? Он прихватил кусочек мяса пальцами и отправил в рот. Роби, взявший было в руки вилку, вернул ее на поднос. – Нет, не шутка. Мне надо было перекинуться с ними парой слов, в любом случае. А полукровки принципиально не едят столовыми приборами? Ио обольстительно улыбнулся и облизал пальцы. – Да. У Роби задрожали ноздри, и мгновение он смотрел на Ио так, словно готов был завалить его прямо тут, на диване. Но потом, явно непростым усилием взяв себя в руки, взял бутылку неохлажденного вина и принялся открывать ее. Когда вино было разлито по бокалам – оно оказалось густое, глубокого красного цвета, – Роби поднял свой, и Ио последовал его примеру. – За что пьем? После небольшой паузы Роби проговорил: – На Ильхе первый тост всегда пьют за здоровье короля. – Ну что ж, – Ио наклонил голову, – тогда давай выпьем за здоровье ильхийского короля. – Да, – Роби поднял бокал выше. – Пусть он живет и царствует как можно дольше. В этой фразе прозвучало столько неподдельной страсти, что Ио невольно отвел глаза – проявления подобных чувств всегда немного смущали его, наверное, потому, что у него никогда не было ни сюзерена, которому он мог бы хранить верность, ни отечества, чтобы питать к нему патриотические чувства, ни даже божества для поклонения. Абсолютная бездуховность. Жаль ему не было ни мгновения. Он отпил вино и подумал, что если бы ему понадобилось кому-то молиться, он бы избрал в божества создателя этого вина. Это оказался восхитительный напиток – он растекся по языку и нёбу, ласковым шелком скользнул в горло, и Ио выдохнул и прикусил губу от восторга. – Как вкусно… – Как ты хорош, – эхом отозвался Роби. Ио открыл глаза – ильх смотрел на него темным взглядом, и Ио, отставив бокал, двинулся ему навстречу. Их губы встретились, и Ио ощутил вкус вина на губах Роби, но поцелуй был коротким и неглубоким – Роби тут же спустился вниз, к шее, присосался к ней жадным ртом, быстро стягивая с плеч Ио халат. Правая его рука легла Ио на грудь, левой он обхватил его за талию, подтягивая к себе и под себя. Ио послушно упал на спину, разводя ноги так, чтобы Роби оказался между них. Он попытался расстегнуть на ильхе штаны, но тот отвел руки Ио и все сделал сам. Еще одно движение – и его член въехал куда надо. Коротко застонав, Ио вскинул бедра ему навстречу, впуская Роби глубже, прижимая его голову к груди. Роби обеими руками придерживал его за бедра и двигался, одновременно двигая Ио себе навстречу, облизывал его грудь, вбирал в рот сосок, покусывал, словно наслаждался восхитительным лакомством. Тело Ио горело везде, где Роби касался его – бедра, грудь, живот, а внутри словно разливался огонь. Это же в первый раз, дошло вдруг до Ио, первый раз, когда он во мне. Эта мысль обожгла его – он рвано выдохнул, вскидывая бедра выше, толкаясь навстречу Роби быстрее и сильнее, и тогда у ильха словно предохранитель сорвало. Он дернул Ио на себя, с такой силой насаживая его на свой член, словно надеялся пронзить насквозь, и Ио вскинул одну ногу ему на плечо, чтобы пустить глубже. Роби навалился на него всем весом, его руки теперь были на запястьях Ио, распиная его на диване, он двигался, рвано и резко, выбивая из горла Ио вскрики, потом вдруг выпустил одну его руку и поднес пальцы ко рту Ио. Смутно понимая, чего Роби хочет, Ио обхватил губами его пальцы и втянул их в рот, облизывая, обсасывая… о, это было почти так же хорошо, как держать во рту член! Ио представил, как это будет – взять в рот член Роби, пустить его, такой длинный и горячий, глубоко в горло – и тело его прошила острая сладкая судорога. В то же мгновение Роби вынул пальцы у него изо рта и, мгновение повозившись, вставил их – сразу два – Ио в задницу. Боль, резкая и неожиданная, пронзила тело от копчика по позвоночнику до шеи, и тут же, словно в ответ на нее, его ударило второй волной оргазма. Он закричал, вскидываясь навстречу Роби, впиваясь пальцами ему в плечо – одной руки, потому что вторая так и оставалась прижата к дивану сильной, словно из стали отлитой ладонью Роби. Теперь его трахали в две дырки одновременно – потрясающее ощущение, может быть, самое классное ощущение в жизни. Пальцы у Роби были длинные, тонкие, как раз такие, какие надо, и каждый раз, когда они касались там, внутри, Ио словно пронзало разрядом тока. Он вскидывался навстречу ильху, вжимаясь своим членом в его живот, а тот трахал его – членом, пальцами, глазами… Потом он наклонился, прижался губами к губам, и язык его ворвался в рот Ио. Задыхаясь, сгорая заживо, Ио бился в его руках, волна за волной накрывали его, оргазм за оргазмом, о, этот божественный дар всем полукровкам, плата за сиротство, унижение, обреченность, вечную бесприютность и одиночество. Солнце за солнцем вспыхивали и гасли в его солнечном сплетении, звезда за звездой взрывались в голове, он словно со стороны слышал свои стоны, смешанные с хриплыми выкриками Роби… Потом ильха словно судорога скрутила, он закричал, протяжно и сорванно, и Ио ощутил, как в него кончают – словно горячий поток излился внутри. И тогда он кончил в свой последний – сокрушительный – раз. Они лежали, не шевелясь, никак не меньше минут пяти. Ио ощущал на себе вес тела Роби – несмотря на кажущуюся тонкость, ильх был тяжелым, но приятно тяжелым, – ощущал его мокрый член между своих ягодиц. Довольно часто после секса с клиентом у Ио возникало стойкое желание немедленно помыться. Но не сейчас. О нет, не сейчас. Пожалуй, он бы провел так ночь – в поту, то ли своем, то ли его, с его семенем внутри… Ио снова вознес короткую благодарность водянским предкам – какое счастье, что у него не могло быть непредвиденной беременности! И тут же, непрошенная, в голове возникла мысль: а каково бы это было – выносить и родить ребенка Роби? И почему же этот ильх вызывает у него столько ненужных и опасных мыслей? – Ты голоден? – наконец хрипло проговорил Роби. – У полукровок хороший аппетит, – Ио хотел сказать это с привычной легкой насмешкой, а получилось почему-то просто и искренне. – Один кусочек мяса не может меня насытить. Роби поднял голову, глядя на него с улыбкой. – Прости. – Нет, потому что не за что. – Я хотел сделать это на кровати. – Так ее вроде пока из номера не выносят. Роби рассмеялся. – Когда-нибудь было такое, что тебе было нечего сказать в ответ? Ио хмыкнул. – Могу задать встречный вопрос. – Меня этому специально учили. – Ну, а я от природы умею, видимо. – Да, – подтвердил Роби, снова глядя на него этим своим сияющим, будто изумленным взглядом. – Ты умеешь огромное количество всего, чему нас учат специально. Королева. – Дразниться нехорошо, – Ио прихватил кусок мяса, сунул его в рот, потом принялся накладывать себе на тарелку что-то из большой фарфоровой миски, накрытой крышкой. «Что-то» выглядело как недоваренная каша из незнакомой ему зеленовато-коричневой крупы. – Что это? – спросил он после того, как сунул в рот первую ложку. У каши был неяркий, но приятный вкус. – С нашего языка это переводится как «зерна жизни», – Роби фыркнул. – Земляне это называют «ильхийский рис», хотя на рис они совсем не похожи, я его видел. Но они утверждают, что мы относимся к этой крупе как многие земные народы – к рису, такая вот аналогия. Это в общем-то не еда. Это то, что едят с едой. Ио улыбнулся и потянулся к овощам. – У тебя действительно хороший аппетит, – Роби тоже положил себе в тарелку немного «зерен жизни», но есть их не стал, а принялся задумчиво и неспешно жевать мясо. – А ты всегда ешь то, чему не знаешь названия? – Всегда, если это выглядит съедобно, – ответил Ио. – Нам, полукровкам, помимо всего прочего, еще очень повезло с метаболизмом. – Да я смотрю, быть полукровкой – вообще одно сплошное удовольствие. Ио лукаво посмотрел на него, не переставая жевать, потом кивнул. Роби фыркнул: – А как же все эти движения в защиту прав полукровок? Ио закатил глаза. – Тогда ты будешь десерт. Ио снова кивнул и даже умудрился облизнуться, хотя рот был набит почти до отказа. Если он и притворялся, то лишь чуть-чуть. Роби, как всякий богатый и знатный, естественно, не мог не получать удовольствия, наблюдая, как другие наслаждаются его щедротами. А хороший аппетит партнера – вообще весьма возбуждающая вещь. Во всяком случае, глядя как Ио ест, Роби начал более-менее есть сам. Десерт – фруктовое желе со вкраплениями ягод, залитое взбитыми сливками, – они съели вместе. Взбитые сливки имели приятную тенденцию размазываться по губам, и вскоре оказалось, что Ио сидит у Роби на коленях, медленно слизывая белую сладкую массу. Вино все-таки ударило ему в голову. Слизывание перешло в поцелуи, потом Роби поднялся на ноги, держа Ио под задницу, и потащил его в сторону кровати. Ио, разумеется, сопротивляться не стал. В кои-то веки его неизменно здравый, неизменно работающий рассудок оставил его в покое. Кажется, он даже умудрился забыть, в каком статусе он находится в этой гостинице. В конце концов, какая разница, если здесь и сейчас так хорошо? Роби оказался неутомим, и наконец это было то, о чем Ио мечтал с тех пор, как раздел высокородного ильха в приватной комнате своего заведения – длинная ночь, неспешный секс всех видов и во всех позах, которые ему были известны, возможность облизать, обцеловать и обтрогать каждый сантиметр этого белого, узкого, прохладного тела, всласть ощутить на себе руки и губы Роби, насладиться его членом внутри себя, вкусом его члена во рту, с десяток раз возбудиться и столько же – кончить, и, наконец, заснуть не расцепляясь, когда за окном забрезжат первые лучи искусственного рассвета. Когда Ио проснулся, солнце уже светило вовсю, и даже плотные шторы его не сдерживали. Он потянулся, ощущая приятную ломоту во всем теле, потом привстал на кровати и огляделся. Роби в поле зрения не было. Ио поднялся, не одеваясь, прошел к окну и распахнул штору. Вид отсюда был прекрасный – верхний уровень Молла выглядел, в отличие от среднего, не как торговый центр под стеклянной крышей, а как настоящий город под настоящим небом и настоящим солнцем – во всяком случае, насколько мог судить Ио, который видел такие города только по визору и на картинках. Перед его взглядом расстилалось скопление зданий и крыш, внизу, по улицам, сновали флаи, а вдали и чуть правее ему был виден край массивного скопления зелени – Парк. Интересно, чем захочет сегодня заняться Роби? Проваляться весь день в номере или все же выйти? И если второе, не уговорит ли его Ио прогуляться в Парк? Словно в ответ на его мысли, за спиной прозвучал вздох. Ио обернулся. В дверях спальни стоял Роби, и в его лице Ио увидел угрюмую усталость, к которой, однако, примешивалось удовольствие от представшей перед глазами картины. Чуть улыбаясь, Ио пошел к нему. – Что-то случилось? – Откуда ты знаешь? – По твоему лицу. Роби вздохнул и привлек его к себе, но не для поцелуя – просто обнял и уткнулся лицом в волосы. – Какой ты красивый, если бы только знал… – Я знаю. Роби рассмеялся, тихо и невесело. – Нет, ты не знаешь. Детка, я уезжаю сегодня. – О… – Ио показалось, будто кусок льда скользнул ему в желудок. Он моментально постарался взять себя в руки. В конце концов, они не обсуждали сроки контракта, и вообще… Роби смотрел на него так, будто все, о чем Ио думает, было написано у него на лице. – Это… что-то срочное? – наконец спросил Ио, не зная, что еще сказать. – Да, – кивнул Роби. – Парни мне вчера сообщили кое-что важное… и, по-хорошему, следовало ехать вчера, но мне хотелось… чтобы у нас была эта ночь. – Ты вернешься? Ио немедленно захотелось откусить себе язык, а потом оторвать голову за этот вопрос. Пустой, бессмысленный, недозволительный для человека его положения вопрос, на который все равно не ответят честно. Он уже открыл было рот, чтобы – он даже не знал толком, чтобы что, отшутиться как-то, но как? – но тут Роби ответил: – Я очень постараюсь, – сказал он серьезно. – Но не уверен. Это зависит не от меня. Ледяной ком в животе Ио медленно разрастался, заполняя собой грудь, заливая его до самого горла – ему стало трудно дышать. – Ты имей в виду, – проговорил он с улыбкой и сам услышал, что голос начинает срываться, – что у меня меньше времени, чем у тебя. Забудешься, вернешься лет через пятьдесят – а меня тут уже нет. Две прохладные ладони легли ему на лицо, и в следующее мгновение Роби целовал его – так, словно они расстаются навеки и при этом так, будто ничего важнее Ио в этой жизни у него нет. Это было слишком. Это было чересчур даже для Ио. Зажмурившись, он едва ли не насильно оторвал Роби от себя. – Я не буду мешать тебе собираться, – проговорил он, и теперь его голос срывался уже по-настоящему, он сам это слышал и знал, что Роби это слышит, и что нет нужды притворяться, но не мог же он расплакаться прямо тут? – Мне нужно идти. – Он отвернулся от Роби и метнулся в гостиную, где остались валяться его вещи. Одеваясь, он чувствовал на себе взгляд ильха. Потом Роби пошел в его сторону, и Ио напрягся, но тот просто подошел к лифту и нажал на кнопку. Дверцы открылись. Склонив голову, Ио скользнул мимо него в кабину. – Я приеду, – проговорил Роби, когда двери начали закрываться. Ты сказал, что не знаешь, подумал Ио, и это было правдой, значит, сейчас ты лжешь. Вслух он ответил, улыбаясь одной из лучших своих профессиональных улыбок: – Высокородный господин может заходить в любое время! И дверцы лифта сомкнулись. Ледяной комок в горле слезами так и не пролился. Когда Ио вошел в холл своего дома, основным его чувством была злость. Правда, на кого он в основном злился – на себя или на Роби, – он решить так и не смог. Наверное, все же больше на себя. В конце концов, Роби не сделал ничего, что не сделал бы любой другой клиент – он нашел шлюшку, развлекся с ней, а потом уехал, что в этом сверхъестественного? А вот сам Ио повел себя как девчонка, впервые вышедшая работать на улицу, которая все еще верит, что однажды она покинет это место – и будет к тому моменту еще на что-то годна. Что однажды ее снимет тот, кто окажется ее принцем. Нелепые фантазии, которых у Ио сроду не было, но как иначе объяснить его поведение с Роби? «Ты вернешься?» Что заставило его это сказать? Какая муха его укусила? В его доме было тихо. Понятно – он вернулся довольно рано, его работники еще спали. Правда, в холле обнаружилось, что работает визор, а Тим и Эя, сидя на диване, смотрят кино. В кино кто-то пел на землянском языке. – Утро, командир! – жизнерадостно провозгласил Тим, отсалютовав рукой. – Где пропадал? – Работал, – собственный голос показался Ио слишком уж ровным. Даже неестественно. – Что смотрите? – «Мулен Руж», – ответил Тим. – Старое землянское кино про куртизанку. Ну, куртизанки – это такие шлюхи… – Я знаю, – перебил Ио, присаживаясь рядом. На экране красивая рыжая женщина на сцене в окружении роскошных декораций пела, естественно, про любовь. Ей подпевал молодой человек, показавшийся Ио непозволительно невзрачным для кино. – И что там? – Ну, когда они познакомились, она решила, что он герцог, а оказалось, что он нищий поэт, – пустился в рассказ Тим. – Но она все равно в него влюбилась, но там еще был герцог, который ее хотел себе, а потом они начали ставить спектакль, а это они уже в конце спектакля поют, и всем все становится понятно. – И как к этому герцог относится? – спросил Ио. – Ну, понятно, как, недоволен, – радостно ответил Тим. – Но это неважно, она все равно помрет в конце от чахотки. Это такая землянская болезнь, когда человек сначала просто кашляет, потом кровью, а потом помирает. Ужасно болезненные эти земляне, а? – А ты откуда знаешь, кино еще не кончилось? – А я его раньше смотрел. – А я нет, – в тихом голосе Эи прозвучал легкий укор. Тим взъерошил ей волосы. – Тебе же лучше, не будешь ждать, что все закончится хорошо. – У землян есть фильмы про проституток, где все заканчивается хорошо! – возразила Эя, и в голосе ее прозвучала неожиданная запальчивость. Ио глянул на нее и увидел, что девочка смотрит в экран блестящими глазами. – Сказки! – фыркнул Тим. – Верить в такие вещи – все равно что расписаться, что ты вечно будешь ждать, что в твоей жизни случится что-то хорошее, а оно не случится. Ничего не надо ждать. Надо получать удовольствие здесь и сейчас. – Как вы делали в своем Сопротивлении, – резко проговорил Ио – ему не нравилось, как слова Тима действуют на Эю. Сертянин фыркнул. – Сейчас бы я все сделал по-другому. – Это как? – Пошел бы к какому-нибудь карзу продаваться! – То-то ты на них рычишь, когда они на нашем уровне появляются, – Ио поднялся на ноги. – И когда закончилась война, тебе было тринадцать, а раньше к тебе ни один карзефианин бы не прикоснулся. Эя, пойдем, сделаешь мне ванну. Пока поднимались на второй этаж, Эя молчала, что было довольно нетипично для нее. У себя в комнате Ио опустился в кресло и активировал планшет, чтобы проверить платежи. В листе доходов значилось несколько новых поступлений, и самое новое – от ильхов. Ио откинулся на спинку кресла, глядя в сухую циферную строку. Что ж, значит, Роби и его свита действительно покинули Молл. Эя вышла из ванной. – Готово, хозяин, – тихо и невыразительно проговорила она. Ио поднял на нее глаза. Девочка смотрела в пол. – Побудешь со мной? – спросил он. Она вскинула голову, подарив ему короткий взгляд, потом кивнула. В ванной, погрузившись в теплую воду, Ио не смог сдержать разочарованного вздоха. Да, он оказался прав. Это было не то. Опасная вещь роскошь. – Чего ты хочешь? – спросил он у Эи. Она посмотрела на него непонимающе. – Простите, хозяин? – От жизни. Чего ты хочешь от жизни, Эя? Она молчала некоторое время. Потом тихо проговорила: – Я не знаю, хозяин. Просто… Тим говорит так, как будто у нас в жизни ничего хорошего не будет. – Разве у нас плохая жизнь? – спросил Ио. Эя медленно покачала головой. – У вас нет. У Тима – да. Ио, как ни странно, понял, что она имеет в виду. Он, Ио, был доволен своим положением. У него была цель, и он к ней шел, четко и без отклонений. Тим же болтался, как щепка в бурной воде. Вопрос в отношении. Вопрос в том, чего ты хочешь. Он никогда не хотел любви, а многие проститутки – хотят. И поэтому чувствуют себя несчастными. Ну кто, скажите, сможет полюбить человека, продающего свое тело как мясо на рынке? Он постарался сформулировать это для Эи: – Если ты поймешь, чего ты хочешь достичь, ты сможешь быть счастливой. Чего ты хочешь? – Не быть полукровкой. Эти слова прозвучали так неожиданно твердо и по-взрослому, что Ио посмотрел на свою девочку почти с тревогой. Никогда раньше он не замечал в ней… подобного бунтарства. – Как ты можешь не быть полукровкой? Это твоя природа. – Это нечестно, – твердо и одновременно сердито проговорила Эя. – Как будто мы обречены на то, чтобы быть проститутками. Я читала в сети… там пишут, что это неправда, что мы обречены на такую жизнь… что у полукровок тоже должны быть права, как у остальных людей… что их… нас можно выделить в отдельную расу… Она смолкла, а Ио чуть глаза не закатил. Отлично, его девочка начиталась правозащитных статей. С одной стороны, Ио не имел ничего против защиты прав полукровок, как и защиты прав кого угодно. С другой стороны, он понимал, что к его жизни это имеет весьма небольшое отношение. – Эя, скажи мне, – проговорил он наконец, – ты не хочешь в секс-работники? Девочка медленно покачала головой, не глядя ему в глаза. Ей, кажется, было стыдно. Что ж, понятно, она думает – хозяин потратил на ее содержание столько денег, а теперь она вроде как хочет отмазаться от отдачи долга. Ио вздохнул, протянул руку, потрепал Эю по волосам. – У тебя еще есть время, – проговорил он. – В конце концов, ты еще не взрослая полукровка, Эя, ты не знаешь, что испытываем мы взрослые. Может быть, ты подрастешь и сама поймешь, что для тебя другая работа невозможна… – Они пишут, – перебила его Эя, – что создаются специальные таблетки… с которыми полукровки могут контролировать себя. Ио дернул ноздрями. Чего он решительно не выносил, так это вмешательств в организм. А эти правозащитники, чего доброго, еще могут решить в один прекрасный день кормить таблетками всех полукровок в обязательном порядке. – Давай мы дождемся твоего созревания, – проговорил он, – и тогда уже ты сможешь решить, чего ты хочешь – пить такие таблетки или позволить своему телу быть таким, каким его создала природа. А заодно решишь, действительно ли эта профессия для тебя неприемлема. Эя медленно наклонила голову. Потом проговорила, совсем тихо и виновато: – Я бы хотела учиться… Ио вздохнул. – Тебя не возьмут в школу, ты же понимаешь это? И я не могу позволить себе нанять для одной тебя преподавателя, это слишком дорого. Эя снова кивнула. Отчаянная обреченность ее позы больно полоснула по сердцу Ио. – Вот что мы сделаем, – проговорил он, не в силах смотреть на эту крошечную фигурку. – Я куплю тебе планшет. Только для тебя. Ты сможешь учиться самостоятельно, через сеть. Что скажешь? Она вскинула голову, глаза ее сияли надеждой. – Да! Спасибо! Хозяин… – Только одно условие, – строго проговорил Ио. – Ты должна учиться. Тебя некому будет контролировать, кроме тебя самой. Ты сможешь? Она мотнула головой, прижимая руки к груди, глядя на него так, как будто он только что пообещал свозить ее на верхний уровень. – Хорошо, – он закрыл глаза и откинулся головой на бортик. – Иди пока. Она вышла почти на цыпочках. Ио лежал в ванной – слишком тесной после бассейна в номере Роби – и чувствовал, как остывает вода. Вот интересно, что теперь ждет Эю? Может, она покинет Молл и станет правозащитницей? Он хмыкнул. А может, ей наскучит учиться и она закончит как большинство проституток – в публичном доме. Вот земляне снимают фильмы про своих проституток – или раньше снимали, во всяком случае, – но до сих пор нет ни одного фильма, земного ли, еще какого-то – о проститутках – полукровках. А что там снимешь, в общем-то? Чем закончить историю такого героя? Ио знал, по большому счету, три исхода. Пробивные и удачливые, вроде него, обзаводились своими делами, копили деньги, уходили на пенсию… ну, или не уходили, руководя своими домами до конца дней. Чуть менее пробивные и удачливые, но все же с головой на плечах, ухитрялись накопить на старость и доживали остаток своих дней… где-то. На земных колониях, скорее всего. Наконец, были те, кто, выйдя в тираж, держался до последнего за свою работу, опускаясь все ниже и ниже, доходя наконец до тех клиентов, которым было решительно все равно, что трахать, и где-то там они умирали – от наркотиков, от истощения или от рук клиента, но никогда – естественной смертью. Это если не иметь в виду тех, кто умирал от наркотиков или от рук клиента, будучи еще в расцвете сил. Но никогда Ио не слышал историй о полукровках – проститутках, вышедших замуж за богатых и красивых клиентов и живших долго и счастливо до конца своих дней. Так что вряд ли с ним могло произойти то, что до него ни с кем не случалось. В дверь ванной стукнулись, а потом просунулась мордочка Эи. – Хозяин, там пришел курьер, говорит, у него для вас посылка. – Сейчас, – проговорил Ио и начал вылезать из ванной. Курьер – в неожиданно хорошей форме, со значком «MDSHC», аббревиатурой курьерской службы первого уровня, уже ждал в холле. Посылка, которую он принес, была маленькая, но когда Ио взял ее в руки, оказалась неожиданно тяжелой. Он поставил отпечаток пальца на сканере, и курьер вышел. Посылку Ио открыл у себя в комнате. Внутри оказалась перетянутая скотчем коробка, а в ней – еще одна, плоская, обшитая бархатом. Не вынимая ее, Ио открыл крышку. Блеснуло белым огнем. Ио невольно зажмурился. Это был бриллиантовый гарнитур, тот самый, в котором он ходил в Театр. Колье-стойка, браслеты-кандалы, шесть широких колец и круглые серьги. Все сверкало так, что резало глаза. Ио погладил камни, не зная, как к этому относиться. Потом он увидел, что к крышке с обратной стороны прикреплена карточка. Он осторожно открепил ее. Это оказалась визитная карточка ювелирного магазина, с обратной стороны которой тонким витиеватым почерком было написано: «Я не могу представить, кто еще смог бы носить это с такой же грацией и таким же достоинством. Королева, это принадлежит тебе». Ио вынул коробочку, отстраненно отметив, что руки его дрожат. Он не успел ни оценить это, ни придумать, что делать с украшениями – оказалось, что под бархатной коробочкой лежит еще одна, точно такая же. Ио откинул крышку. То, что лежало там, не поражало бриллиантовым бешенством. Даже наоборот, по сравнению с кандальным комплектом эти украшения могли показаться скромными. Но у Ио отчего-то перехватило дыхание. Это был обруч, тонкий, золотой и очевидно старый, в который был вправлен один-единственный камень – крупный бриллиант, – а рядом с ним, свернувшись, как змея, лежала цепочка с подвеской из примерно такого же камня, только чуть меньше. Несколько мгновений Ио смотрел на украшения, пытаясь вспомнить, где же он видел нечто похожее. Потом вспомнил – точно так же был огранен камень в перстне, который Роби отдал ему «за беспокойство». Здесь тоже была карточка. Текст на ней гласил: «Наденешь это, когда мы пойдем в Театр в следующий раз?»