Королева

Следующие несколько дней были такими, словно не с Ио случились, словно он увидел их в сопливом романтическом фильме. Эротическо-романтическом, если точнее. Они просыпались каждое утро вместе – как правило, голова Роби оказывалась по утрам на плече Ио, из-за чего плечо слегка ныло. Они трахались: по-утреннему лениво, крепко сплетясь друг с другом, почти не разрывая поцелуя, словно долго живущая вместе и при этом бесконечно влюбленная супружеская пара. Потом они плавали в бассейне – Ио мог бы проводить за этим занятием часы, но Роби быстро уставал от плавания, а потом от ожидания, и приходилось вылезать. Впрочем, Ио не жаловался. Они завтракали и выходили на улицы Верхнего уровня. Здесь все было иначе, совсем не так, как на Среднем. Ио подозревал это, но он обычно представлял себе Верхний уровень как более богатый – более крутые здания, более роскошная улица. Оказалось, что тут даже дышится по-другому, словно сюда подавали другой воздух. Возможно, так оно и было. Из-за воздуха ли, или из-за освещения, которое тоже было другое, более настоящее, что ли, чем на Среднем, Верхний уровень казался Ио почти что настоящей планетой. Словно он действительно гулял по настоящим улицам настоящего города под настоящим небом, а не под искусственным куполом. Они обедали на открытых террасах маленьких ресторанчиков. Роби лукавил – на Верхнем оказалось множество отличных и совершенно непафосных заведений, где вкусно кормили, правда, ценники там зашкаливали, но Роби платил не морщась, и Ио решил расслабиться. В конце концов, думал он, лукаво поглядывая на ильха, небрежно заказывающего свои любимые морепродукты и какое-то немыслимо дорогое вино, мужчине надо чувствовать себя на вершине мира. Это ощущение он мог дать. Они гуляли в Парке – совершенно как Ио мечталось, бродили по дорожкам, валялись на подстриженной траве, стояли на горбатых мостиках через крошечные ручьи, и Ио закрывал глаза и запрокидывал голову, подставляя лицо свету – так казалось, что стоишь под настоящим солнцем. – На Земле и еще на некоторых планетах есть смена времен года, – говорил Роби. – На Земле, правда, не везде, она большая. В некоторых странах бывает осень. Становится холодно, а зеленые листья на деревьях желтеют и начинают опадать. Это грустное, но очень красивое время – когда желтые и красные листья устилают землю. На Минклете, как говорят, тоже были разные времена, но это было давно, еще до их Катастрофы. На Серте есть смена времен года, но она одинаковая на всей планете и происходит редко, раз в триста дней. На Адаглабх меняются времена года, примерно как на Земле, Адаглабх вообще похожа на Землю… – Кстати, – перебил его Ио, внезапно вспомнив свою странную клиентку. – В моем заведении была женщина с Адаглабх по имени Мхелегт, – Роби смотрел на него с любопытствующим недоумением, имя ему явно ни о чем не говорило. – Она хотела что-то передать тебе, как она сказала – информацию. Я не взял, но обещал сообщить тебе о ее визите. Роби фыркнул, взял Ио под локоть и повлек его на лужайку, где в художественном беспорядке были разбросаны принимающие форму тела пуфы. Он опустился в один из них и потянул Ио к себе на колени. – Началось шевеление, – буркнул он. – Эти бабы до смерти любят плести интриги. Почти так же, как альфы. У них, видишь ли, тоже много стран, которые без конца воюют. Поэтому их до сих пор не приняли в Совет миров, но это вам не земляне, которые безумно любят быть частью стаи, эти гордые. Если она или кто-то из них придет еще раз, бери смело, они не передадут мне ничего опасного, я тебя уверяю. – У меня бордель, – мягко проговорил Ио, – а не почта. Роби глянул на него с веселым восхищением в глазах. – Ио, откуда в тебе столько гонора? – Я не люблю, когда меня используют вслепую. – То есть, заняться с тобой сексом, чтобы у тебя были завязаны при этом глаза, мне не светит. Ио рассмеялся. – Нет, но мы можем сделать наоборот. Роби задумчиво и заинтересовано посмотрел на него. – Хм, как вариант… мне нравится! Мгновение спустя, однако, он снова стал серьезен. – На самом деле, я, пожалуй, был бы тебе даже признателен, если бы ты… согласился немного побыть почтой. Это изрядно облегчило бы мне жизнь. Ио вскинул бровь, глядя на него. – Я не отказался помогать тебе. Я сказал, что не люблю, когда меня используют вслепую. – А если я скажу, что информация может быть опасна для тебя? – Я похож на безмозглую трусливую шлюху? Роби вздохнул. – Нет. Ты не похож. Хорошо, – он с улыбкой посмотрел на Ио. – Я буду объяснять тебе, что происходит. Тебя это устроит? – Начинай, – проговорил Ио, откидываясь ему на грудь. – Чего хотела эта Мхелегт? Ты учти еще, что это изрядный труд – запоминать их имена и проговаривать название их планеты! – Заплатить тебе? – фыркнул Роби. – Честно, я не знаю, чего она хотела. Мне ее имя незнакомо. Подозреваю, хочет пролоббировать интересы своего государства в правительстве Ильхи. – А ты имеешь отношение к правительству Ильхи? – спросил Ио. После паузы Роби ответил: – Да… имею некоторое. Вернее, мой отец имеет… но так как я его наследник, то и я, соответственно. Отец очень стар… – И они мостят дорожку к тебе, потому что ты займешь его место? – Да, – вздохнул Роби. – Все именно так. Кстати, эта баба не навредила тебе? – Она меня несколько напугала, – проговорил Ио. Роби громко фыркнул. – Ну так ей придется изрядно постараться, чтобы ее страна не оказалась в пролете! Они все пытаются купить у нас оружие… у нас, видишь ли, есть много очень мощного оружия, это наследие Древних. Вот они и рвутся всеми путями с нами дружить. – А вы продаете? – Продаем, – кивнул Роби. – Нет, ничего фатального, чтобы они случайно не разнесли половину своей планеты, так, мелочь. В зависимости от того, какая партия у трона, или кто одерживает верх на Адаглабх, или с какой ноги встал король, мы продаем оружие той или иной стороне. Приятно чувствовать себя кукловодами. В голосе Роби звучала неподдельная горечь, и Ио обернулся, чтобы посмотреть ему в лицо. – Серьезно? – Нет, – качнул головой ильх. – Это страшно раздражает. Но у большинства ильхов просто нет других развлечений, кроме как смотреть, как развивающиеся расы убивают друг друга. – Развивающиеся, – задумчиво повторил Ио. – А развитые кто? – Мы, карзефиане, Рои, минки, альфы, – Роби пожал плечами. – Вот и все, собственно. Земляне тоже настаивают, что они развитые, мотивируют тем, что они, мол, сами в космос полетели… Ну, во-первых, недалеко они добрались, а во-вторых, Рои вон до сих пор у себя на планете сидят и никуда не рыпаются, но они развитые. – Хотел бы я знать, как вы это определяете, – улыбаясь, проговорил Ио. – Я бы тебе рассказал, но это долго и нудно, – Роби улыбнулся в ответ. – А мне нравится тебя слушать. – Врешь ведь? – Нет! Я с тобой узнал уже столько, сколько за всю свою жизнь не узнавал. Рассказывай. Читай мне лекции. Роби рассмеялся. – У меня на коленях сидит потрясающая полукровка, а я, вместо того чтобы делом заняться, языком треплюсь. Кто я после этого? – Это еще и бесплатная полукровка, – назидательно поднял палец Ио. – Джентльмен ты после этого. Рассказывай. И Роби рассказал. Он вообще много чего рассказывал Ио в эти дни, понятного и не очень, интересного и нудного, смешного и печального. Он не говорил о себе, но иногда в его рассказах проскальзывало что-то, из чего можно было сложить более-менее логичную картину. Ио понял, что Роби – сын видного государственного деятеля на Ильхе и что отец его серьезно болен и, скорее всего, умирает. Помимо трагичности происходящего, это также означало, что Роби предстоит занять его место, и тогда он окончательно перестанет принадлежать себе. И вместе с этим перестанет принадлежать Ио… если принять за данность, что сейчас он принадлежит Ио. Ио предпочитал не думать в эту сторону. Он говорил себе, что никогда и не рассчитывал на то, что Роби останется с ним навеки, так что не о чем страдать, надо наслаждаться настоящим. И он наслаждался. И даже когда – спустя шесть или семь дней, Ио не был уверен до конца, он потерял счет этим благословенным дням – Роби сообщил, что завтра ему нужно будет уехать, Ио постарался остаться счастливым. – Но я вернусь, – сказал Роби уверенно. – Обязательно вернусь. В этот же вечер он отвел Ио на Арену. Арена была примерно такой же раскрученной достопримечательностью Верхнего уровня, как и Театр, только здесь давали представления иного рода – здесь устраивали бои. Спортивные, само собой, в том числе и межмировые состязания: по фехтованию, по боевым искусствам и всему прочему, что имеет отношение к сражениям. – Я никогда не понимал межмировых состязаний, – сказал он Роби. – У всех видов разные способы сражаться, разве нет? – Да, – согласился Роби. – Но это не значит, что нельзя научиться чужой борьбе, тем более что между ними часто много общего. На Арену Роби не дал Ио одеться в том же стиле, в каком тот был одет в Театре. Так вышло, что за несколько дней пребывания Роби на Молле они то и дело заходили в какие-то магазины, то и дело покупали для Ио шмотку-другую. В этот же раз Роби сказал: – К вопросу надо подойти серьезно. Я хочу, чтобы ты выглядел роскошно! Ио не стал возражать – ситуация была другой. В прошлый раз Роби платил за его услуги, и Ио, сопровождая его в Театр, был не более чем эскортом, причем не особенно дорогим. В этот раз он эскортом не был, соответственно, и выглядеть должен был как полноправный спутник ильха. Это не отменяло того, что, скорее всего, его все равно примут за эскорт, но пока он сам знал правду, все остальное мало его волновало. Бутик, в который они зашли в поисках роскошного одеяния, представлял моду Рои. – Ну, предположим, это не совсем стиль Рои, – проговорил Роби, критически разглядывая наряды на манекенах. – Адаптация для землян. Но пойдет. Я подумал, тебе должно понравиться – Рои тоже андрогины. – Да? – вскинул бровь Ио, рассматривая манекена в ало-фиолетовом чем-то, что плотно прилегало к фигуре примерно до бедер, а ниже расходилось немыслимыми складками, устилая пол вокруг примерно на полметра. Ни застежек, ни молний, ни вообще чего-то, что наводило бы на мысль, как это надевать, на наряде не было. – Я не знал. – Большие Матери андрогинны, – сказал Роби – ему явно больше приглянулся другой наряд, сочетающий в себе, казалось, все оттенки зеленого, какие только существовали в мире. Декольте открывало плечи и грудь едва ли не по соски, зато все остальное было скрыто слоями материи и опять же безумным количеством складок. Тяготеют они к складкам, подумал Ио. – Большинство простых граждан бесполы… хотя исследователи склоняются к тому, что они скорее самки. Ну, и есть еще трутни, конечно, которые самцы. – Я думал, у них организация как у высших насекомых, – проговорил Ио, переходя к следующему манекену. Этот наряд поражал диким сочетанием ярчайшего синего и бешеного розового и выглядел как огромный кусок ткани, обернутый вокруг плеч, падающий вниз до пола и стелящийся по полу не меньше чем на метр. Плечи оставались открытыми. – И как в этом можно что-то делать? Руки же не поднимешь. – Там наверняка есть рукава, – Роби мельком глянул на одеяние. – Просто замаскированные. Мать должна сохранять видимую неподвижность. Да, так оно и есть, что тебя смущает? – В чем смысл наличия члена у матки тогда? – В том, что, в отличие от матки высших насекомых, Мать не сидит безвылазно в своей норе. Она сосредоточие жизни своего народа, но она еще и правитель. Так что одновременно с тем, что она матка, она еще и доминантный самец. – Как все запущено, – проговорил Ио и потянул на себя рукав черно-золотого одеяния. Стиль его напоминал первое увиденное Ио – оно тоже плотно облекало верхнюю часть фигуры, но здесь было декольте – примерно как в модели, на которую обратил внимание Роби, только глубже – оно открывало живот ниже пупка. Рукава и подол ниже бедер были немыслимо длинными и изобиловали складками. – Это? – спросил Роби – глаза его блестели. – Да, – решительно кивнул Ио. – Ты понимаешь, что я буду хотеть тебя все время? – На то и расчет, а то ты что-то холоден в последнее время… Роби рассмеялся. – Смотри, королева, я ведь и обидеться могу. Мы должны купить тебе новый алмазный комплект. С камнем в пупке. Ио тоже засмеялся, но оказалось, что Роби вовсе не шутил. Выйдя из бутика с купленным платьем, они проследовали в ювелирную лавку – такую же огромную и роскошную, как и предыдущая, и тоже, наверное, принадлежавшую карзефианам. Здесь они выбирали недолго. Роби сразу же предложил колье с неприлично огромным бриллиантовым кулоном, который должен был лечь ровно в ложбинку между грудей Ио и пусету для пупка, в которой камень был, к счастью, поменьше. На фоне этого решили обойтись без браслетов – все равно их не было бы видно из-за рукавов – и всего одним довольно скромным кольцом. Надевая его на безымянный палец Ио, Роби вдруг проговорил: – Знаешь, земляне так делают предложение. – Какое предложение? – не понял Ио. – О браке, – вздохнул Роби и, видя вскинутую в недоумении бровь, пояснил: – Надевают кольцо на безымянный палец и спрашивают: «Ты выйдешь за меня?» Кольцо обязательно должно быть с бриллиантом. Несколько мгновений Ио молчал, глядя на украшение у себя на руке и не имея представления, что на это можно ответить. Потом наконец проговорил: – А если девушка откажется, она может оставить кольцо себе? – А девушка откажется? – неожиданно спросил Роби. Ио замер, глядя на него – в лице Роби читалось что-то, чего он не видел там раньше, что-то, похожее на… отчаяние? надежду? все вместе? Ио быстро отвел взгляд и проговорил: – Мне кажется, бриллианты фальшивые. Настоящие не могут быть такого размера. – В тот день, когда карзефиане начнут торговать фальшивыми бриллиантами, наступит долгожданный землянами Армагеддон, – ответил на это Роби. Голос его звучал ровно, чуть насмешливо, словно ничего только что не произошло, и, краем глаза глянув на него, Ио увидел, что и лицо у Роби такое же – спокойное, отстраненное, слегка насмешливое. Они болтали о бриллиантах, землянах и карзефианах всю дорогу до отеля, но там разговор сошел на нет. Чтобы не молчать в присутствии Роби, Ио ушел в ванную – якобы приводить себя в порядок перед вечерним выходом. Кажется, Роби был расстроен и разочарован реакцией Ио на свои слова. Как бы ни научен он был держать лицо, Ио видел это… а может, чувствовал, он не был уверен до конца. Принимая душ, вытираясь, втирая в кожу увлажняющий крем с блестками, он не переставая думал. Зачем Роби все это сказал? Ведь он лучше кого-либо другого должен понимать, что никакое предложение брака и никакое согласие на такое предложение в их условиях произойти не может. Это Ио было бы позволительно мечтать – кто тут, в конце концов, шлюха? И тем не менее Роби говорит все это, говорит все так, будто делает в этот момент предложение, а когда получает ответ – единственный возможный – обижается. Чего он ждал? Радостных объятий? Поцелуев со слезами? Счастливого «да»? А завтра он уедет… и как бы он не уверял, что вернется, Ио все равно будет прощаться с ним как будто навсегда, потому что он прекрасно знает цену этим обещаниям. Роби сам тысячу раз сказал, что не владеет собой. Если хочет сам тешиться тщетными мечтами, вперед, но пусть не втягивает Ио в это. Ему не нужны мечты. Во всяком случае, неосуществимые. Он так рассердился, что когда вышел из ванной и увидел Роби – тот стоял спиной к нему, глядя на гладь воды в бассейне за окном, – проговорил резко и решительно: – Я не знаю, чего ты ждешь от меня. Роби обернулся, хмурясь. – Отваги. Ио застыл на мгновение, пораженный. Он был уверен, что Роби начнет спрашивать, о чем идет речь, а потом уводить разговор в сторону. Кажется, он был сердит не меньше Ио. – Отваги? – переспросил Ио. – Для чего? Чтобы мечтать? – Может быть, – голос ильха звучал резко. – Может быть, в какой-то момент нам ничего другого не останется. Почему бы и не помечтать немного о том, что могло бы быть? Почему бы не сказать «да»? – Я не знаю ничего о психологии ильхов, – проговорил Ио и сам услышал, что голос его дрожит. – Может быть, мечтание – ваша вторая сущность. Может быть, вы проживаете жизнь, влекомые чужой волей, ту жизнь, которую жить не хотите, и все, что вам остается – это мечтать. Может быть, мечты скрашивают ваше существование. Но я не ильх. И если мы сейчас начнем играть в эту игру, представим, что мы – равные, что над тобой не довлеет долг, что я не шлюха, если я скажу «да», и мы начнем планировать нашу свадьбу, подыскивать дом и придумывать имена нашим детям, я поверю в это, и когда ты уйдешь – а ты уйдешь, Роби, и ты сам это знаешь! – мне останется только последовать примеру моего родителя. А я не хочу этого. Я жить хочу. В реальности. Роби не двинулся с места, но что-то в лице его дрогнуло. – Ты плачешь? – спросил он наконец. – Нет, – проговорил Ио, опуская голову. Это была ложь – он чувствовал, что слезы жгут глаза и готовы вот-вот пролиться. Роби сделал неуверенный шаг к нему. – Ты так нравишься мне, Ио, – проговорил он негромко. – В том числе и тем, сколько в тебе… рассудка. Нет, ты ошибаешься. Мы не мечтаем. Ты мне как-то рассказал о своих планах на будущее – ведь их можно назвать мечтами, верно? Ты получишь все это, я уверен. Но о чем бы ни мечтал я, это неосуществимо. Я могу многое… ты даже представить себе не можешь, сколько всего я могу, но об этом неинтересно мечтать. Может, я просто оказался не на своем месте, – он горько хмыкнул. – Мы не мечтаем, Ио, потому что это слишком больно для нас, а мы не выносим боли. Мы очень хрупкие, на самом деле. Он подошел вплотную, приподнял голову Ио за подбородок и провел пальцем по уголку глаза. – Я не просил тебя играть со мной в игру «Роби и Ио решили пожениться». Но на самом деле я бы хотел знать ответ на этот вопрос. – Зачем? – спросил Ио, глядя ему в глаза. – Роби, сотни проституток на этом астероиде ответят утвердительно на этот вопрос, кто бы его ни задал. – Да ну? – Роби криво усмехнулся. – Что, и ты? – Я нет, но… – Ты полагаешь, фантазии других не распространяются дальше, чем «выйти замуж за богатого чувака»? Ио не ответил, слегка пристыженный. Ему неожиданно пришло в голову, что подобное замужество скорее всего станет для секс-работника или работницы Молла кабалой. Кто захочет таких цепей? Не лучше ли продавать себя многим, но сохранить свободу? – Брак со мной – это проклятие, на самом деле, – проговорил Роби. – Работа моей жены будет адской. Представь, что в твоем заведении ты работаешь двадцать четыре часа семь дней в неделю, и все твои клиенты тебе глубоко противны. Вот что предстоит моей жене. Ни мгновения правды. Ничего от себя. Никакой личной жизни. Примерно то же самое, что предстоит мне, только удовлетворенности меньше. – Зато она будет рядом с тобой, – возразил Ио. – Да, но если это не будет иметь для нее никакого значения? – Роби снова смотрел на него в упор. – Теперь, когда я тебе это сказал, чисто гипотетически, если бы это было возможно – ты бы согласился? Ио обреченно вздохнул. – Роби, ты ведь знаешь ответ. Только это чистой воды жульничество, потому что жизнь рядом с тобой, какой бы адской она ни была, принесла бы мне только радость. Роби в ответ взял его за руки и мягко привлек к себе. – Ты себе не представляешь, что ты мне сейчас сказал. – Ты вообще невысокого мнения о моем воображении, как я понял, – проворчал Ио, утыкаясь лбом ему в плечо. – А ты не представляешь, до какой степени непрофессионально я себя с тобой веду. – Это потому что ты не на работе, – пальцы Роби вплелись в его волосы, приподняли голову, и Роби поцеловал Ио – нежно, но не глубоко, лаская губы языком, потом оторвался и припал губами к шее – так же нежно, но и властно, словно печать ставил. Вторая рука переместилась на спину, надавила, и Ио прижался к Роби, ощущая себя так, словно вот-вот растворится в этом тонком прохладном теле. Поцелуи стали резче, грубее, Роби стянул с плеч Ио халат и прихватил зубами кожу на плече. Обе его руки уже лежали на ягодицах Ио, тиская их так, что это было почти больно. В ответ Ио закинул ногу ему на бедро и прижался вплотную, ощущая, как под гладкой кожей штанов встает член Роби. Его толкнули к стене, Ио прижался спиной к ее шершавой поверхности и вскинулся навстречу Роби, обхватывая его уже двумя ногами. Он услышал, как Роби зашипел, с трудом расстегивая штаны, и мгновением спустя его член оказался у входа во влагалище Ио. Роби толкнулся вперед – вопреки грубой быстроте его прелюдии, это он сделал медленно, и Ио ощутил, как в него входят – плавно, не спеша, как раздвигаются мышцы под напором члена, как Роби заполняет его – основательно, до краев… Они были прижаты друг к другу так плотно, что едва могли дышать, грудь Ио распласталась по груди Роби, руками он обхватывал ильха за шею, ногами крепко обвивал талию. Он ощущал, как дрожат руки Роби под его ягодицами, как то сжимаются, то расслабляются пальцы, слышал, как Роби дышит ему в ухо – загнанно, сорванно. Ио вдруг сообразил, что закрыл глаза – и открыл их, потому что ему хотелось не только слышать и ощущать, но и видеть своего ильха. Глаза Роби тоже были открыты – он смотрел на Ио в упор. По виску катилась капля пота. Чуть толкнувшись вперед, Ио дотянулся до нее языком и слизнул. Ресницы Роби дрогнули. Губы шевельнулись, и Ио прочел по ним свое имя. И что-то еще. Он снова толкнулся вперед, на этот раз почти коснувшись губами уха Роби. – Да… Странный звук вырвался из горла Роби, не то клекот, не то всхлип, он крепко сжал ягодицы Ио и вдруг оторвал его от стены и, не выходя, понес в сторону спальни. С каждым шагом он толкался внутри, длинный и горячий, и Ио коротко вскрикивал в такт с дыханием. А потом его уронили спиной вперед на кровать, и Роби рухнул сверху, навалившись всей тяжестью, сгреб ладони Ио, распял его на кровати и начал двигаться. Он двигался плавно, ритмично, сильно, почти выходя и снова заполняя Ио до конца, его волосы скользили взад и вперед, пот тек по лицу, его глаза, яркие, сияющие, не отрывались от лица Ио, и тот одной своей частью упивался этими ощущениями, и стоны вперемежку с криками вырывались из его горла, а другой своей частью он словно со стороны любовался этим прекрасным ильхом, его грацией, его выверенными движениями, его точеным лицом, его страстью, его любовью… «Да», даже если ему предстоит умереть, «Да», даже если невозможное так и останется невозможным. «Я люблю его», – подумал Ио. И кончил в то же самое мгновение. Представление, на которое Роби отвел Ио, не было межмировым состязанием – это была демонстрация национальной борьбы Минклеты. Пока они во флае летели к Арене, Роби вновь читал лекцию: – Минки считаются самыми совершенными воинами во вселенной. Они именно воины, не солдаты, в отличие от Рои. У них невероятно древний кодекс воина, которому они до сих пор следуют до буквы. Но, разумеется, все в рамках Игры. – Я много раз слышал про Игру, – заметил Ио, – но никогда толком не понимал, что это такое. – А мало кто вообще понимает, – охотно ответил Роби. – В смысле, понять это можно, но как образ жизни это очень странная вещь. Видишь ли, достигая определенного возраста – что-то вроде совершеннолетия, скажем так, – каждый минк получает вводную… – Что это такое? – спросил Ио. Роби неожиданно рассмеялся. – Я очень люблю объяснять игру землянам, – признался он. – У них, видишь ли, есть ролевые игры – когда компания вроде бы нормальных людей собирается, каждый придумывает себе персонажа, ну, или мастер им придумывает, и они играют во что-нибудь. В какое-нибудь историческое событие, или книгу, или просто фантазию. – И зачем им это? – спросил Ио, который не мог понять, удивляет его это или сердит. Есть же люди, которым заняться нечем, подумалось ему. – Жизнь разнообразить, – пожал плечами Роби. – Могу их понять, нам бы что-то такое ввести, а то у нас всех игр – придворные интриги. И даже в них короля не включают, король превыше таких вещей. – А ты за него переживаешь? – улыбнулся Ио. Роби слегка помрачнел. – Да. Есть такое. Ладно, – он повел плечами, словно отряхиваясь. – Мне рассказывать дальше, или тебе неинтересно и мы займемся чем-нибудь другим, пока летим? – Я смотрю, любишь ты необычные места, – улыбнулся Ио, разглядывая его с преогромным удовольствием. Почему-то с каждым днем Роби казался ему все красивее и красивее. Ио теперь даже вид рукояти меча над ильховым плечом начинал заводить. – Что ж тут необычного, детка, разве флай для нас – это не рутина уже? – выгнул тонкую бровь Роби. Ио рассмеялся и скользнул к нему ближе. – Рассказывай. Я потерплю до вечера. – Итак, мы остановились на том, что на совершеннолетие каждый минк получает в подарок свою вводную, – проговорил Роби, потихоньку затаскивая Ио на колени, – где ему пишут, кто он, откуда, из какой семьи, что с ним было и какова его цель в жизни. Ну, и много чего еще, вплоть до того, в кого он влюблен, если влюблен вообще. И минк следует этой игровой вводной, строит свою жизнь согласно ей. Жутковатая вещь, на самом деле, иногда мне кажется, что они такие же несвободные, как и мы. – Роби вздохнул. – Кстати, сейчас у них полегче стало. Раньше они действительно прописывали вплоть до того, кто в кого влюбился, сейчас даже родителей родных уже оставляют. И мастера раньше на каждый чих дайсы кидали, но сейчас многие минки покидают планету, путешествуют, работают, живут в других мирах, иногда даже влюбляются в иномирцев, не отправишь же мастера с каждым. Так что мастера остались эдаким советом, принимающим самые важные решения. Так что теперь по большей части вводные – это такой посыл вроде «ты должен стать космолетчиком и открыть новый неведомый доселе мир» или «ты должен жениться и стать отцом пятнадцати детей», как-то так, причем, как я понимаю, они теперь ориентируются на реальные возможности и желания детей. – Так они молодцы, наверное? – спросил Ио. – Наверное, – улыбнулся Роби. – Но многие старейшие минки переживают, что такая свобода может вернуть минков в их состояние до Катастрофы, что, конечно, чревато новыми войнами и новыми катастрофами. Поэтому у игры есть одно очень жесткое правило – минки не причиняют вреда минкам. – А что они делают с тем, кто все-таки причинил вред? Получается, что по этому правилу они его даже наказать не могут! – Этого я не знаю. На моей памяти такого не случалось. Когда они высаживались из флая на парковке Арены, Ио сказал: – Я буду должен тебе Круг. – Что? – переспросил Роби, повернувшись к нему. – Круг, – повторил Ио, улыбаясь. – Арена Нижнего уровня. Ну, знаешь, ты сводил меня в Театр, я тебя – в Порт. Теперь ты ведешь меня на Арену, так что я просто обязан показать тебе Круг. – Круг так Круг, – согласился Роби, не сводя с него взгляда. – Впрочем, ты можешь отвести меня на Нижний уровень и там продать в рабство, я не буду возражать. Нелепое это заявление одновременно и растрогало Ио, и насмешило его. – Да кто тебя купит… – проговорил он, улыбаясь. – Ты себе не представляешь! – Роби закатил глаза. Потом взял Ио под руку. – Пошли. На состязания на Арене опаздывать тоже не рекомендуется. – Потому что здесь тоже карзы заведуют? – И как только ты догадался? Кстати, ты замечаешь, что называть их карзами гораздо удобнее? – Практичный народ эти сертяне! Арена, как и Театр, располагалась на самом последнем этаже Верхнего уровня, разве что не была поднята под купол. Зато она была такая огромная, что, казалось, занимала пол-этажа, не меньше. Амфитеатром она поднималась вверх, и к каждому уровню был отдельный подъезд. Правда, здесь работал противоположный всему Моллу принцип – здесь худшие места располагались наверху. Флай высадил Ио и Роби на одной из нижних галерей и тут же улетел, освобождая место следующему. Здесь, впрочем, поток машин был небольшой – Ио, пока они летели, обратил внимание, что к подъездам верхнего уровня флаи выстраивались в очередь. – Наши места в отдельной ложе, – сказал Роби. – Поэтому тут мало народу. Сопровождаемые служителем, они вошли в ложу, и Ио хотя и считал, что ничто не может поразить его сильнее Театра, все же ахнул. Их ложа располагалась чуть выше, чем собственно арена – как раз чтобы хорошо видеть, и чтобы при этом песок в глаза не попадал. Потому что арена была усыпана песком, и это поразило Ио отдельно – ему даже захотелось потрогать. – Зачем это? – спросил он изумленно, оглядываясь на Роби. – Зачем песок, можно же искусственное покрытие? – Ну как же, – хмыкнул Роби. – Ты посмотри вокруг, никаких лож на воздушных подушках, все вырезано в камне, все дела. Традиционная арена, как в Древнем Риме на Земле. Ты знаешь о Древнем Риме? – Нет, – ответил Ио. – Расскажешь мне как-нибудь. – Да, моя королева. Ио глянул на Роби, чтобы в очередной раз обвинить его в издевательстве, но лицо ильха было отчего-то неожиданно серьезным. Внезапно – Ио сам не понял, что подвигло его – он спросил: – А у вашего наследника престола жена есть? Роби перекосило так, словно он съел что-то на редкость гадкое. – Нет, – почти выплюнул он. – А невеста? Нареченная? Глубочайшее отвращение отразилось на лице Роби. – Нет, – проговорил он. И намертво сомкнул челюсти. Тревожное ощущение поселилось в душе Ио, пока он смотрел, как старательно Роби делает вид, будто увлечен разглядыванием зрителей в амфитеатре. С чего бы ему так болезненно реагировать на разговор о возможной жене принца. Дурак ты, сказал он себе. Не лезь куда не надо. Не задавай вопросы, на которые не хочешь услышать ответ. Это твой Роби, здесь и сейчас. Все остальное не имеет значения. Все равно общего будущего у вас нет. У тебя, может, вообще никакого нет. Он отвернулся от Роби и тоже принялся разглядывать ряды. Ничего толком, впрочем, видно не было. Большая часть зрителей была слишком далеко даже для того, чтобы определить их вид. А все ложи располагались таким образом, что заглянуть в соседнюю не было возможности. Мгновением спустя точеная рука ильха накрыла его пальцы. – В Древнем Риме, – проговорил Роби, по-прежнему глядя на сцену, – существовали гладиаторские бои. Из захваченных в плен воинов делали гладиаторов – тех, кто сражался на арене на потеху зрителям. Часто сражались до смерти. Альфам ужасно нравится эта часть земной истории. Они даже хотели сами что-то такое замутить, но добровольных участников не нашлось, а недобровольных им использовать не дали. Ио фыркнул. – Я точно знаю, что на Вертепе есть Круги, где сражаются насмерть. Так что ничего нового твои альфы не придумали. – Что это они мои-то? – Роби оторвал взгляд от Арены и посмотрел на Ио – он улыбался, но Ио уже знал его достаточно хорошо, чтобы понять, что улыбка эта – вымученная. – Что с тобой? – спросил он прямо. В ответ Роби вдруг протянул к нему руки, а когда Ио подался вперед, в его объятия, подхватил его и затащил к себе на колени. – Я не хочу уезжать, – проговорил он, зарываясь лицом Ио в плечо. – Ио… Я не знаю, что будет. Я… если я не вернусь, Ио… знай, что это не моя вина. Знай, что… я бы отдал всю свою жизнь, чтобы вернуться к тебе. Ио, я… Громко и протяжно пропела труба, и Роби вздрогнул, поднимая голову. Раздалось еще несколько трубных голосов, а потом заиграла музыка – торжественная, мрачноватая, в ней вели в основном духовые, и она полностью заглушала все иные звуки. Губы Роби шевельнулись, и Ио скорее прочитал по ним, чем услышал: – Началось… Он склонился к самому уху ильха и проговорил: – Хочешь, мы вернемся в гостиницу? – Нет, – голос Роби тоже звучал у уха. – Тебе понравится, обещаю. Мгновением спустя сильные руки подхватили Ио под бедра и развернули его лицом к Арене. Сзади к нему прижимался Роби. Ио почувствовал, как потихоньку начинает наливаться возбуждением его тело. Под музыку с двух сторон Арены на почти белый песок ступили двое. Они прошли через всю площадку для сражений и остановились друг напротив друга: оба высоченные и мощные, сложением напоминающие карзефиан, но, в отличие от последних, покрытые обычной кожей и оттого почему-то кажущиеся еще больше. Они были обнажены по пояс и босы – собственно, из одежды на них были только широкие полотняные штаны. Было видно, что грудь и спина у одного густо поросли темными, почти черными волосами. Второй был тоже волосат, но рыжий. У них были крупные головы, волосы – очень коротко подстрижены и жесткие даже на вид, и такие же жесткие короткие бороды. Широкие лица, тяжелые челюсти, широко расставленные глаза и почти круглые маленькие уши, посаженные довольно близко к макушке – ближе, во всяком случае, чем у землян, водян, сертян, полукровок… да вообще кого угодно. Но более всего отличали их от привычных Ио рас тонкие щупальца, растущие из плеч и обвивающие руки в несколько витков. – Они ими тоже драться будут? – спросил Ио, не задумавшись даже о том, как Роби поймет, что он имеет в виду. Но Роби понял – Ио услышал над ухом его смешок. – Нет. Тентакли для другого. – Для чего же? – Для общения, – выдохнул Роби ему в ухо, и Ио продрало морозцем. Пару минут спустя – видимо, для того, чтобы зрители успели всласть налюбоваться на красавцев бойцов – на арену вышли шесть человек служителей, две тройки. Каждая тройка тащила оружие – нечто вроде копья, только толстого и огромного. – Кламата, – шепнул Роби в ухо Ио. – Очень древнее оружие Минклеты. Забавно, что земляне, создавая новое поколение оружия, отказывались от предыдущего, а минки – нет. Кламату они считают самым древним оружием и очень им гордятся. Бой кламатой – наука, которая не может быть преподана кому-то кроме минков. – Так никто больше эту штуку не поднимет, – рассудил Ио. – Ну, карзы, наверное, могут, – возразил Роби, и Ио ощутил его руку у себя в декольте. – Вам не кажется, мой господин, что сейчас вы ведете себя не совсем как благородный ильх? – Плевать, – выдохнул Роби. Бойцы взяли по кламате. Кажется, они легко могли удерживать оружие в одной руке, но все же перехватили двумя – левая впереди, правая сзади, острие нацелено в живот противнику. Тут только Ио увидел, что конец кламаты раздваивается, образуя нечто вроде рогатины. – Знаешь, как зовут минков земляне? – спросил Роби – его рука мягко, но настойчиво ласкала грудь Ио, сминая, теребя сосок, обводя ареолу. – Как? – выдохнул Ио, откидывая голову ему на плечо и прикрывая глаза. Сквозь ресницы он по-прежнему видел арену, где два огромных воина, сжимая свои невероятные копья, стояли друг против друга, подрагивая от напряжения, скаля зубы. – Мишки, – почти проворковал Роби и легонько укусил его за ухо. – Это ласковое слово для медведя – есть на Земле такие животные, огромные, грозные, хотя не то чтобы очень агрессивные. Если не злить. По мнению землян, пробанды минков очень походили на этих самых медведей. Веселье в том, что в древние времена земляне охотились на этих зверей с рогатиной. Ио невольно хмыкнул, хотя смешно ему сейчас совсем не было. Если Роби не прекратит свои действия, думал он, все это кончится сексом в ложе. Если Роби прекратит свои действия… это все равно кончится сексом в ложе, только тогда инициатором будет Ио. Он не удержался и застонал, когда Роби сильно сжал в пальцах его сосок – а потом понял, что вторая рука ильха задрала его невозможно длинный подол и ползет вверх по ноге. – Платье в стиле Рои было плохой идеей, – пробормотал он. Ио невольно рассмеялся. И в этот момент снова запела труба, и бойцы ринулись друг на друга со скоростью, казалось бы, невозможной для таких крупных и тяжеловооруженных существ. Ио ждал, что они ударят друг в друга остриями копий, но, видимо, национальная борьба Минклеты была богата на уловки. Рыжий минк, явно целившийся острием в лицо своего противника, буквально в двух шагах до столкновения стремительно развернул кламату и ударил рогатиной, метя в шею. Черный присел, и Ио с изумлением увидел, что его кламата разделилась: острие осталось в одной руке, рогатина – в другой, а между ними оказалась натянута цепь. У самой земли он метнул острие копья, и оно полетело, захватывая ноги противника, пытаясь цепью сковать их. Рыжий прыгнул высоко назад, в воздухе выгибаясь красивой дугой, и приземлился – рогатина упирается в землю, рука – на острие. В следующее мгновение – Ио не понял, что произошло – он оказался вплотную к противнику, рогатиной прижимая цепь к песку. Раздался восхищенный рев толпы, пропела труба. – Захват цепи, – шепнул Роби. – Рыжий получает очко. Ты за кого болеешь? Его рука была уже между ног Ио, там, где все взмокло и ныло в предвкушении. Ио хотелось выгибаться, как кошке, тереться о колени Роби, и в то же время он не мог оторвать взгляд от пары на арене – их битва внезапно начала казаться Ио невероятно эротичной. – За черного, – выдохнул он. – А что так? – Люблю брюнетов. Палец скользнул внутри и тут же обратно, и Ио ахнул. На арене меж тем творилось нечто невообразимое. Бойцы словно летали друг вокруг друга, уже не только Черный, но и Рыжий разделил свою кламату, и рогатины, наконечники, цепи мелькали в воздухе. Ио увидел, как Рыжий – он был чуть мельче и, видимо, быстрее и легче – упал под ударом Черного и тут же, не вставая, скользнул у противника между ног и взлетел у него за спиной. Взметнулась цепь – и сомкнулась удавкой на шее Черного. Вернее, сомкнулась бы, если бы тот не подставил ладонь. Цепь натянулась. Кожа на ребре ладони налилась кровью. На мгновение все замерло. И в это мгновение сразу три пальца Роби оказались внутри Ио, и он вскрикнул, запрокидывая голову на плечо ильха. В тот же момент Черный с силой дернул рукой, и цепь порвалась. Раздался дружный крик, и снова труба, но двое на арене словно и не услышали. Рыжий замер, ошарашенный, и Черный, воспользовавшись этим, с силой ударил его острием в живот. Ио снова вскрикнул, но сам не понял, отчего – то ли от шока и страха, что сейчас песок арены зальют кровью, то ли оттого, что творили пальцы Роби внутри его тела. Ильх трахал его – сильно и нежно одновременно, словно ничто не имело значения, кроме удовольствия Ио, он даже не пытался достать свой член, хотя Ио чувствовал его, напряженный, через ткань, нет, он продолжал действовать пальцами, одновременно другой рукой лаская грудь Ио, а губами и языком – его шею, плечи, уши… Ио казалось, что он начинает задыхаться. Удар не убил Рыжего и даже не поранил, просто сбил с ног и отбросил на несколько шагов назад. Минк моментально сгруппировался и вскочил, и Черный, который несся к нему, нацелив рогатину, с разгона впечатал ее в песок. Мгновения, пока он вытаскивал ее, хватило Рыжему, чтобы рвануться за своим оружием, теперь – двумя отдельными кусками. Он подхватил их и, не останавливаясь ни на мгновение, швырнул острие в своего противника. В ложе Ио снова ахнул, а Роби двинул рукой, погружая теперь уже пять пальцев внутрь, почти всю кисть. Это было чересчур. Ио дышал, широко открыв рот, полузакрыв глаза – он не мог закрыть их совсем, ему хотелось видеть арену. – Роби… – выдохнул он. – Роби, пожалуйста… – Ио… – это был стон, полный боли, отчаяния и огромной, неистовой страсти. Рука задвигалась внутри – быстро, резко, Ио понимал, что Роби, наверное, зверски неудобно так выворачивать запястье, но он не смог бы слезть с его руки при всем желании, а Роби словно наплевал целиком и полностью на свое удобство, на свое возбуждение, и все сильнее и сильнее Ио ощущал его отчаяние. На арене Черный отбил летящий в него кусок оружия, но, отвлеченный, не увидел другого движения своего противника – тот метнулся к нему с рогатиной наперевес. Раздался дружный крик толпы. На подлете к врагу Рыжий упал, проехался по песку и ударил Черного пяткой по лодыжке. Раздался яростный рев боли, и Черный упал на колено. В то же мгновение Рыжий взлетел на ноги и моментально оказался у своего врага за спиной. Рогатина взлетела, обрушиваясь тупым концом противнику на спину. Тот рухнул плашмя. С победным криком Рыжий ударил рогатиной вниз, пришпиливая шею противника к песку. В ложе Ио почти повторил его крик, выгибаясь далеко назад на пальцах Роби в оглушительном оргазме. – Этот удар, – голос Роби звучал так, будто он задыхается, – приносит пятьдесят очков. Это означает, что Рыжий выиграл. Надо было держать с тобой пари. – На что? – почти простонал Ио. – Ты и так можешь взять у меня все, что пожелаешь. – А я хочу взять только тебя, – голос Роби звучал грустно. – Великие Хозяева, как же я тебя хочу, Ио… Не надо, едва не сказал Ио – но не сказал. Это был не тот момент, чтобы возвращать Роби в реальность. Вместо этого Ио сказал: – Хотел бы я показать тебе на Кругу что-то столь же зрелищное. – Ну что ж, – теперь голос Роби звучал почти спокойно и даже весело. – У тебя будет время выбрать для меня подходящее представление. – Да уж не сомневайся, ты не разочаруешься, – ответил Ио самым своим игривым голосом, хотя сердце у него упало при мысли, что Роби завтра уезжает. После награждения победителя они вышли из здания Арены, но Роби не стал вызывать флай – они пошли пешком. Они шли и шли, и шли, и шли, и Роби держал Ио за руку и говорил почти не умолкая – рассказывал древнюю историю Земли, Ильхи и Карзефа, объяснял биологию и обычаи Рои, устройство сертянской семьи и чем природа воды на планете Вода отличается от сертянской и землянской. У Ио не было так много историй, но он все же рассказывал – забавные случаи из своей жизни и работы, пересказывал скандалы и сплетни Молла… Сначала он полагал, что они поедут в гостиницу сразу по окончании матча и немного удивился, когда этого не произошло, но постепенно понял – Роби не хотел возвращаться в гостиницу, потому что там бы они занялись сексом, а потом уснули, и ночь бы прошла, и наступило бы утро. Уже светало, когда они вышли на улицу, что вела к их гостинице. Там работал небольшой ночной ресторанчик, и они зашли перекусить. Ио почти не замечал, что ест. Роби наконец замолчал; как обычно, он больше играл со своей едой, чем ел. Наконец Ио не выдержал – оставив еду, он протянул руку через стол и переплел их пальцы. Роби вздрогнул, словно выходя из глубокой задумчивости, вскинул голову и несколько мгновений смотрел на Ио широко распахнутыми глазами. Потом поднес его руку к губам. – Что мне сказать, чтобы развеселить тебя? – спросил Ио. – Хочешь, я пообещаю, что буду ждать тебя и никому не позволю ко мне прикоснуться? – Пойдем в гостиницу, – проговорил Роби вместо ответа. Он расплатился, и они вышли. Утро на Молле вступало в свои права – по улицам бегали последние роботы-уборщики, и самые ранние пташки уже потянулись в сторону Парка. Они вошли в гостиницу, поднялись на лифте, зашли в номер – все молча. В номере Роби так же молча потянул платье с плеч Ио. И в этот раз… в этот раз все было не так, как обычно. Не так, как вообще это было в жизни Ио. В этот раз было так, словно Роби хотел вплавиться в его тело, и Ио ничего не смог с собой поделать – он ответил на это, все его защитные стены рухнули, и он позволил себе утонуть в Роби – в его отчаянии, в его… любви. Потому что это была любовь, и когда, кончая, Роби зашептал ему на ухо на ильхийском, Ио не нужно было знание языка, чтобы понять, что ему говорят. Он ответил – на языке планеты Вода, который Роби наверняка знал – и ильх крепко стиснул его в объятиях. А потом Ио заснул. А когда он проснулся, Роби уже не было. *** В доме было тихо, когда Ио вошел, только из столовой доносилось бормотание визора. Он прошел туда – ему не хотелось сейчас оставаться одному. Несколько его работников, в их числе Тим, Эя и Лора, смотрели кино. – Здорово, командир! – громко приветствовал его Тим, и остальные тоже поздоровались. – Что смотрите? – спросил Ио, присаживаясь на подлокотник с той стороны дивана, где сидел Тим. Сертянин немедленно закинул руку ему на бедро – в этом жесте ничего не было, Тим, как все представители его вида, был очень контактный и с Ио что только себе не позволял, и это никогда Ио не мешало. Но сейчас его словно ударило – это было неприятно. Ему неприятны прикосновения другого мужчины! Ну, приплыли… Словно почуяв напряжение, Тим руку снял. Голос его, когда он отвечал на вопрос, звучал, впрочем, вполне обычно: – Это старый землянский фильм про шлюху, которая встретила богатого мужика, а он потом на ней женился. – Он на ней женится? – просияла Эя. – Вы же что-то такое недавно смотрели? – спросил Ио, глядя на рыжую кудрявую девицу на экране. Девица была красивая, только с ужасно большим ртом. Впрочем, ей шло. – Не, там шлюха померла, – ответил Тим. Он явно скучал. – А что вы все фильмы про куртизанок смотрите? – спросил Ио и неожиданно для самого себя добавил: – Вам по жизни это не надоело? Все смолчали, а Ио запоздало подумал, что вопрос вышел жестоким. Понятно – они смотрят на истории любви. Счастливой или не очень, но – любви. Которой у них, скорее всего, никогда не будет. Разрядил обстановку Тим, проговоривший своим обычным легкомысленным тоном: – А я им предлагал «Храброе сердце» посмотреть, а они отказались. – Что это такое? Тим очень воодушевился: – О, это такой классный фильм! Там один чувак, у него захватчики убили жену, и он поднял восстание… – Про сопротивленцев, – перебила Лора, морщась. – Что еще может сертянин жаждать посмотреть? Тим наградил ее ядовитым взглядом. – Да уж не сопли в сиропе. – Тихо, – веско проговорил Ио. – Никаких ссор. – Он поднялся на ноги и вдруг осознал, что это движение далось ему тяжело и вообще он страшно, невыносимо устал. Только вот жизнь вокруг с этим не считалась. – Лора, когда закончите, жду тебя с докладом о работе за последние дни. И с планом на вечер, если есть. Если нет, будем составлять. Лора подорвалась с места. – Я щас могу! Ио задумался на мгновение. Велик был соблазн отдохнуть. Просто ничего не делать сегодня. И не работать. Отойти от Роби. Может, завтра будет лучше… Только он знал, что завтра лучше не будет. Нет, никакого отдыха. Он нырнет в работу с головой, и чем раньше, тем лучше. – Хорошо, – сказал он. – Пошли. Поднимаясь по лестнице, он услышал страдающий голос Тима: – Девчооонки, ну давайте правда «Храброе сердце», а? Раздался дружный вой, потом тихий голос, в котором Ио узнал голос своего работника-амазонца, что-то Тиму ответил, и грянул хохот. – Давно Кара вернулся из клиники? – спросил Ио, входя в кабинет. Лора вошла следом и закрыла дверь. – Два дня назад. – Уже работал? Она замялась на мгновение: – Нет, я его еще не посылала, думала, до вашего распоряжения… – Все правильно, – успокоил ее Ио. – Я думаю, что сегодня пусть тоже отдыхает. С завтра уже можно его посылать… но клиентов лучше выбирать поосторожнее. – Да, хозяин, – она снова замялась. – А вы… снова уходите? – Нет, – голос Ио прозвучал глухо. Слишком эмоционально. Только еще не хватало начать разваливаться на глазах у собственных работников. Ио отвернулся от Лоры и активировал компьютер. – Нет, я не ухожу. Я сегодня работаю здесь. И снова наступила пауза. В конце концов Лора проговорила осторожно: – Никаких поступлений от ильхов в последнее время не было… – И не будет, – ответил Ио. – И эта тема закрыта. За спиной прозвучал вздох. – Хозяин… – Тема закрыта, Лора. – Хозяин, – теперь ее голос звучал упрямо, – простите, но так будет только хуже. На мгновение Ио посетило страшное желание схватить планшет с компьютерного стола и запустить им в Лору. – Ничего не будет. Тема закрыта. – Вам надо с кем-то поговорить. Он проговорил резко: – Если мне понадобится, я найду с кем поговорить, и это будешь не ты, Лора! – Почему? – теперь в ее голосе звучала обида. – Между прочим, у меня есть кое-какой опыт в таких… – Потому что ты не должна видеть меня рыдающим! – рявкнул Ио. – Довольна? Лору как будто захлопнули. Она даже глаза опустила. Ситуация потихоньку становилась невыносимой. Если он еще на своих людей начнет кидаться… – Какой опыт? – А? – она вскинула голову. – А… Ну, был один бывший флотец, типа пират… еще когда я в Порту работала. Ходил часто. Потом улетал, потом возвращался – и снова ходил. Ни к кому больше, только ко мне. Всякие штучки привозил, сувениры, подарочки… не бог весть что, просто разную фигню милую. Один раз колечко подарил. Без надевания на палец, ничего такого, но все равно – колечко же. А потом как-то не вернулся. Вот и все. Наступила тишина. Ио смотрел в повисший над компьютерным столом голографический монитор, но ничего не видел в нем. Он думал о том, сколько таких историй может услышать, если начнет расспрашивать всех своих работников. – И что ты сделала? – Я к тебе пошла работать, – ответила Лора. – А что тут сделаешь? Только дальше жить. Он сел на стул и подпер голову рукой. – Да, – тяжело проговорил он. – Только жить дальше. Так прошло минуты две. Потом Ио вскинул голову. Монитор все так же мерцал перед ним. Внизу, на первом этаже, находились его работники. Это был Дом, за который он отвечал. Ему нужно работать. – Доклад, Лора. *** Он вышел работать в этот же вечер – и впервые в жизни своей, впервые с тех пор, как его лишили невинности, он занимался сексом практически сквозь стиснутые зубы. И все же он делал это. Он принял трех клиентов за ночь и был достаточно убедителен для того, чтобы они остались довольны. Они не должны были знать, что, закрывая глаза якобы в порыве страсти, он видел перед собой лицо Роби. Им незачем было знать, что когда они кончали, он представлял, что бы сделал его ильх, если бы вошел в этот момент в дверь. И уж подавно они не должны были знать, что он впервые в своей жизни имитировал оргазм. Ио понимал, что долго так не сможет. Он не умел притворяться страстным любовником – ему хватало для этого природной страсти. В конце концов, он был полукровкой! Он даже галантной куртизанкой не умел притворяться – ему нравилось играть, он любил соблазнять, развлекать, заманивать. Теперь все рухнуло. Каждую улыбку приходилось приклеивать, каждая модуляция голоса давалась с трудом, каждый стон в постели требовал сознательного усилия. Он просто этого не вынесет. Сейчас он понимал, почему представители многих других рас считали работу проституткой сложной, а то и вовсе неприемлемой. Неделю спустя после отъезда Роби он позорно сбежал к себе на второй этаж после первого же клиента. Но он даже спать не мог – так и просидел всю ночь у окна, выходившего на фальшивую улицу фальшивого города, а под утро наблюдал фальшивый рассвет. Еще одна пустая, бесплодная ночь его пустой, бесплодной жизни, которая утратила свой смысл. – Прости, папа… – прошептал он на языке планеты Вода. Прости меня за то, что осудил тебя, не понял, через что ты прошел, презирал за то, что ты не мог остаться жить ради маленького человека, зависящего от тебя. Теперь я понимаю. Теперь я знаю, что это такое – когда из тебя выдергивают стержень. Но он должен выдержать это. Он должен выжить. Не ради себя и даже не ради своих людей – ради Роби. Вернее, из-за Роби. Может быть, он больше никогда не увидит ильха, может быть, тот вскоре забудет о его существовании, но если Роби не лгал, не притворялся, если он не легкомысленный повеса, который говорит о любви каждой шлюхе, которую снимает – тогда Ио станет его страшным разочарованием, если сломается и покончит с собой. А этого Ио не хотел. Так что ему нужен мозгоправ. И на следующее утро Ио отправился в Порт, к А-Оте. Старый альф принял его в своем уютном, хоть и несколько захламленном кабинете и даже уложил на кушетку, как заправский психотерапевт. – На жизнь жаловаться пришел? – спросил он, чуть улыбаясь. – Вроде того, – Ио прикрыл глаза и позволил себе наконец отпустить себя – например, стереть с лица улыбку, которая словно приклеилась к нему. А-Ота внимательно оглядел его с ног до головы. – Ты похудел. – Это же хорошо. – Не особенно. Тебе не идет. – Он вздохнул. – Первый раз вижу тебя в таком состоянии. – Это потому что я первый раз в таком состоянии, – честно ответил Ио. Альф скорбно поджал мясистые губы и сделался похож на печальную собаку из тех, у которых много лишней шкуры на морде. – Ох, Ио, и угораздило тебя связаться… Ио вскинул глаза на альфа. Это прозвучало странно – словно А-Ота знал что-то, чего не знал Ио. – Связаться с кем? А-Ота молчал с минуту, не меньше. Потом проговорил: – Детка, я тебе этого не скажу, уж прости. Да ты… сам узнаешь скоро, вероятнее всего. – Ты знаешь его? – Ио прищурился, садясь на кушетке. – Ты знаешь, кто он такой? – Лучше бы не знал! – с искренним чувством проговорил альф. – Это очень страшная правда, Ио. И… честно говоря… боюсь, история еще очень сильно не закончена. – Он вдруг подался вперед, внимательно глядя Ио в глаза: – Ты же не забеременел от него? – Нет! – Ио даже отшатнулся. – Нет, А-Ота, что ты, не настолько я с ума сошел! – Знаю я вашу породу, – пробормотал тот. – И то хорошо. Ио, детка… тебе надо валить с Молла. Ио показалось, что из него разом выкачали всю кровь. – Что? – переспросил он похолодевшими губами. – Ты меня слышал. Ты не представляешь, насколько скоро все станет серьезно. – Да ладно тебе! – воскликнул Ио. – А-Ота, это Молл! Все знают, что такое Молл, кто и зачем сюда ездит. О чем ты вообще? Ты хочешь сказать, что мне из-за него угрожает опасность, что ли? – Он очень важный человек, Ио! И есть огромное количество людей, которые захотят позаботиться о том, чтобы история о его связи с проституткой-полукровкой не попала в новости. Несколько мгновений Ио потрясенно молчал. Потом спросил: – И что… меня будут… что? Угрожать мне будут? Может, убьют? – он попытался, чтобы это прозвучало иронично, но отчего-то не получилось. – Последнее вероятнее всего, – пробормотал альф себе под нос. – Роби этого не допустит. – Он может и вовсе не узнать, – махнул щупальцем альф. – Да и с чего ты вообще взял, что ему дело есть? Ио, ты не знаешь ильхов, а я знаю. Не влюбляются они. Холодные, древние твари. Как рептилии. Хотя и произошли от птиц, – он сардонически хмыкнул. У Ио было ощущение, что ему в лицо плеснули помоями. Он начал подниматься на ноги. – Знаешь, А-Ота, я, пожалуй, пойду… – А вот обижаться не надо, – спокойной проговорил А-Ота. – Я говорю тебе то, что знаю. И я беспокоюсь о тебе, детка. Действительно беспокоюсь. Да ты и сам знаешь, что теперь не сможешь жить как раньше. Что, я неправ? Уезжай, Ио. Продай дело – ты получишь много денег, сможешь устроиться где-нибудь, жить на ренту до конца своих дней. – Кому продать? – спросил Ио сухо. – Тебе, может? – Ну, что мне делать на среднем, – альф махнул парой щупалец, что у них было эквивалентно пожатию плечами. – Но с покупателем я помогу… – Спасибо, не надо, – холодно проговорил Ио. – Обойдусь. И он пошел к двери, но альф за спиной проговорил: – Ждешь, что он приедет? Так он ведь приедет, Ио. А потом приедут другие – чтобы убедиться, что ты ничего никому не расскажешь или, что еще хуже, не уедешь с ним. На себя наплевал, так хоть о людях своих подумай. Пожары на Молле случаются, в том числе и с жертвами. Ио оглянулся на него в ужасе – сейчас ему показалось, что слова альфа звучат не как предупреждение, а как угроза. Но лицо А-Оты по-прежнему было спокойным и грустным. – Я подумаю, – коротко проговорил Ио и вышел. *** Странное дело, но сеанс разговора с А-Отой действительно немного помог. Во всяком случае, настолько, чтобы Ио пережил еще неделю. Он продолжал работать, хотя, в сущности, мог бы этого и не делать. Но что-то тревожило его, а он знал, что только две вещи снимают тревогу – секс и приличная сумма денег. Поскольку он мог получить и то, и другое одновременно, грех был не воспользоваться. Все шло совершенно как обычно. Никаких ильхов на Молле, никаких подозрительных личностей возле дома Ио, никаких угроз. Никто не пытался связаться через него с Роби, подобно амазонке Мхелегт. Клиенты были совершенно обычные – в основном земляне, реже карзефиане, минки, альфы. А под конец недели явились два сертянина. Ио поначалу не удивился – сертяне, бывало, заходили в бордели за острыми ощущениями, и чаще всего парами или четверками. Ио ожидал, что они снимут пару девушек, но ошибся – сертяне заказали Тима. Пометив себе спросить парня, насколько это часто у сертян случается – групповушка исключительно среди однополых партнеров, Ио вернулся к работе. Впрочем, работы как таковой у него не было. В этот вечер желающих на полукровок было мало: сначала пришла землянская супружеская пара, мужчина и женщина, на вид – типичные представители среднего класса – они сняли Ию; следом явился карзефианин, явно военный, причем не особенно крутого уровня – он ушел с Эо. Ио остался в холле – здесь работал визор, здесь тусовались его не ангажированные работники, а также несколько клиентов, которые предпочитали разогреваться разговором в компании и высматривать себе подходящую пару. Такая иллюзия случайного знакомства. Он уже начал слегка скучать – день был так себе, не слишком урожайный, – когда неизвестно откуда вынырнул Тим, тронул его за локоть и указал глазами на дверь в столовую, закрытую портьерой – столовая не была местом, предназначенным для клиентов. Слегка встревоженный, Ио последовал за ним. – Что случилось? – Командир, тут такое дело… – Тим слегка замялся. – Те двое, что пришли сегодня… они кореша мои… Можно тебя попросить? Могут они позависать у нас пару деньков? Они мирные, никого не тронут, работать не помешают… Отлично. Не было у Ио проблем – Тим Айхорр, чтоб ему семь лет без дождя, приволок к нему пару сертянских террористов. – Тим, – с мягкой угрозой в голосе проговорил он, – ты, никак, с ума сошел? – Командир… – с укоризной в голосе начал Тим, но Ио не дал ему продолжить. – Это ваша «Независимая Серта», не так ли? Лицо Тима стало кислым. – Ну… да… – И зачем же ты с ними вообще связался? – Говорю тебе, кореша мои. Воевали вместе. Их тут… ищут малость. Им просто больше сунуться некуда. Они бы на Нижнем затаились, но чертова карзефская охрана на всех уровнях, и… – Что? – переспросил его Ио побелевшими губами. Несколько мгновений Тим смотрел на него недоумевающе. Потом до него дошло. – О, бля… – только и сказал он. Ио шатнуло. Карзефианская охрана на всех уровнях. Это могло означать только одно… Сердце страшно заныло, да что там, все тело просто взвыло, вся суть Ио превратилась в единое бьющееся надеждой нечто. Роби… – Так что… – осторожно начал было Тим, и Ио перебил его кивком. – Пусть остаются. – Блин! – возликовал Тим. – Спасибо, командир! Ты не волнуйся, я тебе отработаю… Ио уже не слушал его. Он вышел в холл, пересек его и направился по лестнице наверх. Все равно толку от него сегодня не было никакого. Он почти дошел до верха, когда знакомое слово выдернуло его из ступора: – …Ильхи… Он замер. Говорили в визоре – он не видел картинки, но слышал голос диктора: – …с глубокой скорбью сообщает дружественным мирам и иной Вселенной, что сегодня утром Его Величество Правящий Король Верхней и Нижней Ильхи и сопредельных колоний, триста пятьсот пятый властитель от рода Робах, скончался. Королевство Верхней и Нижней Ильхи и сопредельных колоний просит дружественные миры и иную Вселенную разделить с ними скорбь на четырнадцатый день от объявленного дня кончины, когда состоится траурная церемония. Коронация Его Величества Правящего Короля Верхней и Нижней Ильхи и сопредельных колоний, триста пятьсот шестого властителя от рода Робах, состоится на следующий день после Дня Скорби. Король умер, да здравствует Король! Ио показалось, что все смотрят на него, даже клиенты, которым вроде бы не полагалось знать, какое отношение он имеет к Ильхе. Он перешагнул последнюю ступеньку и направился к своей спальне. Почему-то эта новость была страшной. Может быть, потому что Ио помнил горячность, с какой Роби тостовал за здоровье короля. А может, еще почему-то. У Ио было ощущение, что он упускает нечто важное, но он никак не мог собраться с мыслями и понять, что же. Он вошел в спальню – и с кровати ему навстречу поднялся человек. Высокий, худой, такой бледный, словно не спал несколько ночей подряд, с воспаленными глазами и растрепанными волосами. Он протянул руки навстречу Ио, и тот шагнул в объятия без мыслей и вопросов. Его поцеловали с отчаянием и страстью, и все слова соболезнования и скорби умерли у Ио на губах. Потом. Пока что он точно знал только одно – сейчас он нужен Роби. Он ответил на поцелуй и шагнул вперед, понуждая Роби двинуться ближе к кровати, одновременно расстегивая на нем камзол, потом – рубашку. Роби только стискивал тело Ио через его одеяние, временами прижимая его к себе так крепко, что Ио не мог даже дышать, не то что раздевать ильха, или вжимаясь лицом в его шею, или целуя его. Ио не возражал. Стянув с Роби камзол и рубашку, Ио толкнул его в грудь, и ильх покорно упал спиной вперед на кровать, и Ио склонился над ним, расстегивая штаны, потом стягивая их. Когда Роби оказался под ним совершенно обнаженный, Ио выпрямился и расстегнул единственную пуговицу у горла, которая держала его одеяние. Оно упало на пол, Ио перешагнул его и склонился над Роби. Тот протянул к нему руки, но не сделал ничего больше, кроме как провел ладонями по лицу. Глаза его были двумя черными провалами на лице – окруженные тенями, с огромной радужкой, которая теперь почти скрывала белок, и с невероятно расширенными зрачками. Словно он был демоном, а не живым существом. По неведомой ему самому причине Ио знал, что все это – физические признаки крайнего утомления, помноженного на горе, у ильхов. Он наклонился ниже и нежно поцеловал Роби. Тот ответил – горячо и жадно. Потом его руки легли Ио на талию, притянули ближе, и он начал покрывать поцелуями лицо Ио, потом шею, потом грудь, потом перевернулся вместе с ним, оказавшись сверху, и продолжил, спуская ниже, по животу, к члену. Над ним Роби на мгновение замер, а потом склонился и взял в рот. Ио откинул голову назад, чувствуя, что слезы, которые он ощущал в горле с того мгновения, как услышал слова Тима о карзах на всех уровнях, вскипели в уголках глаз и наконец потекли по лицу на постель. Он прекрасно понимал, почему Роби делает это – это было прощание. – Роби… – позвал он срывающимся голосом. – Роби! Тот выпустил член Ио изо рта и скользнул вверх, не отрываясь от его тела, пока они не оказались напротив друг друга, глаза в глаза. Ио поднял руку – ему хотелось вытереть слезы в глазах Роби, только там не было слез. – Вы не умеете плакать? – голос звучал хрипло. – Не умеем, – подтвердил Роби – его голос срывался. Он наклонился и поцеловал Ио сначала в правый, потом в левый глаз. – Я хочу тебя во мне, – проговорил Ио – он не мог толком формировать слова, они прорывались рыданиями, и он не знал, что с этим делать, и не мог ничего сделать. Роби пришел к нему проститься, разве не должен он быть опорой, быть сильным, не отягощать и без того нелегкую долю своего ильха. – Роби, я… ты больше не вернешься… Издав короткий горестный вой, Роби вскинул ноги Ио себе на талию и вошел. Так они и замерли, сплетенные в самом тесном из объятий, и Ио прижимался лицом к плечу Роби, и все силы его уходили сейчас на то, чтобы не трястись от рыданий. Я хочу от тебя ребенка. Эта мысль мелькнула в голове, яркая и стремительная, как вспышка молнии, и она словно осветила далекую картину – маленький дом, как он и хотел в окружении воды, с рыбами, плещущимися у самого крыльца, и он сам, и его малыш – маленький ильх, и Роби… И картина померкла. Этого никогда не будет. Чего ты хочешь – в публичном доме, на Молле, родить маленького ильха? С которым ты, возможно, не сможешь остаться, потому что в конце концов твоя безнадежная любовь сломит тебя, как сломала твоего родителя? Он сжался в такой тугой комок, стискивая зубы, стискивая самого себя в последнем порыве угасающей силы воли, что Роби замер, тяжело дыша, по-прежнему держа его в объятиях. – Что, Ио? Что? Он затряс головой, буквально вынуждая свое тело расслабиться. Ты с ним, так будь с ним, ты профессионал, в конце концов, оставайся с ним, пока он не уйдет, ведь он платит тебе, проклятье, платит не деньгами, а своими чувствами! Он подарил тебе невероятный праздник любви, цени это, ничего лучше не было в твоей монотонной, серой жизни шлюхи, цени это, храни это! Оно того стоит, даже если ты ответишь своей жизнью за этой счастье. – Я люблю тебя, – проговорил Ио со вздохом и потянул голову Роби вниз, в поцелуй, и вскинул бедра, понуждая его двигаться. И они двигались. И двигались. И двигались. Ио хотел, чтобы это никогда не кончалось. Роби же словно собирался и это для него сделать. Он трахал его мучительно медленно, мучительно долго, ласкал член, грудь, задницу, все, до чего мог дотянуться, даря оргазм за оргазмом, пока Ио не ощутил – хватит. Он вскинул бедра, ловя движения Роби, и начал двигаться сам, сжимая внутренние мускулы – он ведь, в конце концов, многое умел, он же был профессионалом. Он не выпустит Роби отсюда с памятью о том, что в последнюю их ночь он, Ио, профессионал, хозяин своего Дома, Королева Порта, рыдал, как девочка, брошенная после единственной ночи. Нет, Роби запомнит его другим – страстным, желанным, красивым. Пусть помнит. Это не причинит ему боли. Он тоже подарит своему ильху праздник. Роби заслужил. И Ио заслужил тоже. Зашипев, Роби подхватил его под задницу, практически насаживая на себя, его движения стали судорожными и беспорядочными, и наконец Ио ощутил, как Роби кончает внутри, и на последней судороге оргазма впился поцелуем ильху в губы. Они лежали минуты две, Роби била дрожь. Ио гладил его по спине. Потом чуть надавил на плечо, и Роби послушался – перекатился на спину, устраивая Ио сверху. – Все хорошо, – проговорил Ио. Роби смотрел на него снизу вверх – взгляд его стал поспокойнее наконец, не такой пугающе черный. – Ио… – он запустил пальцы в волосы Ио, потянул его ближе, прошелся губами по губам, по скуле, по носу. – Ио, как я буду без тебя жить? Нет, мы не будем про это. Вместо ответа Ио скользнул вниз, как совсем недавно это делал Роби, прошелся языком по всей длине члена, по спирали, поцеловал ствол, который начал снова потихоньку наливаться жизнью, перешел к яйцам. Роби застонал, когда Ио начал языком умело обрабатывать их. Он продолжал, пока член не встал полностью, и тогда он взял в рот и сразу – глубоко в горло. Неужели и это в последний раз? Нет, про это он тоже не будет. Он двигал головой, расслабляя горло, впуская длинный член максимально глубоко, и вздохи и стоны Роби были ему лучшей наградой. Он уже ощущал наливающееся между ног возбуждение и даже потянулся туда рукой, когда его взяли за плечи, мягко оторвали от себя и потянули наверх. – Нет, – проговорил Роби. – Я не хочу, чтобы ты все делал сам. Ио поцеловал его, а потом начал медленно опускаться на стоящий торчком член. Роби не сводил с него глаз, и Ио казалось, что этот взгляд проникает в него так же, как и член. Только в душу. Словно Роби трахнул его по всем фронтам. Впрочем, почему «словно»? Так и есть. В нем не осталось ни уголка, куда бы ни проник Роби. И теперь Ио даже не жалел об этом. – Королева, – проговорил Роби, когда Ио опустился до конца. – Моя королева. Он протянул руки, и груди Ио легли в них, идеально подходящие по размеру. Роби вообще идеально подходил ему. Все было точно. Все совпадало. Все выпуклости, все впадины. Внешние и внутренние. Они были идеальны. Ио начал двигаться, постанывая. Роби был так глубоко… Глубоко, слишком. Слишком близко. Словно они проросли друг в друга. Роби закинул руку ему на шею и потянул к себе, прижал грудь к груди, поцеловал – глубоко в рот, словно ему надо было проникнуть в каждое отверстие Ио. Мгновением спустя это подтвердилось – пальцы другой руки начали мягко массировать задницу, а потом скользнули внутрь. Вот теперь Ио был полон им. Так полон, что, казалось, мгновение спустя их сердца проберутся в грудь друг другу. Ио уже даже двигаться не хотелось. Ему хотелось провести так вечность. И ему хотелось умереть прямо сейчас – чтобы умереть счастливым. Так они провели ночь. Ни одна попытка Ио превратить то, что они делали, в простой страстный секс не увенчалась успехом. Даже коленно-локтевая поза, самая безэмоциональная, по мнению Ио, закончилась тем, что они лежали, переплетенные друг с другом, и даже оргазма им не хотелось, потому что оргазм означал конец. А Ио не хотел конца. И Роби не хотел, он знал это. Сейчас у него не было ни тени сомнений. Умели ильхи любить или нет, Ио теперь знал точно, что Роби любит его. Он знал это так, словно они с Роби были единым существом, и как он не мог сомневаться в собственных чувствах, так он не мог сомневаться и в чувствах Роби. Они лежали, сплетясь, и Ио ощущал кожей, как проходит ночь. Как утекает время. Как приходит конец. Они почти не разговаривали. Один раз, когда Ио заговорил, он спросил: – Я еще увижу тебя? – На четырнадцатый день от дня кончины, – глухо проговорил Роби. – По визору. Если решишь разделить скорбь ильхийского народа, – он вздохнул, прижимая Ио теснее. – По нашему национальному каналу будет прямая трансляция церемонии, но она очень длинная, не стоит ее смотреть. В новостях наверняка выжимки будут. – Он зарылся лицом в волосы Ио. – Прости меня. – За что? – удивился Ио. – Кажется, я причинил тебе боль. Ио не ответил на это – что тут ответишь? Боль, да. Но было еще много чего, кроме боли. Жалел ли он? И на этот вопрос Ио тоже не смог бы ответить. – Ты больше землянин, чем водянин, – проговорил Роби так, словно убеждал себя самого. – Ты переживешь. Я знаю это. Я бы не простил себя, если бы ты не пережил. – Ты просто не узнаешь, – мягко проговорил Ио. – Мне кажется, я узнаю, – Роби потер рукой грудь слева. – Я чувствую тебя здесь. – Так не бывает, – сказал Ио. – Я знаю, – согласился Роби. – И все же ты здесь. Он ушел незадолго до рассвета. Они почти ничего не сказали друг другу на прощанье. Ио только чувствовал, что отчаяние Роби… нет, не стало меньше, но словно видоизменилось. Теперь он не сделает глупостей, скорее всего. А сам Ио… что ж, похоже, ему придется оправдывать доверие. И жить с сердцем Роби в своей груди до конца дней. И надеяться, что его жизнь не слишком затянется. Слезы наконец полились. Так он плакал до самого рассвета, а потом уснул. А когда проснулся, понял, что ощущал Роби, выходя за порог его комнаты. Его отчаяние сменило цвет с яростно-черного на безнадежно-серый. Теперь оно пребудет с Ио до самой его смерти.