Ты мой абсент, я твой экстази

***

— Подождем немного, пока ты не опьянеешь, хорошо? — Намджун откладывает на столик пустой бокал и поднимается с кровати. — А пока, будь так любезен, сними с себя этот мешок, не хочу запачкать твои вещи кровью, хоть я и аккуратно пью. И приляг, не хочу, чтобы ты от головокружения упал и поранился. — А вы требовательный, — хмыкает Чонгук. Он понимает, что алкоголь слишком быстро дает в голову, все звуки немного затухают, как будто уши заложило ватой. — Хорошо, как скажете. Внутри по венам разливается тепло, становится немного душно и жарко, так что снять толстовку кажется не такой уж плохой идеей. Чонгук почти не ел сегодня, он осознаёт это слишком поздно, когда от выпитого его немного подташнивает, картинка вокруг плывет, и он не может ни на чем сфокусировать взгляд. Чонгук встряхивает головой, быстро стягивает толстовку через голову и забирается повыше на кровать, откидываясь на бархатные подушки, он ждет, когда им наконец займутся. На самом деле, тянуть не хочется, Чонгук бы хотел как раз, чтобы всё это побыстрее закончилось. Оттягивая момент, становится только еще больше боязно и волнительно. Вампир, тем временем, снимает ботинки и ставит их рядом с дверью, затем расстегивает свою рубашку и забирается на кровать рядом со всё более пьянеющим мальчишкой. Как быстро его уносит, думает Намджун, аккуратно убирая со взмокшего лба юноши тёмные прядки. Он и правда красивый, выглядит таким невинным. Интересно, каков же он всё-таки на вкус?.. — Гуки, ты боишься? — Нет, теперь нет. Я только очень хочу спать… Намджун наклоняется к лицу Чонгука, заглядывает в его блуждающие от опьянения, почти черные глаза и проводит прохладными пальцами по его разгоряченной щеке. Чонгук хрипло вздыхает и прикрывает веки, а Намджун мягко улыбается — такой нежный, ласковый, такие экземпляры действительно еще ни разу ему не попадались. В нем столько жизни, его кровь буквально закипает от абсента, и Намджуну тяжело сдерживаться. К тому же, тот факт, что парень абсолютно чист и никто до этого не кусал его, заставляет облизывать губы в предвкушении. Намджун поглаживает нежную кожу шеи Чонгука, большим пальцем проводит по тому месту, где собирается укусить — нетронутая, идеальная кожа. Откровенно говоря, шеи большинства обитателей этого заведения зачастую настолько обезображены, что Намджун брезгует, и кусает обычно в руку или в плечо. Но сейчас совершенно другой случай. Каждая мышца расслаблена до предела, и Чонгук весь чувствует себя одновременно и легким, и тяжелым, как будто он где-то в облаках и как будто падает куда-то, проваливается вниз. Чужие касания обжигают, а с губ срываются несдержанные вздохи. Он понимает, что вампир чего-то ждет от него, какого-то знака, при этом тот потихоньку ласкает и как будто уже намечает место укуса. Это вызывает где-то внутри волнение и вязкое чувство страха — он обещает себе, если будет слишком больно, он и правда закричит и позовет на помощь, он не будет терпеть это, не будет и… — А-ах!.. И Чонгук не собирался так открыто стонать! Черт возьми, это же… Это так пошло и вульгарно, он же не проституцией тут занимается, в конце-то концов! Но это было слишком, пожалуй... Потому что вампир сначала влажно поцеловал его в шею, а затем медленно проткнул клыками мягкую кожу и сжал, и это действительно было больно. Достаточно больно, так, что туман опьянения на секунду рассеялся и Чонгук по-настоящему ощутил боль. Но потом… Видимо, это подействовал яд. Чонгук не может понять, что происходит, но он совсем не чувствует боли, как будто ее и не было, и нет. Вампир кусает чуть сильнее и, прижавшись губами к кровоточащей ранке, начинает медленно высасывать кровь, и стонет ничуть не тише, чем сам Чонгук. Каждый получает своё удовольствие, хотя Чон и не может понять, что тут такого для вампира — это же просто кровь. — Малыш, ты просто… Я не пробовал ничего лучше, чем твоя кровь, правда! Чонгук пытается что-то ответить, кажется, он хотел спросить, чем именно так хороша его кровь, но язык совсем не слушается. Ему просто сносит крышу от вампирского яда, и когда вампир кусает еще раз, глубже вонзая клыки, Чонгук чувствует только новый всплеск эйфории. Ему никогда не было так хорошо, ни один алкоголь на планете не дает такого эффекта, и надо полагать, ни один наркотик. Потому что наркотики убивают, а Чонгуку кажется, что он только что родился заново. Потягивая кровь из ранок на шее, Намджун искренне не понимает, почему этот парень не пришел сюда раньше?! Настолько сладкой и чистой крови он не пил лет пятьдесят, наверное. Столько же, сколько лет этому заведению. «Дюмор» — не просто клуб или бар. Днём это обычная забегаловка с дешевыми коктейлями, а вот ночью — это злачное местечко для любого вампира в этом городе. Здесь любой желающий может получить кайф, попробовав теплой крови, и даже получить немного больше, если оплатить для человека какой-нибудь быстро опьяняющий коктейль или несколько шотов чистой водки. В случае с Намджуном, его любимым напитком был именно абсент. Он всегда заказывает его, и вовсе не потому, что он его любит — просто, абсент прекрасно маскирует чужой яд в крови человека. Но сейчас он жалеет, что опоил мальчишку. Намджун жалеет, потому что вкус его крови такой невыносимо яркий и сладкий, что без какой-либо примеси спирта он опьяняет и кружит голову, но… Кажется, этот абсент как раз нужен был парню, чтобы притупить чувства и не волноваться так сильно в его первый раз. А вот в следующий раз… Намджун улыбается, лениво потягивая горячую кровь из чужой шеи, когда думает о том, каким будет следующий раз. На самом деле, он уже думает о том, чтобы продлить своё время с этим Чонгуком до самой ночи, и дождаться, когда тот отойдет от кровопотери и опьянения от спирта и яда. Он хочет сделать ему предложение, от которого парень (Намджун искренне надеется) не сможет отказаться. Чонгук ерзает под чужим телом, он чувствует, как немеют кончики пальцев из-за того, что вампир навалился на него и сжал запястья, придавив к кровати. Вампир старается держаться на весу, но, кажется, от напряжения у него дрожат ноги, и периодически он прижимается к телу Чонгука, а тому мерещится, что его как будто придавливает скалой — этот вампир тяжелый, достаточно мощный, чтобы Чонгук, даже при всем желании, не смог спихнуть его с себя. Но он и не хочет, на самом деле. Когда вампир кусает с другой стороны шеи, Чонгуку кажется, что он этого больше не вынесет. Ему не больно, нет, просто в мозг тут же с новой силой ударяет этот яд, от которого ему так хорошо, что он чувствует — что-то не так. Этот процесс не может и не должен приносить ему ничего, кроме боли и отвращения. Так какого же хрена так хорошо?! — Как ты себя чувствуешь? — настороженно спрашивает вампир, в его голосе действительно слышится беспокойство. Чонгук это всё осознаёт слишком долго и отвечает заторможенно. — Ах, да? Что вы сказали?.. — Я говорю, ты как? Нормально? — Мне хорошо… — на одном дыхании выдает Чонгук и откидывает голову. — Хочу еще… Вот сюда. Парень дрожащими пальцами трет ямку над правой ключицей, облизывает пересохшие от частого дыхания губы, и Намджун хмыкает от удовольствия, в который раз радуясь тому, что его яд по действию похож на наркотик. Парень сам просит укусить его! Для Намджуна это выглядит настолько привлекательно и маняще, что он спешит выполнить просьбу и осторожно кусает туда, куда тот и просил, стараясь максимально сохранять контроль и не увлекаться. Он легко может сломать этого мальчишку, но ему совсем не хочется этого. Судорожный выдох и стон мальчишки заставляют сердце вампира пропустить удар, настолько тонко и мелодично этот звук обволакивает его слух и разум, и, пытаясь снова добиться такого же эффекта, Намджун собирает чуть больше яда и кусает с другой стороны, ямку над левой ключицей, однако… Он, кажется перестарался. Потому что: — Ах, да-а!.. — как будто неосознанно вырывается чересчур громкий стон, Чонгук выгибается, подаваясь бедрами вверх, горячими руками хватает вампира за плечи и сжимает. У парня передоз, и еще, кажется, он перевозбужден, хоть и пьян. Да, пожалуй, перестарался. Но парень выглядит таким беззащитным прямо сейчас, и хмурится так, как будто, если Намджун не поможет ему, он потеряет сознание и больше не очнется. Думать об этом немного неприятно, потому что этот малыш прекрасен. Он такой чувственный в своей невинности, его хочется просто спрятать подальше отсюда, подальше от Дюмора и голодных вампиров, заглядывающих сюда каждый день, а еще лучше — к себе домой, и чтобы он был только для него. Это сокровище не может давать свою кровь другим вампирам, Намджун не хочет этого, черт возьми! И еще, он просто надеется, что прямо сейчас он не совершит самую большую ошибку в жизни, если поможет парню получить еще больше удовольствия, чем он уже получил. Намджун редко пользуется вампирской скоростью, за столько лет он уже чувствует, что она для него практически бесполезна, и чем торопиться, лучше наслаждаться жизнью медленно, каждой её секундой. Однако, именно сейчас он до дрожи в руках рад, что у него есть этот дар. Пока из ранок на шее медленно сочится свежая кровь, Намджун успевает стянуть с мальчишки всю одежду, и даже складывает ее аккуратно и кладет на кресло рядом с кроватью. Он бы не хотел, чтобы парню пришлось носить мятую одежду только потому, что у Намджуна странные заскоки и он не видит ничего такого в том, чтобы поиграть немного со своей жертвой на этот вечер. На всё это у него уходит десять секунд. За эти же десять секунд кровь успевает скопиться в ямке между ключиц, и Намджун, снова оказываясь над теперь обнаженным парнем, приникает к ямке губами и слизывает собравшуюся кровь, даря в ответ мокрый поцелуй в окрашенную красным шею. Такой неженка, мальчишка рвано вздыхает от этих поцелуев и снова подается вверх бедрами, нетерпеливо и явно сгорая от желания. Он просяще всхлипывает, его брови заломлены, как будто он испытывает боль, но Намджун знает, ему не больно. Ему запредельно в кайф. И он хочет дать ему еще больше. — Позволишь? — тихо спрашивает вампир, и Чонгук буквально дрожит, как будто его бьет током, когда прохладные пальцы касаются низа живота и поглаживают, а у Чонгука слишком мутный разум, чтобы понять, что просит вампир. Он, на самом деле, согласен на всё, на всё, что ему предложат, ведь ему так хорошо сейчас! Он лишь отрывисто кивает, шепчет «да… да…», и только тогда Намджун касается его так, как не касался еще ни одного человека, которого заказывал здесь. Нравится ли ему? Несомненно. Да, ему так нравится то, что он видит, что Намджун снова думает о том, как бы ему увезти парня подальше от клуба и не отдавать никому. Ему так нравится, как парень громко и тонко всхлипывает и стонет от его рук, что он растягивает удовольствие, и больше дразнит, чем пытается удовлетворить чужой жар. Он пока еще не пьян, потому что пил совсем немного, зато пьян Чонгук, и так хочется, чтобы всё это продлилось подольше. Однако, в какой-то момент он решает сжалиться — в конце концов, если парень согласится на его предложение, то у них будет еще много времени, чтобы наиграться в эти игры. Намджун одной рукой доводит мальчишку до исступления, а другой зажимает ему рот — голос у Чонгука довольно звонкий, и тот вскрик, что вырвался из его горла в момент пика, вполне могли принять за зов о помощи. Чонгук широко распахивает глаза и пялится в потолок, пока вампир, пытаясь поймать и свою долю кайфа из чужой крови, аккуратно прокусывает влажную от испарины кожу на его груди и втягивает так сильно, чтобы можно было буквально сделать глоток. Он успевает сделать три огромных глотка, когда Чонгук шипит от острой боли и наконец проявляет реакцию, пытается оттолкнуть от себя вампира. Как и обещал, Намджун тут же отстраняется, хоть и с большим трудом. Попробуйте оторваться от любимого напитка в самый разгар жажды, и вы поймёте то, что почувствовал Намджун в этот момент! Однако, перед этим вампир всё же успевает почувствовать взрыв чужих гормонов удовольствия на языке. Да, испачканное бархатное покрывало стоило того… Намджун ложится рядом со своей жертвой и гладит по щеке так нежно, насколько способен. Он еще пару минут не может оторваться от этого и всё ласкает лицо этого парня, обводит контур губ, стирает влагу с верхней губы и лба. Намджун пьян ничуть не меньше мальчишки, но у него слишком большой опыт за плечами, так что он не поддается желаниям своего тела расслабиться и отдохнуть, а наоборот — поднимается и идет в ванную комнатку, которая здесь же, в номере, берет там полотенце и, намочив его теплой водой, возвращается к парню и принимается обтирать его. У него действительно красивое тело и кожа, он стройный и подтянутый, в тусклом свете этой комнаты его кожа отливает медовыми оттенками, а в мочках ушей блестят аккуратные серьги-колечки. Он слишком хорош для этого места. Намджун вздрагивает от мысли о том, что с этим Чонгуком кто-то сможет сделать то же самое, что и он только что делал с ним, что его могут не только укусить, но и… Нет, Намджун решил для себя, что постарается всеми силами уговорить его принять предложение. Он просто надеется, что парень пойдет ему навстречу и согласится. Обтирания не заняли много времени, и когда Намджун оттёр с шеи все следы засохшей крови и с живота следы разрядки, он вернул полотенце на место, накрыл покрывшееся мурашками тело парня покрывалом и лёг рядом. На самом деле, Намджун обычно не проявляет особой заботы к людям, которыми пользуется для удовлетворения жажды. Он не дает им больше своего яда, чем это необходимо, не пытается доставить удовольствие им, не ухаживает после, обычно он просто пьет и уходит, не забывая и о чаевых, конечно. Он вежлив, но холоден, потому что он не должен этим людям ничего, кроме платы за их кровь. Но сейчас всё по-другому. Сейчас всё хуже (или лучше?), потому что Намджун проявляет слишком много внимания к этому ребенку. Так быть не должно, он должен был поступить как обычно. Он просто не смог этого сделать. Когда мальчишка, погрузившись в сон от усталости, стал искать больше тепла и придвинулся вплотную к вампиру, Намджун просто раскрыл объятия и прижал его к себе. Не то чтобы он действительно такой теплый, нет, тела вампиров имеют чуть более низкую температуру, чем у людей, и всё же — этот парень так трепетно прижимается к нему, что Намджун не может отказать. Не может оттолкнуть его. Он обнимает парня за плечи и кладет подбородок на его макушку. Кажется, Чонгуку это нравится, он тихо выдыхает и трется носом и щекой о его грудь, обнимает руками за талию. Намджуну приятно, но он совсем не этого ожидал, когда шел сюда пару часов назад. Так проходит еще несколько часов, когда администратор, кажется, наконец вспоминает про них. В дверь стучат три раза, и Намджун вынужден отпустить мальчишку и открыть чертову дверь, пока этот шум не разбудил его. У дверей стоит парень, тот, что обычно находится у стойки на первом этаже у входа. — Простите, господин Ким, но ваше время давно уже истекло, — виновато говорит он. — Вам нужно покинуть эту комнату и… — Я хочу оплатить время с ним до двенадцати ночи, — перебивает Намджун и тут же вытаскивает из кармана свою карточку. — Если нужно будет, продлю и до утра, если он захочет еще отдохнуть. — С ним всё в порядке? — хмурится парень, немного тревожно заглядывая за дверь на спящего на кровати парня, как будто ищет в нем какие-то доказательства того, что с ним не всё в порядке. Намджун откровенно смеется с этого. — Не волнуйтесь, он просто устал. Парень совсем зеленый еще, его унесло от абсента практически сразу, как он его выпил, слишком крепко для него. — А, ну что ж… — администратор смущенно опускает глаза, оплачивает с карты вампира дополнительное время и возвращает ее. — Ваше время продлено до полуночи. Приятного вечера. Парень уходит не оглядываясь, а Намджун возвращается в номер и снова ложится рядом со спящим Чонгуком. Такой милый, Намджун снова лелеет надежду, что сможет уговорить мальчишку и сделать его своим.

***

Где-то к десяти вечера Чонгук постепенно начинает приходить в себя, он вытягивается во весь рост и зевает, трет глаза и просыпается. И его сердце заходится как бешеное, когда перед собой он видит бледное лицо вампира. Так, что за черт? Почему вампир до сих пор здесь? Почему он сам еще здесь?! Взгляд мечется с губ вампира к его глазам, с серых волос на распахнутую белоснежную рубашку. Он внезапно всем телом ощущает мягкий бархат. Всем телом. — Для первого раза не так уж плохо, согласись, малыш? — Какого черта?.. — лепечет Чонгук и хмурится, потому что не так он себе всё это представлял. Совсем не так. Вампир рядом с ним кажется таким довольным, что Чонгук тянется и тыкает пальцем в его улыбающиеся губы, пытаясь убедиться, что он не бредит и этот вампир действительно на него пялится, и что он действительно до сих пор еще здесь. — Такой красивый, малыш. Тебе было больно? — Нет, не помню, я… Какого хрена я голый?! — Ты был так возбужден, и я подумал, что просто обязан тебе помочь, — Намджун пожимает плечами так, будто ничего такого не случилось. — Тебе ведь было хорошо, правда? Когда лицо парня краснеет и он откидывает голову назад и стонет от стыда, Намджун почти в голос смеется и треплет его взъерошенные от сна волосы. — Я не мог просто использовать тебя и проигнорировать твои потребности, Гуки. Поверь, я получил гораздо больше удовольствия, чем ты. — Сомневаюсь… — Что? — Что? Ничего, я просто. Я… вы сейчас уйдете, да? Черт, мне кажется, я не могу пошевелиться… — Ты был очень шумным, малыш. — Я не помню этого и не хочу вспоминать. Господи… Зачем я вообще пришел сюда? — Расскажи о себе, — вдруг просит Намджун и, накрыв рукой пылающую щеку Чонгука, поворачивает его лицо к себе. Чонгук смущен до невозможности, он нервно сглатывает, а в глазах блещет злость, но больше стыд. И как он вообще додумался сюда прийти, — большая загадка для вампира… ~ end ~