Несослагательное наклонение

Александра с удивлением слушала адвоката обвиняемого в убийстве жены. — … Поэтому мой подзащитный, находясь в состоянии аффекта, несколько раз ударил жену по лицу, в просторечии дал ей несколько пощечин. Его шокировало то, что она была пьяна на столько, что обмочилась на ковер в центре гостиной. А остальные травмы жена обвиняемого получила до прихода домой. — Но по заключению судмедэкспертизы, — судья глянула в бумаги, — травмы, повлекшие смерть, наступили после того, как Ревенко Дарья Алексеевна пришла домой. Александра Вадимовна, это так? — Да, ваша честь, — Варшавская встала. — У Ревенко разрыв обеих почек, соответственно в моче — кровь, а на ковре крови нет. Значит, травмы получены после того, как Дарья Алексеевна шокировала мужа своим поведением. — Спасибо, Александра Вадимовна, — кивнула судья, — объявляю перерыв на полчаса. Саша вышла из зала суда, ее нагнал адвокат обвиняемого. Молодой, хорошо одетый мужчина недовольно поинтересовался: — Варшавская, вот какого черта ты вернулась из столицы, из-за тебя теперь посадят мужика. — Его посадят из-за его привычки поднимать руку на женщину и все решать кулаками, — Саша передернула плечами. — А ты, Марчев, его отмазать пытаешься. Не выйдет. — Принципиальная? — съязвил адвокат. — А не боишься однажды кому-нибудь дорогу перейти, кому-нибудь очень серьезному? — Серьезней Закона? — Варшавская усмехнулась. — Знаешь, Марчев, не боятся только дураки, но меня напугать сложно. Я ж с трупами каждый день общаюсь, и поверь, смерть — это не самое страшное, хоть и необратимое. — Варшавская, помимо того, что ты стерва принципиальная, ты еще и циник, — процедил сквозь зубы адвокат. — Марчев, я не просто циник, я медециник! — усмехнулась Александра. — А твой Ревенко сядет. Так что расслабься и думай, как ему срок скостить, отмазать-то не вышло. Ярослав внимательно перечитал отчеты с места взрыва и, отложив бумаги, посмотрел на Петра. — Ястреб, меня смущает в этих отчетах только один момент, — Бестужев потер переносицу, — почему они решили пустить Гамаля в расход. Он всегда был ценным персонажем, а тут взяли и поручили взорваться. — Меня это тоже смущает, — Ярослав взял один из снимков и еще раз его рассмотрел, — и четки у него новые, а для Гамаля его яшмовые — талисман талисманов. А еще меня смущает кое-что в общем виде трупа. — Мда, вот уж точно… — Петр еле сдержал едкое замечание, оборвав фразу на полуслове. — Короче, птиц гордый, — усмехнулся Граф, — бери мадмуазель Варшавскую, и летите, голубки, к соседям за трупом. Документы на изъятие останков у моего секретаря. — Понял, — согласно кивнул Ярослав. — Надеюсь, Ларионов не обидится на тебя? — Ларионов сам все мне выслал и попросил забрать этот геморрой, — Петр вздохнул, — не хочет Савелий Лукич с террористами пачкаться, ему еще истории сочинять, как так на пляже террорист себя подорвал, благо дело, кроме него никто не погиб. И там граница наших областей в десяти метрах от места взрыва. — Ясно, будем по мере возможностей спасать соседа, — собрав документы, Ястребцов встал. — Полетел я, Граф, дел много. Перовский внимательно рассматривал молодого парня, сидевшего в кабинете начальника танатологии. Интерн Ромашов в свою очередь с опаской поглядывал на своего будущего руководителя. — Сергей Андреевич, вы у нас судмедэксперт потомственный, с большим опытом, да и человек вы принципиальный и честный, — Литовченко улыбнулась. — Вот, принимайте на обучение молодого человека, Перовский. — Ой, — парень аж привстал, — а это не ваш родственник учебник по основам танатологии написал? — Мой отец, — кивнул интерну Сергей. — Ладно, это все лирика, если ты пришел к нам учиться, добро пожаловать в секционную. За мной, — Перовский встал, — Зинаида Павловна, мое почтение, нас с юным другом ждут тишайшие пациенты. — Идите, Сергей Андреевич, — Литовченко усмехнулась. Лиля Корецкая устроилась у окна и с интересом рассматривала мужчину, ожидавшего у входа в Бюро возвращения из суда Варшавской. Этот высокий подтянутый красавец с военной выправкой уже не первый месяц обхаживал бывшую московскую Звездочку профессоров Костецкого и Карповича. «Что еще этой Варшавской надо? Красивый, статный, явно с положением и при должности», — Лиля не понимала Сашу. Ее мысли оборвал стук в двери. — Войдите. — Лиличка, я могу вас немного отвлечь? — на пороге нарисовался Давид Петрович Пупис. — Слушаю вас, — Лиля приглашающе махнула рукой. — Лиличка, сегодня я должен дежурить, но тут такое дело… — Давид Петрович замялся. — Вы хотите со мной дежурствами поменяться, — Корецкая с удивлением посмотрела на Пуписа. — Ну… Понимаете… — Давид Петрович пытался подобрать правильные слова. — Сегодня в городском дежурит один мой хороший знакомый, очень порядочный, обеспеченный. — А это тут при чем? — Лиля потеряла суть разговора. — Лиличка, вы ему нравитесь, — наконец-то выдохнул Пупис. — Он эксперт-криминалист, очень положительный, ваш ровесник. — И вы решили… — Корецкая рассмеялась. — Я хочу, чтоб всем было хорошо, — Давид Петрович опустил голову. — Уговорили, — Лиля решила посмотреть на положительного во всех местах криминалиста. — Меняемся. — Лиличка, вы не пожалеете! — расплылся в улыбке Пупис. Перовский привел интерна к себе в кабинет и быстро приготовил кофе. — Сладенькое будешь? — вручая кофе, спросил Сергей. — Ну, — интерн покраснел, — можно немного.  — Отлично, — Перовский достал из холодильника большую корзинку с пышной шапкой из взбитых сливок. — Держи, студент. Пока пили кофе с пирожными, Сергей выяснил, что интерна зовут Яша, он мечтал быть следователем, но родители настояли на медине. Желая всё-таки хоть как-то реализовать мечту, Яша решил стать судмедэкспертом. — …спорить с родителями не стал, окончил медин, специализацию мотивировал тем, что этим пациентам с точки зрения лечения уже все равно, свое кладбище не открою, буду с чужим работать. — Ну логично, — Перовский усмехнулся, доел пирожное и кивнул на дверь. — Готов к знакомству с чужим кладбищем? — Да, конечно, — Яша вытер салфеткой руки. — Готов, Сергей Андреевич. В секционной их ожидали два трупа. Перовский, пробормотав об этой странности, отошел к столу проверить записи, а интерн Ромашов подошел к «пациентам». Вдруг один из трупов ожил с радостным воплем «Вуаля». От неожиданности Яша отшатнулся. — Горбунов, тебе не стыдно детей пугать? — Перовский отвесил легкий подзатыльник санитару-приколисту. — Нет, — Горбунов улыбнулся, — Литовченко сказала, что вам интерна дали, я решил проверить, не боится ли малец потенциальных клиентов. — Проверил? — Проверил, вроде ничего так пацан. — Ясно, — Перовский подошел к трупу и откинул простыню. — Так, студент, смотри, — Сергей надел перчатки. — Труп женщины с множественными колото-резаными ранами. Яша подошел к столу и тоже натянул перчатки. Перовский отметил это про себя. Он продолжил первичный осмотр найденного в парке трупа, комментируя Ромашову повреждения и степень разложения тканей. Яша внимательно слушал, задавая по ходу вопросы. — Мальчики, кофеек с пироженками будете? — поинтересовался санитар Горбунов, когда Перовский отошел от стола, давая возможность Яше внимательней рассмотреть трупные пятна. — Спасибо, я только что уже перекусил, — не отрываясь от осмотра трупа, поблагодарил санитара Яша. — Наш человек, — усмехнулся Перовский, — а я буду кофеек, тащи, Горбунов. В кабинет Гаспаряна, поздоровавшись, вошла стройная блондинка в форме прокурора. Девушка улыбнулась Армену Кареновичу и выложила на стол папку с документами. — Присаживайся, Людочка, — Гаспарян улыбнулся в ответ и крикнул своей секретарше: — Елена Сергеевна, чайку нам соорудите, будьте так любезны. — Уже несу, — ответила из приемной секретарь. — Людочка, рассказывай, что тебя к нам привело, — Гаспарян приготовился внимательно выслушать визави. — Понимаете, Армен Каренович, — Люда на секунду задумалась, — у меня на днях заседание суда, но я ничего не могу понять в этих экспертизах, — она кивнула на папку с документами. Секретарь Гаспаряна внесла поднос и расставила чайные пары на столе. — Спасибо, Елена Сергеевна, — начальник бюро поблагодарил секретаря. Когда она вышла, он взял из папки первый документ и внимательно его просмотрел. — Ну, здесь сказано, если по-русски, — усмехнулся Гаспарян, — что врачебные ошибки в лечении пациента были исключительно организационного характера, хотя и предполагают, что эта неорганизованность могла повлечь за собой упущения в сборе анамнеза, а уже это повлекло за собой тяжкие последствия для пациента. — То есть, врачи виновны, но не совсем, — Люда нахмурилась. — Судя по написанному в заключении комиссионной экспертизы, — Армен Каренович еще раз перечитал документ, — все выполнялось в пределах нормы. Я сейчас гляну кое-что в справочнике, — Гаспарян встал из-за стола и подошел к большому стеллажу с книгами. Взяв одну из них, он пролистал ее, что-то выписал и вернулся к Людмиле. — Анестезирующие вещества введены в пределах допустимой нормы. — Понимаете, Армен Каренович, — девушка сжала правую руку в кулак, — на этот частный медцентр уже не первая жалоба, и этот пострадавший тоже не первый, и боюсь, не последний. Они все экспертизы заказывают в разных областях, мотивируя тем, что так все будет беспристрастно. — Знают, заразы, что ни я, ни мои подчиненные липу не подпишем, — Гаспарян разозлился. — И в чем же здесь подвох… — он задумался. Люда пила чай и терпеливо ждала, когда Армен Каренович найдет этот самый подвох. — Так, есть идея, — Гаспарян улыбнулся и взял со стола телефон. — Алле… Загляни ко мне пожалуйста… Очень надо, — отложив трубку, он сжал руку Люды, — сейчас подойдет моя коллега, она у нас большой спец по всяким новокаинам-лидокаинам. Пусть глянет это заключение. В кабинет вошла невысокая яркая дама лет тридцати пяти. — Что у нас случилось, Армен Каренович, — она удивленно посмотрела на гостью своего начальника. — Виолетта Эммануиловна Эрн — начальник отдела судмедэкспертиз живых лиц, — представил вошедшую Гаспарян, — а это младший советник юстиции Людмила Андреевна Орлова, — Армен Каренович кивнул на свою гостью. — Очень приятно, — эксперт Эрн улыбнулась и присела рядом с Людой. — Виолочка, дорогая моя, будь так любезна, глянь это, — Гаспарян протянул Эрн документы. Виолетта Эммануиловна внимательно вчитывалась в текст заключения, несколько раз глянув по ходу на записи Гаспаряна, сделанные из справочника. Наконец она отложила документ в сторону и задала только один вопрос: — И кто совершил это недоубийство? — Даже так? — Гаспарян привстал. — Только так, — Эрн пожала плечами и карандашом указала на несколько строк в заключении, — эта комбинация анестезирующих средств смертельна — полное подавление дыхательной деятельности. Откачать — откачали, а мозг мертв. — Вот он — подвох! — Гаспарян ударил по столу. — Я же чувствовал, что-то не то! — Виолетта Эммануиловна, а вы не могли бы мне порекомендовать литературу, — попросила Людмила, — мне надо подготовиться к судебному заседанию. — Легко, этих прохвостов пора закрыть к … матери, — выругалась эксперт. — Идемте ко мне, я вам кое-что подберу. Когда Люда и Виолетта Эммануиловна покинули кабинет, Гаспарян одним глотком допил остывший чай и мысленно обругал своих коллег, годами покрывавших недобросовестных докторов, покалечивших не одного пациента. Ярослав махнул рукой Саше, и Варшавская ускорила шаг, догадываясь, что в рабочее время Ястребцов пожаловал в Бюро явно не на кофе. — Привет, Яр, — Варшавская позволила себя обнять за плечи. — Каким ветром в столь странное время? — Как ты смотришь на небольшую прогулку со мной в соседнюю область? — Ястреб говорил очень тихо, склонившись к Сашиному уху, со стороны все выглядело очень лично. — Когда выезжаем? — Саша бросила взгляд на часы. — Чем раньше, тем лучше, — Ярослав усмехнулся. — Ты же понимаешь. — Понимаю, — Варшавская кивнула, — мне надо минут двадцать сдать все и собраться. — Хорошо, — Ястреб открыл тяжелую дверь, — кофе угостишь? — Сам себе сделаешь? — Договорились. Денис еще раз пересмотрел документы, предоставленные СБ, выслушал соображения подчиненных и вынес вердикт по ситуации: — То, что Суворов мог совершить такое — бред. Как говорит одна моя знакомая, бред сивой кобылы. — Кречетов посмотрел в глаза представителя СБ. — Володька! Избил жену задержанного… — он усмехнулся, — сломал ей ключицу, впечатал дамочку головой в стену до сильного сотрясения… Но документы говорят об обратном. Вам, майор, с ними и работать. Удачи! — Но есть же заключение врачей и снимки, подтверждающие их выводы, — уперся майор из собственной безопасности. — Майор, прости, но у меня есть сомнения, ибо дамочка избегает освидетельствования в нашем бюро, — Кречетов собрал материалы и встал. — Не смею задерживать! — А Суворов? — опешивший майор никак не мог понять, почему Кречетов столь спокоен. — Суворов? Суворов работает. И где он — я не имею ни малейшего понятия. Зато я отлично знаю, что он — старший опер по особо важным делам, и занят своим делом. И его дело, — Денис саркастически улыбнулся, — моя головная боль. А вот поиски Суворова — ваша. Могу подсказать контакты МЧС или Лизы Алерт. Надо? Нет? Тогда не смею задерживать! Дождавшись, пока «гестаповцы», как называли СБ-шников почти все силовики уйдут, Денис рассмеялся: — Володьку они решили взять, ну-ну. Подумав еще секунду, Денис позвонил Одину, попросив помощи и поддержки. — Приезжай, — распорядился Олег. За то время, пока Денис ехал в управление, Николай успел все. Неизвестно каким образом полученные Игроком копии материалов дела Суворова ждали Кречета на столе вместе с чашкой кофе. — Хочешь, я вмешаюсь? — поинтересовался Одинцов. — Не-а, — мгновенно среагировал Кречетов, делая глоток кофе. — Я сам. Тут такой шанс «гестапо» отровнять — прелесть просто. Майор от меня уже ушел с квадратными глазами, жду, пока также будет выглядеть полкаш. — Ты настолько уверен в генералиссимусе? — удивился Олег. — Не так, как в верховных богах и Его светлейшестве, но близко, — посмотрел в глаза Олегу Денис. — Так что пойду я огорчать товарищей. С этим, — он потряс папкой, — у меня все шансы есть. — Удачи, — спокойно пожелал Олег. Всю дорогу до Бюро Денис размышлял о сложившейся ситуации: Суворов разрабатывал группу рейдеров, попытавшихся порезвиться в Приморском порту. Разрабатывал очень удачно: верхушка группы оказалась за решеткой. И тут сразу же такая подстава. А в том, что Володю подставили, Денис не сомневался. Гаспарян встретил Кречетова чаем и вкуснейшими булочками. Когда они перешли к сути дела, Армен Каренович тут же развил бурную деятельность: — Елена Сергеевна, пусть ко мне зайдет кто-нибудь из свободных экспертов, — попросил он секретаря. Через несколько минут в кабинет Гаспаряна заглянул Перовский. Армен Каренович и Денис в двух словах описали судмедэксперту ситуацию, и Сергей приступил к изучению документов. Он внимательно рассмотрел снимки, изучил справки, предоставленные врачами и, наконец, протянул Гаспаряну снимок пострадавшей и заключение нейрохирурга о сотрясении. — Армен Каренович, Денис Владимирович, — Перовский улыбнулся, — я, конечно, извиняюсь, но очень сомневаюсь, что это рентгеновский снимок пострадавшей. Гляньте сюда, — он указал несколько мест на снимке. — А ну-ка, — Гаспарян присмотрелся. — Денис, у дамочки все передние зубы на месте? — Судя по фото, сделанному вчера для прессы, да, — Кречетов кивнул. — А у того, о ком пишет нейрохирург, нет двух верхних передних и одного нижнего, — Сергей еще раз указал на снимок. — И вообще, это череп мужика лет пятидесяти минимум. — Даже так… — Денис сжал кулаки. — И вот еще, — Перовский указал карандашом на документ с заключением нейрохирурга, — при переломе ключицы позу Ромберга принять проблематично, — Сергей встал, поставил ноги вместе и вытянул руки вперед. — Как можно с зафиксированной к телу рукой принять такое положение лично я не представляю. — Я тоже, — Гаспарян согласно кивнул. — Спасибо, — Денис быстро делал наброски в блокноте. — Я им устрою… — он смачно выругался. — Огромное спасибо, Армен Каренович, Сергей Андреевич, вы только что спасли моего парня. Не представляете, как я вам благодарен. — Да ладно, — улыбнулся Перовский, — закон есть закон. Дорога в соседний с Приморском Николаевск заняла два часа. Саша с Ярославом прибыли к местным коллегам в половине пятого. Ларионов встретил их у здания управления. — Добрый день, Ярослав Антонович, — он пожал руку Ястребу, — Савелий Лукич, — представился он Варшавской. — Александра Вадимовна, — Саша протянула руку, и Ларионов пожал ее. — Я так понимаю, нам с вами сразу в морг? — Наверное да, — кивнул Савелий Лукич. — Идемте, это здесь, за углом. В морге Саша сразу приступила к осмотру остатков тела. Она внимательно изучила все и сделала пометки в планшете. Осмотр занял не много времени, Варшавская, окончив изучение, позвала Ярослава и Ларионова. — Я осмотр предварительный сделала, кое-что уточню уже у нас на месте, — Ярослав по голосу Саши понял, что с трупом все не просто. — Можем забирать, Ярослав Антонович. Все, что осталось от террориста погрузили в микроавтобус, Ястребцов и Савельев обменялись документами, Ярослав помог Саше устроиться в его машине, и они отбыли в Приморск. — Что тебя не устраивает в трупе, — спросил Ярослав, когда его машина тронулась за микроавтобусом. — Имя, — Саша на мгновение задумалась и добавила, — и возраст. — И чем же имя Гамаль и тридцать пять лет тебе не нравятся? — Ярослав понимал, что Саша сейчас подтвердит их с Графом сомнения насчет того, что взорвался именно Гамаль. — Тем, что на первый взгляд антрополога это двадцатилетний или Фриц, или Ганс, или еще какой-нибудь Бьйорн, приедем, побреем сохранившийся интерфейс, как говорит наш Артем, найду следы пластики, — Саша что-то набрасывала в блокнот. — Сколько тебе нужно времени на исследование? — Думаю день-два, и я выдам вам истинное лицо клиента, — Саша развернула к Ярославу рисунок. — Европеоидный череп. Так называемая арийская форма черепа. У альпийской белой подрасы она более круглая, поэтому и говорю, что Ганс, Бьйорн или Фриц тут уместнее. А у средиземноморских представителей, коим и будет ваш Гамаль, форма черепа овальная, усредненная. Переносица более высокая, выступающая вперед. — То есть можно предполагать, что кого-то просто перекроили под искомого, — подвел итог Ястреб. — Именно, формы черепа в данном случае отличаются несущественно, но если знать, что искать, то и результат найдется. — Тогда жду заключение, — Ярослав усмехнулся, — так себе сегодня свидание получилось. — Наверстаем, — подмигнула Ястребу Саша. В управление СБ Денис прибыл, зная, что полковник Каретников решил для прессы устроить публичную порку Суворова. Визит Кречетова его порадовал, и Каретников предложил Денису поприсутствовать на пресс-конференции. — Вдруг и тебя пресса попытать решит, — усмехнулся начальник «гестаповцев». — А не пожалеете, Тимофей Львович? — Денис сильно сжал папку, сдерживая накипевший гнев. — Ты давай, полковник, прессе расскажи, как твой подчиненный не мог обидеть даже муху, а заодно и где он бегает, — Каретников кивнул в сторону стола, выставленного в холле. — Сами напросились, — усмехнулся Кречетов. Пресс-конференция началась с вопросов начальнику СБ о борьбе с коррупцией в органах. Каретников пел соловьем, а когда задали вопрос о Суворове, тут же показал журналистам снимки и заключения врачей и предложил ответить на вопросы прессы непосредственного начальника обвиняемого. — Ну что ж, я отвечу прессе на вопросы, — Денис встал и показал журналистам яркую обложку «Вечернего Приморска». — Яркая очаровательная улыбка пострадавшей. Снимок вчерашний, а на рентгеновских снимках трехдневной давности, которые так любезно показал всем нам полковник Каретников, у дамы отсутствуют три передних зуба. Я даже не знаю, как стоматолог умудрился отрастить пострадавшей новые зубы. В заключении сказано о переломе ключицы, сотрясении мозга и о том, что при диагностике сотрясения пострадавшая принимала позу Ромберга, — Денис стал ровно и вытянул руки вперед. — С переломом ключицы, как вы понимаете, эту позу принять не возможно. Да и с сотрясением бегать на шпильках, — Кречетов кивнул на пострадавшую, которая стояла с адвокатом чуть в стороне от стола, на ногах дамы были туфли на высоких каблуках, — по-моему проблематично. Освидетельствование в бюро судмедэкспертиз дама проходить отказывается, — Кречетов развел руками. — И вопрос о виновности моего подчиненного плавно трансформируется в вопрос об умышленном оговоре, даче заведомо ложных показаний и подлоге документов. — Марина Леопольдовна, вы готовы опровергнуть слова полковника Кречетова? — возле так сказать пострадавшей возникла Оксана Пименова с камерой. — Как вы сумели отрастить за сутки отсутствующие зубы, с сотрясением передвигаться на каблуках и… Вы оговорили оперативника Суворова, потому что он не дал вашему мужу захватить старые пакгаузы нашего порта? — тараторила Пименова, став так, что ни «пострадавшая», ни ее адвокат не могли покинуть пресс-конференцию. — Ответьте нашим читателям, Марина Леопольдовна, что вас заставило пойти на нарушение закона? Любовь к мужу, страсть к наживе, личная неприязнь к человеку, остановившему грабеж нашего порта? — Без комментариев, — рявкнул адвокат. Пресс-конференция, задуманная для публичного порицания зарвавшегося силовика, закончилась скандально: обвиняемый на глазах прессы стал потерпевшим, а потерпевшую обвиняли сразу по нескольким статьям. Каретников материл подчиненных, не сумевших увидеть то, что увидел Кречетов, и подставивших своего начальника. Начальник СБ уже представлял, что с ним сделает его начальство после статьи журналистки Пименовой, которая никогда не упускала возможностей выдать очередную бомбу, а препятствование работе прессы в такой ситуации попахивало уголовным делом. — Не обессудь, Тимофей Львович, но своих ребят я оговаривать не позволю, — Кречетов подошел к Каретникову. — На выходе мои примут эту «пострадавшую», теперь она пройдет полное освидетельствование и присоединится к своему муженьку. Каретников тяжелым взглядом посмотрел на Дениса, тяжело вздохнул и, ничего не ответив, вышел на улицу. Лиля прибыла в городское управление на дежурство. Сдавший дежурство Резников пожелал Корецкой мира во всем мире, приятного вечера и отбыл домой. — Лилия Вячеславовна, — в кабинет заглянул оперативник, — мира во всем мире не получилось, извините, выезд в порт. — Я готова, — Корецкая вышла следом за опером. Дорога в порт была недолгой, уже через пятнадцать минут группа прибыла на место. Все эти пятнадцать минут Лиля сквозь ресницы прикрытых глаз следила за протеже Пуписа: высокий, симпатичный, но немного зажатый и необщительный криминалист осторожно поглядывал на Корецкую. Отработав на месте преступления, Лиля кивнула санитарам: — Тело можно увозить, — она подошла к полицейским, — предварительно могу сказать, что парня задушили, скорее всего струной, подробнее после вскрытия. — Орудие убийства нашли, Григорий Павлович? — опер подошел к криминалисту. — Нет, я еще не закончил осмотр места, — Григорий Павлович что-то внимательно рассматривал в траве. — здесь очень любопытные следы, — он разложил метки и сделал несколько снимков. — Размер ноги 39-40, трава примята несильно, вот, смотрите, следы крови, — криминалист методично собирал улики. — А вот и струна! — он аккуратно разложил метки у низкорослого куста и сделал снимки. — У убийцы явно порезана рука, на струне следы крови. Эксперты закончили свою работу, группа возвращалась в управление. Григорий то и дело бросал взгляды на Лилю, а та на каждый взгляд отвечала улыбкой. — Лилия Вячеславовна, — Григорий помог судмеду выйти из микроавтобуса, — чаю хотите с домашним вареньем, — говорил он тихо и несколько не уверенно. — С удовольствием, — Корецкая решила брать инициативу в свои руки. — Я очень люблю чай с домашним вареньем! — Идемте, Лилия Вячеславовна, — криминалист чуть покраснел и улыбнулся. Саша выложила перед Ярославом портрет-реконструкцию. По всему выходило, что погибший — мужчина лет двадцати-двадцати трех, европеец. — Мда, Саня, ты подтвердила все мои предположения и расчеты, — Ярослав вздохнул. — Спасибо за оперативность. — На здоровье, — Варшавская усмехнулась. — У парня врожденная патология — сросшиеся пальцы на правой руке, он не мог крутить четки так, как на фото, что ты мне показывал. Я это тоже отразила в отчете. После взрыва рука обгорела, кожи почти не осталось, но судебного антрополога обмануть сложно. — Я знаю, что ты молодец, — рассмеялся Ястреб. — Как насчет сходить вечерком поужинать? — Договорились, я сегодня до шести. — Понял, буду. Перовский вошел в кабинет начальника отдела экспертиз живых лиц и с порога поинтересовался: — Любезная Виолетта Эммануиловна, подскажите пожалуйста живому лицу, могу ли я вас пригласить вечером в замечательное заведение под названием «Амбассадор»? — Перовский, ты в своем репертуаре, — рассмеялась судмед Эрн. — Я, пожалуй, приму твое предложение, — Виолетта на секунду задумалась. — Правда, ухаживания за моей персоной сопряжены с рядом опасностей. — Если ты помнишь, я об этом в курсе дела, — усмехнулся Сергей, — когда я первый раз начистил портрет твоего бывшего, меня чуть не выкинули из аспирантуры. — Ну так он до сих пор считает меня своей собственностью, — грустно поведала Виола. — Я же тогда уехала из столицы без предупреждения, чтобы тебе карьеру не ломать, и от этого придурка подальше, но годы проходят, а его маразм нет. — Ну теперь я здесь, ты тоже, а его… — Сергей усмехнулся, — могу прямо на нем провести показательное вскрытие для моего ученика. — Об такого руки пачкать… — Эрн передернула плечами. — Я сегодня до семи задержусь, надо кое-что закончить. — Отлично, в семь зайду, — Перовский поцеловал руку Виолетте. Проснувшись, Саша и Ярослав смотрели друг на друга с удивлением. Через минуту они хохотали, рассматривая окружающую обстановку: шампанское, нетронутый ужин, диван… Одежду искать они даже не попытались. — И что теперь? — сквозь смех выдавила Варшавская. — Как офицер и просто порядочный человек… — Договорились, — перебив Ястреба, кивнула Саша и запила шампанским эпичное пробуждение. — И завтрак готов, — она кивнула на вчерашний ужин. — Не говори, — Ярослав набросил на плечи Саши плед. — Сегодня у нас суббота, ЗАГС работает до обеда, — он посмотрел на часы, — успеем. — Только не вздумай об этом кому-то рассказать, — Саша прищурилась. — Тихо распишемся и сделаем всем сюрприз. — Как бы нам потом некоторые товарищи не устроили ответный сюрприз, — с сомнением в голосе ответил Ястреб. — А потом уже не важно, — отмахнулась Александра, — я терпеть не могу гулянки на три дня и полстраны гостей. Хочу тихо и вдвоем. — Согласен, — Ярослав обнял Сашу и коснулся губами ее щеки. — И пусть весь мир подождет. Нервный высокий мужчина расхаживал возле бюро СМЭ. Он постоянно поглядывал на часы и что-то шипел сквозь зубы. — Мужчина, сегодня суббота, — сказал дежурный санитар, выглянув в окно. — Не твое дело, — огрызнулся мужчина. Виолетта и Сергей прибыли на дежурство на джипе Перовского. Сергей припарковался, вышел из машины, открыл дверь и подал руку Виолетте. — Ах ты… — с руганью и проклятьями к ним подлетел тот самый нервный высокий мужчина. Виолетта отшатнулась, Сергей, прикрыв ее, резко впечатал ругающемуся в солнечное сплетение. — У тебя память короткая, — Перовский прихватил мужчину за шиворот, — однажды я тебе уже объяснял, что статус бывшего мужа не дает тебе право портить Виоле жизнь, — Сергей встряхнул оппонента. — Видно годы стерли из твоей памяти главное, — Перовский еще раз от души приложил мужчину. — Чтоб я тебя всю жизнь искал и найти не смог, понял? — Она моя, — упрямо промычал бывший муж Виолетты. — Я ее убью! — Ну все, мое терпение лопнуло, — Перовский резко стукнул мужчину об капот головой и, когда тот отъехал в обморок, связал его руки скотчем и вызвал полицию. Экипаж прибыл через пять минут. — Добрый день, Виолетта Эммануиловна, и вам здравствовать, — полицейский пожал руку Перовскому, — что случилось, Сергей Андреевич? — Да вот, бывший муж Виолетты Эммануиловны угрожает ей убийством при свидетелях. — Подтверждаю! — из окна высунулся дежурный санитар. — Этот чокнутый тут полчаса товарища Эрн караулил. — Ясно, Аркаша, возьми пояснения с товарища санитара, — старший наряда кивнул на окно, — а я — с Сергея Андреевича и Виолетты Эммануиловны. Леня, этого в машину, сдадим в обезьянник. Объяснения полицейские взяли быстро, и спустя минут двадцать экипаж с бывшим мужем Виолетты отбыл. — Теперь тебе нечего бояться, — Сергей обнял Виолу. — Идем, я тебя отличным кофе угощу. — Идем, — с облегчением выдохнула Виолетта. Понедельник день тяжелый. Зав танатологией, читая заключение судмедэксперта Романовой, пыталась рукой отыскать в ящике стола таблетки валерианы. — Лана, объясни мне, почему в заключении написано «Смерть от естественных причин», когда потерпевшего застрелили? — Ну… — Лана задумалась, подбирая слова для пояснения начальству. — Лана, пять пуль в грудь, — Литовченко тихо закипала, успокоительное она не нашла. — Как можно написать бред о естественных причинах смерти, если речь о пяти пулях в груди? — Но при этом же естественно, что человек умер! — Лана никак не могла понять начальницу. — Естественно умирают от возраста, от болезни, подтвержденной медицинскими документами, и в случае нежизнеспособности новорожденного! — перешла на повышенные тона Литовченко. — А пять пуль в груди — это убийство! Скоропостижная смерть шестидесяти семилетней женщины показалась подозрительной соседям, знавшим о ее конфликте с сыном. Прибывший на место с полицейскими Перовский внимательно слушал диалог оперативника с соседкой, рассказавшей, что полчаса назад сынуля укатил покойную хоронить на Новое городское кладбище. — Не нравится мне эта спешка, — полицейский вздохнул. — Сергей Андреевич, надо ехать на кладбище, пока не поздно. — Поехали, — Перовский сел в микроавтобус. Дорога заняла минут двадцать, поиски процессии еще минут десять. У готовой могилы кто-то из присутствующих говорил речь, родственники страдали над гробом. Появление полиции воспринято было со скандалом и в штыки. Пока полиция воевала с родней, Сергей бегло осмотрел умершую, приподнял губу и тут же позвал полицейского. — Предполагаю механическую асфиксию, — Сергей снял перчатки, — ее, похоже, подушкой задушили, но точнее после вскрытия. — Я понял, — полицейский тут же связался по телефону и вызвал машину для перевозки трупов. — И подушки из квартиры хорошо бы изъять, — сказал полицейскому Перовский. — Не вопрос, сейчас на место отправимся, криминалист отработает, — кивнул судмедэксперту полицейский. Покойную в гробу доставили в бюро СМЭ, вскрытие подтвердило предположение Перовского. — Участковый врач, не найдя повреждений, выдала справку о смерти, — рассказал Перовскому полицейский, забирая акт СМЭ. — Ничего удивительного, — пожал плечами Сергей, — сложно участковому врачу увидеть то, что сразу ищет судмедэксперт. — А сынок маму задушил из-за квартиры, — вздохнул полицейский. — «Люди как люди. Квартирный вопрос только испортил их», — процитировал Булгакова Перовский. Когда полицейский ушел, Сергей вернулся в секционную, где его ожидал интерн. — Итак, Яша, каким процессом является осмотр трупа? — как обычно начал подготовку Ромашова к работе Сергей. — Осмотр трупа — процесс творческий, — бодро отрапортовал Яков, усвоив это правило Перовского. — Правильно, — усмехнулся Сергей. — Потому что именно творческий подход нужен эксперту, чтобы грамотно описать то, что видит. Не констатировать, а описать, — Перовский посмотрел на интерна. — Чувствуешь разницу? — Ну да, — кивнул Яша. — Можно просто сказать: «На спине трупа трупные пятна». А можно рассказать об их цвете, интенсивности, выраженности, характере границ, обратить внимание на наличие или отсутствие на их фоне внутрикожных кровоизлияний. Ну и прочие подробности. — Именно. Чем более креативен будет эксперт, тем красивее и грамотнее окажется описание, — Перовский надел перчатки, — приступим, — он кивнул на труп. — Между прочим, — решил блеснуть эрудицией Яков, — по УПК осмотр трупа на месте происшествия производит следователь. Так и написано в статье 178: осмотр трупа производится, мол, следователем, с участием понятых, судебно-медицинского эксперта, а при невозможности его участия — врача. — На деле же следователь часто описывает труп «методом бокового стояния», а сам осмотр производит судмедэксперт, — Перовский усмехнулся. — Случаи, когда это делает доктор — молодая девушка с распущенными до колен волосами, в белоснежном накрахмаленном халате, с двухсантиметровым маникюром, — бывают только в кино. — В нашей работе речь идет о рутинной процедуре, — кивнул Ромашов. — О рутине, часто не лишенной острых ощущений, — Сергей кивнул на «пациента», — этого мы первично осматривали в подвале котельной. — Я в курсе, что осматривать трупы приходится в очень неожиданных местах, в грязи, под дождем и снегом, — Яша передернул плечами, — в помещениях, где лужи крови или гнилостной жидкости. — Вот-вот, там не белый халат, там рабочий комбинезон и резиновые сапоги нам в помощь! — рассмеялся Перовский. Серый фольцваген подъехал к легендарной лестнице в ЗАГС Приморска. Ярослав вышел из машины, открыл дверь и помог Саше выйти. Они посмотрели друг другу в глаза, улыбнулись и, крепко держась за руки пошли вверх по лестнице. Варшавская в легком сарафане, с цветами в распущенных волосах, скорее напоминала лесную фею. Привычной для южного города церемонии не было: в комнату жениха и невесты вошла дама с книгой регистраций, Саша и Ярослав поставили свои подписи, обменялись кольцами, и им вручили свидетельство. Шампанское открыл фотограф, молодым пожелали счастья, и они покинули официальное заведение. — Тихо и вдвоем, — улыбнулся Ярослав и поцеловал уже жену. — Вдвоем, — в ответ улыбнулась Саша.