Ищи

Драко низко склонился над белой столешницей круглого столика, что стоял у окна его номера. В правой руке он сжимал шариковую ручку, которую мысленно ненавидел — ее кончик нещадно дрожал над чистым белым листом. Драко хмурил брови, капельки пота неприятно покрывали виски, голова нещадно болела, по ощущениям раскалываясь на сотню мелких кусков, а сердце в груди отбивало барабанную партию, что не смог бы повторить даже их барабанщик Майк. Драко еще раз попробовал прикоснуться к письму хоть кончиком стержня, но это было подобно стремлению соединить два одинаковых полюса магнита. — Да боггарт тебя задери! — зло рыкнул Драко, отбрасывая ручку на пол. — Я Панс хочу написать, не ему, гребаная ты магия! Тело не слушалось, помня еще ту боль, что он ощутил впервые, когда решил попробовать обмануть магию и отправить письмо на Гриммо 12, не указывая получателя. Тогда он почувствовал, как ручка, что выписывала несвойственные Драко кривые буквы, словно вошла в самое сердце — острая боль накрыла так резко, что Драко даже не успел понять, отчего она началась. Он попробовал вздохнуть, стараясь успокоиться и хоть как-то облегчить свое положение, только легкие сжало в тисках, отчего Драко задышал часто, стараясь протолкнуть внутрь хоть малую порцию воздуха. Голова закружилась так сильно, что он не смог удержаться на стуле и кулем упал на пол. Руками зашарил по груди, понимая, что та была совершенно невредимой, а боль была внутри — в нем самом. Паника липким потом покрыла всё его тело, Драко дернулся, стараясь перевернуться на живот и встать, но руки не слушались, тело было словно не его, подчиненным Империо. Да как он посмел подумать, что его глупая затея к чему-то приведет! Гребаный аристократ, что повел себя как магглорожденный. Знал же! Знал, что магию не обмануть такими дешевыми уловками… «Чертов гриффиндорец заразил меня своей пустоголовостью…» — подумал Драко с несвойственным ему отчаяньем и обидой на себя. И закончился бы этот случай глупой смертью, если не миссис Хомс, вездесущая старушка, что являлась хозяйкой гостевого дома и почему-то считала своим долгом присматривать за «бледненьким, худеньким, как общипанный гусь» Драко, не решила бы проверить, откуда донесся шум. Миссис Хомс оказалась не из робкого десятка. Она в считанные секунды подбежала к нему, осторожно укладывая его обратно на спину, в этот же момент выхватывая из кармана широкого платья светящийся квадрат, а после громко и четко называя адрес дома, словно хотела переместиться в этот миг камином. Тогда впервые Драко познакомился с неотложкой, побывал в маггловской больнице, где ему поставили диагноз — инфаркт, выписали гору таблеток и приказали следить за своим здоровьем. Вот только он не собирался сдаваться. Драко схватил листок со стола, нещадно комкая его в руках и отправляя следом за ручкой. Он провел рукой по влажным волосам и привалился на спинку изящного белого стула. Головная боль все не проходила, но зато сердце уже не частило. Драко рывком встал, жмурясь от головокружения, подошел к кровати и лег поверх одеяла. Правой рукой лениво нащупал на прикроватной тумбе пузырек с таблетками, достал один кругляшек и отправил его в рот, проглатывая. Горько. Как и на душе. Магию не провести, она знала, чувствовала, что не нужна ему была Панс, Забини, никто не нужен был, кроме него. И она следила за ним, как принципиальная учительница с зорким глазом и линейкой в руках, которой она обрубала все его нелепые потуги: то направить курьера на Гриммо, то написать в газете свои координаты — без толку. Как только он пробовал хоть как-то подступиться к Гарри, обет давал о себе знать, а магия не ждала с наказанием. «Клянешься ли ты, Драко Люциус Малфой, что покинешь магический мир и больше не пересечешь его границу?» «Клянусь!» «Клянешься ли ты, что не будешь пытаться связаться с Гарри Джеймсом Поттером ни письменно, ни устно, не придешь к нему и не пошлешь за ним?» «Клянусь!» И с каждой клятвой внутри разрывалось, расходилось по швам, с таким трудом после войны собранное по кускам собственное я. Драко ухмыльнулся. У человека можно отобрать детство, дом, семью, репутацию, любимого человека. Вот только гордость, любовь, надежду и мечту человек сам преподносит к ногам победителей. Но Драко не был побежден. Все, что у него осталось, было внутри него, а это он уже никому не отдаст. В том, что он сможет вернуть Гарри, Драко не сомневался. Не давал себе сомневаться. Магия любила четкие формулировки. И Драко уже начал находить бреши в своей клятве. Первая — это гостевой дом «The Hollow Bottom» (1), в номере которого он жил уже несколько месяцев. С Гарри раньше они часто останавливались здесь передохнуть во время своих поездок по Англии. Хозяйка миссис Хомс не задавала лишних вопросов двум парням, что снимали один номер, а сам город был с удобной транспортной развязкой — из него было легко попасть в любую сторону Британии. Драко с теплой улыбкой оглядел комнату: покатая крыша, белые стены сливались с потолком, окна в толстых стенах образовывали небольшие ниши, изящная мебель — всё в белых тонах. И самая дорогая деталь — встроенный в стену напротив кровати камин: каминная полка на белых колоннах и чугунная ниша с коваными лепестками цветов, что обвивали сплетенную из чугунных линий топочную корзину, в которой хранились угли размером с голову домовика. Бутафорский камин. Но кто мог Драко запретить выставлять декорации в своей жизни? Он медленно, но двигался к своей цели, поэтому мог простить себе маленькие слабости. Шанс, что Гарри вспомнит это место, был нещадно мал, но Драко оставил ему подсказки, которые должны стать рычагами, что вскроют пробел у того в голове. Прошло уже три месяца с того момента, как Драко сцепился в пабе «The Red Lion» с Липом. Ох, зря тогда Лип решил с ним поспорить, он подписал себе смертный приговор, когда своей огромной лапищей схватил узкую ладонь Драко и сильно сжал. Драко даже не поморщился; кровь внутри словно кипела, вырабатывая такое количество энергии, что Драко казалось, что он мог бы даже трансгрессировать без магии, если бы пожелал. Вместо этого он врубил свое обаяние на полную мощь: выхватил микрофон у бледного солиста и под тишину остальных участников группы запел, чем вызвал улюлюканье одной части бара и восторженные визги другой. Лип же хохотал со своего места, а после махнул парням, чтобы те помогли наглецу. Через несколько песен они отлично сыгрались. Все в баре наблюдали за каждым движением Драко, за его выбором композиций: он скакал от лирики до веселого джаза, проверяя знания и возможности группы, переходил на чуть слышный шепот, а потом громким голосом перекрикивал музыку, не давая аудитории привыкнуть к нему и отвести взгляд. Концерт закончился всеобщей пьянкой. Лип хохотал и называл Драко «чокнутым», тот лишь усмехался и беззлобно салютовал стаканом. Остальные участники группы: барабанщик Майк, гитарист Фил, клавишник Тони и вокалист Мэтью — довольно быстро приняли его, словно он всегда был частью их группы. В тот день журналист к ним так и не подошел, да и был ли он? Драко не знал, но пообещал себе, что поднимется вместе с этой группой во всех чартах, чтобы Гарри смог его услышать. Найти. В дверь постучали, громко и требовательно, Драко поморщился, приподнимаясь на локтях, но не успел он встать, как в комнату уже ворвался Лип. — Драко! Бледная ты задница, сколько тебя уже можно ждать?! Драко пропустил мимо ушей ругательства и потянулся. — Уже выхожу. — Мы уже полчаса ждем тебя в машине! — Лип пыхтел и ходил из стороны в сторону. — Мы опаздываем в студию! — Звездам положено опаздывать, — Драко зевнул, прикрывая рот ладонью. — Звезда у тебя во лбу! А нам только первое предложение поступило! — возмущенно гаркнул Лип, схватил пиджак Драко и кинул его тому в лицо. Возмущение Драко потонуло в складках плотной ткани, он послушно встал с кровати. — Идем… Лип удовлетворенно хмыкнул и уже у самого выхода спросил: — Тебя обратно подвезти, или ты опять на поезде? — Поезд. — Странный ты. Куда ты всё катаешься? — Домой, — Драко улыбнулся, это еще одна уловка, которую ему позволила магия. В ночное время в вагонах очень тихо, немногочисленные пассажиры не покидали своих купе, и можно было отгородиться от всех, спокойно посидеть, подумать, разглядывая мелькающие в окнах огни и словно застывшее ночное небо. Мерный стук колес, небо и ты — что может быть лучше? Можно окунуться в воспоминания, бережно перелистывая одно событие за другим, внимательно рассматривая завитки судьбы. Ведь удивительно, что после стольких лет вражды, случайно встретившись в грязном пабе, они не начали сыпать оскорблениями в адрес друг друга, а лишь звонко стукнулись бокалами с виски и утопили этот вечер в приятном молчании. Удивительно было тогда осознавать, что в полумраке паба они смогли так четко увидеть друг друга: сирота, из которого лепили много лет героя, что в итоге был всего лишь подношением для ее Величества Смерти, и озлобленная на весь мир марионетка, которую умудрились сломать во время своих игр. А теперь алтарь убрали, а у марионетки оборвали нити, но только почему-то не хотелось вставать и бежать куда-то далеко, где ветер, где свобода. Им в руки дали их жизни, но только они не знали, что с ней делать, как жить не для кого-то, а для себя? В тот вечер они, не попрощавшись, разошлись каждый в свою сторону, двигаясь больше по инерции. Через несколько недель Драко шел по шоссейной дороге, подальше от родового поместья, что после войны стало словно чужим — израненным и загнанным зверем, которого остается лишь усыпить, чтобы тот смог восстановить свои силы и излечиться. И Драко это сделал. Он прошел в алтарный зал и заклинанием главы рода законсервировал дом и всех домовых. При выходе Драко взял только подготовленные отцом маггловские документы и информацию о счетах. Захлопнув за собой дверь, он отрезал себе путь назад, по правде не веря, что когда-нибудь сможет вернуться сюда. Была ранняя осень, пыль на дороге стояла столбом из-за ветра, а солнце неприятно припекало, оставляя розовые следы на бледной коже. Драко не обращал на это внимание, просто шел вперед, ощущая отупение. Позади резко ударили по тормозам, но Драко не остановился, если бы не услышал знакомый голос: — Малфой! Поттер сидел за рулем красного с белой крышей автомобиля, взгляд его был испуганным и решительным. Драко изучающе посмотрел на него, но промолчал. Поттер же высунулся в открытое окно и спросил: — Я не знаю, где я сейчас… Не подскажешь, куда ехать? Драко ухмыльнулся, отчего-то стало легче. Он уверенно зашагал к машине, открыл дверь и уселся на переднее сиденье, с удивлением замечая, что вместо привычного кресла там диван. Он откинулся на мягкую спинку, взъерошил спутанные ветром волосы. Поттер рядом ничего не сказал, только машина через несколько секунд заурчала и сорвалась с места. Ветер пробивался через водительское окно, загоняя мелкую пыль в салон. Драко дернулся вперед, отщелкивая крепление крыши со своей стороны, замечая, что Гарри последовал его примеру. Драко опустился чуть ниже на сиденье, вскидывая голову вверх, наблюдая за тем, как белое полотно пропадало, медленно открывая голубое небо без единого облака. Такое чистое, необъятное — не видно и краев. И трудно было понять, отчего слезились глаза: от сильного ветра или ощущения, что сейчас границ не было, сейчас он мог бы сделать всё… В тот день плотина, что разделяла их много лет, рухнула, и слова буйным потоком обрушились на пересохшие берега, оживляя глубоко внутри каждого тягу к жизни. И так всё быстро завертелось. Вскоре то время, что они проводили вместе, стало сплошным потоком, что не прерывалось расставаниями. Они были просто вместе. Колесили по стране, впервые ощущая такую свободу, упивались ей вместе. «Надеюсь, ты меня услышишь, придурок… »

* * *

— Гарри, — воскликнула Гермиона, то ли испуганно, то ли удивленно. Она сидела вместе с Джин на кухне его дома и натянуто улыбнулась, по пустым кружкам и смятым салфеткам можно было понять, что сидели они уже давно. Джинни быстро подскочила с места и подбежала к нему, обнимая за шею. — А мы тебя не ждали так рано! — Гарри на автомате обнял ее и кивнул в знак приветствия Гермионе. После освободился от Джин и прошел к столу, ставя полные пакеты еды на столешницу рядом. — Я решил сегодня сходить самостоятельно в магазин, давно этого не делал, — Гарри стал вытаскивать продукты, магией отправляя их на нужные полки. — А вы что тут делаете? — Мы говорили о… — начала было Гермиона, но Джин ее перебила, вставая рядом с Гарри и помогая вытаскивать сыр и печенье: — О свадьбе! Гарри скривился, но промолчал. — Опять ты взял эти оливки! Я их ненавижу, а сам ты их не ешь, — Джинни фыркнула, брезгливо разглядывая банку оливок у себя в руках. Гарри выхватил у нее банку и неловко прижал ее к себе. Он знал, что должен купить их, но не знал, почему. — Вдруг пригодятся, — с этими словами он открыл навесной шкафчик и положил банку с оливками к десятку таких же. «Скоро для них уже нужно будет свою комнату оборудовать», — промелькнула веселая мысль, но ее заглушил взгляд Гермионы — в нем жалость смешалась со стыдом. Гермиона быстро опустила глаза, с преувеличенным интересом рассматривая пустую чашку у себя в руках. Гарри замер, стараясь понять ее реакцию, а Джин все продолжала щебетать рядом: — Ты опять был на своей машине? Она такая старая, еще и маггловская, нужно будет купить новую после свадьбы. С большим багажником и просторным салоном… — Беверли останется со мной! — Что? Гарри ошарашенно оглядел кухню. Слова так быстро соскочили с языка, но он сам был не меньше Джин удивлен им. «У каждой машины должно быть имя! Беверли Дрим — красные лилии, что росли у матери в саду. Думаю, это было бы прекрасное имя… » — Ее зовут Беверли. Это машина моего отца, и я не собираюсь ее менять, — Гарри почувствовал, как закружилась голова, и устало привалился на столешницу. Вот опять, откуда это воспоминание? Он уже несколько месяцев катался на машине, а только сейчас вспомнил, что у нее есть имя. — Хорошо… — протянула Джин, она отступила назад. Один шаг. Второй. А после и вовсе развернулась и молча вышла из комнаты. На несколько секунд на кухне повисла тишина. — Мне пора. Рон, наверное, уже заждался, — Гермиона неловко кашлянула и поднялась. Гарри схватил ее за рукав у самой двери. Гермиона испуганно подняла на него взгляд. — Ты ничего не хочешь мне сказать? — он внимательно вглядывался в лицо подруги. Та посмотрела за его спину, туда, куда ушла Джин, и мотнула головой. — Прости, сегодня я устала. Гарри кивнул. Он отпустил руку подруги, неловко хлопнул ее по плечу. Когда захлопнулась дверь, Гарри медленно побрел в свою комнату. Нужно было извиниться перед Джин, но не сейчас, сейчас хотелось просто лечь на кровать и провалиться в сон. Гарри выскочил из Министерства и аппарировал к старенькому гаражу, двери тут же открылись, пропуская его внутрь. Он открыл дверь своей машины, сел на мягкий белый диван и закрыл дверь, отгораживаясь от всего мира, словно только внутри этого железного зверя мог дышать. Гарри размашистым движением потянул автоматическую коробку передач на себя и вниз — машина мягко вздрогнула. Гарри вцепился в узкий обод руля правой рукой, а левой нежно погладил знак антилопы, расположенный в его центре. Серебристое животное холодило пальцы, успокаивало. — Вся твоя семья — львы, что выдают себя за парнокопытных! — насмешливый голос и такой родной смех, словно вырванный кадр из фильма, который уже забыл. Гарри втянул в себя через силу воздух. Откуда эта тоска? Откуда эти воспоминания, что всё чаще посещали его? Он тряхнул головой. Надо проветриться. Последние дни были очень напряженными. Гарри все же принял предложение Кингсли и согласился на работу в Министерстве. Должность звучала длинно и пафосно, но на деле он был просто офисным болванчиком: с утра до вечера сидел за столом, который был заставлен стопками листов, и подписывал приглашения, благодарности, письма, уже даже не вчитываясь в написанное, просто на автомате вырисовывая свои инициалы и ставя в конце знак молнии — требование его секретаря Шеран. По ее мнению, это был его фирменный знак. От всего этого хотелось помыть руки с мылом и убежать куда подальше, но время свадьбы с Джин приближалось, а миссис Уизли сказала, что негоже жениху быть безработным. И не важно, что у него есть приличное наследство. Работа должна быть. Для галочки. Только вот каждая такая галочка словно задавала ему направление движения, и он опускался все ниже и ниже. Самое необъяснимое было в том, что он сам осознавал свое положение, но сделать ничего не мог. Или не хотел? Гарри чувствовал себя бревном, что сплавляли по руслу реки куда-то вниз: солнце ярко сияло, он сталкивался с другими, вода бушевала вокруг, а внутри ничего, кроме колец прожитых лет и глубокой раны от топора на боку. И чтобы хоть что-то делать, он отдал свою судьбу течению. Единственно, что еще как-то отвлекало его от сосущей внутри пустоты — Impala. Гарри осторожно вырулил из гаража через двор к главной дороге. И тут уже он, не медля и не осторожничая, вдавил вниз напольный акселератор, машина привычно рыкнула и ровно ускорилась. Гарри вальяжно откинулся на диване. Внутри все дрожало от нетерпения. Он опустил хромированный джойстик, отщелкнул крепления под самой крышей автомобиля, и мягкая белая крыша стала опускаться в спинку заднего дивана. Ветер тут же закружил по салону, прогоняя всю духоту и трепля Гарри волосы. Гарри глубоко вздохнул, напряжение дня потихоньку отпускало. Он потянулся к магнитоле и включил радио, с удовольствием прокручивая тумблер обратно на станцию Magic. Заиграла Here With Me — Dido, сжимая сердце и наполняя все нутро непонятным щемящим чувством до краев. Гарри грустно улыбнулся сам себе и стал наблюдать за дорогой, она казалась до мелочей знакомой, словно он колесил здесь не несколько месяцев, а годы. Он помнил каждую рощу, поворот, одинокое дерево, что встречались на пути. В небе что-то блеснуло, и Гарри удивленно захлопал глазами, заметив высоко среди облаков воздушного змея в форме серебристого дракона. — Смотри! — Гарри радостно обернулся на пассажирское сидение и замер. Кому он хотел это показать? Что за порыв? Он смущенно дернулся и уставился на дорогу, стараясь прогнать волнение и вернуть прежнее спокойствие, его отвлек нежный перебор клавиш, что лился из небольших динамиков магнитолы.

Ищи меня в каплях и кратерах, ямах и впадинах нашего города. Ищи меня там, где тревожным запятнана светом на улице скорая. Делай, что хочешь, получишь, что хочешь, дыши равномерно и тихо. Ищи меня в мультипликациях потяжелее обычного мира.

Гарри замер, вслушиваясь, впитывая голос из динамиков. Чуть хриплый шепот, что звучал всё громче. В нем было столько надежды и тоски, столько боли, что была такой родной. Словно одной на двоих. Гарри вдавил тормоз и замер посреди дороги. Молодой мужчина пел, музыка надрывалась, а Гарри чувствовал, как внутри все переворачивалось, сбрасывая оковы, что так долго сковывали его сердце и разум. Гарри посмотрел в зеркало заднего вида и встретился взглядом с незнакомцем с его чертами, вот только его зеленые глаза были полны боли. Гарри ворвался в кабинет Грейнджер, отчего та подскочила на месте, но увидев его, села обратно за свой стол. — Гарри! — она сначала улыбнулась ему, но, заметив его растрепанный вид, вмиг стала серьезной. — Что-то случилось? С тобой всё хорошо? Гермиона уже встала с места и хотела к нему подойти, как он поднял руку, останавливая ее. — Герм, — голос его был хриплым и усталым, он всю ночь провел в машине в надежде вновь услышать тот до боли знакомый голос, но композиция так и не повторилась. — Скажи, пожалуйста, мы с тобой друзья? Гермиона вмиг стушевалась, как-то сжалась, обнимая себя за плечи. — Да, конечно! Что ты говор… — Так почему ты что-то от меня скрываешь? — перебил Гарри; он сверлил ее взглядом, всматривался в знакомые черты, искаженные волнением и стыдом. Гермиона отвела взгляд, нервно покусывая губу. — Я… — Если ты еще раз мне соврешь, то больше не увидишь меня никогда! Я уеду из этого чертового города и сброшусь в гребаный каньон, чтобы больше не слышать вашей лжи! На этих словах Гермиона вздрогнула всем телом, вскинула голову и посмотрела наконец ему в глаза. Она открыла рот, но тут же закрыла его, плотно сжимая губы в белую полоску. Гарри сделал шаг вперед и умоляюще посмотрел на нее. — Я слышал его… Гермиона в испуге распахнула глаза и судорожно вздохнула. — Я не знаю почему, но я должен его найти! — Гарри, — губы ее еле шевелились, отчего голос был едва слышен. — Мы думали, так будет лучше. — Кому?! — закричал Гарри, он и сам не ожидал от себя такого, но внутри словно рвались все сдерживающие его зверя канаты, магия потоками закружилась вокруг, подхватывая с полок и стола документы, Гермиона испуганно заозиралась. — Мы хотели помочь тебе! Без него тебе лучше, — она осеклась на последней фразе. Гарри же замер, рядом упали папки и листы. Все эмоции разом потухли. — Лучше? — слабо прошептал он. — Это ты называешь лучше? Гарри обвел рукой кабинет, а после ударил рукой себя в грудь, сжимая в кулаке и так мятую и грязную рубашку. — Я не могу нормально есть, спать, я словно медленно исчезаю. Меня раздражает Джин, я зол на тебя, я себя ненавижу! Гермиона всхлипнула, сильнее вцепляясь короткими ногтями себе в плечи. — Мне так жаль, Гарри, — Гермиона стерла рукавом белоснежной блузки слезы с глаз, некрасиво размазывая тушь по лицу. — Если правда жаль, если я для тебя что-то значу, так помоги мне, — с мольбой попросил Гарри. Гермиона на секунду замерла, а после решительно кивнула. Лицо ее стало таким, как он помнил еще со школы. Глаза горели решительностью и каким-то отчаяньем. — Кто он? — Его зовут Драко, — твердо произнесла Гермиона. Гарри беззвучно прокатил во рту его имя: нежно касаясь переднего неба языком, пуская вибрацию по рту и в конце в выдохе округляя губы. Д-р-р-а-ко. Имя было таким привычным, хотя Гарри слышал его впервые. — Где он? — Гарри постарался подавить внутреннее волнение. Гермиона неловко пожала плечами, переминаясь с ноги на ногу. — Я не знаю. Гарри замер. — Что? — он подошел к ней ближе, протянул руку и поднял лицо за подбородок, ловя ее затравленный взгляд. — Я правда не знаю, — она закусила нижнюю губу. — Его изгнали из мира магов. — Он живет с магглами? — Гарри отпустил ее подбородок и кивнул. Надо было догадаться раньше, он же исполнял песню на маггловском радио. И следом промелькнула скользкая мысль: — А почему он не пришел ко мне? Гермиона сжалась еще сильнее, хотя, казалось бы, куда больше. — Обет… — Обет? — С него взяли обет, он не может прийти к тебе, не может связаться с тобой. Это многое объясняло. Гарри усмехнулся: — Он слизеринец? Гермиона удивленно на него взглянула. — Ты вспомнил? — Нет, я просто знаю. — Гарри на секунду ухмыльнулся, потом снова принимая суровый вид. — Почему я его не помню? Гермиона отвела взгляд. — Вы стерли мне память? — не вопрос, а утверждение. — Как вернуть воспоминания? Ответа все не было, и Гарри не выдержал, он с силой ударил по столу, отчего чернила подпрыгнули на нем, разливаясь по бумагам. Гермиона даже не посмотрела на них. — Герм! — зло. — Я не знаю… — Гермиона устало села обратно на свой стул. — Это еще малоизученная область. Ты же знаешь, мои родители… Я до сих пор не нашла способ вернуть им память. Гарри сжал кулаки, было больно и неловко оттого, что Гермиона допустила, чтобы с ним сделали то же самое, что и с ее родными. Она опять повторила это действо «во благо». Он бы хотел ее отчитать и наорать, но времени на это было жалко, поэтому Гарри перешел к следующему вопросу: — Кто он для меня? Гермиона взмахнула палочкой, призывая полный чайник и две кружки на стол. Это был долгий и странный разговор. Чем-то он напомнил ситуации, когда Гарри рассказывали о родителях: внутри по крупицам воссоздавался образ, чужие эмоции нанизывались на него, как кольца на столб. Гермиона ничего не скрывала, ни их перепалки в школе, ни сломанный нос Драко, ни Сектусемпру Гарри. Она рассказала о роли Драко в плане Волдеморта и о том, как тот помог им в побеге из поместья Малфоев. Адское пламя, помощь Нарциссы Малфой, суды… Гарри все старался выудить что-то из своих воспоминаний, но для него эти события в голове были мутными, такими далекими и неважными. — После судов ты начал пропадать, катался на своей машине, предпочитал быть один. Мы не трогали тебя, понимая, что тебе нужно отдохнуть, прийти в себя… Вот только однажды Рон захотел тебя проведать на Гриммо… И тут мы узнали, что ты был не один. С тобой был Малфой. Гарри не нужно было слушать дальше, он понимал, как на это все отреагировали: Рону казалось, что его предали, променяли на злобного слизеринца, Гермиона сразу же заподозрила неладное и уж точно не оставила бы Гарри в покое, Джинни решила сразу забрать все его свободное время себе  — нареченная прессой невеста была отодвинута, кто бы потерпел такое отношение? А самое главное — остальной мир. Никто не готов был увидеть ненавистного Пожирателя рядом с героем. Общественность бы просто разорвала их на куски. То, что его друзья обратились к Кингсли, и тот помог им — не стало сюрпризом. Вот только методы их были очень категоричными: связать Малфоя обетом и выгнать с глаз долой, а на Гарри наложить Обливейт, чтобы он смог жить дальше и горя не знать. Гермиона закончила свой рассказ, но Гарри молчал. Он сверлил взглядом столешницу и пытался сложить услышанное в голове. Драко представлялся не тем человеком, в которого он мог влюбиться: он был в первую очередь парнем, а не девушкой, колким, хитрым слизеринцем и той еще стервой, по словам Гермионы. — Я правда его любил? — Мы не знаем, может, это результат приворота… — Вы проверили? Гермиона кивнула. — И? — Ничего не нашли. Ни следа магии или воздействия. Гарри кивнул, это не могло быть искусственным чувством, он до сих пор ощущал тоску и желание найти этого обладателя мягкого голоса. А там он уж сам решит, что с ним сделать и как. И как много раз. — Ты поможешь мне? — это была как проверка. Порвется между ними последняя нить или нет. Гермиона тряхнула кудряшками и уверенно сказала: — Да. Если ты позволишь… — Как мне и неприятно это признавать, но один я не смогу. Я хочу его увидеть, покажи мне. Гермиона встрепенулась, вызвала Патронуса и направила запрос в архив. Уже через десять минут у нее на столе лежала пачка прошлогодних газет. Гарри стал листать страницы, разглядывая фотографии и совсем не обращая внимание на кричащие заголовки. Гермиона еще не успела показать, но он уже заметил его. Бледный, изнеможенный, отводящий глаза от журналистов, юноша его лет сидел на высоком стуле с кандалами на руках. На нем была черная мантия, что глухо закрывала его от остальных. Белые, словно с легким покрытием дыма, волосы и глаза, такие холодные и уставшие. Но Гарри видел в них и боль, и вину, и стремление принять наказание, желание последовать за отцом к дементорам. На фотографии справа Гарри заметил себя: воинственный взгляд, нахмуренные брови, несвойственная для него прямая спина и расправленные плечи. — Я спас его? — Не единожды. И тогда тоже вступился за него на суде. — Наверное, меня многие ненавидели, — Гарри усмехнулся, но весёлость быстро испарилась. Гермиона рядом молчала, буравила взглядом газеты и не отрицала. — Меня хвалят за то, что я убиваю? Меня ненавидят за то, что я спасаю? — Гарри хмыкнул. — Или где-то есть список тех, кого спасать нельзя? Гарри отбросил газету, притягивая к себе ближе следующую. Он не помнил, но чувствовал, что встал на защиту этого парня тогда точно не из-за чувств, а потому, что это было правильно. Гарри еще несколько минут пролистывал глупые сплетни, хроники и репортажи, пока опять не наткнулся на Малфоя. Теперь тот нахально улыбался в камеру, глаза его блестели плавленым серебром, он сложил руки на груди, важно задирая нос. — Ха, вот этот мне кажется более привычным, — Гарри махнул палочкой, вырезая фотографию со слизеринцем, что так знакомо ухмылялся. — Сначала нам нужно узнать информацию про эту песню, — начал рассуждать Гарри, задумчиво поглаживая зачесанные назад светлые волосы. — Про что? — Про песню. Он пел по радио, так я его и услышал. Гермиона прикрыла рот руками и мелко задрожала, Гарри посмотрел на нее с непониманием, боясь, что у девушки сейчас будет истерика. — С тобой все хорошо? Гермиона всхлипнула и, не удержавшись, расхохоталась. Гарри замер, начиная внутренне злиться на ее реакцию. — Он за... Запел? — заливистый смех перерос в всхлипы, Гермиона утерла выступившие слезы. — Ух… О, Мерлин! Это же гениально, вот же слизеринец! Он нашел, как нас обойти! — О чем ты? — Обет! Обет не давал ему с тобой связаться. Вот только там звучало «ни устно, ни письменно», в словах нашел лазейку. Эх, зря я его недооценивала. Гермиона заметила, как Гарри напрягся и поспешила его успокоить: — Нет! Сейчас я очень сожалею о случившимся, мы поторопились со своими действиями… Просто боялись тебя потерять, не понимали, насколько это у вас серьезно… Гарри отмахнулся от нее рукой. Слушать оправдания он не хотел. — Сейчас меня больше заботит то, как его вернуть. — Думаю, мы сможем выйти на группу, если свяжемся с радиостанцией, — Гермиона неловко складывала газеты в ровную стопку. — Завтра я направлюсь в центральную библиотеку Лондона, у них есть инфотека с выходом в интернет. Возможно, смогу что-то найти о его группе. И заодно напишу на радиостанцию. Гарри кивнул. Хоть он и рос среди магглов, но все технологии словно прошли мимо него. Сам бы он мог только бегать по городу и разбрасывать объявления с розыском Малфоя. На следующий день он ждал вестей от Гермионы. Гарри с утра даже направился на работу, чтобы хоть чем-то себя занять, но долго он там не просидел. Он резко подскакивал с места, обходил свой стол, после снова садился, брал перо в руку, занося его над очередным приглашением, но так и не подписывая, только пачкая чернилами. Работа никак не шла. Сейчас она казалась еще более бесполезной чем когда-либо. Он отбросил ручку, смахнул пачку со стола, разбрасывая письма по всему кабинету. Встал и вышел прочь, даже не останавливаясь на вскрик Шеран. Пошло все к черту. Он пытался всех простить и оправдать. Старался себя сдерживать и не врываться в кабинет к Кингсли. Но даже и не понял, когда нога ударилась о дубовую дверь. Глухой удар, и она распахнулась. Кингсли даже бровью не повел. — Узнал, — констатировал он, не отрывая взгляда от бумаг. — И что теперь? Гарри не знал. Его потряхивало от той энергии, что разом нахлынула на него, словно раньше она была запечатана глубоко внутри, теперь же все клапаны были сорваны, а желание действовать затопило его. Вот только он не знал, в каком направлении двигаться. — Отмени заклинание, — первое, что пришло на ум. — Не могу, — Кингсли даже не раздумывал. — Но я подам в суд… — Не подашь, — перебил его Кингсли, он наконец оторвался от документа, открыл правый ящик стола и достал оттуда, словно подготовленный к такому случаю, лист бумаги. Гарри сразу зацепил взглядом свою корявую подпись и рядом буквы с вензелями «ДМ». Он выхватил протянутый листок и начал читать. Из документа выходило, что он сам согласился на данную процедуру. И не только он, но и Драко. — Что? — Это было с вашего согласия, что-то предъявить ты мне не можешь. Гарри нахмурился. Было легче думать, что он тут жертва чужого коварного плана, но быть его участником… Это не укладывалось в голове. — Я… — Ты знаешь, что Обливейт нельзя отменить. Над тобой поработал один из лучших наших специалистов. — Но я вспоминаю его. Кингсли серьезно на него посмотрел, ничем не выдав своего удивления. — Малфой, что тут скажешь… — протянул Министр. — Эту заразу ничем не вытравишь. Гарри зло зыркнул на него. — Как я понимаю, мне тебя не отговорить? — Кингсли устало облокотился на стол. Гарри уверенно кивнул. Он еще вчера вечером решил, что найдет Драко и навсегда покинет Лондон. Слишком много плохих воспоминаний, слишком много людей, которых он не хочет видеть рядом. — Что же, его палочку заберешь в архиве, — Кингсли еще несколько секунд посмотрел на него. — Гарри… Гарри мотнул головой, не нужны ему оправдания и извинения. Он молча развернулся и вышел. Гарри теперь не доставал крышу из заднего отсека за пассажирским сидением. Он наслаждался поездкой и впервые так живо чувствовал лучи солнца на лице. Ветерок приятно охлаждал, отчего мурашки бежали по рукам. Импала рокотала и стремительно неслась по щербатому асфальту. Магнитола не умолкала, тумблер был настроен только на одну волну — Magic. Ему нужна была сейчас магия, а может, и чудо? Найти кого-то в маггловском мире сложно. К тому же магические способы тоже не помогли, для поиска волшебника нужны его кровь или волос. Ближайшие родственники не подходили: Люциус умер в Азкабане через полгода после заключения, Нарцисса не пережила утрату и за пару месяцев зачахла в больнице. Гарри не помнил, как эти события сказались на Драко, и сейчас всем сердцем желал как можно быстрее его найти. Волос тоже не получилось обнаружить: он облазил всю машину, но та была чиста, словно стол в операционной. Или он был помешан на чистоте, или кто-то помог избавиться от любых следов присутствия другого человека в его жизни. Джинни… На Гриммо он так и не вернулся, боясь выйти из себя, когда увидит эту рыжеволосую девушку, к которой испытывал нежные чувства. Она видела, как исчезновение Драко на него повлияло, но продолжала строить из себя невесту и при этом спать в отдельной комнате. Для чего? Чтобы создать фальшивую семью? Гарри этого не понимал, да и не желал понять. Легче было просто отсечь неудачные отношения, чтобы они не тянулись за ним мертвым грузом. Гермиона все сама ей расскажет и с Роном поговорит. Совы же забирали письма, а через час возвращались, ухали, словно оправдываясь, протягивая конверт Гарри. Ни-че-го. Будто Драко совсем исчез для магического мира. Гарри вздрогнул, когда услышал уже знакомые мотивы. Он старательно вслушивался, ловил каждый междусловный вздох, пропуская через себя дрожь чужого голоса.

Ищи меня в пойманных взглядах и над горизонтом последнего вдоха. Ищи меня, если я вдруг не смогу спеть ни ноты, ни взять и аккорда. Делай, что хочешь, кричи что угодно, дыши глубоко и спокойно. Ищи меня там, где мне больше не будет, мне больше не будет больно.

Ищи меня в полночь в пустых поездах, уходящих с последней минуты. Ищи меня в радиоволнах и проводах в эпицентрах салютов. Ищи меня, если тебе постоянно так хочется не обернуться. Ищи меня, если покажется странным, что ты не можешь проснуться.

Гермиона предполагала, что эта песня — послание для него. Где указано время и место, где бы они могли столкнуться. Первое, за что они зацепились — кратеры и впадины нашего города. — Годрикова впадина! — с надеждой посмотрел на нее Гарри. — Годрикова впадина считается магическим поселением, хотя там и живут магглы, — Гермиона пожала плечами. — И не думаю, что магия бы дала ему так близко к тебе подойти. Так бы вы могли случайно встретиться и на Гриммо. — Над горизонтом последнего вздоха — это закат! Направление! В полночь он начинает двигаться на запад, — Гермиона кивнула, чтобы добавить вес своей догадке. — Поезд? — Гарри с надеждой посмотрел на Гермиону. Та улыбнулась. — Я уже сделала запрос в транспортную службу, они предоставят мне информацию по каждой станции. Нас интересуют с тобой именно постоянные поздние рейсы на территории Англии. — Зная время и направление, мы сузим поиск, — Гарри сам не заметил, как начал улыбаться; казалось, что еще день и он уже найдет Драко, вспомнит свою прошлую жизнь и наконец станет счастливым. — Я не смогла найти информацию об этой песне в интернете, но когда мне ответит радиостанция и сообщит название группы, станет легче искать. Малфой постоянно упоминает свою деятельность: салюты, пойманные взгляды, радиоволны, пение, он просто кричит тебе о том, чтобы ты нашел его через группу! Он может, конечно, скрываться в маггловском мире. Но это не та профессия, что оставит его незаметным. Только одно беспокоило и подгоняло прямо сейчас сорваться с места на поиски: — Ему больно? — Возможно, он не нарушает обет напрямую, но магия все равно чувствует, что ее обманывают, и, скорей всего, наказывает его. Гарри закусил губу, железный привкус заполнил рот. Быстрее! Нужно быстрее! Гарри провел пальцем по циферблату, тот выдавал больше двухсот тысяч миль, такую цифру не накатаешь, если будешь держать машину в гараже. Возможно, его отец любил путешествовать, или это он с Драко? В машине он чувствовал, что это нужное, важное место. И теперь он знал, что Драко сидел с ним рядом. Гарри словно видел сон, как они мчались по пыльной дороге, а морской бриз смягчал жару. Светлая голова, наплевав на все правила, покоилась на его коленях, а длинные ноги в белых джинсовых шортах и кедах были задраны на пассажирскую дверцу. Гарри перебирал шелковистые волосы левой рукой и постоянно отвлекался от дороги, разглядывая Драко, тот расслабленно лежал с закрытыми глазами, а ветер все норовил приподнять светло-голубую рубашку, расстёгнутую на три пуговицы сверху и выпущенную из шорт, то оголяя светлый живот, то обнажая грудь. Гарри одергивал себя и заставлял смотреть вперед на дорогу, крепко сжимая руль в правой руке и стараясь не думать о подступающем возбуждении. Не хватало еще попасть в аварию из-за этого соблазнителя. Из динамиков играло что-то ритмичное, и биты гулко дублировали скачки его сердца, что быстрее забилось в груди, когда он почувствовал прохладные пальцы, что начали ласкать его ноги. Драко не открывал глаза, а только лениво поглаживал участки голой кожи, массировал вмиг окаменевшие мышцы и пропускал сквозь пальцы темные волоски на ногах Гарри, чуть оттягивая их, а после легко поглаживая, словно прося прощения. Такая незамысловатая ласка жаром прошлась по всему телу, он только мог ощущать, как изящные пальцы сначала дразняще, самыми кончиками, коснулись кожи под легкой тканью шорт, а потом уже нахально начали подниматься все выше по внутренней стороне бедра, приятно массируя уставшие от долгой дороги ноги. Гарри взглянул на Драко, тот приоткрыл глаза и посмотрел на него с вызовом и возбуждением, он приподнял ткань шорт, повернул голову и самым уголком губ нежно прикоснулся к коже, посылая мурашки и заставляя дернуться уже вставший член. Драко перевернулся на живот, опираясь на локти, и стал невесомо целовать каждый участок кожи, что удавалось избавить от шорт, когда же легкая ткань отказалась подниматься выше, Драко носом ткнулся Гарри в ширинку, заставляя того зашипеть — член уже стоял и больно упирался в ткань, а манипуляции Драко смешивали боль с удовольствием. Гарри не успел прикрикнуть на наглеца, как воздух застрял в горле, когда вторая рука Драко ловко приподняла его футболку, а язык нежно прочертил мокрую дорожку по линии резинки от шорт. Гарри неосознанно втянул живот, отчего снизу раздался смешок. Гарри сжал в руке светлые волосы, несильно оттягивая от себя, на что Драко даже не обратил внимание, он в одно движение расстегнул пуговицу его шорт и потянул их вниз, отвлекая его нежными поцелуями. — Драко! — голос вышел не таким строгим, как хотелось бы, даже скорее жалостливым. Драко поднял на него глаза, облизнул губы и ухмыльнулся: — Следи за дорогой, Поттер! Кто тебе дал права? Гарри вскинул взгляд как раз в тот момент, когда фура с грохотом пронеслась по соседней полосе мимо них. Щеки опалило жаром, а по затылку пробежал холодок стыда, захотелось спрятаться, грубо отодвинуть Драко. Но член предательски дернулся в плотных шортах, что не скрылось от Драко, тот поощрительно сжал его через хлопок боксеров, отчего Гарри резко выдохнул. Возбуждение накатывало так резко, так не к месту, Гарри потянулся к джойстику, чтобы спрятаться в тени белой крыши машины, на что получил шлепок по руке от Драко. Тот посмотрел на него нахально, оттягивая резинку трусов и вытаскивая член. Тот уже был в полной боевой готовности, выставляя желание владельца напоказ. Драко на пробу слизнул капельку предсемени. Горячий язык не давал здраво мыслить, но Гарри попробовал еще раз за волосы оттянуть Драко от себя. — Руки на руль, Поттер! — скомандовал Драко, и стремление ему перечить улетучилось, как только тот заглотнул его член полностью. Гарри схватился двумя руками за руль, стараясь внимательно следить за дорогой и не опускать взгляд на Драко, который то заглатывал его член полностью, то с чмокающим звуком выпускал из теплого плена и обводил дразняще головку языком, то нежными поцелуями опускался по стволу и поднимался одним слитным движением языка. Гарри любил смотреть, с каким наслаждением Драко всегда делал минет. Но вот на улице у них такое было впервые. И разум где-то далеко кричал, что это неправильно, даже аморально, что любой может увидеть их, так как без крыши они просто как на ладони, но возбуждение хлюпающими звуками, стонами и быстрым дыханием Драко нашептывало, что сейчас они одни в этом мире, и меркли машины, дома и возможные голосующие на трассах люди. Оставался только Драко, его теплый рот и рокот Импалы, в котором он через несколько секунд распознал свое загнанное дыхание. Драко обхватил губами головку члена, а потом отстранился и провел ею себе по губам, поцелуями спустился по стволу и стал облизывать поджавшиеся яйца. Гарри громко вздохнул, он потянул правую руку к голове Драко, зарылся в его светлые волосы пальцами и хотел было потянуть его от себя, но вместо этого надавил, отчего член легко скользнул Драко в рот, тот ухмыльнулся и тут же начал глубоко заглатывать и часто дышать через нос. Гарри скосил глаза на светлую макушку и дернул чуть в сторону его волосы, вынуждая повернуть голову так, чтобы Гарри мог увидеть втянутые щеки Драко, его шальной взгляд и красные губы, в которые он погружал свой член. Хотелось вдалбливаться в податливый рот, слышать, как задушено стонет Драко, от наслаждения прикрывая глаза, но он упорно давил на газ, и остатки разума молились, чтобы никто больше не проехал по этой всеми богами забытой дороге. Драко все глубже старался принять в себя член, отчего временами давился, но упорно продолжал его сосать, практически носом касаясь жестких волос в паху Гарри. По подбородку стекали слюни, а глаза наполнялись слезами. Драко с громким чпоком оторвался от члена и стал облизывать головку, щекоча дырочку уретры языком и размашистыми мазками лаская член от основания и до головки. — Прекрати играться! — послышался сверху рык, по всему телу пробежала дрожь, возбуждение было невыносимым, Драко потянулся к своей ширинке и правой рукой крепко сжал член, давно пытавшийся порвать узкие шорты. Гарри повторно надавил на голову Драко, а тот не стал сопротивляться и насадился ртом на член. Он в бешеном ритме дергал головой вверх и вниз. Драко отстранился, жадно вдыхая и снова заглотил член, шаря языком по стволу и обводя головку. Гарри еще сильнее сжал его волосы в руке, Драко почувствовал, как по его телу прошла крупная дрожь, член запульсировал на языке, выталкивая теплую сперму прямо в рот. Хриплый стон сверху, и Драко жадно проглотил сперму. Он отстранился, самодовольно улыбаясь, провел пальцем по губам, собирая последние белесые капли и отправляя их в рот. Гарри следил за ним и не знал уже, что же ему делать. — Следи за дорогой! — засмеялся Драко и откинулся с блаженством на сиденье. — А ты? — Гарри старался прийти в себя после оргазма. Драко ухмыльнулся и глазами показал на ширинку. На светлых шортах было видно мокрое пятно. Гарри резко развернулся, отчего Драко неуклюже завалился на него, и зарычал сквозь зубы: — К черту это озеро, накатались! Живо в номер! Он надавил на газ, а Драко весело засмеялся. Гарри ехал в пустой машине к первой станции, что указала Гермиона, и глупо улыбался всю дорогу.