За ночью приходит рассвет

Стив, конечно, прекрасно понимал, что с ним и Баки никто за просто так возиться не будет, и с первого дня ждал, когда же его возьмут в оборот или намекнут, что они с Зимним Солдатом, хотят того или нет, теперь работают на сопротивление. Но Фьюри молчал, не выдвигал никаких обязательных условий нахождения здесь, ни о чём не просил. Даже сейчас, когда Стив был уже готов начать отбиваться от «интересных предложений», лишь поздравил и уточнил, удобно ли разместили Капитана и не желает ли он, чтобы его друг жил вместе с ним. Оторопев, Стив даже и не знал, что ответить. – Полковник, и это всё? – А вы хотите чего-то ещё? – сцепив пальцы в замок, поинтересовался Фьюри. Стив прямо кожей почувствовал внимательный сканирующий взгляд, пробирающийся в самое нутро, выворачивающий что-то важное наизнанку, рассматривающий его словно под микроскопом. – Вы столько для нас делаете... – И не прошу ничего взамен? – закончил тот. – Почему же, прошу. Не вставать на сторону противника. Если мы с трудом могли уворачиваться от одного суперсолдата, вы двое враз бы опрокинули наше подполье. А сейчас «Гидра» и вовсе обескровлена, и это нам на руку. Захотите помочь? Будем благодарны. Будете сидеть и не вмешиваться – тоже никто слова не скажет. Всё в ваших руках, Капитан. Единственное, что ваш друг... вы уверены в его лояльности? Не хотелось бы в один прекрасный момент не проснуться. Стив вспыхнул. Хотел было начать возмущаться, но тут же захлопнул рот. А ведь Фьюри имел право на предосторожности, на вопросы и недоверие к вчерашнему Зимнему Солдату. Это Стив знал Баки, чувствовал его нутром, как и то, что тот никогда никого не тронет без веской на то причины. – Если вы меня услышали, Капитан, то можете быть свободны. Оказавшись за дверью, Стив аж обернулся. Вроде бы им дали карт-бланш – занимайся чем хочешь, хоть полностью откажись от войны, но по-хорошему просто наблюдать из первых рядов борьбу верную, правильную, и ничего не делать было не в его природе. Стив ещё в сороковых давил «Гидру», так что изменилось сейчас? Он сам? Настолько, что готов попробовать жить мирно, когда, как говорит Рамлоу, пиздец на пиздеце? Стив и сам не понял, как оказался у палаты Баки с кашей и стаканом молока. – Я тебе поесть принёс. – Спасибо, – отозвался Баки, которого Стив вырвал из размышлений о том, что теперь делать. Он прикидывал так и эдак, но ничего хорошего не получалось, потому что жить как люди им было нельзя, слишком они были приметными, тем более их будут искать. Баки даже знал, кого поставят во главе поисковой группы, но не точно. Значит, остаётся только подружиться с подпольем, но если Стив с ними уже подружился, то Баки Барнса они не скоро перестанут воспринимать как угрозу. А перестанут ли вообще? – Стиви, мы можем пойти домой? – спросил Баки, даже сам не поняв, что дома-то у них давно нет и идти им просто некуда. Осознав это, Баки вздохнул, принимаясь за банальную овсянку, в которую Стив сыпанул полсахарницы. У них не было дома, но Баки было важно, чтобы они могли уйти. – Бак, уйти мы можем в любой момент, – со вздохом ответил Стив. Его и самого не раз посещали мысли о «доме», не каком-то конкретном месте, а скорее метафорическом «домой» – подальше от всего этого. – Но я хотел бы для начала покончить с «Гидрой». Она не даст нам с тобой спокойной жизни. И эта Судная ночь... Бак, так нельзя. Я должен помочь подполью. – И как ты намерен это сделать? – усмехнулся Баки. Проспав семь десятков лет подо льдом, Стив был не самым лучшим помощником, кроме как за танк мог сойти. Баки знал личный код доступа Зимнего к системе безопасности, о котором было известно единицам, а сменить его не мог никто, да и отменить тоже, Зимний об этом позаботился втихушку. И сейчас коды доступа могли очень сильно пригодиться. Только одними кодами сыт не будешь, а Баки знал тактику охраны, сам же и натаскивал часть. Если только резко не сменили вообще всё. – Стив, я уверен, что мне можно вставать, давай я душ приму, если он тут есть, и мы выйдем поболтать на улицу, – предложил Баки, понимая, что тут полно следилок и жучков, и поговорить спокойно можно будет только на открытом воздухе. – Мы же можем выйти на улицу, да? – Пойдём, покажу тебе душевые. В коридорах было ожидаемо пусто. Днём большая часть повстанцев была занята неизвестными Стиву делами, и база наводнялась народом только к вечеру. Он не спрашивал особенно, кто чем занимается, занятый только Баки и своими переживаниями, а теперь, наоборот, сам хотел влиться в борьбу за правое дело и даже не ради себя, а чтобы Баки не нужно было ничего опасаться. – Бак, мой шкафчик – твой шкафчик, – улыбнулся Стив и хлопнул друга по плечу. Дверь в душевые отворилась, впуская в раздевалку густые клубы влажного пара и Рамлоу, и не подумавшего прикрыться, даже когда понял, что не один. – Мальчики мыться-бриться пришли, – оскалился он и подмигнул, слишком явственно наслаждаясь заслуженным вниманием. Что-то было в этом ярком мудаке, что-то завораживающее и пугающее одновременно, словно наблюдаешь за опасным хищником в его естественной среде обитания, милостиво позволяющим смотреть. То, как он двигался с ленивой грацией, как играли под золотистой кожей литые мышцы, как смотрел, говорил, дышал. Стива повело. Баки тоже засмотрелся на Рамлоу, по телу прошла жаркая волна ещё не желания, но чего-то, уже не позволяющего оставаться равнодушным, хотя Баки и пришел в себя пару часов назад. Но вот рассмотреть Рамлоу он себе позволил во всех подробностях, принципиально не отводя глаз. Раз тот был таким бесстыдником, чего Баки стесняться, тем более, что Рамлоу мужиком был красивым. – Пришли, – согласился Баки. – Ни в чём себе не отказывайте, – хохотнул Рамлоу и отвернулся, подставив взгляду широкую хорошо проработанную спину, узкие бёдра, круглую задницу, которая так и просилась в руки, и длинные ноги. Прочистив горло, Стив попытался отвести взгляд. Если они были бы одни, он скорее всего попробовал воспользоваться столь щедрым предложением и попробовал бы кожу Рамлоу на вкус, проследил бы руками каждую мышцу. Ведь не зря же тот даже не намекал, а орал открытым текстом о своём интересе. Но не при Баки же. Баки облизывал Рамлоу взглядом, совершенно беззастенчиво пялясь. Даже успел представить, как бы ощущалась в ладонях эта офигенная задница, когда уловил краем глаза взгляд Стива и дёрнул его за рукав, призывая к спокойствию. Сам он не ожидал даже, что проснётся настолько полностью, чтобы ещё и залипать на голых мужиков. Как же в молодости он хотел попробовать запретной любви, но так и не получилось. А здесь и сейчас можно было всё, вот только Стив тоже с вожделением смотрел на Рамлоу, и чего он так вылупился, Баки не представлял. Интересно, а сам-то Рамлоу чего щеголяет идеальным задом? Более не обращая на Рамлоу внимания, Баки принялся раздеваться. Его тактические тряпки с него уже сняли, переодев в больничную пижаму. Оставалось найти себе одежду. – Стиви, – позвал Баки. – Где ты себе шмотья надыбал? Поделишься? – Бери всё, что нужно, – махнул рукой Стив и сел на лавку так, чтобы не видеть Рамлоу, чтобы тот не сбивал одним своим видом с мыслей. В его присутствии вообще думать удавалось с трудом, да и то лишь о том, чтобы распластать горячее тело под собой и вылюбить на все восемь дюймов за провокационные взгляды и улыбку, на которую встанет даже у мёртвого. Рамлоу был хорош, прекрасно знал это, любил и умел нравиться. От этого всего у Стива коротило мозг. По-хорошему, сейчас бы сосредоточиться на борьбе, постараться вникнуть в работу подполья, а не мечтать о том, как бы трахнуть отдельно взятого мужика прямо на узкой скамейке в раздевалке, пока Баки будет отмываться. Хотелось шлёпнуть Рамлоу по заднице, которая стояла у Баки пред глазами, хотя бы просто потрогать, и что с ним такое творится, что только-только очухался, а уже готов в койку прыгнуть, было не понятно. Баки не мог объяснить подобного, хотя там, в далёком прошлом он был тот ещё герой-любовник. Правда, только по девушкам, о мужиках Баки Барнсу приходилось только мечтать. Встав под горячие тугие струи, Баки вспомнил о том, что кайф может приносить и горячий душ, и просто простоял под водой минут десять, осознавая себя, прежде чем принялся мыться. Из душевой он вышел чистым, свежим, выбритым и даже одетым не в пижаму. Влажные волосы Баки собрал в хвост найденной в душе резинкой, чтобы не мешались особо. – Ну что, на улицу? – спросил он у странно меланхоличного Стива. – Что, прости? – переспросил тот, едва не увязнув с головой в собственных сомнениях. – А, да, пойдём. Стив не сразу поверил, когда ему сказали, что он свободен в перемещении как по базе, так и вне её, если не будет носиться по улицам, призывая «низвергнуть «Гидру» и восстановить порядок», но его и правда никто не останавливал, не задерживал. Лишь Рамлоу окинул нечитаемым взглядом и посоветовал сильнее сутулиться и ниже надвинуть на глаза козырёк кепки. Они вышли из бункера и оказались в зелёном заросшем саду. Таком заросшем, что это и садом-то назвать было нельзя. Цвели, кажется, вишни, Баки не разбирался, и деревья, усыпанные белыми цветами, словно припорошенные снегом, источали густой сладковато-свежий аромат. Недалеко от выхода из подвала на грубой деревянной лавке сидел Рамлоу, созерцая окрестности. Рядом с ним стояла кружка с кофе, на которой лежала булочка с корицей. – Я уверен, ты не против, – улыбнулся Баки ему, подхватывая булочку. – Стив, пойдем дальше? Разговаривать рядом с выходом, а тем более рядом с кем-то, Баки не собирался, слишком уж важной была информация, а в рядах сопротивления точно был лазутчик. – Совсем охуели суперы, – вполголоса выругался Рамлоу и в два глотка допил кофе. – А ещё час назад ты был не против, – немного удивился Баки, но булочку не вернул, за что получил в ответ средний палец. Стиву нравилось выходить в этот сад, сидеть на траве, подставляя лицо ласковым прикосновениям весеннего солнца в относительной тишине, которую может подарить сад. – Никогда бы не подумал, что база может располагаться под домом престарелых. – А мы на территории дома престарелых? – с набитым ртом спросил Баки, когда они устроились подальше в живописном местечке, усевшись под дерево. – Стиви, на данном этапе развития у нас несколько проблем, которые я не знаю, как решить. Первая – Солдата будут искать и пытаться вернуть, также, как и тебя. Вторая – на базе есть лазутчик «Гидры», который сливал инфу лично Солдату, но они никогда не виделись, так что я не смогу его найти так запросто. Третья – мы представления не имеем, кому можем доверять. Я пока не могу верить вообще никому. О плюсах моего возвращения мы поговорим потом. – Я никому здесь не верю. Фьюри будто бы играет сопротивлением в шахматы, – Стив сел рядом, привалился к плечу Баки, как в старые добрые времена они садились рядом у костра в лагере и говорили, почти не произнося слов. Сейчас же приходилось учиться общаться заново, понимать друг друга. – Рамлоу? Он странный. Никто не знает, кто он, откуда и как попал в сопротивление, никто не знает его имени и должности, но по любому вопросу к нему, Рамлоу всё решит. – Я видел его в Капитолии, перед самой Судной ночью, – рассказал Баки. Он чувствовал, что изменился, потому что постоянно наблюдать из-за плеча Солдата за происходящим, не имея возможности хоть как-то повлиять на ситуацию... Это было тяжело, и сейчас вернуться к обычной жизни тоже было тяжело, слишком долго он смотрел. Но и бездействовать он не мог. – Стив, я не знаю, кто он, но он или тут слишком высоко взлетел, будучи засланцем «Гидры», или там хорошо устроился, будучи повстанцем. И я думаю, что второе. А Солдат его как-то пропустил. Значит, у него там друзья есть. Короче, Стив, давай-ка к нему получше присмотримся, прежде чем что-то решать? *** Легко сказать – присмотримся, когда рядом с Рамлоу связно мыслить не получалось. Стив честно хотел быть объективным и весь месяц либо старался следить за Рамлоу, либо расспрашивал о нём у остальных бойцов сопротивления, особо с ним не пересекаясь, но выходило из рук вон плохо. Рамлоу был действительно везде: заведовал снабжением, персоналом, тренировал бойцов, собачился с Фьюри по любому поводу, разрабатывал с кем-то операции, на какие-то даже ходил сам, хотя находился хоть один человек, кто при этом утверждал, что видел или слышал его голос на базе. Он успевал бывать везде, знал всё и обо всех, при этом располагал к себе, несмотря на довольно сложный характер и привычку говорить в лоб и по существу. Даже Стив поддался его обаянию. – Роджерс, почему ты смотришь на меня как на подарок? – привычно уже усмехнулся тот, устроившись прямо на столе, глянул остро, исподлобья, чуть прищурился. – Нравлюсь? И ты мне нравишься, так в чём же дело? Мир на мгновение мигнул сменой кадров. Стив и сам не понял, как оказался рядом, со стоном вжался в горячее, на удивление гибкое тело, распластал Рамлоу по столу, вжал в твёрдую столешницу, затыкая рот поцелуем, лишь бы тот наконец замолчал, не наболтал себе на несколько расстрелов разом. Стив гладил, вёл руками вдоль его тела, забрался под тесную футболку, коснулся кожи, ловя ладонями дрожь. Целовать Рамлоу, трогать, имея на это полное право, пить с его губ тихие стоны, ловить губами всё ускоряющийся пульс, позволить ему взять верх над собой, подчиниться и получить много больше, чем мог и умел сам: ловкие пальцы на бёдрах, горячее дыхание, обжигающее вдруг ставшую чувствительной кожу, лёгкое касание ладони к болезненно возбуждённому члену сквозь ткань белья, губы, обхватывающие головку так сладко. *** Месяц. Баки уже месяц был самим собой, или очень хотел так думать, но чувствовал, что слишком много в нём от Солдата. Его реакции, его суждения, его манера действовать и размышлять. Он слишком долго был им, чтобы так просто стать собой. Только Рамлоу радовал его так, что он даже чувствовал себя самим собой, из давно забытого прошлого, оставленного в уносящемся вдаль поезде. Тот улыбался ему, а Баки, когда видел его с выпечкой, внаглую отбирал её, тоже улыбаясь. Казалось, что кроме Стива, который тоже был какой-то не такой, как обычно, только Рамлоу ещё был живой, остальные предпочитали избегать бывшего Солдата. В целом, правильно делали. Баки честно присматривался к Рамлоу, но чувствовал, что теряет причину, по которой это делает. Он всё больше проникался им, хотя ничего такого и не происходило, кроме простого внимания. А истосковавшийся, мечтавший всю жизнь о мужском внимании Баки очень хотел усматривать именно личный интерес Рамлоу к нему. – Что мне сделать, чтобы ты чаще улыбался? – выловив Баки в одном из коридоров, спросил Рамлоу. – Разрешить мою загадку, – улыбнулся Баки. Он хотел понять, кто такой Рамлоу, хотел знать, что означают все эти улыбки и булочки. – Что кроется за твоим вниманием ко мне? Брови Рамлоу удивлённо взлетели к самому росту волос, он недоуменно моргнул, не зная, как реагировать, и тихо фыркнул. – Я сам и желание понравиться тебе. Как-то так. – Предположим, ты мне нравишься, – медленно заговорил Баки. – Что дальше? Пальцы правой руки дрогнули от ожидания чего-то. Чего-то очень важного, ответа, который он искал целый месяц. – Дальше? – отозвался Рамлоу, коснулся кончиками пальцев щеки Баки, очертил скулу. – То, что хочешь ты, и как хочешь. Он на пробу лизнул нижнюю губу Баки. С тихим стоном выдохнув, Баки чуть не осел на пол, потому что подогнулись колени. Еле удержав себя в вертикальном положении, он аккуратно, нежно, боясь поверить, обхватил лицо Рамлоу ладонями и откликнулся на поцелуй. Как же долго он этого хотел – целовать мужчину, а целовать конкретно Рамлоу было пределом мечтаний. И вот сейчас, целуя, он плавился, уверенный, что если разорвать этот поцелуй, он просто растечётся по полу лужицей. Он не верил, что это происходит на самом деле, боялся, что, поверив, очнется один и никогда не узнает, было ли все это возможным. Со стоном вжавшись в Баки, Рамлоу сжал его плечи, вплёл пальцы в тяжёлый шёлк прядей, гладкий, текучий, притягивая голову ближе, не в силах не трогать, не касаться, сходя с ума от безмолвного разрешения быть рядом, нужным хотя бы сейчас на краткое мгновение близости. Рамлоу не строил иллюзий, но привычка брать от жизни всё сейчас играла с ним злую шутку. Попробовав губы Баки Барнса на вкус, хотелось его всего себе на постоянной основе. Они стояли и целовались прямо посреди коридора, но тот был пуст как по заказу. Баки пил чужое дыхание, бездумно водил руками по спине Рамлоу, боясь поверить, что это происходит на самом деле. Он бы целовал и целовал, но услышал чьи-то шаги и нашел в себе силы отстраниться. – Люди идут, – пояснил Баки, видя в глазах Рамлоу вопрос. Чмокнув Баки в нос, Рамлоу развернулся на пятках и скрылся в ближайшем коридоре, не сказав ни слова. – И что это было? – спросил Баки пустоту, неверяще касаясь пальцами губ, которые помнили чужие губы. Он смотрел вслед ушедшему Рамлоу и пытался понять, что только что произошло, даже не предполагая, что у этого может быть продолжение, но так на него надеясь. Но самым страшным было то, что Баки уже доверял Рамлоу, хотя месяц ходил за ним чуть ли не по пятам. Вернее, следил, насколько это было возможно, потому что тот профессионально скидывал хвост. Баки забыл, куда шёл до того, как встретил в коридоре свою несбыточную мечту, и решил вернуться к себе, к ним со Стивом, забраться на свою койку и тихо посмаковать воспоминания о первом поцелуе. Войдя, Баки даже не сразу заметил Стива, который сидел, смотрел на свои руки и глупо улыбался. – Стив, представляешь, – привычно начал Баки рассказывать о своих любовных победах, – меня Рамлоу поцеловал. Сказав это, Баки даже не подумал о том, что его друг понятия не имеет, что Баки давно хотел быть с мужчиной. Резануло болью в подреберье, заныло. Стив закашлялся, судорожно сглотнул из ниоткуда взявшийся в горле ком, снова глянул на свои ладони, внутренне холодея. Всего мгновенье назад он был действительно счастлив, готов был любить весь мир за то, что всё наконец-то обрело смысл и направление, как одна фраза обрубила всё, погребла под собой только начавшую сбываться мечту о неодиночестве с тем, кто действительно его. Тяжело поднявшись, Стив сел обратно. Странно было сейчас себя чувствовать немощным, неспособным двинуться, сказать что-то, спрятать поглубже неправильные эмоции, желание забрать и сделать только своим несмотря ни на что, но Баки... Баки был счастлив, его Баки лучился радостью впервые с сороковых, улыбался так, что делалось ещё больнее. И он не мог, не имел права это счастье отбирать, пусть даже и заключалось оно в Рамлоу. Но воспоминания о трепещущем сильном теле под ладонями, взгляде, обещающем всё и ещё чуточку больше, горели в мозгу. – Стив? – настроение друга так резко переменилось, что Баки даже испугался. Неужели для Стива настолько имел значение пол партнёра Баки, что тот так отреагировал? – Стив? Стиви? – Баки потянулся, чтобы взять Стива за руку, боясь, что он сейчас её оттолкнёт. Оттолкнёт Баки, потому что тот позволил себе заинтересоваться мужчиной. Стив обнял Баки, уткнулся носом ему в плечо, не зная, как начать разговор, как сказать так, чтобы не было больно им обоим. В душе творилось невозможное. Он никогда не думал, что у него может возникнуть даже мысль пойти хоть в чём-то против своего лучшего друга, заступить ему дорогу к счастью. – Бак, Рамлоу играет тобой, нами играет. Он целовал тебя, – Стив поморщился, прижал Баки к себе теснее, – хотя совсем недавно мне отсасывал в своём кабинете. – Что? Он тебе что? – не понял Баки, хотя все прекрасно расслышал. В груди копилась злость. Рамлоу что, считает их идиотами? Решил, что можно окрутить обоих, и они не догадаются? Желание выяснить, что всё это значит, затопило Баки. – Пойдем-ка, Стиви, зададим ему пару вопросов, – уверенно сказал Баки, выскальзывая из объятий и хватая Стива за руку бионикой. – Пошли! Хотелось разобраться, понять, почему именно с ними, почему настолько жестоко. Ведь выбери он кого-то другого, Стив бы и не заметил, скорее всего, не обратил внимания. Они шли по коридорам, каждый прекрасно зная, где комната Рамлоу. Баки почти бежал, таща Стива за собой, не давая передумать ни себе, ни ему, не давая злости утихнуть, только распаляя её.