За ночью приходит рассвет

Лео было смешно и совсем чуть-чуть стыдно, несмотря на то, что сказал ему Баки. Привыкший скрывать их с Броком связь, он и не думал, что сумеет найти того, кто действительно поймёт, правильно поймёт и не станет порицать, запрещать эти неправильные по сути отношения. – Бак, – Лео вывернулся из хватки, отошёл к столу. – Ты правда не против всего этого? Тебе не противно со мной таким? – Каким таким? – искренне не понял Баки, подошёл к Лео и обнял, положив голову ему на плечо. – Тебе же со мной не противно, а я ведь Зимний Солдат, и в тебе нет ничего, что могло бы меня от тебя отвратить. Ты такой красивый. И желанный. Что тебя смущает? – Не заставляй меня говорить, – мгновенно вспыхнул Лео. – Все эти неправильные, запретные желания. – Он погладил Баки по рукам, откинул голову назад, прижался щекой к щеке. – Не думай, что мне тебя мало, но Брок... он... – Был с тобой всё время? – улыбнулся Баки. – Я понимаю. Стив тоже был со мной всегда, мы не стали парой, потому что сначала я боялся, что потеряю друга, а потом просто стало некогда. Я так хочу быть с тобой, просто с тобой, чтобы ни о чём не думать. Чтобы тебе было хорошо со мной. Если хочешь, можем просто поваляться, всё равно у меня нет ничего, что нужно для комфортного секса. Фыркнув, Лео потянул верхний ящик стола, сунул туда руку и извлёк нераспечатанный тюбик смазки. – Что-то мне подсказывает, что Брок их везде понапихал. – Так хочу тебя, – прошептал Баки, подхватил Лео под затылок бионической ладонью, прижался губами к губам, вжался в него всем телом, давая почувствовать своё возбуждение. Всё в Баки жаждало Лео, жаждало чувственного наслаждения не просто с кем-то, а с конкретным человеком. Он гладил Лео по плечам, по спине, сжимал задницу, усадил на стол, вклинившись между ног. Ласкал губами губы. Постанывая, Лео плавился от прикосновений, жаркого дыхания на ставшей чувствительной коже. Откинувшись немного назад, он нетерпеливо стащил с себя футболку, впервые не смущаясь красных отметин на шее, нечаянно оставленных Броком. Тут же припав к шее, к плечам, ключицам, Баки выцеловывал невероятные узоры, оставлял свои метки, которые перемешивались с метками Брока, и это невероятно возбуждало. Он гладил и гладил сильную спину, руки, забирался ладонями под ремень штанов, сжимая крепкую задницу. Баки с ума сходил от невероятных ощущений, от того, что можно, что получил наконец-то того, кто действительно нравится, с кем хочется быть, кого хочется любить. Баки опустился на колени, раздвинул ноги Лео шире, дёрнул застёжку штанов, высвобождая колом стоящий член, такой манящий, притягательный, словно леденец, который так хотелось взять в рот, и Баки не стал себе отказывать. Перед глазами Лео плыло, он мог только бессильно вздрагивать от уверенных прикосновений, вскинуть бёдра, помогая полностью избавить себя от одежды, сглатывая набегающую слюну, следить за Баки, повинуясь древнему как мир желанию принадлежать. Руки сами собой потянулись к волосам Баки, стащили резинку. Лео с несвойственным ему любованием провёл ладонью по голове любовника, вплёл пальцы в тяжёлые пряди, дёрнул на себя, нетерпеливо притянул Баки к своему паху. Баки никогда до этого не делал минет, но делали ему, и пусть это было безумно давно, он помнил, что ему нравилось, и смело обхватил губами головку, застонав от мешанины ощущений, в которой был и восторг, и желание доставить удовольствие, и ещё что-то, похожее на счастье с горчащей ноткой чего-то совершенно неведомого. Лаская головку, Баки боялся взять глубже, хотя ему очень хотелось, но он рискнул, прижимая ствол языком к нёбу, лаская его, перебирая тяжёлые яйца живыми пальцами. Лео вспыхнул весь разом, вскинулся, едва-едва удерживая себя, чтобы не поддать бёдрами сильнее, не загнать на полную в горячую тесноту глотки. Всё, что у него было «до», меркло, не поддаваясь сравнению. Закусив губу, Лео смотрел, без возможности отвести взгляд, как влажные от слюны губы Баки растягивались вокруг его члена. Откинув штаны Лео куда-то в сторону, Баки гладил его обнажённые бёдра, чувствуя живой рукой жар кожи, выпустил изо рта вожделенный член, принялся целовать внутреннюю сторону бёдер, глянул на койку, но понял, что на ней будет категорически неудобно, и судорожно стал придумывать, как и где, но, кроме стола и стены, ничего больше в комнате не было. – Ты мне позволишь? – тяжело дыша, спросил Баки, плавно поднявшись, обхватив лицо Лео ладонями, касаясь губами губ. – Я читал, я не сделаю тебе больно, обещаю. Совершенно не понимая, о чём его спрашивают, Лео вжался в Баки, обхватил его ногами, словно тот мог сейчас уйти, оставить его возбуждённым до предела, потянул вверх футболку, чтобы и самому касаться кожи, обвести кончиками пальцев литые мышцы, сходя с ума от вседозволенности, от того, что Баки весь принадлежит только ему. Баки быстро скинул с себя одежду, оставаясь совершенно голым и возбуждённым. Он сам дурел от того, что так желанен, ни одна женщина в его жизни так его не хотела, как сейчас хотел Лео, и от этого внутри что-то плавилось, обрывалось, звеня тонкой струной. Это было странное, светлое, не испытанное доселе ощущение щемящей радости. Огладив Лео по плечам, по бёдрам, Баки расцепил его ноги, стаскивая со стола, без слов предлагая лечь на столешницу животом. Ему очень хотелось попробовать провести языком по нежным складочкам входа. Статьи говорили, что это очень возбуждает и расслабляет, и что это очень приятно. Лео нервно хохотнул, прижавшись животом к холодному твёрдому дереву. Всё у них было на грани какого-то болезненного экстрима, желания, выбивающего мозги на раз, что с места не двинуться, не расцепиться, не дойти всего пару метров до койки. Да и наплевать, он готов был раз за разом давать в машине, неудобно скрючившись, по слюне, лишь бы с Баки, лишь бы было так же хорошо и правильно. Замерев, Баки смотрел на прогнувшегося Лео, как тот улёгся на стол, бесстыдно выставляя свою шикарную задницу. Задохнувшись, Баки провёл руками по спине, по ягодицам, склонился, принимаясь выцеловывать каждый позвонок, ласкать губами смуглую кожу, жарко выдыхая в каждый поцелуй. Он прижимался сочащимся смазкой членом к ягодицам, пачкая шелковистую кожу. Сейчас хотелось именно ласкать, а не брать и трахать, хотелось, хоть и не в первый раз, но всё сделать правильно, доставить удовольствие без боли. Бессильно скуля, Лео прогибался в спине, стараясь вжаться в Баки, потереться о него. От каждого прикосновения губ тело словно электрическими разрядами прошивало, усиливая и так нестерпимое желание. Тело будто бы больше не принадлежало Лео, не слушалось, оно гнулось, послушное любому движению Баки, дрожало в ожидании большего, умоляло не останавливаться. Проследив губами до самого копчика, Баки лизнул его и, раздвинув крепкие половинки, коснулся кончиком языка сжатых мышц входа, жарко выдыхая, и замер, прислушиваясь к реакции Лео. Тот распахнул рот в немом крике, его выгнуло, сладкая, почти болезненная судорога пошла вдоль позвоночника. Тело вспыхнуло сухим трескучим жаром. Лео вцепился в край столешницы, сжал его пальцами, встал на цыпочки, поднимая задницу выше. – Да-а, Баки! Да-а! Баки словно электричеством продрало по спине, член болезненно дёрнулся от желания, и Баки прижался к нежным складочкам губами, проникая внутрь кончиком языка. Он просто дурел от счастья ласкать Лео, плавился от того, что тому хорошо с ним, именно с ним. – Баки-Баки-Баки! – заполошно шептал Лео срывающимся от стонов голосом, молил взять его наконец, не мучать, распять под собой. От этих стонов и шёпота по телу Баки пробегали мурашки, он сжал свой член у основания, понимая, что ещё немного – и он кончит только от этого и от того, что ласкает Лео. Он сжимал его ягодицы, продолжая лизать, стараясь проникнуть языком как можно глубже, а потом добавил пальцы, аккуратно толкнулся сначала одним, поглаживая нежные стеночки. Его трясло от напряжения, от желания вставить уже и оттрахать, как и просил Лео, но Баки знал, что нельзя, что нужно быть аккуратным, нежным, ласковым, чтобы не сделать больно. Баки понимал, что не простит себе боли Лео. Лео метался словно в горячке, ему было и хорошо и плохо одновременно, слишком чувствительная кожа горела, жаждала прикосновений, край стола болезненно упирался в живот, но всё это отходило на задний план, было не важным. – Баки! – орал он, выл, не в силах сдерживаться. Было слишком мало, длины пальцев не хватало. Хотелось ещё, ещё и ещё! Баки не знал, достаточно ли растянул Лео, но три пальца, щедро политые смазкой, скользили легко, и он решил, что можно, потому что если нет, то он сам не выдержит, потому что это было сладкой, но всё же пыткой. Поцеловав Лео в поясницу, Баки приставил смазанный член к вожделенному входу и толкнулся, задыхаясь от ощущений. Уперевшись лбом промеж лопаток, Баки тяжело дышал, успокаиваясь, чтобы не ворваться резко, а войти медленно, аккуратно, давая возможность Лео привыкнуть. Рвано выдохнув, Лео нетерпеливо качнулся навстречу, насаживаясь, пропуская в себя на полную, на всю длину, выгнулся, выломился в спине, задыхаясь. Член Баки, горячий, огромный, невозможно твёрдый, распирал так правильно. Лео чувствовал его весь – крупную головку, толстый перевитый крупными венами ствол. Боли не было, только сумасшедшая предельная растянутость, приносящая какое-то особенное извращённое удовольствие. Хотелось завести руку за спину, коснуться мышц входа. Руки подломились. Лео прижался грудью к столешнице, замер, переводя дыхание, и задвигался, подавая бёдрами назад, почти полностью соскальзывая с члена, оставляя в себе только головку, и обратно, насаживаясь, казалось, до самой гортани. Баки, прижавшийся насколько это только было возможно, чтобы чувствовать всего Лео, поднялся, ухватил его за бёдра и принялся трахать на самой грани, когда ещё не делаешь больно, ещё не жёстко, но уже так, что не вырваться, не прекратить. Лео не мог ни кричать, ни двигаться. Удовольствие отбойным молотком долбило прямо в мозг, минуя весь остальной организм, подталкивая всё ближе к краю. Он мог лишь из последних сил цепляться краешком сознания за реальность, чтобы совсем не уплыть, не раствориться в жарком мареве, не пропасть окончательно. Полыхнуло красным, судорогой скручивая мышцы в тугой узел, натягивая их до звона, вознося к самым звёздам. Мир вокруг выгорел до белизны, кончился вместе с дыханием и силами. Баки был на тонкой грани, вбиваясь в такое желанное тело, когда почувствовал, как Лео весь напрягся, сжал его в себе почти до боли, как его тряхануло всего, и от этого, от понимания, что именно с ним Лео так хорошо, Баки взорвался, сжал пальцами бёдра до синяков, загоняя как можно глубже, вжимаясь. Издав длинный, какой-то даже жалобный стон, Баки повалился на Лео, накрывая его собой. Он понимал, что так неудобно, но вот конкретно сейчас был просто не в силах даже двинуться, только дышал тяжело, пытаясь восстановить сердечный ритм, и гладил Лео, прижавшись щекой к влажной коже плеча. – Ты не убежишь от меня утром? – спросил Баки, выскользнув из Лео. – Давай переберёмся в кроватку, хочу обнимать тебя в новой плоскости. – Детка, – сказал Лео, едва ворочая языком от приятной усталости. – Не убегу, но и сейчас со стола не сползу. Оставь меня здесь или возьми на ручки, – добавил он и, уткнувшись носом в сгиб локтя, расхохотался немного нервно, не чувствуя себя взрослым и вполне состоявшимся мужиком. – Отнеси меня, пожалуйста. – Почему я детка? – спросил Баки, поднимаясь и подхватывая Лео на руки, легко, словно тот ничего не весил. У койки Баки, стоя на одной ноге, другой откинул одеяло и положил свою драгоценную ношу, устраиваясь рядом. Сейчас всё хотелось отложить на завтра: душ, сон, все-все-все дела, и продлить момент их близости. Обняв, Баки уложил голову Лео к себе на живое плечо, укрыл их одеялом и прижался губами к виску, счастливо выдыхая. – Потому что Детка, – глухо ответил Лео, чувствуя, что начинает засыпать. – Мой самый сладкий и любимый Детка. – Я старше тебя раза в два, если не больше, – усмехнулся Баки, чувствуя, как мазнуло теплом внутри от слов Лео о том, что он любимый. Жаль, что сам он не мог ответить тем же, но был уверен, что скоро это изменится, потому что не любить Лео было просто невозможно. – Я знаю двадцать способов убить человека простыней так, чтобы это не посчитали убийством. Какой я детка? – М-м, – протянул Лео, удобнее устроившись в объятиях. – Опасный, непредсказуемый, воинственный Детка со странным фетишем к постельному белью. Лео было на удивление спокойно, не дёргало мыслью, что надо возвращаться к Броку, прятаться к нему под бок, чтобы рассказать о своём счастье. Брат всё и так знал, и принимал эту сторону жизни Лео, давая ему свободу, не тянул одеяло на себя. Но и сам не отдалялся, готовый в любой момент оказаться рядом, поддержать. Выжечь весь несправедливый мир, лишь бы ему, Лео, было хорошо. От одной этой мысли сердце предательски сжалось, пропустило удар. Брок так сильно его любит. – Я не воинственный, – буркнул Баки, почему-то прицепившись именно к этому эпитету. – Лео, ты такой замечательный, с тобой так хорошо. Баки сжал его в объятиях, не зная, как передать всю ту мешанину эмоций, которую испытывал сейчас. Если бы он сам понимал, что именно сейчас чувствует... Но он не знал, как это называется, потому что такого с ним ещё не бывало. – У тебя завтра есть дела? Потому что у меня нет, и я хочу не только проснуться с тобой, я хочу провести с тобой весь день. И потом всю ночь, – когда-то давно Баки был романтичным парнем, способным на широкие жесты, но сейчас он не знал, на что способен, хотя казалось, что для Лео он способен на всё. Перевернувшись на спину, Лео задумчиво уставился в потолок, постучал пальцем по губам. – Вообще, я неделю ещё абсолютно свободен, хотел пойти загорать на крышу, подальше от любопытных глаз. Составишь мне компанию? Правда, скорее всего, и Брок придёт. Обычно на крышу дома престарелых они забирались только вдвоём, выкраивая себе общий выходной, притаскивали полотенца и пиво, весь день грелись на солнышке, подставляя ему бока, наслаждаясь возможностью побыть вдвоём. – Ну, положим, Брока я не боюсь, – усмехнулся Баки, – но почему на крыше? Он перевернулся на бок, обнял Лео руками и ногами, как хотел всю эту неделю, что они были вместе, и поцеловал в висок. Баки было хорошо. Слишком хорошо, и он боялся в это поверить, потому что обязательно должна быть подстава. Так просто не может быть на самом деле. Но сейчас всё было хорошо, они были действительно вместе, и хотелось кричать от счастья. Усмехнувшись, Лео ткнулся носом ему в подбородок. – Ты где-то нашёл на мне участки незагорелой кожи или рассмотрел плохо? Нам с братом стесняться, конечно, нечего, но светить жопой перед старичьём или на общественном пляже чревато. – Я думал, это солярий, – честно сказал Баки, потому что не предполагал, что кто-то будет ради такого идеального загара тусить на крыше в конце апреля. Лео откровенно заржал. – У страшного зверя-Рамлоу есть тайная комната с солярием. Вот бы Брок порадовался. Так что, придёшь? – Обязательно, – улыбнулся Баки, сильнее прижав к себе Лео. – Спи. Баки закрыл глаза совершенно счастливый, наслаждаясь теплом тела Лео, человека, который его любил.