За ночью приходит рассвет

Брок расхохотался, повалился обратно на подушку, прижал ладонь к рёбрам. – Я же тебе говорил, сладкий, хрен мы одни надолго останемся. – Дома будете уединяться, – улыбнулся Баки, сам собой расплываясь в улыбке. Только сейчас он понял, насколько ему было страшно потерять Брока. Подошёл и поцеловал его. – Вот это поцелуй, а не то, что ты мне там устроил. Лео со Стивом переглянулись. А Брок и вовсе молча хлопал глазами, не зная, на кого смотреть. Больше всего он боялся реакции Стива и брата, боялся ревности и непонимания, хотя и сам не до конца осознавал, чего хотел добиться тем поцелуем, больше похожим на жест отчаяния умирающего, чем на что-то осознанное. И вот сейчас его догнали последствия. Барнс-то без тормозов, но как на всё это отреагируют остальные, можно было только догадываться. – Хочу обратно на базу, неуютно мне в просторных помещениях с окнами пока что, – никак не прореагировав на увиденное, протянул Лео и снова забрался на койку брата, сел у него в ногах, обхватив ладонями его левую стопу, прижал к своему животу. Сейчас ему физически необходимо было чувствовать Брока, его тепло, биение пульса под пальцами. Внутри ничего даже не дернулось на поцелуй брата и Баки, его Баки, чувство собственности, поднимающее голову, стоило к Баки кому приблизиться, молчало. – Надо узнать, сколько тебя здесь продержат, – предложил Стив и поднялся. – Присмотри, чтобы они дел не натворили и с постели не вскакивали, – попросил он, вытащив из крепления на спинке койки медкарту Брока. – А я пока насчёт рекомендаций узнаю. Баки тоже уселся на койку рядом с Лео. – Брок, расслабься, – посоветовал он, погладив руку, что обнимала щиколотку. – Стив тебя ругать не будет, а Лео ревновать ни к чему, и он это знает. А теперь рассказывай, что произошло. И может, Кент сказал тебе что-нибудь дельное? «Я же тебе говорил» не будет, думаю, сам все понял. Традиционно показав Баки средний палец, Брок прикрыл глаза. – Всё просто, Кент один из детей «Гидры», выращенный по заветам «великой империи», искренне верящий в то, что «Гидра» – это порядок, а всё остальное – лишь досадная помеха. Мы на него ничего не нашли, потому что ничего и не было: никаких связей, никакого общения со связными. – Брок глянул на Баки. – Знаешь, кто такие спящие агенты? До определенного момента они и не в курсе, на кого работают на самом деле, а потом одного слова достаточно, чтобы такой лазутчик начал действовать. Одного он не учёл – вас со Стивом. – Надо сказать, у него почти получилось, да и миссия провалена, – заметил Баки, никак не отреагировав на фак в его сторону. – Тебя могли ранить серьёзнее, я мог не успеть, не найти. Нам неебически повезло. Интересно, много у нас ещё таких спящих агентов? И у меня есть идея для Старка, но передавать её будете вы, мы с ним... поссорились. Очень хотелось закатить глаза, но у Брока связно думать, когда тонкой кожи на лодыжке касались пальцы и губы брата, не получалось. Хотя и ему самому с Тони не всегда удавалось найти общий язык, даже когда они были достаточно близки, чтобы считаться постоянными любовниками. – Поделись идеей, золотце, – оскалился он. – Идея проста – провокация. Пусть Старк заставит верхушку отменить режим неприкосновенности в следующую Судную ночь и скажет, что всё сопротивление ломанется их убивать, а они будут готовы. Так они смогут избавиться от сопротивления. Всего разом, – начал Баки. – Дальше будет два варианта. Или они соберут армию и действительно станут приманкой, или они соберут армию, но сами будут сидеть где-то в другом месте. Так или иначе, об их планах у меня есть возможность узнать. Но сопротивление будет сидеть дома, пойдем мы со Стивом. Против нас разрешённым оружием воевать можно сколько угодно. Броню только надо потолще, чтобы током не шарахнули. А если они будут сидеть в другом месте, то в это другое место придём мы, а штурм будет настоящим. Только без особого рвения. Как вам идея? – Идиот, – заключил Брок. – Рембо доморощенный, – в тон ему ответил Лео. – Детка, признайся, это только твоя идея или результат совместного со Стивом мозгового штурма? Я, конечно, верю в вашу неубиваемость и харизму, но у всего есть предел. – Золотце, Тони, конечно, имеет вес, но на такой идиотизм уговорить «Отцов-основателей» даже у него не выйдет. У нас два суперсолдата, и нужна причина повесомее метафорической возможности накрыть всё сопротивление разом. – Я просто предложил, – пожал плечами Баки. – И нет, это только моя идея, Стив тут совершенно не при чём. Значит, или надо придумать другой, более реализуемый план, или найти для «Отцов-основателей» весомый повод. Но... Да, нас у них нет. Баки понимал, что его фантазии просто не хватит, чтобы придумать действительно хороший план, один он был бессилен, но у него хотя бы была идея. – Рано я что-то с идеями, – сказал он. – Давайте сначала вернёмся домой. Или ты хочешь увидеться со Старком? – Хочу, – кивнул Брок. – Нам есть что обсудить, но уже после того, как мне разрешат подниматься. – Только я пойду с тобой, – нахмурился Стив, оторвав взгляд от его больничной карты. – Он, конечно, тебе друг, но дружить он явно не умеет. А насчёт плана – придумаем и сами справимся. – Сладкий, твоя ревность беспочвенна, – оскалился Брок, закинув руки за голову. Мозг, осознавший здоровье своего носителя, посылал противоречивые сигналы. Тело зудело, требовало хоть каких-то действий, а не просто валяться в койке. Да и Брок понимал, что проебался с миссией, подставился сам и подвёл своих людей, которых хорошо было бы похоронить. За грудиной противно заныло. В сопротивлении мало было семейных, к ним обычно приходили, всё потеряв, но у каждого из бойцов на базе были друзья, которым хотелось бы проститься. Они сидели вокруг Брока и обсуждали что-то неважное сейчас, говорили о доме на Гавайях, о рыбалке в океане и местных фруктах, которые никто никогда не пробовал, и Баки смотрел на всё это будто со стороны и понимал, что это именно та семья, которую они со Стивом хотели себе. Они никогда не говорили о том, что хотели бы вот так вот жить вдвоём, не мечтали о детях, и только теперь Баки мог понять, почему именно. Может быть, у них, конечно, и будут дети, но сначала дом, их любимые мужики в этом доме, в доме, о котором они мечтали на двоих, а теперь радостно делились пока ещё только мечтой, но Баки готов был сделать всё для того, чтобы мечта стала реальностью. Раздался стук в дверь, но ждать не стали, и вошла всё та же врач, окинула открывшуюся картину и чуть улыбнулась. – Мистер Рамлоу, вы можете ехать домой, только если будете хотя бы пару дней соблюдать режим, – сказала она, – но мистер Старк просил вас до отъезда к нему заглянуть. Одному. Надеюсь больше вас тут не увидеть. И вышла, не дав никаких рекомендаций. Знала ли она, кто такой её пациент, или нет, Баки было всё равно, раз Старк притащил их сюда, значит, доверял своим сотрудникам, в этом можно было не сомневаться. Брок аккуратно толкнул пяткой брата и сел на постели, спустив ноги на пол, глянул на босые ступни, прикидывая, нормально будет или нет дойти вот так вот в одной больничной распашонке. Не то чтобы он стеснялся или переживал из-за того, что кто-то не тот увидит его голый зад, но не хотелось становиться мишенью для шуток Тони. Уж за кем точно не заржавеет. – Ты прямо так к нашему сиятельному отправишься? – присвистнул Лео. – Только сразу его предупреди, что благодарность может получить со Стива. – Уж я отблагодарю во всех плоскостях, – кивнул тот, хрустнув пальцами. Баки посмотрел на Лео, на Брока. – Да махнитесь вы одеждой, чтобы вопросов не было, – предложил он. – Или, может, у них тут пижаму можно раздобыть, Стив, пойди спроси. – А может, мне нравится? – оскалился Брок, упёр руки в бока, всем своим видом показывая, что теперь хрен его кто на что другое уговорит, чисто из природного упрямства. – Давай я вместо тебя пойду, – предложил Лео, встал рядом с братом. – В одежде мы одно лицо, не полезет же он проверять или проверки для размер своего члена спрашивать? Брок только глаза закатил на всё это. Прекрасно понимая, что уж Тони точно не ошибётся, после всего-то, что между ними было. – Вы разные, Старк заметит, – уверенно сказал Баки. Если он правильно понял Старка и верно сопоставил всё, что о нём успел узнать, что Старк был кем угодно, но не дураком, и подмену братьев заметит на раз. – Золотце, давай ты скажешь, где кабинет Тони. Может, у него что из шмотья моего осталось и сигареты. Брок прошёлся по палате, выглянул в окно. Не помнил он этого места, хотя куда только не заносила его судьба из-за ветреного характера Старка. Да и клиники все его он вроде как помнил, а тут хоть убей – то ли старость и склероз, то ли и правда впервые. – Мы где, кстати? – поинтересовался он. – Где-то в пригороде Нью-Йорка, – отозвался Баки. – Кабинет его пятью этажами выше. Весь этаж – его кабинет, так что он где-то там. Баки надеялся, что разбитый стол уже убрали, а Старку залатали его порезы. Не хотелось ему, чтобы кто-нибудь знал, чем закончился их разговор, потому что ничем он не закончился. Ничем хорошим. Но наладить отношения у них точно не получится, пока Старк себя ведёт подобным образом. Баки подумал, что он очень несчастный, Тони Старк, и одинокий. – Так, малой, скидывай штанишки, – велел Брок брату. – И нет, мы сейчас ебаться не будем. Не согласен я сниматься в хоум-видео для нашего сиятельного. Да и с рожей Барнса в свидетелях это извращение какое-то, – усмехнулся он, впрыгнул в брюки Лео и покосился на Баки. – Говоришь, вы поссорились, золотце? Надеюсь, Тони жив и относительно здоров. Стиву было много что сказать насчёт Тони и его благожелательности, привычки Брока решать все проблемы самостоятельно. Он смотрел на деловито расхаживающего по палате босого, в одних форменных штанах, невозможно живого, родного, любимого – и на душе теплело, внутри оживало что-то важное, правильное. – Брок, – начал он, дёрнув его на себя. – Знаю-знаю, сладенький, я ваш со всеми потрохами, так что не парься. И люблю только вас, – заверил Брок, жадно приникнув к губам Стива. – И я очень соскучился. – Почему ты игнорируешь, что у меня есть имя? – хмыкнув, поинтересовался Баки. – И вообще, давай уже закончим всё здесь и свалим отсюда. Нам ещё разгребать Монтану. От упоминания проёбанной миссии Брока перекосило. Хотел бы он что-то изменить, поступить иначе, пристрелить Кента ещё на базе и никуда не лететь с людьми, которых знал не один год и потерял всего за считанные минуты из-за одного «спящего агента», это ещё не известно, сколько таких в сопротивлении. Хотел бы... но он не волшебник. – Потому что ты Барнс, – ответил за брата Лео, стиснул плечи Брока, коснулся губами уголков его губ. – До Баки тебе ещё размораживаться и размораживаться. – Я это запомню, – Баки даже захотелось обидеться, но он не стал. Он увидел, как перекосило Брока от его слов, но из песни этих самых слов не выкинешь. – Брок, Монтана – не твой проёб. Никто не мог знать, и ты это прекрасно понимаешь. Теперь мы просто сделаем всё, чтобы такого не повторилось. – Не умеем мы с тобой красиво, да? – улыбнулся Стив, обнял Баки со спины, устроив голову на его плече. – Иди, Брок, и улетаем. Не хочу больше докучать нашему гостеприимному хозяину. Брок вышел молча, только глянул на Баки странным долгим взглядом. Ему действительно нужно было поговорить с Тони и желательно все эмоции, что сейчас смешались в нём одном, оставить здесь, с самыми любимыми людьми. Когда Брок вышел за дверь, Лео сел на его койку, подобрав под себя ноги – Не обижайся на меня, Детка, но ты действительно в некоторых вопросах деревянный. Дай хоть суткам пройти, не дави на едва затянувшиеся раны. Брок ведь не романтичный идиот, он понимает, что сильно накосячил, подвёл своих людей, потерял их, и ему ещё нести ответ перед своей совестью и теми, кто ждёт их возвращения на базе. Он и сам чуть не погиб. – Лео, – Баки положил свои руки на руки Стива, – у нас нет ни времени, ни возможности давать друг другу это самое время. Когда рядом с тобой падают бойцы твоего взвода, у тебя нет времени горевать по ним, потому что ты продолжаешь идти в атаку, какой бы самоубийственной она ни была. А то, что я не даю ему оплакать погибших, так их ещё забрать оттуда надо, чтобы было, кого оплакивать. Лео, ты понимаешь, что это проёб и Брока тоже, это его эго не дало ему взять с собой кого-то из нас со Стивом, послушать совета и сменить Кента, который не нравился никому из нас, и плевать, что работал с Броком три года. И я это Броку скажу, если в следующий раз не прислушается, когда я буду чихвостить его план, перекраивая по своему разумению. А я буду. И его, и твои, и Стива тоже. Потому что вы мне нужны живыми. Баки выдохнул, он понял, что разошёлся, что, может, и не стоило всего этого говорить. Не здесь и не сейчас, по крайней мере. Но вышло, как вышло. – Вот только мне одно непонятно, Детка, почему «как лучше и правильнее» решать только тебе? – Полетим домой – обсудим. *** Брок вошёл в кабинет Тони без стука, как делал всегда, криво улыбнулся сидящему на диване старому другу, плюхнулся рядом, откинувшись на спину, со стоном вытянул ноги. – Сложные дни выдались, да, Тони? – Молчал бы, – скривил губы Тони и присосался к бутылке. – Это не меня приволокли едва живого, заляпав весь пол джета кровью? – Мне извиниться? – Иди нахуй, Рамлоу. Они какое-то время сидели молча, каждый думал о своём, распивая одну бутылку на двоих. – Ничего не меняется, да? – немного потерянно спросил Тони, привалился к плечу Брока, обдавая кожу горячим дыханием. – Только пиздеца ощутимо прибавляется. Не влипай так, не всегда смогу успеть помочь, я не твои отморозки. – Тебе и не надо ими быть. Тони, не думай, что я или Лео к тебе как-то иначе относиться будем. – Брок отдал ему бутылку, хлопнул по колену. – Глядишь, переживём и «Гидру», и всё остальное... – Ага, – хмыкнул Тони. – И я смогу прилетать к вам на Гавайи, наслаждаться морем, песочком и вашими влюблёнными рожами. Нет уж, уволь, рановато ты меня списал, сладенький. А вообще, я не о том хотел, – он посерьёзнел, сел удобнее, вытянув из-за диванной подушки планшет. – Помнишь Марию Хилл? Вы там, в окопах, и не в курсе, что она в конгресс пробилась и с каждым днём набирает всё больше сторонников. «Отцам-основателям» она поперёк горла, но никак легально её с доски не спихнуть – репутация идеальная, да и о Фьюри ни одна собака не знает. – Предлагаешь её заказать? – Правильно мыслишь, сладкий, если снять ограничения на Судную ночь, то именно она станет мишенью номер один, на неё все силы кинут. Ты уж извини, но в ваше подполье давно никто не верит. Вы спрячете Марию у себя, а твои отморозки пройдутся карающим мечом по правительственным рядам.