За ночью приходит рассвет

План был просчитан и идеально выверен, до последнего шага и выстрела. Старк, как и обещал, добился отмены иммунитета власть имущих, напирая на «Отцов-основателей» тем, что Мария Хилл слишком обнаглела и обрела чересчур много власти. И никак по-другому убрать зарвавшуюся девицу не выйдет. План был идеален, и именно Мария его похерила одним движением, высказав своему дражайшему супругу всё, что она думает по поводу ночи в бункере, где до неё никто не доберётся. Просто не смогут. Но Мария отказалась, Фьюри не надавил на неё, почему-то приняв аргумент, что она должна быть ближе к своим избирателям, и теперь у них было всего две недели, чтобы перекроить план. Идеальный план. – Да вы даже официальной охраной её быть не можете! – рявкнул Баки братьям. – Два самых разыскиваемых преступника! Ну, рассказывайте, как мы будем решать эту проблему? Баки бы решил проблему просто – не пустил бы Брока и Лео никуда вообще, но это была не первая их Судная ночь, в отличие от Стива и него самого, когда он был над законом. Сейчас они были вне закона. Задачу это не упрощало. Никак. – А мы неофициально, так сказать, по-дружески, по-семейному. Устроим вечеринку с коктейлями, – ухмыльнулся Брок, закинув ноги на столешницу. – Наташу позовём, может, ещё Мэй и других девочек. Пенную вечеринку устроим с купальниками и крутыми пушками, – поддержал Лео. Они с Броком прекрасно понимали, почему их пытаются закрыть в бункере, и будь с Марией что будет, сама, дура, виновата, кто тянул её за язык? Отсиделась бы ночь – и всё, но нет, подавай ей равенство и братство. Но Лео, да и Брок тоже, так не мог, всё в груди восставало перед тем, чтобы оставить её на произвол судьбы, но оба ещё прекрасно помнили Стива, его пропажу и последствия. – Хорошо, – сам от себя не ожидал таких слов Баки, – план отхода. Но я бы предложил усыпить её, и пусть проспит всю ночь в бункере. До Судной ночи было две недели, и план по усыплению Марии ему нравился больше всего, потому что не придется думать о том, как там братья. Хуже было другое: верхушка «Гидры» уже обсуждает отмену неприкосновенности для чиновников, вот только они могут передумать в последний момент, или изменить список тех, кто подпадает под неприкосновенность. А ещё у них есть всего один шанс, потому что слишком много поставлено на карту. Каждый из них выложился на полную, каждый знает, на что идёт. А тут баба-дура. У Баки и Стива просто не будет времени прикрыть, исправить, спасти. – Ага, а потом разбираться ещё с этой женщиной, – Лео скривился. Он очень любил Марию, уважал её за честность, тяжёлый пробивной характер и умение не отступаться от своих слов, как бы тяжело ни было, и даже отчасти был согласен с её решением «не отрываться от народа». Отчасти. Если бы на кону не стояла её жизнь, а впоследствии ещё и его с Броком. – Мы не будем сидеть в особняке Марии, он простреливается с любой улицы, и эти картонные стены за две недели не укрепить как следует, хоть толпу нагони. Лишь внимание привлечём. Завалимся-ка мы к Наташе в гости? – поиграл бровями Брок. – В её квартире можно месяц отстреливаться без особого напряга. – О, давай и Паркера с собой захватим. Он Тони истерику форменную устроил, что никуда не поедет, – предложил Лео. – Я бы сказал «хорошо, делайте», – невесело усмехнулся Баки, – но даже Наташина квартира – не панацея. Мне нужен план вашего отхода. Наши со Стивом планы не меняются. Баки вздохнул. Они никак не успевали подготовить всё по новому сценарию с выпендрёжницей Марией, которая ставила под удар не только себя, но и людей, которые будут её охранять. – Фьюри, ты что, не можешь договориться со своей женой? – в который раз спросил Баки присутствующего при этом споре лидера сопротивления. – Она права, мистер Барнс, – спокойно ответил тот, словно не о его жене речь шла и не о его людях, а они тут абстрактную проблему решали. – Моя супруга достаточно упряма... – Дура она, – не выдержал Баки, – дура и эгоистка. – Пусть так, – не стал спорить Фьюри, – но она делает дело, и делает его хорошо. – Все мы дело делаем, – встрял Брок, согласный с братом только на словах, но они уже и поругаться, и подраться, и помириться по этому поводу успели. – И для твоей жены отчасти стараемся. Ну ладно, с этим решим. План планом, дай мне три дня – и я вам распишу, что и как, но, Баки, ты не забывай, что вы охуеть какие суперы, но от пули в башку не спасёт даже ваша чудо-регенерация. И если подстрелят, домой можете не возвращаться. – Три дня? – вопросительно изогнул бровь Баки. – Три дня на то, чтобы придумать план отхода? Или ты десяток планов собрался придумывать? Кстати, у Марии есть не только мы, но ещё и её охрана, которую она нанимала сама. Я пробил их, но все продаются, сами понимаете. Баки готов был крыть Марию матом, считая это её желание подставить под удар не только себя, но и других людей, самодурством, но всё уже было десять раз обсуждено, оставалось только обезопасить тылы. – Три дня, – ухмыльнулся Брок. – Чтобы я прополз лично на брюхе весь путь и риски прикинул. Да и вообще, чего это я тебе отчитываться должен? – Брок, – со вздохом оборвал его Лео. Такие споры из-за миссий вспыхивали почти каждый раз, и им со Стивом иногда чуть ли не силой приходилось растаскивать этих троих, каждому выдавать тонизирующих пиздюлей и разгонять по углам, пока не остынут. – С Марией только силой, – подтвердил молчавший до этого Стив. – Но силой не стоит. Вам придётся быть начеку. У нас по плану Пирс, и перетянуть все его силы на себя мы не сумеем, даже сильно постаравшись. – Хорошо! – начинал злиться Баки, потому что опять все планы летели коту под хвост. – Давай, исползай всё, а потом доложи, или нет, я лучше с тобой проползу. – Раз мы наконец-то пришли к соглашению, – безмятежно сказал Фьюри, – то я пойду. У меня ещё куча дел. Встал и, не прощаясь, ушёл, оставляя любовников разбираться, что они собираются делать дальше. – И вот что это сейчас такое было? – недоуменно воззрился Баки на закрывшуюся дверь. – Типа, всё в порядке, действуйте, я в вас верю? Агрх! Лео обнял Баки, стиснул его плечи, даже не надеясь прожать, скорее просто обращая на себя внимание. – Он тоже волнуется, – пояснил он. – Всё же Мария хоть и с нами будет, но всё равно под прицелом. Не одни мы чувствуем, что эта Ночь очень многое решит. В груди было тревожно, и в то же время Лео безоговорочно верил в силы Стива и Баки, верил, что они вдвоём смогут пройти туда, куда нет хода целой армии, но всё равно не мог не дёргаться, за каким-то хреном представляя самые скверные варианты. Ему и так не раз и не два снились расстрелянные тела любимых. – Ладно. Три дня, и я проползаю эти три с вами, – заключил Баки и пояснил для скептически скривившегося Брока: – Я должен быть уверен сам, до конца, хотя я тебе верю, но если что-то случится, винить я всё равно буду себя, понимаешь? А так у меня будет отличный повод. Брок привычно уже махнул рукой. Он и сопротивлялся-то в основном больше ради порядка, чем действительно надеясь переупрямить Баки. Понимал его желание защитить их от всего, что только возможно. Вот только везде соломку не подстелишь. В первый день Брок на пару с Баки перевернули весь Наташин дом вверх дном, проверили абсолютно всё, даже в кухонную вытяжку нос сунули на всякий случай во избежание попадания в дом противника даже таким нелепым способом. Сама хозяйка не мешала им рыться в её доме, похоже, уверенная, что все её тайны спрятаны настолько глубоко, что ни Брок, ни Баки до них просто не докопаются. Надо сказать, что на Наташу у Баки ничего не было. Вернее, ничего такого, что могло послужить компроматом. Даже если Наташа и ошибалась, то подчищала за собой хвосты очень хорошо. И вовремя. – Мне не нравится только эта пожарная лестница, – в итоге сказал Баки, потому что прицепиться к чему-то ещё было невозможно. Это была не квартира, а Форт Нокс. – Один снайпер на крыше или стрелок внизу, и пиши пропало. Пойдём, глянем, можно ли там лёжку организовать, – предложил он Броку. – Роллеты на окна поставим, не проблема, да и сами снайперов посадим из отчаянных. Но смотри, – Брок развернул план улицы. – Вот здесь и здесь под домами тоже есть подземные парковки, и они стенами с канализационными каналами городскими совмещены. А не разобрать ли нам стеночку вот здесь, чтобы уйти говностоком можно было, а здесь и здесь растяжки с осколочными развесим? – Шляться по говну, пожалуй, неплохая идея, – Баки схватил прядку волос и стал её пожёвывать, не замечая. – Давай глянем, куда оно выходит, и, по-хорошему, съездим на место, посмотрим, что там. Сейчас, когда всё было решено, и Баки больше не пытался отстранить Брока и Лео от дел, планировать что-то вместе было даже интересно, сближало, что ли. И Баки был этому рад, потому что иначе извёлся бы весь, повыдергал последние нервы и себе, и Стиву, и братьям. А так они делали одну работу ради общего блага. Брок растянул губы в оскале и, дёрнув Баки на себя, поцеловал его, забираясь пятернёй ему в волосы. Наедине они оставались редко, а так, чтобы касаться друг друга с каким-то сексуальным подтекстом, и вовсе на пальцах одной руки пересчитать можно. Кровь бурлила в венах, обещая скорое «развлечение». Баки тут же ответил на поцелуй, вспыхнул весь, чувствуя, как тяжело будет отпустить Брока, но у них были дела. Много дел. – Вот смотри, – оторвавшись от губ Брока, которые доводилось целовать только в постели, Баки тут же вернулся мыслями к говностоку. Или не полностью, но сейчас это было не важно. – Этим концом мы упираемся в очистные сооружения, но вот тут, – Баки ткнул в кусок карты, – тоннель раздваивается и ведёт уже на поверхность. Надо проверить, что там. Поехали, если мы тут закончили. – Закончили, я Роллинза напрягу, чтобы окна усилил и дверь, – Брок оглянулся на тяжёлого бронированного монстра, выгодно отличавшего квартиру Наташи от всех прочих. – Дверь здесь отличная, усилена железными пластинами в стенах. Красота. – Подобрав рюкзак, Брок хлопнул Баки по заднице. – Поехали прошвырнёмся, не хочу на базу сейчас возвращаться, пока Лео Тони раскулачивает. Баки быстрым, но невероятно плавным движением прижал Брока к стене и заговорил, практически касаясь губ своими. – Когда всё закончится, я подвину Стива и выебу тебя так, как ты заслуживаешь, – шепнул он. Сверкнув глазами, Брок на мгновение прижался к Баки сильнее, притёрся бедром к его паху, укусил едва ли не до крови за нижнюю губу и тут же вывернулся из жёсткой хватки. – А ебалка выросла? – хохотнул он. – Поехали, принцесса, не будем развращать Наташеньку. Рановато ей ещё постигать науку секса. Из гостиной громко фыркнула совсем не подслушивающая Наташа. Они приехали к тоннелю, который выводил из канализации. Баки достал бумажную карту и врубил навигатор на телефоне. Разложив карту на капоте, он крестом отметил, где они сейчас находились. Это было место немного за чертой города, на вид тихое и спокойное. Вряд ли тут собирались устраивать засады, но окрестности тоже следовало хорошенько осмотреть на предмет неожиданностей. Баки понимал, что все планы идеальны и хороши ровно до того момента, как начинают претворяться в жизнь, но это не говорило о том, что планы были плохие. – Давай осмотрим периметр в километр от этой точки, – предложил Баки. – В говносток мы залезть всегда успеем. За несколько часов они разве что не на животе проползли всем маршрутом, уделались по самые уши не пойми во что, Броку очень не хотелось думать, во что именно, но Баки при этом выглядел настолько юным и прекрасным, что он нет-нет да тискал его, зажимая в темноте переходов. – Фу, – Лео заткнул нос, встретив их на стоянке. – Во что это вас макнули? – В дерьмо, – рассмеялся Баки, чуть склоняясь и целуя Лео, но так, чтобы не запачкать. – Но не нас, а мы сами. И кратенько рассказал Лео об их с Броком приключениях. Ему хотелось снять воняющие дерьмом шмотки и залезть под душ. Но под душ хотелось не одному, потому что Брок завёл его не на шутку. – Ты со мной мыться? Или пойдешь Стива радовать? – Мыться идите, ироды, – хохотал Лео, уворачиваясь от цепких рук Брока. – Стива я уже и без вас обрадовал дважды. А то базу провоняете. – Вот так вот, значит? – рассмеялся Баки. – Тогда вечером не получишь сладкого. Пойдем, Брок, мы справимся без них. Наверное, только недавно Баки осознал по-настоящему, что они не просто две пары с экстравагантными предпочтениями, а они все вчетвером действительно вместе, и не важно, кто кого куда и зачем, важно, что именно так они были по-настоящему счастливы. Схватив Брока за руку, Баки потащил его за собой в душевую, потому что терпеть и не облапать его прямо на месте не было уже никаких сил. Если Лео был нежным, горячим, но каким-то тягучим, с ним можно было долго-долго просто нежиться, то с Броком всё вспыхивало, и потушить такое было не под силу даже выдержке Зимнего Солдата. Брок никогда не церемонился ни со Стивом, которого любил настолько трепетно и нежно, что Лео в шутку обещал придушить того из ревности, ни тем более с Баки. Это с братом он мог позволить себе плыть по течению, получая удовольствие даже от мимолётных случайных прикосновений, а с суперами он предпочитал отпускать себя на полную. Вытряхнув Баки из одежды, Брок впихнул его в душевую кабинку, включая походя воду, прижал всем собой к кафельной стенке. – Так что ты там обещал сделать? Баки молча налил себе геля для душа на ладони и резко развернул Брока лицом к стене, толкнув к ней, и принялся намыливать его и себя заодно. Он мыльными руками принялся ласкать его член, сминая живыми пальцами яйца, а скользкой от мыла бионикой скользнул в ложбинку между ягодиц, проник ниже, касаясь металлом сжатого входа. – Что-то в этом роде, да? – шепнул он Броку на ухо. Возбуждение просто сводило с ума, оно трещало вокруг электрическими разрядами, практически отключая мозги, не давало сосредоточиться ни на чём конкретном, кроме тела под руками. Это вечером они с Лео будут нежно касаться друг друга, пока Брок вытрахивает последние мозги у Стива, а сейчас можно было так, быстро, почти жестко, охуительно. Задрожав всем телом, Брок со стоном подался назад, насаживаясь на твёрдые пальцы, чувствуя иррациональное голодное возбуждение. Хотелось ощутить в себе твёрдый толстый член без долгой подготовки и ласковых успокаивающих поглаживаний. – Еби, – выдохнул он одними губами, прекрасно зная, что Баки услышит. Одним длинным уверенным движением Баки скользнул в Брока, распластал его по стене, прижав собой, переплёл пальцы рук и долго выдохнул, не шевелясь, чувствуя, как его обхватывает жаркое, жадное до секса нутро. И сорвался, отпуская себя, вбиваясь в Брока так, словно они вместе последний раз, словно небо рухнет на землю, и нужно успеть, наполнить его собой так, чтобы дух вышибало, чтобы запомнил навсегда, чтобы... Баки вцепился зубами в мыльное плечо, прикусил почти до крови, счастливо застонав. Тело пронзило острым болезненным удовольствием, прострелило по позвоночнику прямо в мозг. Брок закричал, срывая голос, забился, яростно подаваясь назад, насаживаясь сильнее, сжал член Баки в себе. Вместе с болью, чувством предельной растянутости и крошащим любую выдержку желанием Брока клинило, размазывало по той самой кафельной стенке, по Баки. Не такими важными казались проблемы последнего времени, куда-то уходили страх и отчаянное желание барахтаться до последнего. Было просто хорошо. Баки втрахивал Брока в стену так, что, казалось, она пойдёт трещинами, обнял его, сжал, жёстко надрачивая член, чувствуя, что желание и возбуждение можно хоть ножом резать. Было жарко, так жарко, что, казалось, стены начнут плавиться, и не от горячей воды, которая лилась на них сверху, а от того, как они отдавались друг другу. Рвалось дыхание, сквозь шум воды слышались пошлые шлепки тел друг о друга, но Баки было всё равно, он жёстко трахал Брока, так, как не мог Лео, и так, как не стал бы Стив. Они с Броком были словно соединены отчаянной жадной яростью, вплетающейся в их секс. Быстрый, жаркий, выматывающий. Первобытное злое удовольствие долбило в мозг, скручивая внутренности, огненным клубком сворачиваясь в солнечном сплетении. Брок пылал, метался в яростном пламени их страсти, сам становясь кем-то новым, более сильным, отчаянным. От каждого толчка на его небе вспыхивала новая, более яркая звезда, пока их сияние не затмило взор, выжигая все остальное. Брок забился в руках Баки, заметался, бессильно заскрёб ногтями по кафельной плитке, теряя всякий человеческий вид. Обхватив Брока поперёк груди и живота, Баки яростно вбивался в него, чувствуя, как он сжимает его в себе, и это вышибало дух, Баки громко застонал, кончая, но продолжая входить в такое желанное тело. Из горла Брока сам собой вырвался какой-то особенно отчаянный скулёж. Он прижался щекой к всё ещё холодной плитке, хотя воздух, казалось, дрожал от едва терпимого жара, плавил всё вокруг, или это они были такими горячими. Брок не знал, он ничего не знал. Тело в мгновение сделалось лёгким, почти невесомым, неправильным для солдата. – Люблю тебя, – сипло выдавил он, впервые обозначая вслух отношение к Баки. Потому что и правда любил, пусть и немного по-другому, не так ослепляюще, как Стива, не так нежно, как Лео, пусть любовь была чуть-чуть другого порядка, но Баки был точно так же необходим в его жизни. – И я тебя, – отозвался Баки, продолжая вжимать Брока в стену. – И я тебя. Не отпуская его, Баки налил ещё геля для душа просто на спину Броку и принялся размазывать его бионикой. Бионическая конечность не могла передать всех тонкостей и оттенков ощущений, но она тоже чувствовала, и Баки наглаживал Брока по плечам, бокам, живой рукой касаясь живота, обрисовывая блядскую дорожку, которую любил выцеловывать у Лео. Брок почти урчал под непривычно аккуратными ласковыми прикосновениями, млел, откинувшись Баки на грудь. Никогда бы он не мог подумать, что так вот запросто сумеет влюбиться в кого-то, кроме Лео, подпустить к себе того, кого выберет брат, позволить своему любовнику его касаться, быть с ним, любить его. Если их чувства с Лео казались чем-то свыше, пусть и немного не принятыми в обществе, то уж то, что вышло, и вовсе было чем-то за гранью, но они все были счастливы. По крайней мере, Брок в это хотел верить.