Back to darkness

Раздается выстрел, и хрипящий мужчина с перепачканными в крови губами падает на землю. Чуя оборачивается, и видит улыбающегося Дазая, который опускает пистолет. Чуя фыркает. Дазай выглядит как ребенок, которому разрешили целый день смотреть мультики и закусывать сладостями. Вот, счастье-то — человека убить. Чуя с помощью своей способности останавливает пулю, направленную ему в голову, и возвращает обратно. Один из противников пытается ударить его битой по позвоночнику, но Гин перерезает парню горло. — Их как-то слишком много, — замечает Тачихара, вломив кому-то по орехам, и тут же падает на колени, рыча от боли. По его телу пробегают голубые молнии электричества. — У них есть одаренный? — Чуя хмурится и на автомате поворачиваются к Дазаю. — Нет. Неа. Даже не думай! У меня что, нет выбора? — Я не буду тебя заставлять. Но если ты хочешь, чтобы кого-то из них убили… — Дазай кивком головы указывает на упавшую от электрического разряда Гин. — Блять, ладно! Не остановишь вовремя — я тебя с того света достану, гребаный расточитель бинтов! — Буду ждать, малютка, — Дазай подмигивает, а Чуя едва ли не зубами скрипит от раздражения, словно бешеный пес на привязи. Использовать Порчу не хочется от слова совсем, но терять кого-то из своей семьи не хочется больше. — Дарители темной немилости… — Чуя вздыхает и слегка подрагивающими руками снимает перчатки, бросая их на землю. — Не тревожьте меня вновь.* Вязкая, словно деготь, темнота расползается по внутренностям, поглощая сознание. Остаются только безумие и желание разнести все к чертям. Душераздирающая боль выламывает кости и крошит внутренности в лапшу. Чуя безжалостно избавляется от противников, даже не понимая, что он делает. Внутренняя темнота разрастается, дышит смертью и как будто существует сама по себе, стремясь выжечь Чую до атомов. Из носа и рта начинает идти кровь, пачкая подбородок и горячими каплями падая на белый воротник рубашки. Чуя почти чувствует, как внутренности начинают обращаться в пепел, когда тьму прорезает полоска света. Боль притупляется, и он приходит в сознание, падая в руки Дазая. — Сука, я почти сдох, — Чуя кашляет кровью и прикрывает рот рукой. Мышцы плавятся, из-за чего движения даются с огромным трудом. Хочется уснуть и проснуться только через неделю. — Опять любовался, урод? — Нет, — неожиданно серьезно отвечает Дазай, убирая налипшие на лоб рыжие пряди. — Сейчас руку… сломаю… — Заткнись. Тебе нужно поменьше говорить. Тачихара, Гин, уходим, — он помогает сморщившемуся Чуе подняться и позволяет опереться на свое плечо, одной рукой обнимая за талию. Чуя старается поменьше думать о боли и о том, что он чувствует себя защищенным в руках Дазая. Да ну нахуй. * — Ты ебанутый или да?! — рычит Чуя, разрезав веревку и поймав задыхающегося Дазая. — Если так хочешь сдохнуть, то зачем делать это в кабинете? Дома, блять, нельзя?! Сердце бешено колотится в грудной клетке, норовя проломить ребра и выскочить наружу. Чую потряхивает, а пальцы, обтянутые черной тканью перчаток, мелко дрожат. Он пиздец испугался и не собирается признаваться в этом даже под пытками. Дазай, лежащий на его коленях, не перестает кашлять и царапать горло с яркой, сине-фиолетовой полосой вокруг короткими ногтями. Чуя с трудом удерживаются от желания — итак чуть не умер — врезать ему по роже, и выталкивает воздух сквозь плотно сжатые зубы. — Ненавижу тебя. — Зачем вообще спасал? — сипло интересуется Дазай. — Опять неудача. Чуя хватает его за волосы и приближает свое лицо к чужому, побледневшему: — Я тебе обещал, придурок, убить тебя своими руками? Выполняю обещание! Сдохнешь, только когда я захочу! — Несколько самонадеянно, не находишь? — Дазай улыбается и проводит тыльной стороной ладони по его щеке. — Ты красивый. — Ты в бреду что ли? — неожиданно хриплым голосом интересуется Чуя, приподняв брови. Скулы заливает румянец, а Дазай качает головой, приближаясь к его лицу так, что Чуя чувствует чужое дыхание на своих губах. — И-и-и, ты в порядке, — Чуя выпускает из пальцев каштановые волосы, неаккуратно упавшие обратно, и отталкивает Дазая в сторону, стремительно поднимаясь на ноги. — Увидимся. Дверь за спиной хлопает в такт смущенному сердцу. Какого хрена только что произошло? Чуя спешно шагает к своему кабинету, потирая покрасневшую переносицу. Ему нужно покурить и подумать. Но покурить больше. Дазай часто выкидывал странные вещи, но обычно они не касались Чуи. Их отношения строились на взаимных оскорблениях и подъебах, и это п р и в ы ч н о. Чуе легко было убеждать себя в том, что он ненавидит Дазая — предателя, ушедшего из Мафии. Но теперь он вернулся и делает… Это, и… Чуя стонет сквозь зубы. Пошло все нахуй. Напиться кажется на данный момент самой привлекательной идеей.