Тот, кого я всегда жду.

      Когда гостья очнулась, Капитан сидел на стуле, положив ногу на ногу, и вертел в руках карту, что-то бормоча под нос. «Планы меняются,» — и — «Надо быть чуть вежливей с девчонкой,» — долетело до девушки. — Капитан… — прохрипела девушка. Из-за долгого молчания голос не повиновался ей. — Что? — сразу вскочил Джек. — Ты очнулась? — Воды… — только и сказала девчонка.       Воробей мгновенно сорвался с места и выскочил в коридор. Через минуту он уже протягивал девушке кружку с водой. — Пей, — сказал он и сел рядом с ней на кровать.       Гостья жадно припала к кружке, и, лишь опустошив ее наполовину, подняла глаза на пирата. — Спасибо, — сказала она более крепким голосом. Тряхнув головой, она смахнула прядь волос со лба и поморщилась. — Правда, это ты должен меня благодарить, а не я тебя. Кстати, моё имя — Иль. — Иль? — переспросил мужчина. — Необычное имя, но красивое. Ты же не замужем, не так ли? Какое твоё полное имя? — Зачем тебе это знать, капитан? С этого дня — я пиратка, полноправный член твоей команды, и в разных почестях не нуждаюсь, — нахмурилась девушка, качая головой. — Ты даже не спросила, беру ли я тебя в команду, цыпа! — наигранно рассердился Воробей. — Будто ты мог сказать «нет», Джек Воробей, — беззвучно усмехнулась Иль. — У тебя есть долг. — Для тебя я Капитан Джек Воробей, — попытался огрызнуться Джек, но не удержался и оглушительно рассмеялся. Ах, и наглая эта девчонка! А ведь знает, с кем разговаривает, и наверняка понимает, чем может закончиться для неё этот безобидный, на первый взгляд, подкол.       На смех в каюту заглянул Гиббс, но увидев сидящего на кровати гостьи капитана, решил не прерывать их разговор, который, по словам капитана, мог принести очень важную информацию, и ретировался, закрыв дверь. Только вот дверь он закрыл слишком громко. Джек услышал грохот и обернулся. Поняв, что это лишь его верный старпом слишком громко хлопнул дверью, он закатил глаза и вернулся к прерванному разговору. Всё же это девчонка ещё может ему пригодится, если судить по недавним планах капитана. Но для этого девушку нужно к себе расположить, хоть и всякого рода флирт не очень приятен для пирата. Глубоко вздохнув, Воробей прокрутил в голове свою следующую реплику и уже было раскрыл рот, как его самым наглым образом перебили.

***

— Джек, почему ты поцеловал меня… так? — спросила я, глядя прямо в его темные глаза. — Я хотел тебя заткнуть, — холодно ответил Воробей, пожимая плечами, как бы выражая свою удивлённость таким нелепым вопросом с таким очевидным ответом. — И всё? — спросила я с иронией, как будто мне это глубоко безразлично. — И всё, — ответил Джек. — Это правда.       А ведь это правда так и было. Ну, скажите на милость, зачем человеку, за которым все бабы хвостиком ходят, невинная во всех смыслах девушка, неожиданно свалившаяся на голову? А я, наивная дурочка, чтица непризнанная, амбициозная, решила, что, попав в мир канона, сразу смогу влюбить в себя Воробья.       От осознания собственной глупости я с трудом сдерживала слёзы, так рвущиеся наружу. Я подняла взгляд к потолку, стараясь затолкать их обратно. Бесполезно. Я по-любому сейчас разревусь.       Ведь говорили же мне друзья, бесполезная это затея! Правда, они думали, что у меня не получится даже попасть в мир канона, не то что встретиться с самим Капитаном «Чёрной Жемчужины». Мой потолок, втолковывали они мне — вчитывание в реальный мир всяких сокровищ и изредка второстепенных героев.       Они уверяли меня, что, если я и попаду в тот мир, то всё, что я написала на засаленной бумажке, не сбудется. Что верёвка не окажется в углу сарая, что за Джеком Воробьём не будет погони. Они обосновывали это тем, что такая переделка изначальной истории ещё при чтении доступна только Высшим чтицам, к числу которых я никак не отношусь.       Зажмурившись, я попыталась досчитать до ста, чтобы успокоиться. Раз. Два. Три. Я сорвалась на пятнадцати, разрыдавшись. Мне было жутко стыдно за то, что не могу сдержать слёз, показывая свою слабость. «Люди плачут не потому, что они слабые, а потому, что они были сильными слишком долгое время, » — повторяла я про себя, стараясь перестать комплексовать из-за своих слёз. Ну, что в этом такого? Это же совершенно нормально. — Почему ты плачешь, цыпа? — горько улыбнулся пират, смахивая кончиками пальцев слёзы с моей щеки, — Это совершенно не обязательно. Радуйся тому, что оказалась в моей команде и не расстраивайся из-за пустяков, какими бы важными они тебе не казались, — я сдавленно кивнула, и он продолжил тихо говорить, склонившись ко мне, — И то, что человек, которого ты любишь, не отвечает взаимностью — пустяк. Находясь рядом с ним, ты сможешь изменить его мнение. — Или её, — еле слышно проговорила я, отводя взгляд, — Ты же любил Элизабет Суонн?       Джек мгновенно изменился в лице. Его и без того темные глаза стали почти черными, в них появился странный, почти угрожающий блеск. — Она теперь Тёрнер, — жёстко ответил пират, вставая с края кровати, — И я не люблю, когда кто-либо обсуждает мои чувства. И как я понял, ты соврала. Нет у тебя информации. Ну что ж, ты всё равно сможешь мне пригодится. Воробей вышел из каюты, оглушительно хлопнув дверью. И зачем я это сказала? Хотела разозлить его? Ну вот, радуйся, он в ярости.       Да пусть злится, пусть бесится, пусть хоть пол корабля разнесёт, мне все равно. Кем он себя возомнил? Почему, увидев, что я плачу, он сразу подумал, что из-за него? Как будто у меня нет других причин для слёз. Простреленная нога — он ведь знает, как это больно. Так почему мне нельзя реветь из-за неё?       Неизвестное страшит. Почему мне нельзя убиваться, думая о будущем, которое я не могу предугадать? Потерянная слава, — ведь я же для него аристократка, — сопровождается неуверенностью в себе, вслед за чем, в свою очередь, тоже могут последовать рыдания.       Так почему же он сразу решил, что у меня к нему есть какие-либо чувства?