Тот, кого я всегда жду.

      Проснувшись утром, я увидела, что уже далеко не утро. Встав и одевшись, и прицепив к поясу новую шпагу, я вышла из каюты. Солнце отбрасывало красивые блики на мокрую палубу — ночью, скорее всего, был шторм, так как маловероятно, что пираты помыли палубу. Поискав Джека глазами и не увидев его, я подошла к Гиббсу и спросила, где вообще находится капитан. Старпом сказал, что полчаса назад видел, как Воробей поднимается на мачту, и, скорее всего, он там и остался.       Я посмотрела наверх, но солнце так ярко светило, что ничего нельзя было разглядеть. А Джек мне был очень нужен, так как без шляпы мне вечно пекло голову, и я хотела спросить, не найдётся у него чего-нибудь подходящего. Лучше всего шляпы. Нет-нет, не его знаменитой шляпы, а обычной, пиратской. Должна же она быть, не так ли?       Тогда я прокричала: — Капитан, вы на мачте?       Услышав ответ сверху, я убедилась, что он там. — Слезайте, мне нужно задать Вам вопрос, — меня бесило обязательство говорить с ним на «вы», как по мне, пират этого не заслужил, но так требует дисциплина, и поэтому, увы, приходится забивать на своё отношение к нему, что я делать ненавижу. — Я-то не слезу, — раздался ответ, — но ты можешь попытаться залезть, если, конечно, не боишься высоты.       Угадал, боюсь, грёбаный пират. Но не покажу же я себя трусихой перед командой, а, главное, перед ним. Ну что ж, русские не сдаются!       Смело ухватившись за ванты, я полезла вверх. И, странно, мне было совсем не страшно. Ветер дул мне в лицо, и я чувствовала бесконечную радость от осознания того, что я нахожусь на самом великом пиратском корабле той эпохи. Когда я залезла на фор-марсель, я подняла голову и поняла, что Джек Воробей сидит аж на фор-бом-брамселе. Как он туда залез, останется тайной навсегда. Ведь до этой реи не доходили ванты. Точнее, когда-то они до неё доходили, но из-за времени казались такими ветхими, что я не решилась бы на них залезть. «Пока ты сама туда не залезешь…»       Я не собираюсь туда лезть! Не так ли? Или собираюсь?       А ведь реально, собираюсь. Авантюристка хренова. — Как ты туда залез? — прокричала я, ветер на высоте стал сильней и перебивал голос. — Лови! — вместо ответа прокричал он и кинул мне что-то, ярко блестящее на солнце.       На удивление, я смогла это поймать, правда, при этом чуть не упав. Чем-то оказались два ножа длиной в примерно восемь дюймов*, Дам-м-м-м, уже в дюймах всё считаю, докатилась.       Увидев на мачте многочисленные следы от лезвий, я догадалась, что нужно делать. Добравшись до фор-брамселя, я вынула ножи из чехлов и воткнула первый в мачту. Подтянувшись на нём, я воткнула второй, потом опять первый. Через пять минут у меня уже болели руки, хоть я и пролезла всего шестнадцать футов*. Я жутко боялась ненароком свалиться из-за ветра бушующего вокруг, и, когда я случайно глянула вниз, оказалось, что половина команды собралась рядом с мачтой и смотрит на меня. Я тут же подняла взгляд, так как от ощущения высоты, на которой я нахожусь, у меня закружилась голова.       Джек внимательно смотрел на меня. До него оставалось тринадцать футов*, которые казались мне бесконечностью. Преодолев ещё пять футов*, я окончательно сдохла и, подтянувшись, села на рукояти ножей. От облегчения я прикрыла глаза. Вдруг я услышала эхо от криков и, посмотрев вниз, увидела, что пираты что-то орут мне и махают руками. Мне было непонятно, что они хотят мне сказать, и я пожала плечами. Все стали кричать громче, срывая связки, и только какой-то сообразительный паренёк лет четырнадцати скрестил руки в протестующем жесте. Я поняла, что он хочет сказать: садиться на ножи нельзя. И правда, ножи наклонились, и рукоятки из слоновой кости грозили оторваться от лезвия. Быстро соскользнув с них, я продолжила свой подъём.       Наконец, я добралась до реи. Встав на ножи, я перелезла на перекладину и обессиленно растянулась на дереве. Через пару минут я снова посмотрела вниз. Пираты начали расходиться. Каждый занялся своим делом.       Было достаточно ветрено, настолько, что внезапный порыв ветра мог свалить меня с реи. Покрепче вцепившись в мачту, я посмотрела налево. Рядом со мной беззаботно сидел Воробей. — Хочешь прогуляться по рее? — ненавязчиво спросил он. — А можно? — недоверчиво спросила я. — Конечно, — улыбнулся Джек, — надо только хотеть. И не бояться. Ты же не боишься?       Вместо ответа я села на корточки и, держась за мачту, встала. Воробей тоже встал, но не в пример легче. Он преграждал мне путь по рее, и я вопросительно на него посмотрела. Увидев в моих глазах вопрос, он кивнул, давая понять, что увидел моё затруднение. Подойдя ко мне, он, обняв за талию, перенёс меня через себя, повернувшись. — Ты не дашь мне упасть? — с испугом посмотрела я вниз. — Ни в коем случае, цыпа, — усмехнулся пират.       Подняв руки, я осторожно сделала шаг, впрочем, даже не шаг, а просто пододвинула ноги. Сердце заходилось в бешеном танце. Дыхание спёрло. Всё-таки я всегда боялась высоты. Глубоко вздохнув, я опустила руки и осторожно подняла правую ногу. Когда я проносила её сбоку, ветер подул сильней, и я чуть не упала.       Джек преспокойно стоял за мной, наблюдая. Я поняла, что он считает моё положение неопасным, и решила вести себя посмелее. Я быстро сделала ещё пару неуверенных шагов. Воробей пристально смотрел на меня. Я чувствовала это спиной. От этого я чувствовала себя неуютно. Он как будто раздевал меня глазами. Поёжившись от неприятного ощущения, а также из-за холодного ветра, который успел уже превратить в ледышки мои руки, я продолжила путь.       Я смело сделала несколько шагов. Я шла, потому что не хотела показать свою слабость. Шла, хоть и знала, что капитан специально не сказал мне, что даже немногие из его команды решались просто так пройтись по мачте. Они залезали на неё, только чтобы поднять или убрать парус, да и то не шли, а ползли, ставя ноги на парус, а руками крепко держась за рею. Только самые смелые могли также безбоязненно, как пытаюсь я, пройтись по рее.        Я шла, чтобы не упасть в глазах капитана. Потому что для него я ничтожество, которое он хочет использовать в каких-то там своих целях. Каких, неизвестно. Поэтому и относится ко мне он стал мягче. Думает, что я не замечу показушно тёплого отношения. Как бы ни так. Я хоть ложь по глазам не считываю, но шестое чувство меня своим вниманием не обделило. Знаменитый Джек Воробей что-то замышлял. И это что-то прямиком относилось ко мне. Я для него все во лишь товар, который всегда можно продать на невольничьем рынке, выручив за это неплохой барыш. Моя явно не европеоидная внешность — это билет в один конец. И конец этот будет точно не счастливым.       Я дошла до края реи и села на неё верхом, пристально вглядываясь в горизонт, но конечно, если там бы что-то было, Капитан заметил бы это первым. Мои слова хоть и вернули мне зрение, но не до конца. Случайно глянув вниз, я нервно сглотнула, вздрагивая, что не ускользнуло от внимательного взгляда Воробья. Краем уха я уловила старательно скрываемую тихий смешок. Я ничего ему не доказала. — Не смейся, — резко сказала я, секундно хмурясь и задирая голову, смотря против солнцу Капитану в лицо. Тот вновь изогнул губы в презрительной улыбке, больше не скрывая явного неуважения, и с сарказмом спросил: — Это почему же? Ты ни чем не заслужила моего уважения. — Я бесстрашно прошлась по мачте! — Это признак не смелости, а жалкой попытке что-то доказать себе и другим. По-настоящему сильные личности не нуждаются в чьей-то оценке, они прекрасно живут, сами зная свои достоинства и недостатки. Я удивленно вскинула брови, все также задирая голову вверх и щурясь на солнце в зените, чтобы разглядеть его лицо. Со стороны выглядело наверняка потешно и нелепо, но в этот момент я способна только молча изумляться тому, что пират мне сейчас выдал фразу, достойную «Гордости и предубеждения». — А если я сейчас спрыгну вниз? — придя в себя, задорно поинтересовалась я. — Я что-то докажу тебе? — Это будет просто отчаянно и рискованно до глупости. Но я всегда любил бесшабашные глупости. Так что дерзай. Может, тебе достанется кусочек моего хорошего расположения, если ты не струсишь в последний момент.       Я с выражением обиженной гордости вздернула подбородок, быстро вставая на ноги и пошатываясь от быстроты своего действия.       С опаской смотря вниз, я на глаз прикинула высоту. Футов сто, какая мелочь. Самая большая вышка, с которой я прыгала в бассейне, была не больше пятнадцати метров. Огромное расстояние между мачтой и водной гладью пугало, заставляя размышлять о сохранности моей жизни после столь опасной авантюры. Но видимо я не была сильной личностью, да и расположение капитана «Черной Жемчужины» было слишком важным для моего возможного будущего — если он хоть на йету проникнется ко мне уважением или, что было почти невозможным, что-то почувствует ко мне, то ему будет сложнее убить меня для исполнения своих корыстных планов. По крайней мере я никогда не смогла бы убить близкого мне человека ради своей цели, и думаю, никто бы не смог — люди все же не бездушные твари. Поэтому я покачнулась, чуть приседая и взмахивая руками, оттолкнулась и полетела ласточкой вниз.