Тот, кого я всегда жду.

      Наступало утро, робкие лучики солнца нерешительно заглядывали в тёмную каюту. Отбрасывая блики на стенах и заправленной кровати, они периодически попадали мне на лицо. Когда солнце сильно резало глаза, я раздраженно хмурилась. Хоть глаза уже не зудели от малейшего лучика, но всё же пока что ощутимо побаливали.       И всё же настроение у меня было просто прекрасное. Резко распахнув дверь, я бодрым шагом прошествовала к борту корабля. По пути я подскользнулась и чуть не упала в лужу, но только весело рассмеялась.       Облокотившись на леер, я сладко зевнула, прикрыв рот ладонью. Безмятежно уставившись на бескрайний океан, я стала обдумывать план на сегодня. Вчера Джек, кажется, говорил о каком-то сокровище майя, лежащего в заброшенной пирамиде уже целую вечность. Что ж, курс у нас есть, осталось подумать лишь о самой гробнице. Я ещё в том мире слышала, что сокровища майя часто ограждали смертельными ловушками. Надо бы найти в небольшой библиотеке Воробушка что-нибудь на эту тему. Но это можно будет сделать немного позже, а пока можно было просто понаслаждаться прекрасным прохладным утром.       Где-то высоко в небе кричали чайки, значит, земля близко. Вот над морем пролетел огромный альбатрос. И как его только сюда занесло? Я разглядывала белые барашки на гребнях волн и жалела, что все мои масляные краски остались в другом измерении. Пейзаж утреннего моря так и просился на холст. Но пират не может быть художником, поэтому я просто забила на рисование.       Почти полностью расслабившись, я наслаждалась тишиной, которая вскоре совершенно внезапно прервалась громким хохотом. Я удивленно повернулась на его источник. Три пирата сидели на палубе и над чем-то гоготали. — Чего смеёмся? — прикрикнула я на них.       Один из матросов обернулся на голос и, увидев моё лицо, просто повалился от хохота. Его товарищи удивлённо на него посмотрели, и он, что-то сказав, показал им на меня. Вскоре уже все трое катались по палубе умирая от смеха. До меня доносились какие-то неразборчивые вопли. Наконец, один из них сел и, утерев с лица пот, икая, проговорил: — Да это… же… — вновь приступ гомерического хохота, — мисс… Воробей, — тут он повалился без сил на палубу, непрерывно икая.       В ярости я выхватила шпагу из ножен. В мгновение ока я оказалась перед ними и уже собиралась пригвоздить этого ублюдка к доске, чтобы знал, как оскорблять Капитана и мою персону.       Но меня кто-то опередил, изящно приставив острие шпаги к шее мужчины, он высокомерно произнёс: — Знаете, ребята, мы не испытываем недостатка в матросах, — здесь он выждал паузу, — особенно в таких, как вы! — выделив слово вы, он ещё сильнее прижал шпагу к коже пирата, — Так что если вам что-то не нравится, в первом же порту проваливайте на четыре стороны!       Подняв голову, я увидела разъярённого Капитана и сразу пожалела, что вообще подняла взгляд. Его глаза превратились в непроглядную тёмную бездну, волосы слабо развевались по ветру и, наверное, он был пострашнее самого Посейдона в гневе.       Пираты, дрожа от страха, встали и ретировались по направлению кубрика. Увидя, что эти олухи струсили, Джек сразу как-то расслабился и вновь стал развязно-наглым. Подойдя ко мне и приобняв за талию, он задумчиво прошептал мне на ухо: - И откуда только берутся слухи? Я только пожала плечами. Я не знаю ответа на этот вопрос.

***

      Дул сильный порывистый ветер. Он то и дело грозил унести шляпу с моей головы, поэтому я стояла, одной рукой вцепившись в леер, а другой удерживая шляпу на голове. Ветер пронзительно свистел меж мачт и надувал паруса. До шторма дело ещё не дошло, но я не сомневалась, что, если погода резко не изменится, придётся спускать паруса.       Волосы развевались на ветру, и как я не заправляла их под шляпу, лезли в лицо и ужасно мешали. За короткое время они успели отрасти на 8 дюймов. Резинок в 18 веке, конечно же, не было, а лентами и шпильками я пользоваться не умела, да и не до причёски как-то на пиратском корабле.       Кто-то, наверно, Капитан или старпом, громко закричал, стараясь заглушить ветер: — Оставить грота-стаксель и апсель! Оставить фор-стень-стаксель, нижний марсель, грот-стаксель и глухо зарифленную бизань! Остальные паруса убрать! Мы ложимся в бейдевинд!       Все сразу полезли на мачты, и я не отставала. Я лезла выше и выше, к фор-брам-брамсель. Мне кричали, чтобы я не рисковала жизнью и поскорей слезала, что это не девичье дело. Но я делала вид, что не слышу их, и это была наполовину правда — сильный ветер заглушал все звуки.       Кинжалы с того дня я хранила в ножнах на поясе. Достав их я вновь воткнула лезвие в мачту. Зябко поёжившись от холодного ветра, я хотела уже крикнуть, что на фор-брам-брамселе никого нет…       Ты же не боишься высоты, цыпа?       Голос был таким реальным, что я испуганно оглянулась назад. Никого. Глубоко вздохнув, я продолжила путь вверх.       Мне заложило уши, холодные брызги летели в меня, пару раз чуть не унесло шляпу. Это был мой первый шторм.       Забравшись на рею, я принялась разбирать гитовы и гордени. С непривычки канаты постоянно выскальзывали из рук, и парус падал, хлопая по ветру.       Я и не заметила, как на рею забрался незнакомый пират и сказал: — Дай мне.       Я охотно уступила ему своё место, и он за минуту ловко справился со всей работой, периодически что-то покрикивая вниз. Закончив с парусами, он полез по мачте обратно. Подождав, пока он спустится до конца и встанет на рею фор-брамселя, я начала спуск. В буквальном смысле слетев с мачты, я принялась помогать незнакомому мужчине убирать парус. Отвязав шкоты, я облегчённо вздохнула. Дальше он сделает всё сам.       Проведя рукой по мокрому от морской воды и пота лицу, я посмотрела вверх. Матрос уже убрал парус и должен был начать спускаться вниз. Пирата там не было. Он не мог спуститься, я бы заметила, как он слезает по вантам. Куда же он делся?       Корабль резко качнулся, и я чуть не слетела с реи на далёкую мачту. Нелепо взмахнув руками, я пошатнулась и сделала два шага назад. Шляпу сдуло ветром. Я хотела попытаться её поймать, но судно качнуло в другую сторону. Вцепившись мёртвой хваткой в мокрое дерево, я наконец-то перевела дух.       Волосы разметало ветром по плечам, и, наскоро засунув их под рубашку, я поползла по рее к вантам. С трудом перебравшись на них, я, дрожа, начала спуск. Канаты раскачивало бешеными налетающими шквалами, они все промокли, и руки скользили по ним, норовя сорваться.       Когда я всё же спустилась на доски, ноги у меня подкосились, и я плюхнулась на залитую водой палубу. Обхватив плечи руками, я пыталась прийти в себя. Прислонившись спиной к шершавому дереву мачты, я испуганно озиралась по сторонам. Вокруг сновали занятые чем-то матросы, они, казалось, даже не замечали меня. Пробегая мимо, они чуть ли не наступали на мои ноги. Вот кто не истерит на пустом месте, а таким, как я здесь не место.       Вдох-выдох, спокойствие, только спокойствие. Ты же не истеричная барышня? Ты пиратка, нечего нюни разводить на пустом месте!       Резко встав, я поправила рубашку и быстро зашагала к капитанскому мостику. Попутно натыкаясь на чертыхающихся пиратов, я пробивалась к своему Капитану. Пару раз я поскользнулась на мокрой палубе. Один раз меня сильно толкнули плечом, и я упала прямо в лужу. Послав в след наглому ублюдку отборный русский мат, я, встав на ноги, начала подниматься по лестнице. По лицу хлестал, не переставая, проливной дождь. Вода стекала с меня водопадом. Я была вся промокшая и злая.       Поднявшись наконец на капитанский мостик, я поискала взглядом Воробья. Он стоял, вцепившись в непослушный штурвал, и сосредоточенно смотрел на горизонт. Я окликнула его по имени. Ноль внимания. Я крикнула громче. Пират удивлённо обернулся. Увидев меня, он махнул рукой, чтобы я подошла ближе. Штурвал вырвался у него из рук и бешено завертелся. Джек попытался остановить его, но штурвал только бил его по рукам. Метнувшись к непослушному диску, я налегла всей грудью на дерево и затормозила сумасшедшую пляску штурвала на несколько секунд. За это время Воробушек успел вновь схватиться обеими руками за рукоятки. Облегчённо вздохнув, он сердито посмотрел на меня, как будто я была во всём виновата. Я пожала плечами.       Обойдя рулевое колесо, я встала напротив Джека. Между нами было только мокрое дерево. Положив ладони поверх рук Воробушка, я улыбнулась.       Ветер рванул особо сильно, и штурвал дёрнулся в сторону. Пытаясь остановить вращение, Джек налёг всем телом на руль.       Наши носы соприкоснулись. Пират непроизвольно дёрнулся, отстраняясь, но потом вновь приблизил своё лицо к моему. Нагло ухмыльнувшись, он произнёс: — Сегодня, в семь, в моей каюте, — и развязно подмигнул мне.       Наверно, звук пощёчины был слышен по всему кораблю.