Тот, кого я всегда жду.

      Неделю назад, проснувшись рано утром, я обнаружила на крае кровати пышное платье, лежащее на одеяле. Одевшись и прихватив эту несуразицу с собой, я вылетела на палубу, как ошпаренная, и зло спросила у Капитана, что это такое. Обаятельно улыбнувшись, пират заметил, что я, видимо, росла в очень странном месте, раз ни разу в жизни не видела платьев. Глубоко вздохнув, я пояснила, что я не продажная девка и ходить в этом на пиратском корабле не буду. Расправив платье, я указала на глубокое декольте и с сарказмом спросила, может ли он поручится за своих матросов, что они не пристанут ко мне в таком виде. Закатив глаза, Воробей сообщил, что придётся ходить в этом, если не хочу таскаться в мокром после первого же шторма. Я хотела достойно ответить на это. Но внезапно поняла,что он совершенно прав. Закусив губу и гордо подняв голову, я удалилась в свою каюту, под громкий хохот матросов, прекрасно слышавших весь наш разговор.       И вот сегодня, проснувшись рано утром от пьяных криков матросов, я, вставшая с небольшой головной болью, мрачно посмотрела на свой скудный гардероб, промокший насквозь во время вчерашнего ливня, и решительно открыла древний пыльный шкаф из полированного красного дерева. Интересно, откуда он оказался на пиратском корабле, в каюте помощника капитана? Вопрос пока что не имеет ответа.       Вытащив с неделю провалявшееся в пыли без всякого внимания платье, я натянула его на себя и хмуро отперла дверь. На палубе было темно — до рассвета осталось где-то полтора часа, и звёзды ещё ярко светили в небе. Поднявшись на капитанский мостик и не увидев никого у штурвала, я спокойно подошла рулевому колесу и положила руки на его холодное дерево. Не зная курса, я не собиралась откреплять штурвал или управлять кораблём, а всего лишь хотела понять, что чувствуют капитаны, стоя совершено одни на капитанском мостике рано утром. Спокойствие, наверное, и умиротворённость. Может, радость. Не знаю, ведь Жемчужина — не мой корабль, а я не его капитан.       Мой нарушили тихие шаги за спиной. Я напряглась и незаметно потянулась к шпаге. Но вместо холодной стали рукояти, я наткнулась лишь на лёгкую ткань платья. Чёрт! Романтичка хренова! Надо ж было надеть платье, а ножны прицепить забыть!       Чьи-то тяжёлые мужские ладони легли мне на плечи. Может, это Джек? Резко обернувшись и вывернувшись из стальной хватки пирата, я посмотрела прямо в лицо нахалу. Светло-голубые глаза внимательно смотрели на меня. Парень улыбался и терпеливо ждал моей реакции. — Что тебе надо? — дерзко спросила я, внутренне холодея от ужаса.       Я одна, хрупкая девушка, да притом безоружная, стою перед сильным мужчиной, который притом ещё и на голову меня выше. Ой, как плохо-то всё для меня складывается. — Мне нужна ты, малышка, — хрипло ответил пират, а его ладони с силой сжали мои плечи.       Я коротко вскрикнула, понимая, что лучше, как избалованная барышня, кричать и звать на помощь, чем быть изнасилованной незнакомым мужчиной. Рванув меня на себя, парень требовательно впился в мои в губы, затыкая рот. Я упёрлась кулачками ему в грудь, безрезультатно пытаясь оттолкнуть нахала. Тот только презрительно хмыкнул, а его руки поползли с плеч вниз, медленно стаскивая с меня платье. Я принялась молотить его кулаками и даже попыталась ударить коленом его в пах.       Повалив меня на пол, он прижал одной ладонью мои запястья к полу, а другой закрыл рот, чтобы я не могла закричать. Принявшись покрывать мою шею поцелуями, пират стал зубами стаскивать с меня платье. Совершенно бесцеремонно он раздвинул коленом мои ноги и вжался бедром. Удивлённо ахнув, я, до конца осмыслив, что он хочет со мной сделать, начала бешено вырываться и даже укусила его за палец. Вскрикнув, он отдернул руку от моего рта. Глубоко вдохнув, я закричала что есть мочи.       Он вновь закрыл мне рот тяжёлой ладонью и хотел уже продолжить начатое, как вдруг из рубки послышались мудрёные ругательства, и кто-то начал подниматься по лестнице, громко топая ногами. Быстро соскочив с меня, парень одёрнул рубашку и сбежал по лестнице на палубу. Я медленно поднялась и, поправив платье, попятилась к лееру. — Не изволите объяснить, что здесь происходит? — послышался знакомый голос, и я чуть не подпрыгнула от радости. Это же старина Гиббс! — Ничего, — холодно ответил насильник, потирая укушенную мной руку. — Неужели совсем-совсем ничего? Так почему же у тебя такой помятый вид, неужто с мачты свалился? — рычащие нотки в голосе Капитана заставили бы умереть от страха любого, даром что на вид любимчик Фортуны выглядит сейчас совершенно спокойно.       Послышались тяжёлые шаги, кто-то поднимался по лестнице на капитанский мостик. Показалась треуголка. Значит, идёт Воробей собственной персоной. С сердца будто камень свалился. Не будет, значит, сегодня больше неприятностей на мою голову. Я бегом кинулась в объятья Капитану: — Джек, этот идиот хотел меня изнасиловать, — сквозь неожиданно хлынувшие слёзы пробормотала я, уткнувшись в пропахший ромом камзол Капитана. — Что ты сказала? — удивлённо приподнял свои тёмные брови Джек, — На моём корабле кто-то посмел обидеть даму? Не может быть!       Воробей посмотрел через мою голову на матроса. Его внезапно ставшие холодными глаза могли запросто пронзить взглядом любого. — Я тут услышал от этой прелестной дамы, что кто-то решил обесчестить её, — его голос сочился нескрываемой яростью, — И что-то мне подсказывает, что это был ты, Алан Мьюкери.       Джек выхватил шпагу и, одной рукой обнимая меня за талию, направил её на провинившегося. — Либо ты извиняешься перед юной леди и в первом же порту убираешься отсюда на все четыре стороны, либо ты сейчас будешь мною заколот, — капитан хмыкнул и криво улыбнулся, — Решать только тебе.       Я высвободилась из нежных объятий пирата и, сделав шаг вперёд, посмотрела на Воробья. Тот удивлённо взирал на меня из-под нахмуренных бровей. — Дай мне его убить, пожалуйста, — я повела плечами, — Пусть он перед смертью поймёт, что беззащитные девушки не всегда такие уж беззащитные, как кажется на первый взгляд.       Джек довольно хмыкнул и весело посмотрел на Алана. Насильник поёжился. Где-то в глубинах его мозга, видимо, совершался сложнейший процесс: мышление. Глаза его перебегали с одного предмета на другой. Наконец, он на что-то решился и гордо поднял голову. — Капитан Джек Воробей, может поступим по другому? Ты даёшь нам тупые шпаги, те, на которых ты учил эту девчонку фехтовать, и мы с ней боремся на обезоружение. Если побеждаю я, мне ничего не будет, если она, я буду вынужден позорно просить прощения. — Нет, так не пойдёт… — Капитан оборвался на полуслове, когда увидел, как я на него смотрю. В моих глазах горели искорки презрения, в них отражалась истинная уверенность в себе, — Хотя, не мне решать. Гиббс, выдай им шпаги!       Старпом кинулся выполнять приказание, что-то недовольно бормоча под нос о том, что этот мужик на голову выше меня и фунтов на сорок пять тяжелее. Наконец, он вернулся с ярко блестящими на солнце шпагами и кинул их на палубу. Металл громко зазвенел, ударяясь о дерево.       Одновременно я и Алан подошли к шпагам и взяли, не глядя, себе оружие. Пару раз взмахнув клинком и оставшись довольна, я посмотрела из-под бровей на своего противника. — Ну что, готов? — звонко спросила я, и эхо разнесло мой уверенный голос по всей палубе.       Алан кивнул и встал в боевую позицию. Я последовала его примеру, замечая про себя, что в платье будет не совсем удобно.       Я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями и вспоминая, чему меня учили на протяжение четырёх месяцев. Делаю шаг вперёд и жду команды от Воробья. — Готовы? — звучит насмешливый и такой родной голос, — Ну что ж. На счёт три. Раз… Два… Три!       Тонкие, опасно хрупкие клинки со звоном скрестились, и, скользнув друг по другу, замелькали, быстрые и сверкающие, как молния, и столь же неуловимые для глаза. Алан атаковал стремительно и энергично, и я сразу поняла, что мне предстоит иметь дело с противником совсем иного уровня, нежели те, с кем приходилось драться за последнюю неделю.       Сейчас передо мной был фехтовальщик, который благодаря постоянной практике приобрел удивительную скорость и совершенную технику. Кроме того, он превосходил физической силой и длиной выпада, что делало его весьма опасным противником. К тому же он был хладнокровен и сдержан, бесстрашен и решителен.       Когда я широким взмахом парировала длинный выпад, завершивший первую комбинацию, я даже рассмеялась: уход моего противника от выпада был более поспешным и менее горделивым, чем обычно. Это сильно встревожило его, и так уже расстроенного тем, что удар, безукоризненно рассчитанный и правильно нанесенный, не достиг цели.       Алан тоже с самого начала понял, что я, хоть и являюсь хрупкой девушкой, сносно владею шпагой и приложил все силы, чтобы сразу же положить конец поединку.       Однако смех, сопровождавший отражение удара, показал, что поединок только начинается и до конца еще далеко. И тем не менее это был конец — конец абсолютной уверенности моего противника в себе. До этого он был невыносимо горд и смотрел на меня как бы свысока, отказываясь признавать, что я могу быть достойной противницей. Теперь же он понял, что, если хочет победить, должен действовать осмотрительно и фехтовать так, как никогда в жизни.       Мы начали снова, и опять атаковал Алан, на этот раз руководствуясь принципом, что лучшая защита — нападение. Я была рада этому, так как хотела, чтобы противник растратил силы и хитро улыбнулась, парировав удар. Легким движением прижав сильной частью клинка слабую часть клинка противника, я почти полностью прикрывала себя в этом втором бою, который снова завершился длинным выпадом. Уже ожидая этого, я парировала его легким касанием и неожиданно шагнула вперед как раз в пределах стойки противника. Он, как завороженный, даже не пытался уйти от выпада.       На этот раз я не рассмеялась — я лишь улыбнулась в лицо Алану Мьюкери и, не воспользовавшись своим преимуществом, отступила назад.       Старпом Гиббс тихо выругался и пробормотал: — Тысяча чертей! Она искушает судьбу, валяя дурака!       Я заметила, что лицо противника стало мертвенно бледным. — Мне кажется, вы начинаете понимать, грязный пират, что почувствовала я, когда вы самым наглым образом задрали мне юбку. Пусть бой на шпагах мало сравним с растлением хрупкой барышни, но, будьте уверены, я чувствовала себя такой же беззащитной и никчёмной, каким чувствуете вы себя сейчас. Мне хотелось, чтобы вы это поняли, а теперь можно закругляться.       Я атаковала быстро, как молния, и на какое-то мгновение глаза пирата удивлённо распахнулись, он будто отказывался воспринимать происходящее. Потом он вновь овладел собой и, нахмурясь, отразил мои удары. С низкого соединения в шестой позиции я быстро и легко устремилась вперед, чтобы сделать выпад в терции. Я направила острие шпаги, чтобы пронзить противника, которого серия рассчитанных переводов в темп заставила раскрыться на этой линии. К моей досаде и удивлению, Алан парировал удар но, что было еще хуже для него, сделал это слишком поздно. Если бы он парировал удар полностью, все бы обошлось. Но пират ударил по клинку в последнюю секунду, и острие, отклонившись от линии его тела, вонзилось в правую руку.       Замелькали сверкающие клинки, а затем я растянулась, почти касаясь земли, в выпаде, направленном вверх, и пронзила правую руку Мьюкери чуть пониже плеча. Раздался короткий вскрик, и Алан мягко осел на пол, держась за раненую руку. Ткань рубашки стремительно пропитывалась кровью. Я подошла к проигравшему противнику и выдернула шпагу из его плеча. — Ты дал ей настоящую шпагу, острую! — зло сказал Мьюкери сквозь крепко сжатые зубы, — Это было несправедливо! — А насиловать беззащитную девушку справедливо? — криво ухмыльнулся Воробей, поигрывая шпагой, — И к слову, и твоя шпага была острая. Просто ты поверил мне, — Капитан мечтательно посмотрел на горизонт, — пирату, на слово. Знаешь, это было очень непредусмотрительно.       Шатаясь, Алан встал и поднял свой клинок. Резко повернувшись, он тяжёлыми шагами пошёл к кубрику, непрерывно чертыхаясь и зажимая пальцами кровоточащую рану на руке.

***

      Свежий морской бриз дул мне в лицо, развевая волосы и охлаждая разгорячённую после боя кожу. Плывущие в воде за кормой горящие обломки — это всё, что осталось от английского корабля, раннее носящего гордое имя «Пламенная победа». «Ну что ж, победы тебе не видать, так будь хотя бы пламенным,» — сказал Джек Воробей сразу после последнего, контрольного выстрела, и вся команда зашлась диким хохотом.       Я презрительно хмыкнула, отворачиваясь от этого жалкого зрелища, и вновь возвращаясь к созерцанию морской глади. Облокотившись на деревянный фальшборт, я рассеянно устремила взгляд на горизонт. — С тобой всё хорошо, цыпа? — насмешливо спрашивает Капитан, незаметно подобравшись сзади, — Ты уже с четверть часа пожираешь глазами горизонт.       Я обернулась и встретилась взглядом с хитро прищуренными тёмными глазами. Фыркнув, я снова повернулась лицом к морю. Воробей, покачиваясь от выпитого после битвы рома, подошёл ко мне поближе и тоже облокотился на фальшборт. — Какой курс, Капитан? — задорно сверкнув глазами, вновь поворачиваюсь к нему я. — Залив Аматикиа, — просто ответил Джек. — Поселения майя? — блеснула своей эрудицией я, — Мы ищем сокровища майя? — Да, — задумчиво кивнул головой Капитан, — Говорят, в одной из гробниц, — он сделал паузу, довольно наблюдая, как разгорается моё любопытство, — лежит сокровище, некий амулет, и, если ты кого-то по настоящему любишь, — вновь пауза, и я уже готова прыгать от нетерпения, — Он сможет воскресить его или её, когда ты коснёшься его или её губ. — Без ограничения во времени? — удивлённо приподняла бровь я. — С ограничением, — покачал головой пират, — Должно пройти не больше двух суток, такое условие. — И зачем тебе такой амулет? — пожала плечами я, всем своим видом показывая, что ничуть не впечатлена сказанным, — Ты же никого не любишь. — Его можно будет продать, смекаешь? — задал риторический вопрос Джек, поворачиваясь к морю спиной и откидываясь спиной на фальшборт, — А нам нужны деньги. Да, и я почти уверен, что в этой огроменной гробнице будет не только этот кулон, но ещё и куча золота.

***

      Я с ужасом смотрела на веревочную лестницу, спускающуюся с палубы корабля вниз, к лодке. Раскачиваясь под порывами предштормового ветра, она выглядела очень ненадёжно. Глубоко вздохнув, я в сотый раз повторила себе, что беззаботно лазить по мачтам, умело драться на шпагах и при этом до жути бояться веревочных лестниц просто глупо. Не помогало.       Джек выжидающе стоял в лодке, глядя на меня из-под своих густых чёрных бровей. Он насмешливо ухмылялся.       Не хочу казаться при нём трусихой. Не хочу и точка.       Я нервно сглотнула и, повернувшись, ступила ногой на первую ступеньку. Чуть ли не сдуваемая ветром, я начала спуск. Крепко вцепляемся в перекладину одной рукой. Другую руку спускаем. Делаем шаг вниз. И почему же так страшно?       Добравшись до конца этой чёртовой верёвочной лестницы, я никак не могла решиться оторвать руки от надёжной верёвки и спрыгнуть вниз. Не могла и плевать, что совсем невысоко: не больше метра.       Закрыв глаза, я дрожала, продуваемая насквозь холодными порывами ветра. Неожиданно чьи-то горячие руки сомкнулись у меня на талии. Я облегчённо вздохнула. Хоть кто-то поможет мне спуститься отсюда. — Цыпа, разомкни пальцы, — прозвучал хрипловатый голос у меня над ухом*, — Ну же, не бойся.       Я покорно отцепила пальцы от каната и повисла на руках пирата. Он осторожно опустил меня вниз, в шлюпку. Наклонив голову вперёд, Капитан коснулся моего плеча кончиками дред. Почувствовав его горячее дыхание на своей шее, я невольно задержала дыхание и замерла в его крепких объятьях. — Неужели ты боишься высоты? — насмешливо спросил Воробей, — Когда ты лазила по мачтам, это не было заметно. — Я не боюсь высоты, — я повернула голову, встречаясь глазами с Капитаном, — Как бы это смешно не звучало… Я боюсь верёвочных лестниц! — Правда? — пират перешёл на шёпот, — Было бы интересно узнать, почему…       Резко отстранившись, он прошагал к носу шлюпки и уселся, привалившись спиной к тонкому борту. Откинув голову, Джек принялся рассеянно изучать небо.       Я подошла к нему и присела, тоже устремив взгляд на облака. Солнце медленно устремлялось к горизонту, окрашивая небо в светло-оранжевые тона с примесью малиново-розового. Облака причудливо вытягивались, будто устремляясь за лучами небесного светила. На востоке небо уже стало тёмно-синим, а перьевые облака светло-сиреневыми. — Красиво, — тихо произнесла я, подсаживаясь поближе к Капитану, — Ты любишь закаты? — Не нахожу в них ничего особенного, — я вздрогнула, ощущая его руку на своём плече, — Мне больше по вкусу восходы. Они отворяют двери в новый день.