Тот, кого я всегда жду.

      Пронзительный скрип. Я настораживаюсь. В голове гул, но я отчётливо слышала этот звук. Я в этом уверенна. Опора уходит из-под моей спины, и я медленно опрокидываюсь назад. Решётка обрушивается на дно. Выход? Спасение.       Бессознательно цепляясь за стены, я отталкиваюсь ото дна, и устремляюсь вперёд и вверх. Кислорода совсем нет. Открываю рот, пытаясь набрать в лёгкие несуществующий воздух. Вместо него в нос мне заливается вода, раздирая горло. Кашляю. Лучики сознания покидают мой мозг. Здесь течение. Оно тянет меня на дно. Вижу вверху свет, проникающий сюда сквозь толщу воды. Я не умру, когда спасение так близко. Последний рывок, и я всплываю на поверхность, судорожно вдыхая воздух. Ложусь на воде на спину, глубоко дыша. Прикрываю глаза. Потихоньку сознание проясняется, и я могу думать о чём-то, кроме острого недостатка кислорода.       Выбираюсь на берег и оглядываюсь. Светло. Небольшое помещение, освещённое факелами. Будто специально к моему приходу разожгли. А почему «будто»? Так ведь и есть. Механизмы у майя всегда были на высоте.       Прямо передо мной узкий коридорчик с полом, выложенным плиткой с изображением зверей. Я сижу на обычном камне. Вариантов немного: только двинуться вперёд или отступить. Сзади вода, впереди этот странный коридор. Тонуть снова я не хочу. Что ж, выбор очевиден.       Осторожно ступаю одной ногой на плиту и тотчас с визгом отшатываюсь, падая в воду. Раздаётся шипение. Змеи. Одна из моих фобий. Отплываю к противоположной стене, не сводя глаз с дыры в полу. Вроде никто не выполз. Может там просто высоко и они не смогут подняться наверх. Судорожно сглатываю, вновь вылезаю на сушу. Осторожно заглядываю вниз. Делаю глубокий вдох, чтобы не заорать, как конченная истеричка. Внизу свились глубоком около одного десятка гремучек. Вот уж мне не повезло.       Оглядываю плиты. Это наверняка какая-то головоломка. Только попробуй ещё её разгадать. Изображены животные: олени, волки, зайцы, антилопы и даже один кривоватый жираф. Поднимаю взгляд дальше, в самый конец коридора, и вижу статую человека. «Вот в чем дело», — думаю я, хотя на деле ни черта не понимаю. Человек… А что там у него в руках? Глобус? Да не может быть — гробнице больше тысячи лет. Тогда и карт-то нормальных не было. Но всё же я отчётливо вижу изображения материков. Шар повернут ко мной Америками. Америки? Ну что ж, попробуем. Почему бы и не рискнуть.       Внимательно разглядываю картинки. Волк. Волки же водятся в Америке, не так ли? Не хочу умирать и поэтому не ступаю на плиту ногой, а легко нажимаю, с трудом дотягиваясь, ладонью. Не проваливается. Или у них условия такие — что бы потревожить змей, надо встать на плиту? Ну что ж, выбора-то у меня нет.       Трусливо прикрываю глаза и делаю шаг вперёд. Нога встаёт точно на волка. Испуганно замираю. Одна нога стоит на камне, другая на плите. Чуть ли не на шпагат села. Со стороны, наверное, выглядит смешно. Только вот мне совсем не до смеха. «Интересно, чем подводит глаза Джек Воробей?» — проскальзывает крайне неуместный вопрос в моей голове, и я на автомате поправляю «Капитан», перед тем как понимаю, что мне сейчас должно быть совершенно не до этого.       Медленно переношу вторую ногу на плиту, нелепо махая руками, и с радостью осознаю, что никуда не падаю. Вздыхаю с облегчением. Значит, я правильно поняла идею головоломки. Дальше будет легко — я достаточно хорошо знаю географию.       Почти без проблем прохожу ловушку, хоть и нахожусь всё время в состоянии сильного, очень сильного стресса. А что было бы, если бы я оступилась? Забыла, что страусы не живут в Америки? Отправилась бы на корм своим фобиям. Жуть. Аж в дрожь бросает, когда думаю, кто под этими плитами. Без сил сваливаюсь около статуи. Как же я вымоталась. И морально, и физически.       Лежу, раскинув руки и разглядываю потолок. Простой каменный свод. Ничего особенного. Мне бы надо встать и продолжить двигаться дальше, только вот силы воли на это не хватает. Ну что ж, полежим.       Вскоре бездельно валяться на полу надоедает. Я резво поднимаюсь, вскакивая на ноги. Быстро оглядываюсь, пританцовывая, чтобы согреться. Здесь, в храме, очень холодно, а я вся промокшая до нитки. Надо двигаться, чтобы совсем не окоченеть. Вот поэтому и прыгаю, как пьяный на танцполе под Бузову. Представляю, как сейчас выгляжу со стороны и легонько улыбаюсь. Да, смешно. Так весело, что я сейчас готова истерично рассмеяться. А вы что думали? Встречи со своими фобиями лицом к лицу даром не проходят. А проходят психическим срывом. Так, спокойно, Иль. Сейчас нам нужен холодный и расчётливый разум, а не сжавшееся в уголочке черепной коробки хрен знает что.       Помещение тупиковое. Ничего, кроме статуи человека, здесь нет. Значит, надо изучить все стены до последнего дюйма и это человекоподобное изваяние до последнего миллиметра. Начнём, пожалуй, со статуи. Она мне кажется намного более загадочной, чем голые, без единого рисунка, гладкие стены. Обхожу её кругом, приглядываясь к малейшей детали. Глобус. Как он сюда попал? Или это новое добавление. Новое?.. А это значит, что…       Резко оборачиваюсь, слыша за спиной скрипучий злорадный смех. Передо мной стоит, потряхивая копьём, древний абориген. Индеец. Кожа складками свисает с его исхудавшего тела. Глубокие морщины на смуглом, сморщившемся лице, высокий лоб. Прямой длинный нос. Прищуренные тёмные глаза смотрят на меня с плохо скрытой насмешкой. Он что-то невнятно говорит, открывая свой беззубый рот. Я ни черта не понимаю и лишь недоуменно пожимаю плечами. Он коварно улыбается и переходит на чистый английский: — Кто ты такая и зачем ты пришла сюда? — чётко произносит индеец, тщательно выговаривая слова. — Ты проливала кровь, но я не верю, что ты пришла сюда за очищением. Ты не любила, и я думаю, что тебе нужен медальон, очищающий душу того, кого любишь ты больше всех на свете, и возрождающий плоть его. Так зачем же ты здесь? — Мне нужен медальон, — твёрдо говорю я, отступая на шаг и нащупывая на поясе ножны. Их нет. Ну конечно же, я же их отцепила, чтобы не потонуть. Опускаю глаза, труся перед непонятной силой, исходящей от такого дряхлого на вид старика. — Никто не сможет пройти сюда с оружием, несущим смерть, — склоняет набок голову абориген, подходя ближе ко мне. — Туннель Воды заберёт незваного гостя, если он не пожелает оставить не раз проливавшее кровь орудие убийства. Ты пришла за медальоном? Ты сможешь получить его, лишь доказав силу духа твоего сердца, — сказал старец и положил худую руку мне на грудь, слушая учащенное биение моего перепуганного сердечка. — Ты боишься. Не бойся. Со смертью не оканчивается наш скорбный путь, — грустно улыбается шаман. — Он только начинается.       Индеец резко отворачивается и отходит к противоположной стене, приказывая мне жестом следовать за ним. Я заинтересованно подхожу к нему, наблюдая, как он шепчет себе под нос слова какого-то заклятье на своём языке, потрясая копьём. Он сжимает древко двумя руками и с силой бьёт замысловатым по форме — он напоминает шестиугольную звезду — наконечником в землю перед собой. Стены расступаются перед нами, и старец отходит в сторону, пропуская меня вперёд. Я зачарованно, как заколдованная, делаю шаг вперёд, заходя в просторную залу. По щелчку пальцев шамана загораются факелы, освещающие помещение.       Я с восхищением оглядываю залу, подмечая для себя все малейшие детали. Выступы и ниши на стенах сразу вызывают вопрос: «Для чего они здесь?». Расположены они так, что по ним легко можно влезть на метр-полтора вверх, а потом придётся потеть, прижимаясь всем телом к стене и нашаривая руками и ногами малейшие выступы. Странно…       Гладкий пол, выложенный мозаикой, на первый взгляд совершенно абстрактной. Впрочем, и на второй тоже. Я приподнимаю голову, рассматривая потолок. На него будто бесцельно вылили самые разнообразные по цветам краски.       Посередине залы на одной платформе стояли две иссиня-чёрные статуи пантер. Я с любопытством подхожу к ним и глажу одну по шее. Надо же, металл тёплый, как живой.       Слышу грохот за своей спиной и мгновенно оборачиваюсь. Проёма, через который я вошла, больше нет. Индейца тоже. Пыль, поднятая вновь сошедшими каменными створками, медленно оседает на землю.       Переведя дыхание, я отхожу от бронзовых изваяний к стенам. Провожу ладонью по холодным камням. И что же мне делать…       Неожиданно я услышала позади позади себя приглушённое рычание. Подскочив на месте от страха, я медленно оборачиваюсь, готовая столкнуться нос к носу хоть с самой страшной тварью на земле. Пробегаюсь глазами по залу — никого. Только две бронзовые пантеры так же равнодушно стоят на постаменте. Мне показалось, или одна большая кошка легонько повела ухом?       Отступив на шаг назад, я упираюсь спиной в каменную стену. Сырой булыжник неприятно холодит обнажённую кожу.       Не отрывая глаз от бронзовых изваяний, я нащупываю ногой выемку на стене. Поворачиваясь к статуям спиной, но не забывая ежесекундно поглядывать за плечо, я цепляюсь руками за выступ и подтягиваюсь, ставя ноги выше. Осторожно выпрямляюсь, на две секунды отворачиваясь от пантер. И сразу же слышу мягкие шаги за рядом с собой.       Мгновенно поворачиваю голову, чуть не сваливаясь вниз, и внутренне холодею от ужаса — прямо передо мной стоит, довольно прищурившись, большая кошка.       Мгновенно взлетев на два метра по стене от страха, я крепко вцепляюсь двумя руками в маленький выступ и с замиранием сердца наблюдаю, как подо мной ходят, помахивая хвостами, две огроменные чёрные пантеры. Внезапно одна кошка взвилась в воздух, выставив одну лапу вперёд, и скользнула когтями по моей ноге. Я вскрикиваю, расширив глаза от ужаса. Скосив глаза вниз, я вижу, как наливаются кровью глубокие порезы на правой ноге.       Пытаясь перебраться повыше по стене, я переставляю раненую ногу. Яркая вспышка боли мгновенно ослепляет меня. Пальцы разжимаются, отпуская выступ. Нелепо взмахиваю руками. Переворачиваясь в воздухе, я лечу прямо в пасти разъярённых фурий.

***

      Перевернувшись в воздухе, я падаю прямо на спину чёрной пантере. Скользя по гладкой бронзовой коже ожившей статуи, я чуть ли не сваливаюсь на пол. Лишь в последнюю секунду, обвивая руками шею пантеры, я удерживаюсь на разъярённой твари.       Пантера встаёт на задние лапы, тщетно пытаясь меня сбросить. Закусывая губу, я всем телом вжимаюсь в холодную бронзу. Раненая нога безвольно болтается, стреляя сильнейшей болью при малейшем движении. Вторая кошка прыгает на меня, пытаясь сбросить меня с её напарницы. Видя летящую на меня фурию, я переворачиваюсь вниз, оказываясь висящей снизу пантеры. По моему запястью проходятся острые, как ножи, когти. Я ослабляю хватку и падаю на холодный пол.       Перекатываясь на бок, я вскакиваю, балансируя на одной ноге. Прямо передо мной стоят, ощерившись, две разъярённые твари. В молчании проходит секунда. Как в замедленной съёмке я вижу, как взлетает в воздух одна из пантер, бросаясь на меня. Подгибаются ноги, и я падаю на колени. Ожившая статуя пролетает надо мной. На секунду меня накрывает тень. Переворачиваясь на бок, я поднимаю на пантеру взгляд. На бронзовом теле появляется тускло мерцающая надпись: «ᎭᏰᎳᏍᏗ» — «Перо».       Дальше я действую на инстинктах, забывая про боль. В крови бурлит адреналин. Вскакивая на ноги, я отбегаю на десять шагов, подволакивая раненую ногу. Вывожу кровью на предплечье первое слово: «ᎠᏯ» — и резко оборачиваюсь. Вовремя. Взвивается в воздух бронзовый зверь. Отскакивая в сторону, я совершенно забываю про свою «контузию». Тишина оглашается криком, и я падаю на холодный пол, держась за ногу. Чёрт.       Пантера приземляется на каменные плиты и мгновенно разворачивается, вновь взлетая в воздух. Уворачиваться я не успеваю. Тяжёлая туша прижимает меня к полу, напрочь выбивая все мысли из головы. Клацая зубами, пантера тянется к моей шее. Голыми руками я хватаю зверюгу за челюсть, отодвигая её морду подальше от своей шеи. Тварь изворачивается и смыкает зубы на моём запястье. Пронзительно закричав, я вырываю руку из её хватки, отталкивая от себя пантеру ногами.       Вскакивая, я сталкиваюсь нос к носу с другой бестией. Желтоватые глаза с упрёком смотрят на меня. Кровь из разодранной руки капает на пол. Делая глубокий вдох, я замираю. Слышу чей-то отчаянный крик на фоне и только сейчас понимаю, что кричу я. Слёзы градом катятся из глаз. Я стою и смотрю на свою смерть. Пантера издаёт низкий рык, и я, опомнившись, бросаюсь в сторону, подпрыгивая на одной ноге. Плохая идея.       Слышу свист рассекаемого воздуха и отпрыгиваю в сторону, приседая. В голове за секунду зарождается безумный план. Пантера приземляется на лапы, и я тотчас же прыгаю вперёд и вверх в безумной надежде, что смогу оседлать этого зверя.       Тварь тоже отталкивается от земли. В полёте мы встречаемся, и я, вцепившись ей в загривок, благодаря силе инерции, запрыгиваю ей на спину. С каждой минутой пантеры становятся всё меньше похожи на бронзовые холодные статуи. Теперь это настоящие живые звери. Обвиваю ногами бока, сжимая зубы от боли. Обмакиваю палец в свою же кровь и вывожу на предплечье второе слово: «ᎠᏲᏍᏙᏗ» — «Уничтожить».       Пантера переворачивается на спину, я не успеваю отскочить, и моя нога оказывается придавленной к полу. Вытаскивая её и отскакивая в сторону, отходя от медленно приближающейся ко мне бестии, я в спешке дописываю новое слово, не замечая вторую тварь, взметнувшуюся в прыжке. «ᏢᏓᏥ» — написано кровью на моём плече. На мои спину сзади приземляется пантера. Чувствуя, как она чуть ли не разрывает меня в клочья, стараясь добраться до горла, я выкрикиваю, падая на холодные плиты: — ᎠᏯ ᎠᏲᏍᏙᏗ ᏢᏓᏥ!       Холодные клыки исчезают с моей шеи, и я облегчённо выдыхаю. Ее будто обволакивает холодный густой, почти осязаемый, туман. Странно, что, истекая кровью, я могу думать и, подумать только, подбирать грамотные определения. Да тот факт, что я вспомнила слово «определения» необычен и, можно сказать, знаменателен. Кожу обжигает нестерпимым холодом, будто азотом облили. Я вскрикиваю, перекатываясь на спину и хватаясь за шею.       Спустя секунду «ощущение вылитого азота» исчезает, и под ладонями появляется прохладный металл. Как только обжигающий холод перестаёт терзать мою шею, даёт знать о себе разодранная рука и расцарапанная спина. Скрипя зубами, я перекатываюсь на бок и сжимаю предплечье, пытаясь остановить медленно, но верно идущую кровь. Бесполезно. Чёрт. У меня нет больше сил даже пошевелится. Похоже на то, что, победив двух разъярённых фурий, я просто-напросто возьму и сдохну от кровопотери, не умея сделать базовую перевязку.       Закрываю глаза и начинаю медленно считать. Интересно, на какой цифре я потеряю сознание. Один… Два…       Проходят минуты. Я лежу в луже крови одна и медленно умираю. С каждой каплей, вытекающей из разодранного предплечья, уходит капля жизненной энергии. Сто… Сто два… Сбиваюсь. Начать с начала? Один… Два… Три… Четыре… Шесть? Что там дальше? Не помню. Улыбаюсь и готовлюсь умереть. О чём надо думать при смерти? О близких? Их нет. О друзьях? А кто мне друг? Никто. Правильно, все мои приятели — подделки, как пел Лизер в далёком 2016-м. Сколько лет прошло, если считать от даты моего исчезновения из своего мира? Пятьдесят? Нет, семьдесят. А его до сих пор слушали. Вот что значит — запомниться миру. Так о чём думать? Не помню… Не помню… Кто мне дороже всех? Всплывает из памяти чьё-то лицо. Голос с хрипотцой. Неужели это?..       Громкие шаги. Ругань. Взволнованные голоса. Удивлённые восклицания. Меня нашли? Приоткрываю глаза и вижу только темноту. Свет выключился, или я сдохла? Отблески пламени. Надо мной склоняется человек, держа факел в вытянутой руке. Длинные дреды нависают надо мной, загораживая обзор. — Джек? — еле слышно спрашиваю я, заглядывая мужчине в глаза. Тёмно-карие. Да, это мой Капитан. — Иль? — удивлённо спрашивает он, освещая моё лицо. — И вправду. Дьяволы Морские, ты бледная, как мертвец, — опуская глаза ниже, он ошалело чертыхается и проводит кончиками пальцев по моей руке, собирая капли крови. Я морщусь, ругаясь сквозь зубы.       Опускаясь на колени рядом со мной, пират поднимает мою руку, не обращая внимания на мой вскрик. Слышится оглушающий треск. Оторвав кусок ткани от рубашки, Воробей туго обматывает мне руку, стараясь остановить кровотечение. Резко поднимая меня на руки, он что-то кричит матросам, рыскающим по залу в поисках сокровищ, и через некоторое время выходит из храма на свежий воздух. Я делаю глубокий вдох и улыбаюсь. Кажется, я не подохну. Ну, уж не сегодня точно.