пандемониум

*svecounia

                     они путешествуют ещё почти две недели, останавливаясь в городе за городом, устраивая шоу за безупречным шоу, прежде чем, наконец, добраться до франции. чимин подпрыгивает на пассажирском сиденье, пока чонгук за рулём, - ему не терпится показать свой дом. это восхитительно, думает чонгук, как чимин иногда переходит на французский, когда начинает возбуждённо рассказывать обо всём, что он хочет показать ему в своём родном париже. чонгук, ведя грузовик, бросает на чимина косые взгляды, и выходки старшего вызывают на лице яркую улыбку. прошёл месяц с тех пор, как они вместе отправились в путь, и чонгук уже безнадёжно влюбился. последние недели с первого поцелуя они не торопятся, хотя чонгук почти никогда не задерживается в общих палатках, а чимин всегда настаивает, чтобы он оставался в его грузовике. чонгук не жалуется. ему нравится засыпать рядом с чимином, часто задыхающимся и потеющим, с быстро вздымающейся и опускающейся грудью. чонгук более чем счастлив тем, что даёт чимину время привыкнуть к нему, понять, что он в безопасности с чонгуком, прежде чем двигаться дальше. если честно, ему просто нравится, как тело чимина вписывается в его тело, нравится звук его имени на губах чимина. ему нравится ощущать мягкий шёлк вокруг запястий, губы чимина, дразнящие каждый дюйм его тела, пока он не корчится, всё его существо горит, горит для чимина, жаждет прикоснуться к нему. с чимином легко, думает он. они подходили друг другу, как две части головоломки. с ним там всё лучше. как знать, это звучит безумно, но когда он с чимином, это как будто какая-то отсутствующая часть его, наконец, вернулась в его тело. когда он прижимает его к себе и целует, пока у них не перехватывает дыхание, кажется, что он наконец-то нашёл своё место. и он счастлив. он очень, очень счастлив. но где-то в подсознании теснятся мрачные, зловещие мысли, преследующие его с той ночи, когда он увидел тэхёна и хосока. с тех пор он не может смотреть им в глаза, его сердце колотится каждый раз, когда он оказывается наедине с тэхёном. никто из них не говорит ему ни слова, поэтому он тоже держит рот на замке. он не может не задаваться вопросом, знает ли чимин что-нибудь об этом. наверняка кто-то знает. не может быть, чтобы они так долго скрывали что-то подобное. что-то подобное. он даже не знает, что это такое. его разум, конечно, сразу заключил о вампирах, но их не существует. наверняка кто-нибудь в цирке прознал бы, будь оно правдой, и наверняка что-то сделал бы с вампиром, скрывающимся поблизости. что оставляет у него впечатление: возможно, у тэхёна есть какое-то состояние. по какой-то причине, ему необходима хосокова кровь. у чонгука нет сомнений в том, что это было за пределами небольшого чувственного покусывания. хосок истекал кровью, находясь на грани потери сознания... чонгук не смог отвлечься от этого с тех пор, как это произошло, и он, похоже, не сможет собрать кусочки пазла воедино самостоятельно. рядом с ним чимин болтает о своём любимом кафе, которое они должны посетить, рассказывает истории о том, что он делал в детстве, попадая в неприятности на улицах. когда они поворачивают за угол, чонгук замечает особняк из белого камня, высокие стены и ворота из кованого железа, охраняющие его от остального мира. это как что-то из фильма: с колоннами и крутыми башнями. он моргает, затем смотрит на чимина, который следует за процессией цирковых экипажей через ворота. - это... наша штаб-квартира? - спрашивает он, и чимин гордо кивает. - здесь была резиденция семьи намджуна, которая осталась ему, как и деньги, что он вложил в покупку цирка, когда его отец скончался. - ладно, но, когда ты сказал, что ему осталось целое состояние, я думал о приличной куче денег для хорошей и стабильной жизни, - говорит чонгук, оглядывая обширную территорию, пока они кружат за особняком. каждый находит место для парковки, рассредотачиваясь, как они делают в любом другом месте. - не все деньги в мире. это место безумно. чимин протягивает руку, улыбаясь, и сжимает бедро чонгука. - поверь мне, тебе понравится внутри. там великолепно. чонгук направляет грузовик в местечко, немного в стороне от всех остальных, и паркует его. он замечает множество хозяйственных построек, разбросанных по территории, огромный сад, сверкающий пруд и многое другое, что его разум не может понять прямо сейчас. - здесь типа все живут между турами? - некоторые, - кивает чимин. - кто-то живёт в особняке с намджуном, у многих людей есть семьи в городе или за городом, поэтому они остаются с ними, а другие живут в маленьких коттеджах вокруг территории. некоторые из нас просто остаются в палатках или кемпингах, - он тычет пальцем в собственную грудь. - я один из этих людей. жить в особняке после всех этих лет в дороге, как ни удивительно, просто кажется странным. кроме того, - он проводит рукой по сидению, - мне нравится мой грузовик. здесь я чувствую себя в безопасности. он улыбается чонгуку, прежде чем перебраться через сиденье, его пальцы покоятся на чонгуковых плечах, когда он перекидывает одну ногу, чтобы оседлать его. их губы сливаются в тёплом поцелуе, руки чонгука скользят по талии чимина. он достаточно успокоился, чтобы позволить чонгуку прикасаться к нему когда и где он захочет. пока он не чувствует себя скованным или пойманным в ловушку, он в порядке. чимин уютно устраивается на чужих коленях, его руки в волосах чонгука, когда он целует его, одна скользит вниз к шее, когда он слегка покачивает бёдрами. он оттягивают нижнюю губу чонгука перед тем, как откинуться назад с ухмылкой, дразня как обычно. - намджун предложил тебе комнату в особняке, если хочешь, - говорит он, отводя глаза от чонгука. он покусывает нижнюю губу. - я подумал, мы могли бы остаться там на ночь. это немного более личное. я попросил комнату в крыле, где сейчас никого не живёт. сердце чонгука подпрыгивает в груди. не может быть, чтобы он неправильно понял то, о чём говорит чимин, но в то же время он не может заставить себя предполагать слишком много. вот он и спрашивает. как идиот. - чимин, ты... ты хочешь сказать, что хочешь- - да, - чимин снова улыбается ему, облизывая губы. - я хочу тебя. я хочу быть с тобой, - наклонившись, он запечатлевает поцелуй на губах чонгука, после чего снова садится на своё место. его рука свободно переплетается с рукой чонгука. - а теперь давай устроим тебя поудобнее и начнём готовиться к шоу. чонгук может только улыбаться и смотреть, как чимин выскальзывает из грузовика. голова идёт кругом. чимин, кажется, всегда так действует на него, оставляя бездыханным и ошеломлённым даже простым поцелуем. через несколько мгновений он, спотыкаясь, выбирается из грузовика и следует за чимином, чтобы встретиться с остальными, когда они начинают планировать, что оставить здесь и что взять на площадку для их последних нескольких шоу. всё, что чонгук может сделать, - смотреть, как чимин разговаривает с другими, оживленно размахивая руками и улыбаясь ярче солнца, и чувствовать, как сердце подпрыгивает в груди каждый раз, когда глаза чимина встречаются с его глазами. он определённо влюблён.                      чонгук смотрит шоу из-за кулис, ошеломлённый, как и в первый раз. неважно, сколько раз он видит, как хосок и его труппа летят по воздуху, сколько раз чимин и тэхён исполняют безупречный воздушный танец, как сокджин всегда отпускает самые худшие шутки, - всё это до сих пор кажется ему немного сюрреалистичным. он всё ещё не может поверить, что находится здесь. даже сидя в своей комнате в особняке, он не ощущает реальность происходящего, пока перебирает одежду, которую подобрал по пути, сувениры из городов, через которые они проехали. чонгук, возможно, ещё не был полностью обученным акробатом, но он был официальным членом их команды достаточно долго, чтобы заработать приличные сбережения. чёрт, даже если он никогда не поднимется на сцену, он думает, что всё равно будет счастлив здесь, просто помогая обустраивать площадку. приключение, волнение, чудо. он мог бы остаться здесь навсегда и никогда не уставать от этого. особенно рядом с чимином. раздается стук в дверь, и, словно вызванный мыслями чонгука о нём, входит чимин. он прислоняется спиной к двери и захлопывает её за собой, улыбаясь от уха до уха. он уже снял свой сценический костюм. вместо этого он одет в тёмные джинсы и ярко-красную толстовку с капюшоном, чёрная шапка низко надвинута на лоб. он выглядит восхитительно. - эй, - говорит он, подзывая чонгука, сидящего на кровати. - пойдем прогуляемся. я хочу показать тебе кое-что в городе. чонгуку не нужно повторять дважды: он уже натягивает ботинки на ходу. он наклоняется для поцелуя, когда настигает чимина, а парень удовлетворённо напевает, когда их губы встречаются. он любит, когда его целуют, когда он хочет, когда он может прикоснуться к нему. чимин улыбается в поцелуе, переплетая пальцы с пальцами чонгука. - пойдём.                                          

*reve rouge

                     сначала они, конечно, посещают эйфелеву башню, потому что чимин говорит, что чонгук не может приехать в париж, не увидев её хотя бы раз, иначе это будет считаться святотатством. луна висит высоко над ними, темнота ночи отступает перед сверкающим светом, что разливается по всем улицам. месяц назад, если бы кто-нибудь сказал чонгуку, что он будет гулять по улицам парижа с таким красивым мужчиной, как чимин, он назвал бы их сумасшедшими и даже рассмеялся бы им в лицо. и вот, где он сейчас. чимин ведёт его по большому кругу вокруг башни, затем вниз по нескольким боковым улицам, всё время болтая о своих любимых магазинах. чонгук не может не заметить, что его акцент здесь становится намного сильнее, будто возвращение домой действительно делает его вновь тем ребёнком, которым он был до того, как убежал. слушать чимина отвлекает чонгука настолько, что он даже не уверен, где они находятся. они сделали так много поворотов и ушли так далеко от особняка, что теперь ему никогда не удастся найти дорогу обратно самостоятельно, но он не возражает немного потеряться с чимином на ночь. - вот одно из моих любимых мест, - говорит чимин, когда они останавливаются перед тем, что выглядит как парк с небольшим лабиринтом живой изгороди. обхватив обеими руками руки чонгука, он идет вперёд. - это всего лишь небольшой общественный сад, но в центре есть фонтан, который просто великолепен. я приходил сюда и бросал монеты, загадывая всякие нелепые желания. чонгук улыбается чимину, его сердце парит от того, как чимин оглядывает сад, его глаза горят от удивления и волнения. - о каких вещах ты мечтал? - спрашивает он, в то время как чимин всматривается в одну тропинку, а затем идёт по другой. - о всяком, - говорит чимин, обнимая чонгука за талию и кладя голову ему на плечо. - что когда-нибудь я увижу весь мир, что смогу жить, занимаясь любимым делом. - он смотрит на чонгука. - что я найду кого-нибудь, кого смогу полюбить. сердце чонгука замирает, и ему хочется сказать что-нибудь в ответ, но горло сжимается, лицо розовеет, и все, что он может сделать, - смотреть на их ноги, когда они идут. голова чимина снова опускается ему на плечо, и они идут дальше, пока не появляется фонтан. он отпускает чонгука, бросается вперёд, чтобы прыгнуть на край фонтана и сесть. он протягивает руку к чонгуку, который стоит между его ног. благодаря фонтану чимин точно на уровне его глаз. - вот куда приходил малыш чимин, когда тайком выбирался из домов своих многочисленных приёмных семей посреди ночи, - говорит чимин, обнимая чонгука за талию, прежде чем выудить что-то из кармана. он держит монету между их лицами и улыбается. - одна из вещей, о которых я мечтал больше всего, - продолжает он, глядя на монету, - была семья. он смотрит на монету, прежде чем обхватить её рукой и улыбнуться чонгуку. - теперь у меня есть это, я повидал много мира, я сделал жизнь из того, что люблю, - он берёт одну из рук чонгука и поворачивает её ладонью вверх, кладя туда монету, - и у меня есть ты. это твоё желание. чонгук смотрит на монету в своей ладони, когда рука чимина соскальзывает с неё. он чувствует на себе взгляд чимина, пока ломает голову над тем, чего желать, но его желания мало чем отличаются от желаний чимина, и сейчас они все в процессе исполнения. у него тоже осталось не так уж много желаний. его глаза поднимаются, чтобы встретиться с глазами чимина, и он улыбается, наклоняясь, чтобы поцеловать его, когда он сжимает в кулаке монету. он чувствует, как руки чимина крепко сжимают его рубашку, когда они целуются, когда его губы раздвигаются и языки встречаются, и чонгук бросает монету в воду. она ударяется с мягким всплеском, и чимин откидывается назад, чтобы снова посмотреть на него. - чего же ты пожелал? - спрашивает он, поджав губы и приподняв уголки в легчайшем намёке на улыбку. руки чонгука двигаются к бедрам чимина. - тебя, - говорит он. - или конкретно то, что мы с тобой сможем оставаться вместе долгое время. - он сглатывает. - вечно. если это не слишком долго для тебя. улыбка чимина растягивается от уха до уха. - вечность - это недостаточно долго, - говорит он, прежде чем наклониться, чтобы снова поцеловать чонгука, на этот раз глубже. тепло и желание нарастают между ними, всё, что они сдерживали, выплескивается на поверхность. его руки проникают под рубашку чонгука, голова откидывается назад, а губы скользят по шее. горячее дыхание скользит по коже чимина, согревая каждый дюйм, который целует чонгук, его зубы скользят по ней, язык облизывает полоску около ключицы. мягкие вздохи срываются с губ чимина с каждым маленьким поцелуем на его шее, и у чонгука кружится голова, когда он отстраняется, чтобы посмотреть на него. - пора возвращаться? - спрашивает чимин, его зрачки расширены, губы слегка припухли. он кажется немного запыхавшимся, когда толкает чонгука назад, чтобы спрыгнуть с фонтана. - да... думаю, да, - соглашается чонгук, и их руки снова находят друг друга. его сердце бьется быстрее, чем у колибри, когда чимин снова клюет его в губы, прежде чем вытащить из сада. он не уверен, как они так быстро добираются до особняка, но, кажется, проходит всего минута, прежде чем они запирают за собой дверь его спальни. одежда разбросана повсюду, когда чимин седлает чонгука на кровати, руки пробегают по его голой груди. они уже не в первый раз оказываются в таком положении, между ними нет ничего, кроме звуков собственного тяжёлого дыхания, стонов и тепла их кожи. но на этот раз всё по-другому. чимин, кажется, меньше колеблется, меньше боится, прижимается всем телом к чонгуку, целуется со страстью, которую чонгук никогда не мог себе представить. когда они переворачиваются и чонгук парит над чимином, он останавливается. - так нормально? – спрашивает чонгук, нависая над ним, его рука скользит по животу чимина, обводя линии его пресса. когда чимин кивает, рука чонгука опускается ниже, и у чимина перехватывает дыхание. - скажи мне, если хочешь, чтобы я остановился. чимин качает головой, запустив руку в волосы чонгука. - нет, я хочу этого, - шепчет он, чмокая чонгука в губы. - я хочу этого. я хочу тебя. чонгук улыбается ему, сердце замирает, когда чимин тянет его к другому поцелую, тихие стоны вырываются из них обоих, когда они падают друг в друга. в этот момент всё, что существует - лишь они. мир за пределами этой комнаты исчезает в одно мгновение, их умы и тела поглощены чувствами друг друга, их сердца бьются в такт. такое ощущение, что весь мир останавливается только для них, позволяя им наслаждаться моментом максимально долго. - могу я кое-что сделать? - спрашивает чимин у губ чонгука, поглаживая большим пальцем его щеку: любящий жест, от которого у чонгука кружится голова, а сердце разбухает. чонгук кивает, и возбуждение пробегает по его телу, когда они снова переворачиваются и чимин соскальзывает с кровати. его тело обнажено и освещено бледным лунным светом. он совершенен, вылеплен богами, на зависть ангелам. он роется в маленьком мешочке с одеждой, который держит в комнате чонгука, и возвращается с шелками, которые чонгук так привык скручивать вокруг своих запястий достаточно крепко, чтобы удержаться на месте, но достаточно свободно, что если бы он действительно хотел освободиться, то смог бы. чимин кладёт их на кровать вместе с маленькой бутылочкой прозрачной жидкости и снова нависает над чонгуком, упираясь коленями в кровать по обе стороны от него. в руках он держит что-то очень знакомое чонгуку, и это вызывает улыбку на его лице. чёрная повязка с вышитой спереди золотой бабочкой. чимин поджимает губы, затем высовывает язык, чтобы смочить их. - ты не возражаешь, если я надену это на тебя? чонгук чувствует, как его сердце учащённо бьется при этой мысли. он уже знает, как обостряются его чувства, когда он не может видеть, вспоминая один раз, когда чимин подкрался сзади и закрыл глаза рукой, прежде чем другая скользнула за пояс. всё стало в десять раз сильнее, когда чимин поцеловал его в шею. он даже представить себе не может, что чимин может снова заставить его так себя чувствовать. он поднимает голову, чтобы встретиться взглядом с чимином, видит в его глазах неуверенность, словно боится, что спросил слишком много. затем чонгук кивает, и это заставляет чимина просиять. - так ты будешь чувствовать себя намного лучше. мы не собираемся оставлять их на всё время... просто... для начала, - он замолкает, целуя чонгука в губы и следом всё его лицо, когда чонгук ползёт назад, ближе к изголовью, а чимин следует за ним. - ты мне доверяешь? - спрашивает чимин, и повязка скользит по щеке чонгука. - конечно, - шепчет чонгук, его руки изучают талию чимина, когда он закрывает глаза. он чувствует мягкость шёлка на своих глазах, что блокирует любой намёк на свет, бросая его в полную темноту. он уже чувствует, как его нервы вспыхивают, дёргаются везде, где чимин слегка касается его. кровать опускается и покачивается, когда чимин уходит, затем так же быстро возвращается, снова целуя чонгука в губы. чонгук чувствует, как шёлк скользит его груди, когда он откидывается на подушки, чимин где-то над ним, целует его в лоб. пальцы пробегаются по рукам чонгука, поднимая их над головой, и он чувствует, как мурашки бегут по его коже, и он вздрагивает от того, как легко чимин прикасается к нему, всё ещё командуя каждым его движением, управляя им, словно марионеткой. гладкая ткань обвивает его запястья, прикрепляет их к одному из столбиков на спинке кровати, затем мягкие руки скользят по его груди, губы следуют за ними. чонгук наклоняется к каждому прикосновению, его губы приоткрываются в тихом вздохе, когда чужие пальцы обводят линии его пресса, а язык скользит по соску, губы смыкаются вокруг него и нежно посасывают, прежде чем перейти к следующему. это то, что чонгук любит делать с чимином: нежные поцелуи, нежность в каждом крошечном прикосновении его пальцев, то, как он может распахнуть душу лишь от одного голоса чимина, шепчущего его имя, когда он прикасается к нему. - всё ещё нормально? - спрашивает чимин, и чонгук едва успевает прохрипеть небольшое «да», когда чувствует, как большой палец мягко прижимается к его бедру, пальцы тянутся вниз, заставляя его дёргаться и извиваться. он хочет большего, гораздо большего. он хочет чувствовать чимина рядом с собой, хочет быть окруженным им, чувствовать его так, как никогда раньше. он хочет видеть, как тот прокладывает дорожку вниз по его телу, целуя, прикасаясь к нему вот так. но чимин... чимин видит это всё. он может видеть малейшее подергивание каждого мускула, вызванное его прикосновением к чонгуку, может видеть, как тот изгибается в его руках, жаждя большего. губы чонгука приоткрылись в беззвучных стонах и судорожных вздохах, зубы впились в нижнюю губу, нос сморщился. чимин находит это одновременно милым и эротичным, насколько чонгуку, кажется, нравится то, что делает чимин, насколько он нуждается в этом. поэтому чимин продолжает целовать живот чонгука, следуя за его рукой вниз, вниз, вниз. дыхание чона прерывается, когда губы чимина прижимаются к его тазовой кости, посасывая маленькую отметину там, а затем делая то же самое с другой стороны. он чувствует, как его нога подтягивается, чимин целует внутреннюю сторону бедра, прежде чем его руки отрываются от чонгука. парень мяукает в растерянности, поджимая губы и стараясь быть терпеливым, когда слышит, как чимин ёрзает с чем-то, и его рука вскоре возвращается, скользкая от смазки. чонгук уже болезненно твёрд, когда чимин наконец касается его, и стон, который он издаёт, позорно высок. всё, что делает чимин, заставляет чонгука приподнимать бёдра для большего, его член легко скользит в теплой руке чимина. губы ласково проходятся по его животу, словно кончики перьев щекотят кожу. он вдыхает быстро и резко, когда чувствует теплую влагу языка чимина, облизывающего полоску на животе, его дыхание охлаждает кожу. он снова прикусывает губу, огонь разливается по венам, и его сила воли истощается, когда он чувствует горячее дыхание на своей эрекции, язык чимина медленно дразнит кончик, его рука всё ещё сжимается у основания. чонгук чувствует, как он парит, когда губы чимина сжимаются вокруг его члена, беря его в рот. -ч-чимин, о боже мой... - слова чонгука перешли в стон, голос слегка дрогнул. как бы ему ни нравились дополнительные ощущения и возбуждение от повязки на глазах, он отчаянно хотел бы видеть чимина прямо сейчас, видеть его с раскрасневшимися щеками и остекленевшими глазами, с длинными трепещущими ресницами, когда розовые губы снова посасывают кончик его члена. он снова чувствует дыхание чимина, рука всё ещё держит член, но ему не хватает влажного тепла его рта. он чувствует, как повязка сползает с его глаз, открывает их и видит, что она отброшена в сторону. чимин лежит между его ног, всё его тело светло-розового оттенка, когда он становится на колени, его ноги непристойно раздвинуты и дыхание так же затруднено, как у чонгука. его член стоит от возбуждения, и он протягивает руку, чтобы развязать запястья чонгука. - я... почти готов, - говорит чимин, зажав другую руку между ног, глубоко вдавливая пальцы внутрь себя, зажав губу между зубами. чонгук не может удержаться и тянется к нему, как только его руки освобождаются, проводит ими по шее и плечам, наблюдая, как глаза чимина закрываются, а пальцы сжимаются. он слегка дрожит от нежных прикосновений чонгука и от того, как трахает свои собственные пальцы. чонгук буквально не может дышать, когда чимин медленно выходит из себя. это захватывающее зрелище: блаженство на лице чимина, то, как каждый его вздох накатывает дрожащими волнами. он двигается между ног чонгука, снова оседлав его бедра, и хватает смазку. опять же, чонгук хотел бы - совсем немного - видеть полностью, как чимин разрабатывает себя, пальцы ножницами растягиваются только для чонгука. но всё было так прекрасно, и даже этой части зрелища хватило, чтобы его тело жаждало чимина и сейчас, вот так. чонгук выпрямляется, отодвигается назад, чтобы опереться на спинку кровати, и кладёт чимина к себе на колени. его рука скользит по щеке чимина, и он улыбается, когда чимин наклоняется к нему, утыкается носом в его ладонь и целует там, когда он разрывает упаковку презерватива, катая его на члене чонгука. их губы встречаются в страстном поцелуе, продолжительном и болезненном, с внезапной поспешностью, которой раньше не было. чимин снова скользит по длине чонгука со смазкой, прежде чем наконец усесться, расположив головку у самого входа, после чего он опускается на него. его губы приоткрываются, и хриплый вздох вырывается из его груди, мышцы бёдер напрягаются по обе стороны от чонгука. руки чонгука взлетают к его талии, скользят вдоль рёбер, чтобы успокоить его, их лбы прижаты друг к другу. - я в порядке, я в порядке, - повторяет чимин шёпотом, прижимаясь случайными поцелуями к губам чонгука, когда он полностью садится на младшего. выдох удовлетворения покидает его. прижимая его к себе, но не слишком крепко, чонгук проводит одной рукой по спине чимина, целуя его шею и плечо, пока тот не привыкает, пока его дыхание не успокаивается, и он поднимает бёдра, снова находя губы чонгука. чонгук чувствует искры вниз по спине, в кончиках пальцев, когда дрожащий стон покидает губы чимина, а имя младшего смешивается с ним. чимин находит идеальный темп. он чувствует, как его обнимают тепло и крепко. он садится глубже, поглощает его длину, когда пальцы цепляются за плечо чона, а другая рука зарывается в его волосы. тихое мяуканье чимина - словно музыка для ушей, его тело горячо на ощупь, сердце бешено колотится, а разум поглощён ароматом волос чимина, скользкими каплями пота под ладонями. его голова откидывается на спинку кровати, чимин выпрямляется, чтобы посмотреть на него сверху вниз. его глаза изучают глаза чонгука, более тёмные, чем ночное небо. голова откидывается назад, открывая гладкий изгиб его шеи для чонгука, который тут же ныряет, чтобы попробовать его, губы украшают безупречную кожу. с очередным щелчком бедёр чимин дрожит, когда из глубины его тела вырывается гортанный стон, его руки крепче сжимают чонгука. - ч-чувствую себя так... хорошо, чонгук. т-так хорошо, - его губы снова находят губы чонгука, небрежно и мимолётно. они слишком растрачены на ощущения друг друга, чтобы обращать внимание на то, как они целуются. им просто нужно чувствовать каждый дюйм другого рядом с собой. пятки чонгука впиваются в кровать, чтобы поднять бедра навстречу бёдрам чимина, входя глубже в него, его член задевает этот комок нервов. он держит одну руку на бедре чимина, слегка сжимая, а другой обхватывает его член, чтобы погладить, чтобы кончить вместе. он позволяет чимину задавать нужный темп, следуя его примеру, их голоса смешиваются в непристойные стоны и всхлипы предупреждения, что они близко, так близко. прижавшись к его шее, чонгук чувствует, как чимин что-то бормочет, напрягается, чтобы расслышать его, чувствуя, как жар нарастает, сворачивается, готовый вырваться на свободу. - л-люблю тебя, ч-чонгук, - шепчет чимин напряжённым и тихим голосом, и чонгук кончает с криком имени чимина, рука всё ещё гладит пака, пока сперма не разливается по их животам. голова чимина падает впёред на плечо чонгука, руки слабеют, когда они пытаются схватить руки чонгука, соскальзывая от липкого пота. он прижимается к его груди и снова откидывается назад, чтобы посмотреть на него сверху вниз, с усталой улыбкой на губах. как бы он ни был измучен, его конечности ослабли, а тело кричало ему, чтобы он не двигался ни единым мускулом, чонгук всё же протягивает руку, чтобы обхватить шею чимина и притянуть его в поцелуй. он быстрый и слабый, оба слишком потрачены, чтобы вложить в него много усилий, но он совершенен. когда они отстраняются, их лбы остаются прижатыми друг к другу, а пальцы чимина скользят вверх и вниз по сильным рукам. чонгук бормочет: «я тоже тебя люблю». чимин хрипло хихикает, протягивая руку к волосам чонгука. он целует лицо младшего, затем тянет его в ещё один долгий поцелуй, на который ни у кого из них не хватает дыхания. но чонгук никогда бы не отказался поцеловать чимина. они быстро приводят себя в порядок и заползают обратно в постель. чимин растянулся на большей её части, положив голову на грудь чонгука, пальцы рисуют невидимые ноты на его коже. они засыпают в объятиях друг друга, уютно завернувшись в толстые одеяла и прижавшись друг к другу так близко, как только могут.                                          

*prelude

                     после их второго шоу в париже чимин снова остался в комнате чонгука на ночь. новизна их близости друг с другом гораздо более захватывающая, чем всё остальное, что произошло с тех пор, как чонгук присоединился к ним в дороге. они находят любой повод, чтобы провести время наедине, будь то за сценой, в грузовике чимина или любой свободной комнате в особняке. количество мест, которые они осквернили за довольно короткий промежуток времени, просто позорно. они растягиваются поперек кровати, улыбаясь друг другу через небольшое пространство, и говорят обо всем понемногу. чонгук рассказывает чимину о своей жизни до побега, о колледже, который он бросил ещё до того, как начал учится там, о югёме, о своей семье и о том, как он боялся, что они помешают ему быть с чимином. их разговор задерживается на последней теме на некоторое время, и чонгук впадает в своего рода тираду о собственных родителях. он не хотел этого делать. они не плохие люди, если быть честным, просто огорчают. он давно не испытывал близости с ними из-за их потребности контролировать каждый аспект его жизни. он никогда не понимал, почему они так безумно защищали его. - уверен, у них на то были свои причины, - говорит чимин, улыбаясь чонгуку и проводя пальцем по его груди. - знаешь, ты можешь не чувствовать этого, но тебе повезло иметь родителей, что так заботятся о тебе. я скучаю по этому... но именно поэтому я рад, что сейчас здесь. намджун, юнги и другие здесь заботятся обо мне так, как должны были мои родители. - ещё раз, как ты здесь оказался? - спрашивает чонгук, перекатываясь на бок, чтобы лучше видеть лицо чимина. - я вырос в приёмной семье, - пальцы чимина пробегают вдоль руки чонгука, пока он отвечает. - я никогда не встречал своих биологических родителей. те, с которыми я вырос, усыновили меня, когда я был ещё совсем малышом, но они умерли, когда мне были тринадцать, и я провел следующие три года, сталкиваясь с одной формой насилия за другой. чонгук чувствует шок от употребления чимином слова «насилие», когда тот был так осторожен, чтобы всячески обходить его в последний раз, когда они говорили об этом. он задается вопросом, что изменилось с тех пор, что теперь чимину легче говорить об этом. а может, ему и не легче вовсе. может, ему всё ещё больно затрагивать эту тему, но он всё равно делает это, потому что чонгук его спросил. это заставляет его грудь болеть от чувства вины. - я был несчастен и напуган с каждой семьей. они все были такими... ужасными. первая семья... если я сделаю что-то не так, они запрут меня в этом крошечном чулане и оставят там, даже если я буду плакать и умолять их выпустить меня. следующая семья была просто странная. они не хотели со мной разговаривать. просто игнорировали меня, будто меня там вообще не было. я всё делал сам: сам готовил обеды, сам стирал одежду. я сам ходил в школу пешком, хотя они подвозили своих детей. словно меня вообще не существовало. третья семья напрочь разрушила моё доверие к людям. у них были сын и дочь, которые оба моложе меня. мать никогда не разговаривала со мной. она возненавидела меня до глубины души с того самого момента, как я переступил порог их дома. но отец... он слишком любил меня. он обхватывал меня руками, когда никто не смотрел. чем старше я становился, тем чаще подобное происходило в каждой семье, где я жил, и все они говорили мне, что я сам виноват, что это моя вина, что я такой... красивый. никто не слушал меня, когда я пытался им что-то сказать. все социальные работники думали, что я выдумываю, потому что мне просто не нравились эти семьи. они всё время говорили, что каждая из этих семей имеет безупречный послужной список, что дети, которые остались с ними, были счастливы, что никогда не было ни одной жалобы. я начал искать способы баррикадировать двери своих спален или просто не хотел оставаться в домах, потому что боялся того, как плохо будет, если я останусь... как далеко может зайти кто-то из них. а потом я случайно встретил его, - говорит чимин, наконец делая паузу в своем рассказе, и чонгуку не нужно спрашивать, чтобы понять, что он говорит о бывшем владельце. этот человек - жалкое подобие человека - причинил чимину такую боль, что он даже не хочет называть его по имени. чонгук чувствует захлестывающую его волну гнева на кого-то, кого он даже не знал. - он сказал, это всё я, - чимин продолжает говорить, его дыхание сбивается. - он сказал... во мне было нечто, что меняло людей, заставляло их реагировать так, когда я был рядом. он сказал, я был причиной того, что люди продолжали причинять мне боль снова и снова. чонгук не может сдержать себя, дабы не огрызнуться: - это всё чушь собачья- - я знаю, - с благодарной улыбкой на губах чимин кладёт руку на щеку чонгука в успокаивающем жесте. - я знаю это. однако именно так люди, как он, манипулируют другими. они заставляют таких, как я, бояться всех остальных и разрушают наше доверие к самим себе. так он стал единственным, на кого я мог положиться, и так я оказался полностью в его власти. чонгук чувствует нарастающую внутри ярость, его кожа горит, но чимин успокаивает его поцелуем в лоб, прежде чем снова лечь на подушку. чонгук ненавидит этого человека. человека, чье имя он даже не знает, чье лицо никогда не узнает. но, может быть, он не хочет знать, что это за человек. такой монстр не заслуживает признания, он даже не достоин того, чтобы его имя когда-нибудь снова произносили вслух. - я знаю, - снова говорит чимин. он придвигается чуть ближе, переплетая свои ноги с ногами чонгука, лаская его лицо и играя кончиками его волос. - я не виню себя. больше нет. всё в порядке. иди ко мне... чимин придвигается ещё ближе, их руки обвиваются вокруг тел друг друга, чонгук утыкается носом чимину в изгиб плеча и нежно целует его шею. сердце чимина бьётся медленно и ровно, ускоряясь, когда губы чонгука спускаются ниже, чтобы поцеловать его в ключицу. чонгук не может не заметить, как их сердцебиение, кажется, замедляется, его собственное ускоряется вместе с чиминовым, и замедляется снова. он замечает слишком часто - каждый удар в идеальном ритме друг с другом. это странное совпадение, но оно ему нравится. он никогда по-настоящему не верил в родственные души или что-то в этом роде, но его забавляет развлекаться этой идеей, когда он вслушивается в сердцебиение чимина, крутя маленькую фантазию о том, что они встретились не случайно, а по воле судьбы, и что биение их сердец повторяет эту историю снова и снова каждый раз, когда они целуются.                                          

*cum sancto spiritu

                     чимин растянулся на одной стороне кровати чонгука, почти мёртвый для всего мира, пока спит. после их разговора чонгук нашёл время, чтобы сделать ему массаж, оседлав его, параллельно разминая узлы на спине. он постоянно испытывает боль от своего, казалось бы, бесконечного цикла исполнения воздушных танцев или их практики. - если не болит, значит, не идеально, - сказал он, когда чонгук предложил ему время от времени делать перерыв, потирая большим пальцем особенно напряженную мышцу в нижней части спины. - знаешь, как говорят? «день, когда акробат просыпается без ощущения боли, - это день его смерти» или типа того. чонгук заставил его пообещать отдохнуть от работы после финального шоу в париже, подкупив отпуском где-нибудь на горячих источниках, где чимин мог бы полностью расслабиться, как он того и заслуживает. дыхание чимина наполняет комнату чонгука, тихое и успокаивающее, но чонгук всё равно не может заснуть. сегодня утром, сразу после закрытия шоу, он заметил, как тэхён и хосок ускользнули. у него не было ни мужества, ни желания следовать за ними. видеть, как кто-то вроде бы пьет кровь, - не самое приятное зрелище в мире. это беспокоит его так же, как и в первый раз, и заставляет его разум метаться по кругу, пытаясь понять, что происходит. кроме того, мари вела себя странно и держалась на расстоянии. почти все клоуны не вернулись в особняк вместе с ними, но чимин сказал ему, чтобы он не беспокоился об этом, хотя чонгук знает, что они тоже остановились на территории особняка. как и раньше, он знает, что что-то не так, но не может понять, что именно. поэтому сегодня вечером он выскользнул из постели, стараясь не разбудить чимина, и тихо покинул свою комнату. если он найдет компьютер или ещё что-нибудь, то сможет посмотреть историю цирка. быть может, есть что-то там, под всеми исследованиями, которые он уже сделал, глубоко в сети. он читал слухи о том, что юнги был осуждён как преступник, и о смерти бывшего воздушного акробата, но он чувствует, что если бы всё это было правдой, он бы уже слышал об этом. небылицы, подобным этим, как правило, провоцируют зрелища. все любят хорошую историю «цирка ужасов», чтобы рассказать её у костра. чонгук тихо ступал по коридорам, его ноги в носках скользили по мраморному полу. это место слишком изысканно, чтобы здесь бродил кто-то вроде него. такое место не для него, и он это знает. пробираясь по тёмным коридорам, он заглядывает в одну комнату за другой, не находя ничего обнадеживающего, пока не добирается до помещения, похожего на библиотеку. убедившись, что его никто не заметил, он ныряет внутрь и захлопывает дверь. он не думает, что есть какие-то правила, запрещающие исследовать особняк, но не может справиться со своей паранойей по поводу того, что его загнал в угол гигантский клоун. вдоль стен тянулись полки из тёмного дуба, возвышающиеся высоко над его головой, и все они были заполнены книгами. зрелище довольно захватывающее, сводчатый потолок достигает такой высоты, что у него кружится голова. он пробегает пальцами по корешкам книг и через несколько секунд замечает, что все они расположены в алфавитном порядке. он бросается через библиотеку, пробегая глазами по табличкам с надписями, пока не находит то, что ищет. он чувствует себя как в кино, когда ему нужно схватить скользящую лестницу и подняться по ней, чтобы найти искомое. его взгляд останавливается на нескольких книгах, некоторые на английском, некоторые нет, но все они украшены какой-то формой слова «вампир», нацарапанного на их корешках. с колотящимся сердцем он спускается с полки, чтобы найти ещё несколько книг, на этот раз об оборотнях. а после - книги о ведьмах. чонгук прыгает вниз с лестницы, лихорадочно проверяя каждую книгу, которую может достать, проходя мимо них, идя так долго, как может, пока не чувствует, что может потерять сознание. паника накатывает. каждая книга в этом месте, кажется, рассказывает о каком-то сверхъестественном существе. он пролистывает несколько страниц, его руки трясутся. это вовсе не сказки. эти книги говорят о них так, будто они настоящие. чонгук не уверен, что пугает его больше: возможность того, что они реальны, или то, что намджун, судя по его коллекции, похоже, думает, что они существуют. он захлопывает книгу в руках и кладет её обратно на полку, продолжая искать компьютер, но безрезультатно. однако он оказывается лицом к лицу с письменным столом в углу библиотеки, заваленным газетами. часть его думает, что лучше всего ему просто не трогать их, что он оставит всё это тайной и продолжит свою жизнь с чимином в блаженном неведении. другая часть говорит ему, что он должен знать. чем бы ни было это место, чимин - его часть, а теперь ещё и сам чонгук. он заслуживает знать правду. чонгук хватает первую газетную вырезку, но это всего лишь старая история о первом шоу цирка в париже много лет назад. он откладывает её в сторону и хватает следующую. его сердце подпрыгивает к горлу, когда он видит заголовок, а взгляд падает на фотографию молодого человека, вероятно, не старше, чем чонгук сейчас, улыбающегося и счастливого. эта история рассказывает о молодом воздушном артисте из цирка. том самом, о котором он читал в интернете и который покончил с собой. дрожа, чонгук откладывает вырезку в сторону. если это правда, то что дальше? он пролистывает ещё несколько страниц, быстро пытаясь найти знакомые лица, а затем останавливается. мин юнги смотрит на него чёрным по белому, но имя под его фотографией не то, которое знает чонгук. осуждён за убийство. сбежал из тюрьмы. не найден. чонгук помнит, как в интернете ходили слухи, что этот человек сменил имя и стал мин юнги после побега, но чонгук лишь посмеялся, думая, что это просто двойник, и все говорили это для того, чтобы немного развлечься. но этот человек, этот преступник, несомненно, мин юнги. чонгук чувствует тошноту, снова перебирая их. там есть ещё вырезки, рассказы о цирке, фотографии людей, которых он знает, некоторые из них преступники с другими именами, некоторые - беглецы и пропавшие без вести. там снова и снова появляются фотографии цирковой труппы, каждый раз с другим директором манежа, более поздние фотографии с хорошо одетым мужчиной с тёмными волосами, более ранние изображения с усатым мужчиной, который, несомненно, является отцом хорошо одетого человека. владелец, у которого намджун купил цирк, как предполагает чонгук, - младший из них двоих. этот человек, должно быть, унаследовал цирк от своего отца. на старых картинах изображены животные. это времена ещё до того, как он стал тем, что чимин называет «современный цирк», коим он является сейчас. и, когда чонгук листает почти столетние фотографии, замечает, что название цирка меняется примерно каждые десять лет. только одна вещь остаётся неизменной на каждой картине, одно лицо, которое чонгук узнал бы где угодно. в ответ ему улыбается точёное лицо ким тэхёна. 2017, 2006, 1991, 1978, 1966, 1954. каждая фотография помечена годом, и на самой последней он не выглядит ни на день старше, чем на самой старой. есть и другие, датируемые ещё более далеким прошлым, но, глядя на них, чонгук чувствует, как его нервы начинают сдавать. он бросает фотографии обратно на стол и, уже собираясь повернуться и уйти, замечает последнюю газетную вырезку. чонгук задерживает дыхание, когда поднимает её. тринадцатилетний чимин смотрит на него со страницы, совсем юный, невинный и печальный, но всё, что видит чонгук, - слова под фотографией. его родители убиты, чимин подозревается в убийстве, обвинения сняты, потому что они не смогли это доказать. прямо под этой вырезкой есть ещё одна, в которой говорится о том, что подозреваемый убийца сбежал из своей приемной семьи незадолго до своего шестнадцатилетия и исчез. чонгук глубоко вздыхает, кладет в карман две вырезки о чимине и выбегает из библиотеки. он чувствует себя на пределе, когда возвращается в свою комнату, будто каждый угол, который он огибает, приведёт его в руки вампира или какого-то другого существа, которое он всегда считал просто сказкой. он проскальзывает обратно в свою комнату и чувствует, как сердце подпрыгивает, когда он видит чимина, сидящего, скрестив ноги, на кровати, прислонившись спиной к изголовью. его глаза фокусируются на чонгуке, когда тот идет через комнату. - прости, я разбудил тебя, когда уходил? - спрашивает чонгук и, хотя ему страшно, он снова забирается в постель к чимину, утыкается носом в его шею, чтобы поцеловать её. слова из этой газеты вертятся у него в голове, и страшно подумать, что это может быть правдой. и всё же, несмотря на это, чонгук по-прежнему любит человека, находящегося рядом ним в данный момент. - всё нормально, - говорит чимин, его рука скользит по спине чонгука, притягивая парня ближе. - и куда же ты убежал? чонгук льнёт к коже чимина, наслаждаясь её мягкостью, сладким ароматом розовых волос. он откидывается назад и пытается улыбнуться, но когда он смотрит чимину в глаза, то видит только тринадцатилетнего мальчика на фотографии. - я просто осматривался вокруг. мне не спалось, и я решил прогуляться. чимин улыбается и протягивает руку, чтобы слегка ущипнуть чонгука за щёку. - ну, тогда ложись и обнимайся со мной, пока не устанешь, - говорит он, откидываясь на подушки. его рука тянет чонгука за рукав, но младший не двигается с места. улыбка исчезает с губ чимина, и он снова выпрямляется. - в чём дело? сердце чонгука тяжело бьётся в груди, и он не может встретиться взглядом с чимином. он глубоко вздыхает, засовывает руку в передний карман толстовки и достает оттуда газетные вырезки. он видит, что чимин узнаёт их в тот же миг, когда его взгляд падает на них. чимин физически отодвигается от чонгука, и это ранит. ему ненавистно смотреть, как чимин уходит от него, ненавистно видеть страх и боль в его глазах, когда те встречаются с глазами чонгука. - откуда они у тебя? - слабым голосом спрашивает чимин. - чимин, - говорит он, стараясь делать так, чтобы его голос звучал мягко, хотя он опасно дрожит. - мне нужно, чтобы ты был честен со мной, пожалуйста. мне нужно знать, - он сглатывает, держа бумаги между ними двумя. - хоть что-нибудь из этого правда?                                          

*fugare

                     словно весь мир рухнул на чимина в одно мгновение, слова чонгука обрушились тяжёлым дождем на то совершенное счастье, которое они обрели. он знал, что этот день настанет - во всяком случае, в любом его обличие, - но он не ожидал, что всё произойдет именно так. он собирался сказать чонгуку, он правда собирался. он никогда не хотел, чтобы тот узнал об этом вот так. - чонгук, пожалуйста, - умоляет он, протягивая руку, но чонгук отстраняется от него. - скажи мне, если хоть что-то из этого правда, чимин, пожалуйста, мне нужно знать, кто ты на самом деле, - чонгук тяжело сглатывает. - кем бы вы ни были на самом деле. вырезки о юнги я тоже видел. я видел тэхёна - что он вообще такое? что это за место, чимин? мне нужно, чтобы ты был честен, потому что я чувствую, что схожу здесь с ума. чимин чувствует, что дрожит, его кожа покрывается испариной, а сердце бешено бьётся. он видит, как чонгук старается быть сильным, старается не сломаться. он в ужасе, и всё из-за чимина. чонгук боится чимина, и это разбивает ему сердце. - это неправда, - говорит чимин, чувствуя боль в груди. всё, чего он хочет, - это протянуть руку к чонгуку и обнять его, но он знает, что чонгук оттолкнет его. - клянусь, это неправда. я никогда не причинял им вреда. я никогда никого не обижал. я не... мы не... мы хорошие люди. здесь все хорошие люди. мы просто разные. мы просто хотели начать всё сначала. - после чего начать сначала, чимин? - спрашивает чонгук, вставая с кровати и расхаживая рядом с ней. чимин подползает ближе, протягивая руку, чтобы коснуться его плеча, но чонгук, как он и боялся, отступает от него. - убийства людей? я видел историю про юнги. это не было подозрением, это был факт. он кого-то убил, чимин... - чтобы защитить людей, что были ему дороги. он не какой-то там бессердечный убийца, чонгук. никто из нас не такой. - тогда кто вы такие? - чонгук щёлкает пальцами у лица чимина. это заставляет пака отшатнуться. страх захлестнул его сердце и теперь тянул вниз. он никогда не видел чонгука расстроенным. - что тэхён такое? потому что я видел его... он заставил хосока... тот истекал кровью. что вы, чёрт возьми, за люди такие? почему у намджуна тысячи книг о ебучих монстрах? внутри чимина что-то щелкнуло, и он заскрежетал зубами. - мы не монстры, - рычит он, и чонгук отшатывается от него. но чимин знает, что это не только из-за его тона. он знает, что происходит, когда он теряет самообладание, и он может видеть это в зеркале на другом конце комнаты: как его глаза тускнеют до чистой черноты, белки глаз и радужки становятся такими же тёмными, как и зрачки, прежде чем вернуться к нормальному состоянию. - ч-что? ты... - чонгук судорожно втягивает воздух. чимин чувствует, как слёзы жгут ему глаза. это не то, как он хотел бы, чтобы чонгук узнал. этого не должно было случиться. - чонгук, - шепчет он, стараясь сохранять спокойствие. он старается не плакать, не кричать. ему хочется свернуться калачиком и рыдать, потому что чонгук боится его, отшатывается от него. - пожалуйста, просто выслушай меня... - чимин- - просто послушай, - чимин двигается к краю кровати, протягивая чонгуку руку. на этот раз он не отстраняется, позволяя чимину положить руки ему на плечи, провести ими по груди и остановиться где-то под рубашкой. - мы не... все люди здесь. брови чонгука нахмурились, страх и гнев, которые были до этого, на мгновение исчезли, сменившись замешательством. он делает шаг назад, но чимин удерживает его и притягивает ближе. - чонгук, просто... слушай, - чимин делает глубокий вдох. - я знаю, что это звучит нелепо, я буду звучать безумно. но это место, этот цирк - надёжное убежище для людей, которым приходится скрывать свою истинную сущность от всего мира. вампиры, оборотни, полудемоны, нефилимы... все мы. здесь мы в безопасности. это место... это место даёт нам всем второй шанс, дает нам почву начать всё сначала. да, многие из нас делали плохие вещи в прошлом, но это не значит, что мы плохие люди, чонгук. мы просто сделали то, что должны были сделать, чтобы выжить в мире, который нас не хочет. чонгук опускает голову, уставившись в землю, как будто не может заставить себя посмотреть на чимина. он выглядит смущённым, расстроенным, обиженным и так далее. чимин хочет завернуть его, хочет обнять. - так, что... - чонгук дышит глубоко, его руки трясутся. глаза встречаются с глазами чимина, и они блестят от непролитых слез. - кто ты такой? сердце чимина замирает. чонгук верит ему. он верит ему, и это гораздо больше, чем он мог бы просить. теперь он тоже дрожит. - нефилим, - шепчет он, не в силах сделать свой голос громче. - наполовину ангел, но... также испорченный кровью демона. я... я хотел сказать тебе раньше, когда мы разговаривали. когда я рассказал тебе о своих приёмных семьях, как он сказал, что во мне что-то есть... чимин делает глубокий вдох. - это смесь крови ангела и крови демона в одном человеке, которая может изменить поведение чистого человека. это... это не меняет того, кем они являются в своей основе, но скорее... выявляет их тёмные стороны, которые они пытаются скрыть. но те, кто наполовину человек, а наполовину нечто другое - как и большинство людей в этом цирке - не так сильно страдают. и ты... чонгук качает головой, роняя газетные вырезки на кровать и вырываясь из рук чимина. - это просто безумие. это... это так хреново, чимин. - чонгук... - не надо, - чонгук отходит, когда чимин тянется к нему, и это словно удар ножом в сердце чимина. - я не могу... мне здесь не место. это... слишком странно, чимин. это всё так запутано... я не... я... мне здесь не место... чимин чувствует, что не может дышать, когда чонгук уходит от него, его сердце сжимается в груди, а на глазах появляются слёзы. он знает, что не ему говорить об этом чонгуку, что он должен просто позволить ему уйти и собраться с мыслями, но он боится, что вот-вот потеряет чонгука навсегда, и ему невыносима эта мысль. слова вырываются из него прежде, чем он успевает остановиться. - ты тоже. парень застывает, держась за дверную ручку, широко раскрытыми глазами смотря на чимина. - что? - нефилим, - чимин сползает с кровати, пересекает комнату с протянутыми руками, тянется к чонгуку, но вдруг колеблется. он ждёт, чтобы посмотреть, не отстранится ли снова чонгук. тот стоит на месте. - наполовину ангел, наполовину человек, - его руки находят опору на плечах чонгука. - ты один из нас, чонгук. вот почему у нас есть эта... связь. вот почему нас так тянуло друг к другу в первую же встречу. вот почему моя кровь совсем не действует на тебя, чонгук... ангельская кровь делает тебя невосприимчивым к ней. он скользит руками вверх, чтобы обхватить лицо чонгука, его сердце бешено колотится, каждая клеточка его существа кричит ему, чтобы он держался за чонгука так крепко, как только может, и никогда не отпускал его. его сердце трещит и рушится, когда чонгук снова начинает отходить, уставившись на чимина, словно он какой-то инопланетянин, как будто он даже не узнает его. - редко можно встретить таких людей, как я, - говорит чимин, прижимая руки к груди и позволяя чонгуку отойти. - нефилимы очень редки. ты... ты первый, кого я встретил... - он не может заставить себя закончить, чтобы сказать, что чонгук - первый человек, который по-настоящему полюбил чимина, потому что чимин уже не так уверен, что это правда. он не винит чонгука за его ненависть к нему сейчас. - почему ты не сказал мне об этом раньше? - спрашивает чонгук. его голос звучит так тихо, и чимин понимает, что это не страх в его глазах, а боль. он ранен. из-за чимина. потому что тот солгал ему. - мне жаль. я не знал, как. я думал, ты сочтёшь меня за сумасшедшего. я думал- - мне нужно побыть одному. губы чимина дрожат, когда он снова протягивает руку к чонгуку. он притягивает младшего к себе и нежно целует его в губы. чонгук едва отвечает ему на поцелуй. - ладно, - шепчет чимин, обходя чонгука и открывая дверь. он оглядывается назад, глазами находя чона ещё раз. - мне очень жаль. чонгук захлопывает дверь, когда чимин выходит, казалось бы, слишком сильно желая избавиться от него, и его сердце разбивается вдребезги, осколки лежат сломанные и бесполезные в его груди. слёзы, которые он так хорошо скрывал, рвались наружу по собственной воле, обрекая чимина на ночь рыданий в одиночестве в своем грузовике, сожаление просачивалось в его кости. он знает, что должен был быть честен с чонгуком. теперь уже слишком поздно.                                          

*popess

                     чонгук глубоко вздыхает, глядя на небо, солнце едва выглядывает из-за высоких зданий города вокруг него. звуки и запахи этих улиц были ему знакомы, ностальгия роилась глубоко в его груди и дергала за сердечные струны. по правде говоря, прошло совсем немного времени с тех пор, как чонгук покинул свою родную страну, но это кажется вечностью. после признания чимина чонгук долго сидел молча, обдумывая его слова, размышляя, может быть, чимин просто сошел с ума и всё это было ненастоящим. но в этом было слишком много смысла, слишком хорошо работало всё, что он уже подозревал о тэхёне, всё, что он нашел в библиотеке намджуна. через несколько минут он собрал свои вещи, незаметно выскользнул из особняка и прыгнул на первый же рейс обратно в корею, проспав в аэропорту более чем достаточно часов, чтобы всячески измучить свою спину. все его инстинкты говорили ему бежать из этого места так быстро, как он только мог - и он действительно хотел этого, - но независимо от того, насколько он был напуган и всё ещё находится в окружении сверхъестественных существ, он не мог просто уйти от чимина. он никогда не сможет просто так уйти от чимина. он заколебался, чуть было не написал записку и не оставил её приклеенной к грузовику чимина. он действительно написал записку, но в тот момент, когда он подошел к грузовику, он просто скомкал её и всё равно постучал в дверь. чимину достаточно было одного взгляда на него, чтобы понять это. - ты что, уходишь? - да, - ответил чонгук, с трудом выдавив из себя это слово. - пока что. я не знаю, как долго это продлится. я не... не знаю наверняка, вернусь ли. мои родители могут попытаться помешать мне снова уехать, но... - выражение лица чимина в тот момент едва не разорвало его сердце на куски. - я не знаю, как справиться со всем этим, чимин. всего этого просто... так много. это слишком странно. это- - вся твоя жизнь перевернулась с ног на голову. я понимаю. ты должен быть со своей семьей. именно они должны тебе всё объяснить... надеюсь, что ты вернёшься. - и это было всем, что сказал ему чимин, вместе с прощанием между ними, прежде чем чонгук повернулся, чтобы уйти. при одной мысли об этом у него начинает болеть сердце, и он задается вопросом, насколько хуже было бы, если бы чимин не погнался за ним. - чонгук! - чимин закричал ещё до того, как чон успел далеко уйти. ощущение того, что чимин врезался в него, обхватив руками, было самым успокаивающим за все эти дни. он воспользовался этим шансом, чтобы обнять его покрепче, и просто притворился, что не чувствует влажных слёз на своей коже, когда чимин уткнулся лицом ему в шею. было слишком больно думать о том, что чимин плачет над ним. это было слишком душераздирающе - оно и сейчас так - и он почти не мог заставить себя уйти после того, как чимин прошептал ему слабое «я люблю тебя». чонгук, конечно, ответил ему тем же. потому что он действительно любит чимина, какая бы кровь ни текла в его жилах, какие бы тайны он ни хранил. чонгук любит чимина. его сердце всё ещё болит от желания вернуться в париж к чимину, но он должен это сделать. ему нужны ответы, а чимин, на этот раз, не тот человек, который способен успокоить его разум. чонгук глубоко вздыхает, быстро поблагодарив таксиста, и вылезает из машины, закинув сумку на плечо и глядя на свой старый дом. он задается вопросом и боится, что скажут его родители, когда увидят его. прошло совсем немного времени, но он чувствует, что вырос с тех пор, как они его видели. его волосы определенно длиннее, и он чувствует себя сильнее, как будто он может взять на себя весь мир. мир, который его родители скрывали от него годами. сегодня он получит ответы. чонгук сначала тянется к дверной ручке, но потом колеблется, прежде чем постучать. он задерживает дыхание, считает до пяти, а потом дверь распахивается, и перед ним стоит его мать с такими же глубокими и карими глазами, как у него самого. она хлопает себя ладонью по губам, и слёзы проливаются прежде, чем она заключает его в объятия. сначала он спотыкается, потом удерживает равновесие. его подбородок лежит на её плече, а она держится за него так, словно он может ускользнуть в любую секунду. позади неё, в глубине дома, он видит, как его отец входит в поле зрения, широко раскрыв глаза. когда мать наконец отпускает его, чонгук отступает с застенчивой улыбкой. - привет, - выдыхает он, ожидая шлепка по голове, резкого нагоняя, чего угодно. вместо этого лишь аккуратные руки тянут его внутрь, направляя на кухню. глаза его родителей следят за каждым его движением. они смотрят на него так, словно ждут, что он вот-вот развалится, словно он только что вернулся с войны, а не сбежал по собственной воле. когда он садится за кухонный стол, его засыпают едой и чаем, а мать суетится из-за того, что он выглядит слишком худым. он полагает, что она, вероятно, права. он много работает в цирке и тренирует свои антенны, когда должен есть. и прямо сейчас он голоден после многочасового путешествия, поэтому он берётся за еду, а его родители сидят по бокам от него за столом. сначала он ничего не говорит, и они тоже, пока он не начинает чувствовать, что его внимательно изучают. подняв глаза, чтобы встретиться с ними взглядом, он смотрит то на одного, то на другого и обратно, бормоча себе под нос: - простите, что уехал. каким-то образом это открывает плотину, освобождает поток вопросов, которые он знал, что последуют. - где же ты пропадал? - как ты мог так просто уехать, чонгук? - скажи, что ты не был там, где мы думаем. - чонгук, ты ведь не убегал с цирком, ведь нет? чонгук пригибает голову, закрывая уши, чтобы приглушить рев, когда его голова пульсирует. он слышит, как родители успокаиваются, а потом чувствует, как чья-то рука касается его собственной. он смотрит на них снизу вверх, его руки возвращаются на колени. то, как они оба смотрят на него, заставляет его чувствовать себя самым маленьким человеком в мире. может быть, он не так силен, как думал. он делает глубокий вдох. - да, там я и был, - бормочет он. - с цирком. - чонгук- - и теперь я знаю, кто я такой. тишина. глаза его матери широко раскрываются, затем она встаёт и пересекает кухню, склонив голову и повернувшись к нему спиной. чонгук смотрит на своего отца, собирая в кулак то немногое мужество, что у него осталось. - мне нужны ответы, - говорит он. - я хочу знать всё. почему ты ушел из цирка, кто ты, кто я. я заслужил это знать. в какой-то момент никто не произносит ни слова, и мать снова поворачивается к отцу и смотрит ему прямо в глаза. затем, к его удивлению, отец кивает. - ты прав. - что? - его мать изумленно смотрит на мужчину. - нет. что случилось с его защитой... - очевидно, он уже знает. если мы не скажем ему то, что он хочет знать, он найдет другой способ, - отец вздыхает, опустив голову на руки. - он бы узнал рано или поздно. теперь он взрослый человек. он должен знать. чонгук слышит, как его мать ворчит: «не могу поверить, что это происходит», но он сосредотачивается на своём отце, наклоняясь вперед, желая услышать, что тот скажет. через мгновение его мама снова присоединяется к ним, садясь обратно, но выглядя далеко не комфортно из-за всего этого испытания. ещё один вздох, и тогда его отец начинает свой рассказ: - как ты знаешь, чонгук, мы с твоей матерью познакомились, когда путешествовали с цирком. цирк дю пандемониум, в частности- - что- - не перебивай, просто слушай. чонгук резко закрывает рот, но этого он никак не ожидал. он знал, что его родители путешествовали с цирком, но не знал, что это был его цирк. он не видел их ни на одной из фотографий в библиотеке. с другой стороны, он не смотрел на многие из них вообще или достаточно внимательно, слишком напуганный до безумия, чтобы тратить на это время. - тогда он назывался цирк арканы. эти... люди, они меняют название своего цирка каждые несколько лет, меняют свой имидж, меняют всё в себе. они делают это потому, что они преступники, чонгук. воры, мошенники, убийцы. и многие из них, как ты, кажется, знаешь, не являются людьми. некоторые - да, но большинство из них - монстры. - разве ты не тоже монстр? - спрашивает чонгук, свирепо глядя на родителей и ощетинившись при этом слове. то же самое слово, которое он использовал, что так сильно расстроило чимина. - если я... - он поджимает губы, задыхаясь от этого слова. - нефилим... тогда разве это не означает, что один из вас... его мать качает головой, беря на себя всю эту историю. - нет, чонгук, мы оба люди. и твой отец... не твой кровный отец. пожалуйста, - она протягивает руку, когда чонгук начинает вставать, уговаривая его вернуться на свое место, - позволь нам закончить рассказывать тебе всё. - папа... - чонгук смотрит на отца, и его сердце замирает. - неужели это правда? - спрашивает он, ненавидя то, как дрожит его голос, как слёзы наворачиваются на глаза, когда отец кивает, не глядя на него. - кто твой кровный отец, не имеет значения, чонгук. он был падшим ангелом, но теперь его уже давно нет. мы с твоим отцом были хорошими друзьями во время нашего пребывания в цирке, и когда я забеременела тобой, он взял на себя ответственность помочь мне вырастить тебя, даже когда это не было его обязанностью, и притворился, что ты его ребёнок. предыдущий владелец и его отец были одержимы нефилимами, любопытствуя об их природе, поэтому нам пришлось скрывать, кем ты был. мы... - она делает глубокий вдох. - мы были свидетелями стольких ужасов в этом цирке, как хозяин обращался с артистами, рассказы о том, что он делал в прошлом, что случилось с нефилимами, которые присоединились к цирку... сердце чонгука болезненно сжимается при воспоминании о том, что сказал ему чимин о мальчике, который покончил с собой по тем же самым причинам. - но у него было так много денег, и он всегда расплачивался с людьми, прежде чем сменить цирк и начать всё сначала, как будто мы были новым цирком, которого никогда не существовало. хуже всего то, что все знали... все знали правду, но никогда ничего не говорили. они закрывали на это глаза и подыгрывали ему. поэтому мы с твоим отцом собрали все доказательства, какие только могли, и пригрозили разоблачить его. мы шантажировали его деньгами и ушли. больше мы ничего не могли сделать. мы пытались разоблачить его даже после того, как нам заплатили, но никто не верил нам. его мать замолкает, наклоняется и кладет голову на руки. его отец заканчивает рассказ за неё. - в конце концов, шантажировать его из-за всех этих денег имело некоторое значение, хотя я не могу точно сказать, насколько сильно. цирк в конце концов обанкротился и был куплен кем-то другим. - намджун, - чонгук кивает. - он его купил. он хороший человек. они все хорошие люди. они все хорошие люди. как нелепо ему говорить что-то такое после того, как он убежал от них, будто они все хотели причинить ему боль. он знает их гораздо лучше, доверяет им. даже более страшные из команды, как тэхён с его бледной кожей и склонностью к крови, и мари с её золотыми кошачьими глазами, полными озорства. все они относились к нему хорошо, и он отвернулся от них за то, что они были другими. он повернулся спиной к чимину. - они хорошие люди, - говорит он, поднимая голову и встречаясь взглядом с родителями с новой убеждённостью. - все до единого. и я был счастлив с ними. счастливее, чем я когда-либо был. это уже не то, что было раньше, клянусь. его родители некоторое время молчат, глядя друг на друга, а затем оба одновременно смотрят на него. - ты пытаешься сказать нам, что хочешь вернуться? тебе не кажется, что тебе стоит остаться здесь ненадолго? после того, что случилось... чонгук, ты, должно быть, так запутался... чонгук качает головой, уже поднимаясь со своего места. - нет. нет, на самом деле, всё наконец-то обретает смысл. всё имеет больше смысла, чем когда-либо прежде, и мне... мне нужно вернуться. я оставил там кое-кого, кто очень важен для меня. я боялся, но теперь уже нет, и я должен вернуться. я должен вернуться к нему. его мать смотрит на стол, а отец - прямо на него. - ты уверен в этом, чонгук? ты можешь остаться здесь, взять время, чтобы все переварить... - нет. я в порядке. мне нужно вернуться к нему, - снова говорит он. отец с трудом сглатывает. чонгук всегда был упрям, слишком упрям для своего же блага. иногда он ныряет с головой, не задумываясь, но на этот раз он знает, что прав. ему нужно вернуться к чимину. туда, где ему самое место. - чонгук, прошу тебя... - отпусти его, - его мать улыбается ему. её улыбка грустная, но она старается быть счастлива за него. - если это то, что ты считаешь правильным, чонгук, тебе следует идти. просто помни, что наша дверь всегда открыта для тебя, если тебе нужно будет вернуться. чонгук улыбается, обходит стол и обнимает её, когда она встает. он стоит над ней головой и плечами, и часть его скучает по тем дням, когда он был таким маленьким, что ему приходилось вытягивать шею, чтобы посмотреть на неё. он жалеет, что потратил эти дни впустую, злясь на них за то, что они пытались защитить его. может быть, за время отсутствия он повзрослел больше, чем думал. когда он отходит от неё, то крепко сжимает её плечи и смотрит на отца. - я не прочь остаться здесь на целый день. и пригласить югёма к себе, прежде чем я снова уйду? его отец кивает. - думаю, это мы переживём, - говорит он со смешком. сердце чонгука согрелось в груди, несмотря на беспокойство, поселившееся в животе из-за чимина, и ему стало интересно, что сейчас делает его розововолосый воздушный акробат. интересно, скучает ли он по чонгуку так же сильно, как чонгук скучает по нему.                                          

*o

                     чимин весь в поту с головы до ног, когда он снова вылезает из своих шелков и падает на сцену, спотыкаясь и проваливаясь в шестой раз подряд. он не мог сосредоточиться в течение последних нескольких дней, с тех пор как ушёл чонгук. их последний концерт в париже перед окончанием этого тура состоится через два дня, и чимин даже не может выполнить рутину, которую он делал уже много лет. расстроенный, чимин отбрасывает в сторону повязку, которую он уронил на сцену ранее. он даже не может выступать без него прямо сейчас, он не может рисковать надеть эту чертову штуку и потерять контроль над своими шелками. поэтому он садится на сцену, вертя в руках бутылку с водой и глядя на пустые трибуны. он представляет чонгука, сидящего там и наблюдающего, как он тренируется, как обычно. это всегда вызывало бабочки в его животе: знать, что чонгук был там, даже когда чимин не мог видеть парня за своей повязкой. он всегда старался изо всех сил не показывать, как нервничает, но, честно говоря, даже встреча с глазами чонгука заставляет его краснеть, связывает его язык узлами, когда он пытается заговорить. прошло всего несколько дней, но чимин уже скучает по этому чувству. и особенно ему не хватает еженощных объятий в постели, рук чонгука, обвивающих его талию, или головы, покоящейся на груди младшего. он не знает, как долго чонгук планирует держать дистанцию. он не знает, собирается ли тот когда-нибудь вернуться. юнги был прав в тот день, когда чонгук присоединился к ним; чон не был готов узнать, он не был готов стать одним из них. но чимин не мог устоять. он не хотел уходить, не взяв с собой чонгука. он хотел быть тем, кто скажет ему, кто он есть на самом деле. чимин эгоистично полагал, что берет чонгука с собой ради его же блага. на самом деле он просто не хотел упускать шанс познакомиться с другим парнем, и он собирался взять его с собой, несмотря ни на что, черт побери, чего бы ни хотел кто-то другой. даже чонгук. он и не думал о семье чонгука, о его друзьях, о той жизни, которую он положил к его ногам, пока чимин не увёл его от всего этого. каким бы блестящим и талантливым ни был чонгук, он может получить в жизни всё, чего захочет. поэтому чимин заманил его в цирк обещаниями свободы и приключений, спрятал подальше от остального мира, чтобы ему никогда не пришлось делиться своим будущим. чимин только жалеет, что не осознал свою собственную жадность давным-давно, до того, как разорвал жизнь чонгука голыми руками. и всё потому, что он хотел быть любимым этим невероятным парнем. всё потому, что он не мог держать свои руки подальше от чон чонгука. это, должно быть, кровь демона в нём; делает его жадным, делает его эгоистичным. это перевешивает в нём ангельскую кровь, и обе они сильно перевешивают человеческую. он даже не заслуживает того, чтобы претендовать на человеческую сторону себя. шаги эхом отдаются между трибунами, и чимин вскакивает на ноги, прищурившись, чтобы посмотреть, кто бы это мог быть. его сердце учащенно бьётся, всем существом надеясь, что лицо, появившееся из тени, будет именно тем, которого ему не хватает. но всё рушится, когда он видит, что сокджин приближается к нему, крутя свою золотую трость и насвистывая. директор манежа останавливается, когда его глаза встречаются с чимином, и его песня замирает. - твоя посадка была немного неустойчивой, - говорит он, прежде чем запрыгнуть на сцену. чимин чувствует себя слегка раздражённым из-за этого бессмысленного укора, но все привыкли к тому, что сокджин всё время ведёт себя немного дерьмово. трудно долго злиться на него, учитывая, что в тот момент, когда он начинает говорить, ты находишься под его чарами. должно быть, это благословение, иногда думает чимин, - быть частью сирены, когда все хотят тебя просто из-за звука твоего голоса. чимин знает, что он тоже красив, знает, что люди хотят его. но они всегда хотят его только потому, что его кровь искушает их, но также и пугает. вот, что сводит людей с ума. одна половина не может сопротивляться, а другая трепещет шестым чувством, которое говорит им ненавидеть и бояться его демонической крови. чимин - это опасность. чонгук никогда ни капельки не волновался. чимин скучает по этому больше всего на свете - по безусловной любви и принятию, которые дал ему чонгук. он никогда ничего не ждал взамен, только общество чимина, каким бы способом чимин ни хотел его предложить. - плохо себя чувствуешь? - спрашивает сокджин, когда чимин плюхается обратно на сцену. директор манежа не присоединяется к нему, так как он всегда считает, что сцена едва ли достаточно чиста, чтобы он мог даже ходить. он смотрит на чимина, когда тот не отвечает, и прищелкивает языком. - о, это из-за чонгука. мы все заметили, когда он перестал приходить на ужин. что случилось? - как будто тебя это волнует, - огрызается чимин, открывая бутылку с водой и делая глоток. чимин ещё не слишком хорошо знает нового директора манежа, но если он что-то и знает о нем, так это то, что он ещё более эгоцентричен, чем чимин. трость ударяется о сцену рядом с ним, заставляя чимина подпрыгнуть и хмуро посмотреть на мужчину. сокджин указывает тростью на чимина, изогнув одну бровь. - ты же не знаешь, не всё ли мне равно. стал бы я спрашивать, если бы у меня не было настоящего интереса? не притворяйся, будто знаешь меня, нефилим. сокджин, в отличие от большинства из них, вырос, зная, что он такое, вырос с миром сверхъестественного, как с первым и единственным домом. он называет всех по их крови. иногда чимин ненавидит это, иногда ему нравится напоминание, что признание того, кем он является, не должно быть табу, что это так же естественно, как когда сокджин просто произносит это. - что случилось? - он узнал, кто мы на самом деле, - говорит чимин, и слова словно срываются с его губ, прежде чем он осознает это. проклятые сирены. - и он из-за этого сбежал? - сокджин гримасничает и морщит нос. - оно того не стоит. чимин хмурит брови. - прошу прощения? - если это напугало его, то он не стоит всех этих страданий, - сокджин пожимает плечами, будто это утверждение должно быть ясно как день. - я знаю, что он похож на тебя, чимин, но некоторые полукровки не созданы для такой жизни. некоторые из них, когда узнают, какая испорченная кровь течёт по их венам, больше не могут этого выносить. они сходят с ума. усмехнувшись, чимин встаёт и поворачивается к своим шелкам, сердито дергая их, чтобы распутать. - спасибо, сокджин, теперь я чувствую себя намного лучше, - выплёвывает он и снова поворачивается лицом к директору манежа. он чувствует, как за его глазами горит огонь, как они становятся черными, как уголь. - и для протокола, для того, кто ведет себя так, будто это так хорошо быть тем, кто мы есть, ты наверняка используешь много оскорблений, когда говоришь о нашем виде. - это потому, - сокджин огрызается в ответ, зажимая трость в руках, - что мне комфортно с тем, кто мы все есть. я не чувствую необходимости смягчать свои слова, чтобы избежать оскорблённых чувств. вам также следует поработать над укреплением своей кожи. таким людям, как мы, никогда не становится легче. - сокджин, пожалуйста, - сокрушённо вздыхает чимин, возвращаясь к своим шелкам. - мне действительно это сейчас не нужно... - к счастью для тебя, я думаю, что твой маленький чонгук - один из самых сильных, - чимин хмурится через плечо на сокджина, который просто сияет в ответ. - он обязательно вернётся. я был бы удивлён, если бы он этого не сделал, учитывая, что у него есть всё это, - он показывает тростью на тело чимина. - чтобы быть рядом каждую ночь. чимин только фыркает, качая головой, когда директор манежа машет ему рукой и уходит с напевным прощанием. конечно, он осёл и вдобавок тщеславен. но чимин видит в нём что-то хорошее, просто скрытое глубоко под его ослепительными сценическими нарядами и накрашенными ресницами.                      отказавшись от практики на ночь, чимин возвращается к своему грузовику с опущенной головой, его шёлк обволакивает его, как халат. тэхён, хосок и намджун всё пытаются связаться с ним, спрашивая, что его так расстроило. даже юнги немного ходит вокруг да около, пытаясь спросить, не спрашивая по-настоящему. чимин говорит им всем одно и то же. - просто устал. испортил своё выступление. но это никого из них не успокаивает. чимин не портит представления, он просто не может, так что они знают, что есть нечто большее. должно же быть что-то такое, что беспокоит его достаточно сильно, чтобы вызвать ошибку. к счастью, никто не задирает его слишком много, хотя сокджин хитро ухмыляется ему, когда он приближается к своему грузовику, глаза директора манежа устремляются к машине, как будто он знает что-то, чего не знает чимин, прежде чем тот упорхает болтать с клоунами. чимин просто смахивает это, рывком открывая дверь своего грузовика и входя в него с громким вздохом. он позволяет своим шелкам упасть на пол, крепко зажмурившись, потирая глаза. - выглядишь очень уставшим. с визгом чимин выпрыгивает обратно из своего грузовика, фигуративно вздымая хохолки, когда готовится дать отпор тому, кто вломился в его дом. его взгляд встречается с потрясенным чонгуком, глаза широко раскрыты, когда он встает со своего места на кровати чимина, выставляя вперёд руки. - прости, - выдыхает он, подходя к чимину и протягивая ему руку. - извини, наверное, мне не следовало этого делать... оглядываясь назад, я думаю, что устроить тебе засаду здесь было плохой идеей. чимину всё равно. он хватает чонгука за руку и позволяет младшему затащить его в грузовик, рывком закрывая за собой дверь. он не может удержаться и бросается в объятия чонгука, крепко сжимая руками его толстовку. сквозь него проносится хихиканье чонгука. - я тоже скучал по тебе, - бормочет чон ему в волосы. закрыв глаза, чимин снова впитывает ощущение сильных рук, обнимающих его, тех самых рук, которые будут обнимать его ночью, тех самых рук, которые цеплялись за него в ту ночь, когда они занимались любовью. - ты вернулся, - говорит чимин приглушённым голосом. - твоя семья... - он откидывается назад, глядя на чонгука широко раскрытыми, полными надежды глазами. - что с ними? они не возражали против твоего присутствия здесь? они... - его руки скользят по телу чонгука, глаза тоже, будто он не верит, что тот действительно здесь. - они позволили тебе вернуться. чонгук кивает, его руки бегают вверх и вниз по спине чимина. - я рассказал им об... этом, - он жестикулирует вокруг, охватывая все направления, в которых раскинулась их земля. - я рассказал им всё, что случилось, где я был. и я спросил их о том, что за место это было раньше, сказал им, что теперь оно другое, теперь это хорошее место, и что я... чонгук берёт лицо чимина в свои ладони, вытирая слезу, о которой чимин даже не подозревал. - моё место здесь. с тобой, - чонгук улыбается, и он выглядит таким же нервным, как и в первый раз, когда они целовались. - как бы мне ни было страшно, теперь я уже не боюсь. только не с тобой рядом. только не с этой... - он слегка хихикает, и чимин чуть не плачет, насколько это прекрасное зрелище. - с этой сумасшедшей грёбаной семьей, которая у нас здесь есть. чимин чувствует, что улыбается в ответ, наслаждаясь блеском в глазах чонгука, понимая, что он скучал по этому парню даже больше, чем думал. он снова бросается на чонгука, крепко обнимает его и прячет лицо у него на плече. - я скучал по тебе, маленький ты засранец. - я тоже скучал по тебе, - шепчет чонгук ему в волосы. - и кстати, я тебе верю. чимин хмурит брови, но не двигается с места. - насчёт чего? - он мямлит куда-то в худи чонгука. - насчёт всего. насчёт твоих родителей, насчёт юнги, насчёт того, кто я есть. насчёт всего, чимин, - сильные руки крепче обвиваются вокруг чимина. - я верю тебе, и я доверяю тебе, и я люблю тебя. и я больше никогда тебя не оставлю. теперь здесь мой дом. теперь ты - мой дом. как бы чимину ни хотелось наклониться и поцеловать чонгука, он остается на месте, наслаждаясь ощущением того, что просто держит его сейчас. поэтому он так и делает. он держится, совершенно довольный тем, что остается таким же, как все здесь, как можно дольше, совершенно довольный теперь, когда чонгук вернулся.                                          

*alegria

                     - готов? чонгук кивает, его руки вспотели. он вытирает их о штаны и делает глубокий вдох, пытаясь успокоиться, не паниковать и бежать так быстро, как только может, обратно к грузовику чимина, чтобы спрятаться. тёплое дыхание на затылке успокаивает его, поцелуй прижимается к затылку. - ты прекрасно справишься. просто помни, что я буду там с тобой. если ты нервничаешь, просто посмотри на меня, притворись, что толпы вообще нет, - ещё один поцелуй. - я обещаю, у тебя всё получится. на практике ты каждый раз выполняешь эту рутину. закрыв глаза, чонгук делает глубокий вдох. всего за несколько секунд до того, как сокджин объявит их, и они с чимином выйдут на сцену для первого выступления чонгука. предполагалось, что это будет соло, но чонгук слишком переволновался, чтобы взять соло в свой первый раз, так что тэхён согласился поменяться с ним, позволив ему выступить с чимином, в то время как тэхён взял соло на себя. чонгук просто надеется, что он не раздражает чимина, связываясь с ним там. он слышит их имена, и его сердце подскакивает к горлу. - я верю в тебя, чонгук, у нас всё получится. последний поцелуй перед тем, как сокджин выходит из-за занавеса и одаривает чонгука сияющей улыбкой. - они там, - говорит он, только добавляя чону нервов, потому что он узнаёт, что его родители действительно появились. - в первом ряду, прямо посередине. срази их наповал. чонгук глубоко вздыхает, рука чимина скользит в его руку, когда они выходят на тёмную сцену. чимин ведет его к шелкам, и оба занимают свои места, когда музыка поднимается из кромешной тьмы. вокруг них начинают светиться синие и зеленые огни, и чонгук говорит себе, что это всего лишь очередная тренировка с чимином. затем он поднимает себя со сцены.                      - чон чонгук! - хосок ликует, когда они все высыпают из палатки после представления, бросаясь вперёд, чтобы схватить младшего за талию и закружить его. - ты прирожденный артист, мой мальчик! чонгук смеется, когда хосок падает, едва не повалив их обоих на землю, а затем слегка встряхивает его. - ты был великолепен! - хосок отступает назад, выпучив глаза, и смотрит на чонгука, как на королевскую особу, низко кланяясь ему. - ты заслуживаешь всех аплодисментов мира, - затем он выпрямляется и откидывается назад, когда тэхён обнимает его за плечи. - но трапеция всё равно круче. тебе действительно следовало присоединиться к нам. чимин притворяется, будто собирается ударить хосока (чонгук недавно узнал, что его сверхъестественная личность - фокусник), когда тот ныряет и уворачивается, используя всё, что может, как щит, дабы убежать от чимина, включая других людей. чонгук только смеётся, наблюдая за ними и качая головой в ответ на их выходки. - у нас действительно полно забот с ними, не так ли? - спрашивает он тэхёна, который лишь слегка улыбается и кивает ему. он наблюдает, как вампир смотрит мимо него, затем напрягается, его глаза немного расширяются. он склоняет голову в знак приветствия как раз в тот момент, когда чонгук поворачивается и видит, что их постоянный полувампир, юнги, сопровождает его родителей. - ты так хорошо справился там, - говорит его мать, заключая его в объятия. - спасибо, - говорит он, обнимая отца одной рукой. в груди у него тепло, и он счастлив. он так счастлив, что они счастливы с тем, кто он есть и где он находится. он слышит, как кто-то прочищает горло, и отступает назад, позволяя тэхёну снова склонить голову. - привет, - говорит он, выглядя ещё более взволнованным, чем чонгук перед выходом на сцену. если вампиры могут потеть, чонгук думает, ким весь промок. - тэхён, - говорит мать чонгука. - как давно это было. ты ничуть не изменился. чонгук улавливает, как вампир хихикает и что-то говорит в ответ, но он не слышит слов, обшаривая взглядом окрестности в поисках чимина. он находит хосока через дорогу, болтающего с намджуном, но чимина нигде не видно. затем он чувствует, как кто-то обхватывает его за талию и утягивает за собой, прежде чем кто-то ещё это заметит. он оборачивается, чтобы увидеть чимина, как раз когда его тащат за палатку. губы чимина атакуют его, рука обхватывает подбородок. чимин отпускает парня прежде, чем тот успевает ответить, с игривой ухмылкой на губах. - просто мне нужно было покончить с этим, прежде чем я официально познакомился бы с твоими родителями, - говорит чимин, протягивая вперёд обе руки, дабы сцепить их с чонгуком. - думаю, сейчас моя очередь беспокоиться. - не бойся, - говорит чонгук, снова притягивая чимина к себе и зарываясь лицом в его волосы. он обхватывает чимина руками за талию. - они будут в восторге от тебя. чимин вздыхает, прежде чем поцеловать чонгука в шею. - надеюсь, что так, - шепчет он, а затем делает шаг назад, вновь обретая силу в своей позе, и кивает. - ладно, пойдем, mon ange. чонгук чувствует покалывание от ласкового прозвища, улыбка чимина тянет его за сердечные струны, а рука - к родителям, когда те выходят из-за палатки. чимин ведёт их в ту сторону, и хотя чонгук, возможно, тоже должен немного нервничать, он этого не делает. он просто смотрит, как лёгкий ветерок треплет розовые волосы чимина, наслаждается ощущением его руки в своей. без сомнения, именно здесь, рука об руку с чимином, его место.