Для тебя...

      Что такое любовь? Очень распространённый и банальный вопрос, не так ли? Но вот так уж вышло, что почти никто не знает, что же это такое… Какие-то бабочки в животе, какое-то трепетание сердца… Я не буду даже косвенно отвечать на этот вопрос, потому что ещё ни разу не ощущала ничего подобного. Может, когда-то я пойму всех тех влюблённых, которые были готовы распрощаться с жизнью ради любви, может, когда-нибудь я поверю в то, что полюбить можно на всю жизнь, что любовь не проходит со временем, что в этом мире, прогнившем и грязном, есть что-то чистое, вечное и прекрасное. А есть ли? ***       Писк, этот писк. Вы его сейчас не слышите, но она слышит. Отдалённо, будто сквозь невидимую плёнку, как, когда надолго опускаешь голову, кровь приливает к голове, а уши будто замотаны в пищевую плёнку, и ты не слышишь в полную меру. Примерно так чувствовала себя Ми, сидя в коридоре больницы.       — Миён. Мы справимся… Обязательно… даже не сомневайся… это не так уж и много… — всё, что сейчас говорила Су, было сказано для того, чтобы Ми не теряла надежду, и сама она это очень хорошо понимала. Ну да, а как иначе, это очевидно.       — О чём ты, Су? — Су встрепенулась, ведь это было первое, что сказала Ми за эти двадцать минут, что они сидели после беседы с доктором. — Речь идёт не о пяти тысячах вон, а о пятистах... Это невозможно, пока мы… её уже не бу…       — Не смей, Ми! — Су сильно схватила подругу за плечи и, тряся её на каждом слове, громким шёпотом говорила:       — Ты забыла, чем тебе пришлось пожертвовать ради Ю Ён? Семьёй, будущим, собой… Ми, куда подевалась та смелая и любящая мать? Ты готова поставить крест на своей дочери? Готова, а, я тебя спрашиваю? Готова забыть все те старания и мучения, которые тебе пришлось пережить, перед и после рождения Ю?!       — Я… Я никогда не… не думала, что такое может произойти, что это произойдёт с моим счастьем, что его так легко разрушить, что я могу потерять самое дорогое… И это всё по моей вине… Всё… — Миён опустила голову и шёпотом, почти неслышно, проговорила всё и, потеряв оставшиеся силы, упала на колени.       — Ми… Не вздумай винить себя! Сейчас самое главное — оставаться сильной. Я рядом. Мы обязательно найдём выход, и мы снова будем счастливы, — Су понимала. Она понимала, как сложно, почти невозможно будет выбраться из этой ямы, но надежда умирает последней, как бы заезженно и типично это не звучало. ***       — Это же так круто! — Чонгук всё никак не мог успокоиться после, того как узнал последние новости. — Только представьте: Мы наконец-то поедем домой! О, Пусан, жди меня!       — Мелкий совсем от счастья голову потерял, — Хосок смотрел вслед убегающему макнэ и понимал его счастье, ведь из-за загруженного графика они не то чтобы в другой город, в магазин не могут сходить, который, кстати, находится напротив их дома.       — Юнги-хён, чего ты такой задумчивый? — Чимин сел напротив парня и с улыбкой и удивлением начал рассматривать друга в поисках подсказок или ответа на его лице. — Э-хей, ау… — Юнги был так погружён в свои мысли, что даже не сразу заметил Чимина. (И тут могла бы быть мерзкая шуточка про рост бедолаги, но мы не будем обижать Чима, ведь так, дружок?)       — А… Я просто устал, сегодня был очень трудный день. Я пойду к себе. Спокойной ночи, — Юнги встал с кожаного дивана и пошёл наверх, оставив Чимина без правдивого ответа. Ну да ладно, Чимин не обидится, он же не злопамятный. Да ведь? Поднявшись к себе, Юнги всё с тем же пустым взглядом прислонившись спиной к двери, осел на пол. — Почему ты продолжаешь делать это? «Историю творили все мы сами, Не смея называть её судьбой. И выбор сделав, счастье мы искали, Не ожидав, что будет трудный бой». Александр Елецкий.