Для тебя...

Миён       Я очень люблю читать. Люблю современную литературу: детективы, приключения, но в особенности я люблю романы о любви. Мне нравится представлять себя на месте главной героини. Порой я закрываю книгу и сама додумываю продолжение истории, и иногда даже угадываю. Не знаю откуда появилась эта любовь к романтике. Может, после того, как родители сказали, что мне нельзя встречаться с кем-либо; может, после того, как папа заставил меня поверить в то, что любви в этом мире не существует и я должна полагаться только на себя и быть сильнее любого мужчины, а вся эта любовная чепуха навсегда должна исчезнуть из моей головы. «Запретный плод сладок», — так вы можете подумать. Да, может быть, это так. Но я никак не могу понять: если любви нет, и всё это бред, и «глупые чувства, ничем не обоснованные и пустые», то почему? Почему поэты, писатели, музыканты посвящали целые жизни на то, чтобы передать через звуки или буквы то, что они чувствуют? Неужели это всё было ради несуществующего чувства? Не может же быть такого! Автор       Ми сидела в просторной кухне и смотрела на нетронутый чай. Она полчаса назад пришла из больницы, очень уставшая и помятая. Кухня была светлая и довольно большая, наверное, потому, что Ми всегда говорила, что кухня должна быть большой для того, чтобы любовь, с которой она готовила еду своему котёнку, могла уместиться в ней. Миён уже не плакала, она думала. Это был настоящий мозговой штурм. Где найти деньги? Пойти работать ещё на трёх работах? Можно. А почему нет? Но непонятно, сможет ли она успевать, и не факт, что она наберёт нужную сумму. Доктор дал ей два месяца. Это ничтожно мало. От мыслей её оторвал стук в дверь. Ми на ватных ногах пошла открывать. На пороге стояла Су.       — Привет, — голос был уставший и хриплый, будто она долго не говорила.       — Привет, — они посмотрели друг на друга и всё поняли без слов: никаких улучшений. Су работала в аэропорту и зарабатывала как любой среднестатистический житель провинциального города. Она всеми силами пытается помочь своей подруге, и помимо этого ей самой очень больно понимать, что с ребёнком, выросшим на её руках, может что-то случиться. Это правда очень страшно…       Они сидели на кухне в полной тишине, смотря на остывший чай, заваренный на кухне, наполненной любовью.       — Ми, — Су прервала эту звенящую тишину, бегающими глазами мимолётом посмотрела на подругу и продолжила, — Может, свяжемся с отцом Ю Ён?       Ми резко подняла голову и посмотрела на девушку с нескрываемым осуждением и гневом.       — Ни за что, — она сказала это слишком твёрдо и слишком раздельно. Почему-то Су это невероятно взбесило. Она сама толком не поняла, почему и как.       — А что в этом такого?! Ты что, такая гордая, что готова пожертвовать своей дочерью ради поддержания образа обиженной лани?!       Тут пришло время разозлиться Ми:       — Что?! «Обиженную лань»?! Не смей! Ты ничего не знаешь! Совершенно ничего! — она встала со стула и, обогнув стол, подошла к Су очень близко.       — А что, это неправда? Не знаю? Почему же?! Ты же сама мне рассказывала, что залетела после курортного романа с каким-то бизнесменом! А потом со слезами на глазах приехала в Тэгу плакаться мне в жилетку, как последняя… — она не успела договорить. Ми со всей силы ударила её по щеке. Эта пощёчина показалась Ми настолько громкой, что звук от неё вполне мог стать причиной появления ещё одной Марианской впадины. Хотя это могло только казаться Ми. Две мучительные минуты тишины. Ми поднимает на подругу глаза, полные льдами Антарктиды:       — Вон из моего дома, — Су издала нервный смешок, из её глаз текли слёзы, на её лице было только разочарование. Она повернулась уже к бывшей подруге и сказала:       — Ты поймёшь. Когда-нибудь, но поймёшь… Раздался хлопок двери. Она дала чувствам волю. Ми плакала настолько громко и отчаянно, настолько сильно и болезненно. Говорят, что станет легче, если поплачешь, что слёзы помогут смыть всю боль и печаль. Но, видимо, в сердце Ми было столько боли, что ни слёзы, ни воды морей и океанов не смогут унять эту ломающую рёбра боль.       Квон Сурин — это та самая подруга детства, с которой у Миён даже есть фотография, где они в ванне вместе купаются, и лет им на ней эдак два с половиной. Они были неразлучны, как сиамские близнецы. Обычно про таких людей говорят «не разлей вода». Но при всём этом они были очень разные: если Су была неусидчивой, резвой и проблемной, то Ми, наоборот, была более послушной и спокойной. Но, мой милый друг, прошу заметить, что при всём этом различии характеров они прекрасно уживались и ладили, девочки дополняли друг друга. Некоторые соседи думали, что они сёстры. Иногда бывали моменты, когда бабушки, гуляющие во дворе, могли сделать замечание Су из-за её некоторых поступков:       — Девочка, перестань кричать! Посмотри, как спокойно играет твоя сестра. Неужели не можешь так же? Бери пример!       Тогда они с обворожительными беззубыми улыбками хором говорили заученную фразу:       — Мы не сёстры! Мы близнецы!       Но через несколько лет Ми приходится переехать в Сеул, и они расстаются. Это было сложное испытание для них. Нити дружбы, связывающие их, могли запросто разорваться и ударить своими концами, как хлыстами заклятых подруг. Но этого не произошло: они часто переписывались и общались по телефону, делились всем новым, что произошло в их жизни. Но как-то раз Ми без всякого предупреждения приезжает в Тэгу и встречает свою подругу в аэропорту. Она вернулась туда, где была счастлива и беззаботна. Ми настолько сильно обняла подругу, что эта боль, которую она испытывала, могла перейти и к Су. Вокруг было очень много людей, но, как ни странно, никто не возмущался, не злился из-за очереди, образовавшейся за Ми. Они все будто пропитались её болью, все молчали и сострадали. Никто не знал, почему она плакала, но то, с каким надрывом Ми лила слёзы, с каким отчаянием и безысходностью, будто заставляло всех замолчать и покрыться мурашками.       Ми не рассказала ей всю правду: она придумала историю про пятидневный роман на Чеджу, после которого она забеременела. Ми за время проживания в Сеуле стала слишком расчётливой и недоверчивой. Она продумала всё и пришла к выводу, что Су не узнает о настоящем виновнике её разбитого состояния. Ведь всё может произойти, а вдруг она в секрете от Ми пойдёт к нему и всё расскажет? Это ей было не к чему. Да и кто узнает? Ведь так? Юнги       Тэгу. Тэгу. Тэгу. Черт. Нет. Я не понимаю, почему не могу отпустить прошлое. Так. Всё! Надо успокоиться. Я сидел у себя в комнате на полу, запрокинув голову.       — Ну, в конце концов, не факт, что я её там встречу. Тэгу — большой город.       Я на всякий случай решил зайти в Интернет и поискать площадь этого города.       — 883,5 километров квадратных… Ну, нормально.       Я выдохнул и вдохнул, дрожа и трепеща. Встал с пола. Сел на кровать. Попытался уснуть. Встал. Сел за стол. Взял ручку и блокнот.       Начал думать о тексте. Не вышло. А может… Нет, Юнги, ты бросил. Ты обещал! Подошёл к шкафу. Взял старую одежду. Переоделся. Не помогло. Снял старую одежду. Надел смокинг. Надел самые дорогие часы. Время — 23:54. Лёг в кровать. Укрылся одеялом. Выключил ночник. Уснул. Всё.