Для тебя...

Вся школа гудела, словно улей. Все уже в курсе. Прошло целых четыре дня, Мин Юнги, скорее возвращайся, тебя все заждались!       — Ми! — я шла по школьному коридору, и на меня сзади накинулась На Ын. — Это просто великолепно! Просто нет слов! Все сплетничают о Юнги. Везде сплетни! Даже самые правильные и примерные ученики сплетничают!       Я ей улыбнулась. Хотя на тот момент мне захотелось отбежать от неё. Она была похожа на сумасшедшую. У неё и правда не все дома… Но мне это только на руку.       — Ты расслабилась? Но ты ничего такого не узнала.       Она растерялась и отпрянула от меня.       — Не надо делать такое лицо. Я просто хотела сказать, что этот тип очень загадочный. Только представь, сколько всего ещё можно о нём узнать! — я сделала воодушевлённое лицо и взглянула в окно. — Только представь, какое разнообразие сплетен и слухов…       — Да… — в её глазах зажёгся наркоманский огонь (нет, серьёзно, это выглядело именно так).       — На Ын, мне нужно кое-куда сходить. Сколько до звонка?       Она пришла в себя и посмотрела на наручные часы.       — Минут пять…       — Отлично, я успею.        Я побежала в студию. Да-да, я собираюсь воспользоваться флешкой. Не пропадать же добру!       — Эй, Со Хи! Привет! — Хан Со Хи — главная по «звуку» в нашей школе, если это так можно назвать. Она по громкой связи говорит объявления от лица учителей и администрации школы. Дамочка непростая. У неё есть хорошие связи как в школе, так и за её пределами. Немного циничная, высокомерная и алчная, а так — просто душка (нет).       — Привет. Зачем пожаловала, Миён? — она нажимала на какие-то кнопочки на пульте и что-то записывала в блокнот.       — Слушай, у меня есть классная музыка. Не могла бы ты…       — Нет, не могла бы.       Сука. Сказала, как отрезала! Ну ладно. Я не хотела это говорить, но… Я достала флешку.       — Видишь это? — она подняла голову на эти слова. Я покрутила флешку прямо у ее носа. — Слышала последние новости?       — Ну допустим, — она положила ручку и откинулась на спинку стула. Прекрасно, у меня получилось ее заинтересовать.       — Это треки Мин Юнги. Того самого «идола».       — Зачем тебе это? — напролом? Хорошо.       — Наш милый мальчик любит тишину, покой и уединение. А я его, скажем так, не перевариваю. Ненавижу.       В студии вдруг стало тихо. Было слышно, как двигается стрелка настенных часов.       — А что мне будет за это? Слава? Почёт? Всеобщая любовь?       — Молчание.       Она вздрогнула. Да, вот так, Хан Со Хи, бойся меня! У меня на тебя много чего имеется.       — Ты мне угрожаешь? — она начинает злиться, но сохраняет спокойствие на лице.       — Нет, что ты! Я просто хочу, чтобы ты сделала правильный вариант. Не думаю, что ты хочешь пятнать свою репутацию «правильной девочки».        Она усмехнулась и встала с кресла. Я сказала что-то смешное?       — Не надо лукавить, Миён. Ты прекрасно знаешь, что мы с тобой из одного теста сделаны.        Воздух в помещении стал напряжённым. Мы простояли так минуту.       — Ха! — я засмеялась и легонько толкнула ее в плечо. — Ты чего, Хи? Спокойно. Я подожду до конца сегодняшнего дня. Если согласна, то сообщи мне.       Она всё так же смотрела на меня. Ни один мускул не дрогнул на ее лице. Прозвенел звонок.       — О, я на урок! — я побежала к двери и остановилась. — Ты тоже поторопись, а то негоже старосте опаздывать.

***

      Я сегодня иду в школу на час раньше, чтобы выйти на крышу. Зачем? Чтобы увидеть Мина. Он сегодня должен появиться в школе. С того момента, как Со Хи согласилась выполнить мою просьбу, прошло две недели. И всё это время он восстанавливал потерянные треки, которые были у меня. Так, по крайней мере, сказала На Ын.       Вам, наверное, интересно, что такого у меня имеется на Со Хи. Ну, скажем так, она в возрасте пятнадцати лет познала все «прелести жизни»: связалась с группой «любителей радуги», участниками которой были лесбиянки-старшеклассницы. Со Хи была ими изнасилована и избита до полусмерти. И знала об этом только я, так как однажды случайно подслушала ее разговор с мамой, которая из-за праведного гнева (уж не знаю, что ее так разозлило) напомнила дочери обо всех пережитых ужасах. Жалко ли мне ее? Отчасти.       А то, что она говорила про «тесто»… Это бред! Я никогда не связывалась с сомнительными компаниями. Она просто знает о моих отношениях с родителями. И всё…       — Опять ты? — раздался голос, как только я закрыла железную дверь на крыше. Я с победной улыбкой прошла к краю и встала рядом с объектом моего презрения.       — И тебе привет.        С его стороны послышался смешок, и я поняла, что он ухмыляется. Поганец.       — Я разве не говорил тебе не попадаться мне на глаза? А?       — Ты думал, я послушаю? Я хожу, где хочу. — нахал. — Где ты две недели чалился? Пропустил все контрольные и пробники. — изображаем товарища и медленно подкрадываемся к цели.       — Я не собираюсь перед тобой отчитываться. Сгинь.       Мерзавец.       — Зачем так грубо?! — я наигранно воскликнула. — Я, между прочим, могу тебе помочь.       — С чем же? — он наконец поднял свою пустую голову, оторвал глаза от блокнота и посмотрел на меня.       — Ну, мне тут одна птичка напела…       — Ха, веришь слухам?       — Но ты даже не знаешь, что она мне напела.       — Я и не хочу этого знать! Пошла вон.       Мудак. Да кто ты такой, чтобы меня прогонять, а?! Он опять отвернулся. Ну всё. Переходим к действиям.       Я достала флешку, которую подцепила на белую ленту, чтобы она не терялась, подошла к нему сзади и прямо перед его носом дёрнула ту. Она минуту болталась на ленте, и минуту Юнги смотрел на неё, а потом…       — Ты… Ты ее украла… — он резко подскочил, а я быстро отпрянула от него. Уверена, что мое лицо сияло. А он был в ярости.       — Почему сразу «украла»? Я ее нашла. Прямо тут, — я показала на тот угол, где лежала флешка.       — Ты, мерзавка, иди сюда!       Я даже испугалась. Это был рёв зверя. Ну уж нет! На этот раз я не испугаюсь! Я подошла к краю, когда он начал идти на меня, и вытянула руку с висящей флешкой.       — Спокойно. Смотри, она сейчас упадёт. Ты же этого не хочешь? — я залезла на край и чуть напрягалась. Я же не упаду так? Юнги остановился и тяжело выдохнул.       — Зачем тебе это, а? Я две ебучие недели восстанавливал ее! Ты хоть понимаешь, как меня подставила?! — он держался изо всех сил, чтобы не сорваться на крик, и я это видела. Отлично.       — Я сделала это, потому что ты унизил меня и наорал!       — Когда?       — Ха, ты что, не помнишь?! — что? А я всё помню! Идиот! Для него это был пустяк!       — Нет, не помню!       — Во второй раз! Здесь, на крыше, когда ты чуть не довёл меня до ручки своими криками!        Он прищурился: думает, вспоминает.       — Подожди. Ты из-за этого столько проблем мне на голову скинула?       — Я ничего не скидывала! Ты сам ее здесь уронил! А я решила воспользоваться! Что тут такого? Я отомстила! Кстати, сегодня ты услышишь свои треки на школьном радио, но только под чужим именем! Радуйся! — я победно улыбнулась. Что ты на это скажешь?       — Ты ненормальная? Это мои треки, кто тебе разрешал под чужим именем их распространять?!       — Это ещё не всё! Вся школа теперь знает, что ты стажёр в одной компании!       — Что?! — Он подошёл ко мне очень близко и уже собирался схватить меня за плечо. Я дернулась и только тогда вспомнила, что стою прямо на краю. Чёрт! Я же… Не удержусь! Я сильно качнулась, из моей груди вырвался приглушённый и короткий вскрик. Последнее, что я увидела, — это шокированное лицо Юнги и нарисованные птицы, кружившие в небе. Так красиво… ***       — Знаешь, Тэ, я совершила много ошибок за всю свою жизнь.       Парень смотрел в окно, так же, как и Ми. Они сидели уже на протяжении часа. Ми никогда в своей жизни никому не раскрывалась, ни с кем не делилась своими переживаниями. Она думала, что никто не сможет понять ее чувств, и напрасно оголять свою душу ей не хотелось, из-за чего она всегда молчала. Но сейчас, когда отчаяние и печаль накрывают ее волной жидкого раскалённого металла, она уже не могла терпеть, решила открыться совершенно незнакомому человеку, потому что он ее не предавал и не обманывал.       — Я всегда придумывала оправдания своим поступкам, всегда прикрывалась фразой: «Все так делают». Я не верила в безвозмездное счастье и всегда жила злобой, желчью и местью, — на секунду, всего на секунду, Ми показалось, что она не должна все это говорить. Но сердце просило и ныло. — Я ненавидела своего отца и не заметила, как стала его копией. Это меня уничтожает… Я ненавидела себя, потому что знала, что не смогу изменить тот факт, что я их дочь. Я чувствовала отвращение от самой себя. Это ужасно.       — Почему ты так сильно зацикливалась на этом? Почему не пыталась наладить отношения с ними?       Ми горько усмехнулась.       — Я чувствовала несправедливость от того, что буду пытаться наладить отношения, а он только сильнее будет назидать на меня, будет думать, что я боюсь его, — она сглотнула подошедший ком гнева и восставшей из пепла гордости.       — Ты действительно очень странная! Я впервые встречаю такого человека! Неужели ты никогда не испытывала счастья? Простого человеческого счастья! — Тэ не понимал мыслей Миён. Ему казалось, что девушка просто потеряна. «Невозможно жить так!» — думал он.       Ми улыбнулась.       — Почему же? Испытывала. Когда родилась Ю Ён, моё сердце переполняло счастье, все тяготы и невзгоды вмиг стали такими бессмысленными и пустяковыми! — она облегчённо выдохнула и сделала большой глоток газировки. — Я будто заново родилась, будто у меня на спине выросли крылья: казалось, что мне всё по плечу! — Ми звонко засмеялась, чем очень удивила Тэ.       — Слушай, если хочешь, я могу один остаток смены отработать! А ты иди отдыхай дома, дядя ничего не узнает.       — Нет, мне сейчас лучше не идти домой. — голос Ми сел и стал хрипеть, иногда срываясь. — Там слишком пусто, сыро и одиноко…       Он опустил голову.       — А ты навещаешь её?       — Конечно. Рано утром, когда ещё сумерки витают. Она просыпается, хотя я сижу всегда очень тихо.       — Она чувствует, что ты рядом…       — Я бы не хотела, чтобы она просыпалась и видела моё уставшее лицо и помятый вид. Ю тогда так грустно смотрит на меня. Она у меня очень умная и мудрая не по годам. И я очень жалею из-за этого…       — Почему?       — Потому что она всё понимает…