fight, baby

      Чонгук был членом полиции, лучшим офицером в конторе, который без труда справлялся с отшельниками, пьяными бездомными и проблемными подростками, не желающими следовать указу своих родителей. Он вполне спокойно относился к убийствам и убивал, когда было нужно и неизбежно. Парень лучше всех владел огнестрельным оружием и высокой зарплатой, взаимоотношениями с коллегами на работе. Скрывать не стоит: его поистине любили все, только за исключением нескольких мужчин, считавших себя «профи». Они всего лишь ревновали и жаждали такого же внимания по отношению к себе, но собственное высокомерие и поведение яро противились достижению хоть чего-либо. Чон играл на публику, строил из себя тот образ, который люди желали видеть.       Но он не жалел никого, кроме своей девушки, которую направился спасать по первому же звонку, пришедшему на телефон. Чон проливал кровь своих полумёртвых коллег, монстров и простых граждан, стоящих на пути. Офицер не хотел, чтобы единственный смысл его жизни завял, сдался, обратился. Такого уровня родной человек становится слабостью, за него начинаешь переживать при первой же опасности, а о себе думаешь на место пониже, если не в самый конец.       Благодаря его смелости и отважности изначально образовалась небольшая группировка «Бета», в которой были лишь самые близкие. После в ней начали появляться другие люди, чужие: проблемные, желающие власти над уродливыми существами, людьми, миром в целом, закаляющие характер лидера, чтобы в критической ситуации не сбежал как трус последний. Эти люди стали поддержкой и опорой, силой для Чонгука, который с каждым разом становился всё более оборонённым, крепким.       Уехав на очередную вылазку, Чонгук со своей группой обнаружили достаточное количество ресурсов для выживания на целый месяц, когда людей не так уж и мало, но по приезду обратно побывал лицом к лицу с чужаками, бегающими точно сумасшедшие, убивающими его собранных людей, среди которых была и одна особа, заправляющая с офицером всем на пару.       Девушку, бежавшую в сторону лидера, застрелили на глазах Чона. Сознание последнего налилось кипящей кровью, словно звериные глаза, наполнилось кровожадной яростью и жаждой немедленной мести, которая мгновенно приказала избавиться от своих врагов.       В тот день Чонгук убил столько, сколько не убивал никогда в своей жизни. Ярость и гнев заполнили его полностью. Он не так уж и часто показывал свои настоящие чувства, но тот момент стал ножом в спину, прилетевшим внезапно. Он не ждал, даже не предполагал, что такое вообще когда-то может произойти, спрятался в своём более-менее привычном мире за наполовину розовыми очками, просыпаясь в объятиях и уезжая на вылазки, зная, что точно вернётся.       Йунг была солнцем, последним лучом в буквально прогнившем мире.       Куча мертвых тел лежала тогда на территории общины, которая если и казалась большой угрозой, то не волновала лидера в тот момент никаким образом. Он просто упал на колени рядом со своей любимой, взял её за холодную руку и прижал к своим губам, глаза прикрывая.       В один миг умудрился из парня-лидера стать мужчиной, который пусть и опоздал, но отомстил всем за совершённое. Ненависть к людям уже тогда поднялась на ступенек пять сразу, научила Чонгука оценивать ситуацию более здраво, потому что этот мир не будет прежним уже никогда.       От смерти самого близкого человека отходил долго, но смирился, принял тот факт, что уходят абсолютно все. Парень стал более властным, не подпускал близко к себе никого — предателей тоже было несколько на его счету убийств. Он стал чёрствым, потерялся в тёмном мире и отдался не той стороне. Ему больше не нужен свет, мрак ему нравится больше, там он практически неуязвим.       Чонгук никогда не требовал с людей из других общин ничего, считая, что в мире достаточно ресурсов: семян, произведенной ранее еды, стройматериалов и прочего. Выжить можно всегда, но ты не имеешь понятия, когда не сможешь проснуться. Смерть следует шаг за шагом, дышит в затылок, просит быть аккуратнее и заботливее к себе любимому [оступиться и упасть в её сладкие объятия]. Он продлевал и продлевает свою жизнь после смерти Йунг, принося жертву, показывая людям, продолжающим приходить, кто лидер, кого нужно слушаться и ни в коем случае не грубить.       Открыв дверь в свой кабинет и усадив парня, ставшего заложником, теперь уже выросший из мальчика мужчина присаживается рядом и улыбаться снова начинает, отряхивая руки от «пыли». Он смотрит в глаза жутчайшим взглядом, до дрожи пробирая каждую клеточку тела Тэхена, что без единого шрама и царапины, как минимум на первый взгляд.       — Красный тебе к лицу, а катана-то какая шикарная. Жаль, она не при тебе, правда? Ты бы сейчас её в своих руках сжал, отрубил бы мне голову, — Чон хмурится и настраивается на более серьёзный уровень, отбрасывая свои шутки в сторону и продолжая внезапно огрубевшим голосом: — У меня есть лишь пара вопросов, на которые ты можешь ответить и уйти туда, куда твоя душа желает, а я думаю, что это явно будет «твоя территория» и подходящий тебе вариант.       Чонгук поднимается на ноги и из стороны в сторону ходить начинает, напрягая Тэхена больше предельного-запредельного. Мужчина не показывает переживания за своих людей, за которыми явно следят достаточно долго, раз этот парень запросто пробрался ближе. И лидер уверен: если бы не какая-то причина, этот миловидный парнишка и дальше бы следил.       — Назови мне расположение группировки, в которой ты состоишь. Поделись количеством людей и назови своё имя, детка. И лучше тебе не дерзить мне сейчас, потому что шутить не буду, а пытать умею. Очень, кстати, хорошо. Я не дарю скорую смерть, люблю, когда милашки вроде тебя на последнем издыхании плачут перед смертью. Поверь, я миг этот задержу, чтобы ты насладиться успел последними минутами. Так что, расскажешь?       Тэхен внимательно слушает главаря общины, про себя отмечая, что он не так прост. Видел на вылазках, тех же слежках, на что тот способен: тварей убивает и глазом не моргнув, с такой легкостью и без какого-либо напряжения. Ощущение, что и людей он тоже убивал. Без дрожи в руках. Выглядит он не сильнее тех амбалов, что являются здесь охранниками, но внешность всегда обманчива, ведь неспроста этот брюнет — лидер. Видимо, своей силой подмял под себя всех, в ежовых рукавицах держит, свои порядки установил. Похвально.       — За комплименты, конечно, благодарю, но ты теряешь время. Как свое, так и мое, потому что я тебе ничего не расскажу, — обворожительно улыбается, закидывая ноги на стол и скрещивая их, поудобнее устраиваясь. Он пытается скрыть свой страх, а страшно-то ему безумно. Боится, не знает, чего ожидать, поэтому решает брать тем, что у него есть: красивой оберткой и поведением. Хорохориться будет всеми силами. А этому лидеру такие экземпляры наверняка редко попадались, если попадались вообще. Тэхен уверен, что большинство просто молили о пощаде, на коленях ползали, всю информацию выдавали, лишь бы живыми уйти. Ким же не такой, он ни за что сам на колени не встанет, голову не склонит. Будет до последнего держаться, момент смерти оттягивать как может.       Чонгук останавливается, осматривает комнату с картинами на стенах, хотя находится здесь всегда подолгу, знает каждую деталь. Ох, детали — его личный фетиш. И Чон заметил эту каплю страха, так хорошо скрываемую в шикарных глазах, обладатель которых заговорил снова после небольшой паузы.       — Тэхен. Ким Тэхен, — парень вновь поднимает взгляд на лидера, в профиль внимательно его лицо рассматривая, замечая даже небольшой шрам на левой щеке.       Чонгук лишь усмехается на поведение парня, сдерживает своё желание раскромсать чужую голову с красивым личиком и грязным языком. Лидер словно с копией себя разговаривает: такой же дерзкий, опасный. Тэхен не показывает свой страх, но Чон знает, каково ему прямо сейчас, ему известно, что тот чувствует и чего хочет. И он бы сказал, что таких людей осталось мало, да вот только у него вся группировка из одних плохишей состоит, что готовы убить за еду, но Гук сдерживает: ему нужно восходить над ними точно солнце, чтобы не потерять лидерство. Жестокость — второе его имя, и называть его он не боится.       И когда Ким ноги забрасывает на стол с грязными подошвами, Чонгук начинает немного злиться: он порядок на своей территории поддерживать любит, каждый день вынуждает какую-нибудь девушку прибираться в его кабинете и комнате, а коли не выполняют — либо с лицами разбитыми ходят, либо больше вообще никогда не поднимаются.       Лидер сжимает правую ладонь в кулак, языком в щёку грубо толкается, шумно выдыхая, и замахивается с силой на заложника, делая опору на ноги, врезая с такой мощью, что тот, вместе со своими ногами, валится на пол со стула.       Тэхен сильно ударяется правым бедром — будет синяк, как и на скуле, куда прилетел тяжелый кулак лидера группировки. Красноволосый потирает щеку, зубы стискивает, еле сдерживается, чтобы не накинуться на этого ублюдка. Сдерживается, потому что не глупый, взвешивает все за и против, понимает, что пойдет на верную смерть, если на лидера замахнется. Мышечная масса того больше, что очень заметно. Тот прибьет одной рукой, даже не дрогнув, поэтому Тэхен сдерживается. Жить хочет.       — Малыш, не играй со мной, оно того не стоит. Я ведь знаю, как ты смерти боишься, как людей предавать своих не хочешь, но здесь из двух ситуаций выйти не получится, понимаешь? Здесь только один вариант, как контрольный тест в школе или экзамен: ошибся — пункт не засчитан, балл потерян, — Чонгук потирает свой кулак и хмурится от сильного замаха. Он силу не рассчитал, быть может даже сильнее запланированного ударил. — Ах, кажется, немного переборщил… Аж кулак заболел. Ты в порядке?       Главарь медленно присаживается рядом на пятую точку, ноги скрещивает и руками по своим коленям водит медленно, смотрит на покрасневшие малость костяшки, делает очередной тяжёлый выдох. Он изгибает бровь, в глаза медовые смотрит своими горько-шоколадными и нижнюю губу облизывает. Замолкает ненадолго, изучает красивое личико напротив с покрасневшей скулой и продолжает свою шарманку:       — Мы могли бы переговоры провести с твоим лидером тихо-мирно, пожать друг другу руки и разойтись, — начинает Чонгук, пристально сверля взглядом, а после продолжает: — Но если ты сотрудничать со мной не хочешь, то здесь в ход идёт два варианта. Первый — мои люди разыскивают твою базу и очень грубо уничтожают всех твоих людей, а у меня людей намного больше, я уверен. И тебя привозят на место, чтобы поглазел на трупы своих товарищей. Второй — мы тебя либо раскромсаем, либо будем медленно избавляться от твоих конечностей, либо сразу твари какой-нибудь первой встречной отдадим, руки связав и оружие не выдав. Ты можешь сделать всё проще, детка.       — У меня есть имя, — несколько раздраженно уже выдает Ким, когда его в очередной раз называют так слащаво. Подобное выводит из себя; он наконец-таки поднимает взгляд, встречается им с лидером, который улыбается. Улыбка добрая, но взгляд немного безумный, дикий, что отталкивает и отпугивает. Как и слова про вариации убийства.       Чонгук резко поднимается и ногой толкает чужие, намекая на то, чтобы возвратиться на стул. Сам же отворачивается к столу, хватает тряпку и грязь стирает со стола, смахивая на пол, бросая туда же ненужное тряпье: девчата приберутся. И сразу после этого опирается двумя руками о стол. А Тэхен медленно поднимается с пола, усаживается на стул.       — Что тебе больше нравится? Боль от укуса грязной твари, что жрёт тебя без анестезии, или вспарывание твоего тела чистыми медицинскими инструментами? Отправлять тебя по кусочкам твоему лидеру будет забавно, детка, — главарь нарочно игнорирует тэхёново «у меня есть имя», раздражая и стараясь на агрессию вывести, чтобы вновь мощными руками коснуться чужого тела с целью получить удовлетворение от своей жестокости, но ему держаться нужно: покалечит мальчика сильно — чужой «шаман» на сделку не пойдёт, а ему это вовсе не нужно.       — Где гарантии? — красноволосый снова скулу потирает кончиками пальцев. Слова мужчины о двух вариантах Тэхена пугают, что тот пытается скрыть, но выходит, мягко говоря, паршиво. Он пытается не бегать взглядом, смотреть в одну точку, на брюнета уже не глядит: тот увидит страх в глазах медовых. Зацепится за это. — Гарантии, что мои люди будут в порядке, если я все же скажу тебе наше местоположение? Тебе запасы нужны, да? У нас их не так уж и много, делиться мы не собираемся. Я тебе не верю, ничего не скажу, и лидер тоже не скажет. Поэтому убей меня, не теряй драгоценное время.       — Слишком просто. Знаешь, я сейчас больше склоняюсь к варианту с убийством всей твоей «семьи» у тебя же на глазах. Ты останешься совсем один. Как тебе такая идея? — Чонгук делает вид, что задумывается, а после дико улыбается, выглядя точно волк лесной, что набрасывается на первую попавшуюся жертву. — А гарантий никаких нет.       — Я не предатель, — тихо цедит Тэхен, все еще щеку потирая. Болит сильно, холодное бы что-нибудь приложить, да он не в том положении сейчас, чтобы рассчитывать на такую роскошь.       Внезапно глава переводит взгляд на вошедшего в кабинет пухлогубого парня, в руках коего кочует рация, и мотает головой, сообщая о том, что никакого ответа за прошедший час не было.       — Какой же лидер у тебя молчаливый, — Чонгук выхватывает устройство из чужих рук и улыбается лукаво, на Тэхена глядя. — Лидер, у меня тут твой мальчик красивый, он всё молчит и молчит, прямо как ты. Что ты будешь делать, если он умрёт сегодня? Ты подумай хорошенько, я даю тебе ровно час на ответ.       Босс отдаёт рацию своему главному помощнику и единственному близкому человеку — Пак Чимину — и приказывает выйти, откидывая голову назад и зевая от усталости, хотя он и является одним из тех людей, кто спит и высыпается лучше всех вместе взятых в группировке.       Тэхён разом повышает голос:       — У тебя позиция неправильная. Во-первых, от потери большого количества людей будет только хуже, понимаешь? Людям необходимо держаться вместе, чтобы выжить в нынешнем мире. Тварей много, их меньше не становится, а вот нас все меньше и меньше. Кого-то болезни забирают, кого-то твари жрут, а большую часть людей люди же и убивают, блять. Это полнейшая тупость, разве нет? — активно жестикулирует руками. Его привычка. Всегда была. Даже когда он говорил по телефону раньше, то всегда руками мотал в разные стороны так, будто собеседник его видит. — Нужно держаться вместе, помогать друг другу, но люди какого-то хуя озлобились на своих же. Откуда эта ненависть и желание убивать? Мир изменился, да, теперь никого не посадят, теперь никаких правил нет, но это не значит, что нужно с цепи сорваться, потеряв человечность. Нужно сохранять ее.       Чонгук же пускает громкий смешок, с нескрываемым интересом глядя на этого красноволосого паренька, что, признать, зацепил его своей дерзостью. Он облизывает губы, позволяя себе улыбаться ещё шире.       — Во-вторых, — Ким прочищает горло, пересекаясь взглядом с лидером, — отправлять меня по частям не получится, ты же не знаешь, куда. Если убьешь меня, то тем более ничего не узнаешь, — и неожиданно его выражение лица прыгает на саркастичное: — Ой, мамочки, да это же тупик!       Тэхен улыбается ехидно мужчине, который задумывается о чем-то своем, а после направляется к двери.       — Не строй план побега, потому что убить тебя здесь только я не желаю так охотно. Вернее желаю, но с трудом сдерживаюсь, Тэхен, — кидает напоследок лидер и выходит приглушенным шагом в своих чёрных массивных ботинках на шнуровке, украденных чёрт пойми где и кем, а может быть и взятых: ценой ведь теперь стала жизнь?       Чонгук запирает кабинет на ключ, не задумываясь о каких-то некогда проблемах человека типа клаустрофобии: подобные выживать не умеют и скорее всего все с корнем давно померли. Окна вполне прочные, и на случай побега внизу стоит несколько людей довольно крупного телосложения, чтобы остановить двух, а то и трёх противников за раз. Тэхен никуда не денется.

***

      Чонгук возвращается через некоторое время вместе с Чимином, усаживаясь за свой стол напротив Тэхена, от которого ненависть исходит на все помещение.       Чимин подходит к чонгуковому столу, ставит перед ним рацию и, носом вздёрнув, замечая взгляд Кима на себе, так важно говорит:       — Ровно минута, Чонгук-а.       Чонгук сидит пятьдесят секунд молча, а после обратный отсчёт начинает, сжимая в руке рацию, настроенную на нужном канале.       — Три, два, один, — заканчивает он и широко-широко улыбается, с выдохом нажимая на кнопку. — Эй, лидер, ты подумал? Ровно час прошёл, мне стоит убить сладкого или ты мне всё же ответишь? — Чон смотрит в глаза заложнику, наполненные надеждой [видимо мечтает о том, чтобы его друг не отвечал, даже в том случае, если его прикажут убить] и цыкает. — Отвечай мне незамедлительно, парень.       — Мне нужно удостовериться, что он в порядке, — все же отвечает Намджун, голос которого крайне тверд, в то время как Тэхена начинает трясти от злости на своего друга.       — Ты ебаный мудак, Намджун, — ругается Ким, вцепившись в край стола пальцами, сжимая невероятно сильно. Просил же, блять, не отвечать. Даже если его убьют, но нет же, Джун все сделал так, как сам захотел.       — Так что вам нужно? Питание, медикаменты, оружие? У нас всего достаточно, поделиться можем, только при условии, что вы мне вернете моего человека в целости и сохранности, — Намджун блефует, припасов совсем мало осталось, но нужно было вытаскивать красноволосого разведчика с чужой территории. Чонгук на слова о ресурсах лишь усмехается, припоминая, как заложник говорил о том, что нет у них ничего.       Тэхен, слушая это, все сильнее злится, потому что Намджун поступает очень глупо, поддавшись чувствам. Дружба дружбой, но очень неразумно со стороны лидера так рисковать, ведь может пострадать огромное количество людей.       — Мне не нужно ничего кроме местоположения ваших людей и озвучивания короткого пути, по которому Тэхен к нам подбирался, — Чонгук поднимается вслед за названным парнем и рывком усаживает его на стул, руку в чужие волосы запуская, раздражая осознанно, желая вывести из себя. Тэхен хочет с места соскочить, рацию отобрать, накричать на своего друга, убедить в том, что лучше ему одному на тот свет отправиться, но Чонгук этого сделать не дает. Запускает руку в волосы Кима, который того по запястью ударяет, показывая тем самым, что не нравятся ему прикосновения. Чон улыбается на действие, заставившее руку свою убрать, а после продолжает: — Здесь я тебе время на раздумья уже не дам, час сидели и ждали. Надеюсь, ты обдумал всё и теперь готов назвать мне то, в чём я нуждаюсь. Отказываешь — либо ищу твоих людей и убиваю каждого, либо убиваю этого малыша и отправляю в мешке остатки его разбитых мозгов. На котлетки, так сказать. Любишь их? У него язык грязный, слов много плохих говорит, его жалко быть не должно.       Чонгук пихает руку в карман и к картинам подходит, разглядывая всё, что уже давно знает. Он тихо шипит, погрузившись в свои мысли, где кромсает одного человека, а после губы облизывает, закусывая нижнюю: совсем озверел.       — Этот парень тебе очень близок, да, Намджун? Ты бы не ответил, если бы это было не так, не поставил бы своих людей в опасное положение. Но мы не опасны для тех, кто к нам добр, понимаешь? Просто назови нам место, в котором устроено ваше укромное местечко, а мы на чай приедем, ладно? — лидер этой отрицательной группировки смеётся страшно, ждёт ответа, опуская рацию, подходит к Киму и ножку его стула аккуратно бьёт, словно заняться нечем. А действительно, нечем ведь. Он уже давно потерялся в этом мире, развлечением считает убийство тварей и людей, что просят о пощаде: таких слушать мерзко, а смотреть на их трупы — лучшее, что происходит с Гуком.       Намджун молчит, видимо, переговариваясь с кем-то, но Тэхен уже заранее знает ответ. Знает, что тот выдаст их местоположение, лишь бы друга своего спасти.       — Долго же он думает, — говорит с зевком Чимин и перед заложником присаживается, в голове прокручивая то, как избивает до полусмерти, за волосы хватает и в землю лицом опускает на глазах всех людей тэхёновой банды. Ким на себе чужой взгляд чувствует, свой поднимает и в ответ смотрит, но вовсе не так кровожадно. Этот пухлогубый парень ему не нравится от слова совсем. Складывается впечатление, что этот Чимин еще сильнее склонен к убийствам, нежели лидер.       — Нет, Пак Чимин, тебе не предоставится шанса убить его, он мой. Ты ведь знаешь, насколько я собственник?       — Я, вообще-то, здесь, — огрызается красноволосый, взглядом испепеляя этих двоих, которые, кажется, вообще его не замечали, говоря о своем.       — Помню, как к твоей Йунг один раз подкатить пытался после катастрофы. Припоминаешь, как избил меня тогда? — Чимин смеётся своим мелодичным голосом, а потом смотрит на Чонгука, что потускнел заметно. — Прости.       — Её имя расшифровывалось как «процветающая», и где она теперь? Да, я сломал тебе рёбра, а ещё ты ходил с тем фингалом забавным, — Чонгук усмехается горько, а потом серьёзным становится и продолжает: — Хочешь снова заработать сломанные рёбра? Врач у нас всё ещё тот, помощь в нужном случае окажет. Ну так что?       — Ты жесток… Не хочу с тобой разговаривать, лучше поговори с этим ублюдком, — тычет своими маленькими пальцами на рацию, а после Чон кивает, повторяя свой вопрос о местонахождении.       Лидер другой стороны молчит ещё недолго, но потом всё же называет место, просит Кима здоровым и невредимым привести. Ох, ну лидеры ведь ответственные; Чонгук улыбается и рывком поднимает на ноги Тэхена, кидая в рацию напоследок «до встречи». Он отдаёт чёрный предмет Чимину и забрасывает заложника на плечо, дважды хлопнув того по заднице.       — Я тебе руку сломаю, сука, — не выдерживает Ким, снова огрызается, на что лидер лишь ухмыляется, выходя из кабинета с красавчиком на плече и в свободной руке держа свою биту.       Пора наведаться в гости.