Will not lead to anything.

POV Дамблдор В зале наступила гробовая тишина. Мои глаза, наверное, давно выпали из орбит, а этот подонок спокойно пошел к столу Слизерина. О том, что все построенные мною планы почти разрушились, я решил не думать. Думать вообще было очень сложно. Почему-то я был уверен, что МакГонагалл справится и убедит Поттера попасть на Гриффиндор. Тот обязан был оказаться сломленным мальчишкой, который только и мечтал о заботе со стороны любых людей, готовых ему ее дать. Но он даже здесь выделился, паршивец! И все же, сделать самое страшное я все-таки решился: я посмотрел на Северуса. Его кожа, обычно немного желтоватая, была фарфоровой, а сам он неподвижно застыл. Черные глаза стали еще темнее, за счет расширившихся зрачков. Похоже, для него это все было хуже, чем для меня. Я задумчиво погладил бороду, медленно возвращаясь в реальность.

***

Отдав шляпу застывшей МакГонагалл, я направился к столу, который находился под изумрудно-серебряным знаменем. Сев, я заметил очумелый взгляд новых однокурсников. И не только их. Все остальные факультеты, преподаватели и даже призраки смотрели на меня. За своим столом и столом Рейвенкло я услышал редкие одинокие хлопки. Студенты Гриффиндора и Хаффлпаффа лишь опасливо косились на меня, разинув рты, будто не могли поверить в то, что глаза и уши их не обманывают, и великий Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил, действительно попал на Слизерин, факультет страшных и ужасных темных магов, факультет, на котором учился сам Лорд Волдеморт. МакГонагалл встрепенулась и продолжила распределение. А что я? Я разглядывая стены и думал, когда нас отпустят. Мне хотелось быстрее оказаться в тишине, нарушаемой лишь шипением Скаль, но что-то мне подсказывало, что тишина и покой в Хогвартсе мне явно сопутствовать не будут. И все-таки, после распределения нас не отпустили. На столе появилась еда, а меня окликнули. — Гарри Поттер, герой всея Британии, грязнокровка на факультете великого Салазара Слизерина… Какая встреча! — после его слов за столом все замолкли, внимательно наблюдая за тем, как же я отреагирую. Окликнул меня какой-то белобрысый, явно не знающий правил приличия. Ехидная улыбочка и такой же ехидный тон, глаза прищурены. Чем-то он смахивал на хорька, это сравнение слегка повеселило меня, но не стоит отвлекаться. Он явно насмехается, придурок. — О да, какая встреча, прилизанный невежда! — мой тон говорил сам за себя — человек, имеющий мозги, не стал бы дальше развязывать словесную баталию, если не хотел себе неприятностей. Белобрысый скривился в ответ на мои слова. Он еще возмущался, видя мое совершенно искреннее безразличие на лице. Другие слизеринцы смотрели непонимающе, кое-кто даже косился на моего “собеседника” с явной усмешкой на губах, а какие-то две девчонки постарше нас даже тихонько хихикали, наблюдая за потугами этого идиота меня задеть. После, уже вроде как пятнадцатого «Ты вообще слушаешь, поганый грязнокровка?!», я не удержался. — Замолкни, шиншилла облезлая. Аппетит портишь. — шикнул ему я, и показательно сунул вилку с брокколи в рот. Какой-то старшекурсник уже в голос засмеялся, а видя непонимание на лицах остальных, довольно громко прошептал что-то вроде «Это же Малфой! И правда, точь-в-точь шиншилла!». После его высказывания последовали еще несколько смешков, но все вновь отвлеклись на очередной ответ белобрысого, который уже не мог держать свою маску “аристократа” на лице, ведь его гнев буквально ощущался в воздухе. — Ты ответишь за это… Мой отец узнает… — прошипела шиншилла. — Шиншиллий отец-убийца? Уже представляю, как меня кусает за палец маленький белобрысый грызун, только тебя постарше. У белобрысого лицо зашлось яркими алыми пятнами, которые делали его похожим на неправильный мухомор. В итоге, все время своей трапезы я слышал яркие эпитеты и оскорбления в свой адрес, только вот я ел, будто и не замечая этого бледного надоедливого мальчишку. Наверное, любой другой одиннадцатилетний мальчишка, чувствуя столько взглядов, наверное, хотел бы исчезнуть. Однако мой пофигизм на все и вся вызывает только многочисленные шепотки и еще больше косых взглядов. — Хм-м-м! — громко прокашлялся старик за столом преподавателей, отвлекая меня от мыслей, — Теперь, когда все мы сыты, я хотел бы сказать еще несколько слов. Прежде, чем начнется семестр, вы должны кое-что усвоить. Первокурсники должны запомнить, что всем ученикам запрещено заходить в лес, находящийся на территории школы. Некоторым старшекурсникам для их же блага тоже следует помнить об этом… Его сияющие глаза на мгновение остановились на ком-то из Гриффиндора, что и не удивительно. — По просьбе мистера Филча, нашего школьного смотрителя, напоминаю, что не следует творить чудеса на переменах. А теперь насчет тренировок по квиддичу — они начнутся через неделю. Все, кто хотел бы играть за сборные своих факультетов, должны обратиться к мадам Трюк. И наконец, я должен сообщить вам, что в этом учебном году правая часть коридора на третьем этаже закрыта для всех, кто не хочет умереть мучительной смертью. Я хмыкнул. Где-то я читал, что Хогвартс считают “самым безопасным” местом, но уже сейчас это было опровергнуто. В лес не ходи, в коридор на третьем этаже тоже. Почему? Ну, потому что велик шанс свести счеты с жизнью. Мечта, а не школа! Интересно, что по их мнению значит эта “мучительная смерть”? Проснуться уже в заколоченном гробу, может? Сжигание на костре? Пытки? Что же такого могло находиться на третьем этаже, чтобы окрестить это “мучительной смертью”? Тема смерти вообще была для многих щекотливой, но интересной, и очнулся я только когда все начали выходить из-за столов, расходясь по гостиным своих факультетов.