Will not lead to anything.

— Первокурсники Слизерина, все сюда! Я отведу вас к нашей гостиной! — кричала девушка с совершенно белыми волосами. Даже у шиншиллы они были какого-то золотистого оттенка, по сравнению с ней. Я подошел к ней. Она перевела на меня взгляд и, улыбнувшись, кивнула в знак приветствия. — Мы знакомимся в комнатах нашего факультета, но, знаете, можно сделать исключение. Сибириус Грейп-Найт, староста Слизерина, седьмой курс. Буду помогать вам всем, — она обвела взглядом немногих новеньких на серебряно-зеленом факультете. — Но вы так же можете спросить помощи у Кровавого Барона или второго старосты. У нее была нежно-бежевая кожа с небольшим розовым румянцем на щеках, глаза у нее большие и карие, ярко выделялись на фоне белизны лица, брови были почти не видны, скрытые волосами, а на мантии гордо красовался блестящий от света свечей над потолком значок старосты. Несмотря на свою странную внешность и, кстати, очень высокий рост, она не была вылитой красавицей, однако все-таки оставалась довольно привлекательной. Она вряд ли была чистой британкой, слишком странное имя да и фамилия явно очень редкая. — Так! Первокурсники, за мной! — решила не терять время староста, ведь большой зал уже почти опустел. Мы двинулись за нашей старостой. Только сейчас я заметил какого-то мальчишку в конце строя. Он был старше нас, но смотря на него издали я бы не сказал, что он учился на шестом или даже пятом курсе. Я отвернулся. Думаю, я узнаю про него уже в гостиной, так зачем сейчас разглядывать человека? Неприлично это. Мы спускались все ниже и ниже, освещение факелов сменилось мягким зеленым светом неизвестного происхождения, но, думаю, огонь являлся магическим. Мы шли долго, петляли из стороны в сторону в полной тишине. В один момент все остановились и перед нами встала Сибириус. — Итак, видите эту змею? — она указала на еле заметную милашку вырезанную на камне. — Вы должны сказать ей пароль. Она перемещается по подземельям, так что иногда ее немного сложно найти. Ее невозможно повредить, как, например, портрет Гриффиндора — Полную Даму. Вы также не должны называть пароль кому-либо. В гостиной Слизерина никогда не будет следа, например, Гриффиндорца или Хаффлпаффца. Вы можете привести сюда Рейвенкловца, но только если это будет уважительная причина, а также требуется обязательное разрешение или приказ декана, профессора зельеварения — Северуса Снейпа. А сейчас, заходим! — она повернулась лицом к змее, отчетливо проговаривая пароль, чтобы все первокурсники услышали, — Лес Смерти! Змея повернула голову. — Принято-с-с… — прошипела она и быстро уползла за пределы камня, на котором была ранее. Похоже, это не услышал никто кроме меня и Скаль, которая дернулась под моей мантией. Камни складывались в ровную арку, открывая вид на огромное помещение. Первое, что мы увидели — четыре огромных окна, показывающие не привычное небо, а мутную воду, в которой медленно раскачивались почти черные водоросли. Прямо перед этими окнами стояло несколько кресел, по бокам — книжные полки, а за ними двое лестниц, ведущих наверх. Посередине стояло два дивана направленных друг к другу, находились они на круглом ковре цвета хаки. Сам пол был из темно-коричневого дерева. Было не очень-то светло, но при этом можно было разглядеть почти каждую мелочь. Единственный свет исходил от тех самых “водяных” окон. Здесь было действительно очень красиво и ни капли не тепло — даже холодно, так что многие кутались в мантии, в попытке согреться. — Итак… — Грейп-Найт достала палочку и взмахнув ей, трансфигурировала один из диванов в более большой, чтобы все могли поместиться. — Можете сесть сюда. Первокурсники подбежали к дивану и начали быстро рассаживаться. Я сел у самого края, чтобы незаметно поглаживать Скаль, которая уже проснулась. Как только все успокоились и перестали дергаться, Сибириус начала: — Я хочу рассказать… — Не утруждайтесь, мисс Грейп-Найт, я сам могу рассказать первому курсу обо всем. Вы и мистер Коуплен можете идти. — резко перебил ее мужской голос, источник которого я не сразу смог определить. — Спасибо, сэр. Но нам еще нужно обговорить кое-что, — ответил второй староста и глаза у него странно блеснули. Взяв ничего не понимающую Сибириус за руку, парень повел ее к креслам. Он был немного выше девушки, его волосы были довольно длинными и рыжими, чуть ярче, чем у того Уизли из поезда. Одет он был действительно странно: в красном пиджаке, с накинутой на него школьной мантией, и под всем этим виднелась изумрудная рубашка. На ногах были черные джинсы, хоть это вроде запрещено по дресс-коду Хогвартса. Глаза у него ярко-серые и только зрачок цвета обсидиана сильно выделялся. Отвлек меня голос нового декана: — Мое имя Северус Снейп и с этого момента вам стоит запомнить, что теперь этот факультет является вашей семьей на долгие семь лет. Мы сильно отличаемся от таких факультетов как Хаффлпафф или… Гриффиндор, — на последнем слове он скривился. — Однако мы поддерживаем дружбу с Рейвенкло. Я не имею права ограничивать дружбу с остальными факультетами, но настоятельно рекомендую не искать себе компанию в их кругах. Я надеюсь, что вы с уважением будете относиться друг к другу, а также хочу предупредить, что все конфликты факультет решает в стенах гостиной, и ни в коем случае не выносит их за ее пределы. Еще хочу сказать, что если вы не хотите учиться для себя — учитесь для других, или хотя бы не делайте того, из-за чего с вас можно было бы снять баллы. Вы должны помогать своему факультету выиграть в конце учебного года. Ко мне обращаться на «профессор» или же «сэр». Всем понятно? Прозвучало не очень громкое, но дружное: «да, сэр». — Ах да… — профессор перевел взгляд на кого-то их детей, и, проследовав за ним, я заметил белоснежную макушку “шиншиллы”. — Если я узнаю, что из уст слизеринца было произнесено такое слово как «грязнокровка», наказание будет для всех, кто принимал участие. Беседа окончена, — он махнул в сторону двух людей сидящих на креслах и беловолосая Грейп-Найт резво подскочила. — Так, девочки налево, мальчики направо! — сказала она, указывая на лестницы. — Можете занять любую дверь с пустой табличкой. Она сначала покажет имя старого владельца, а потом и ваше. Я покорно поднялся по лестнице и увидел небольшой коридор. С каждой стороны находилась дверь и почти все они были с именами на серых деревяшках. Я дошел до самого тупика и увидел одну свободную дверь. Вторая, рядом с ней, была подписана «Крейг Коуплен». Вокруг серебряного дерева была окантовка ярко-зеленого цвета, как и у Сибириус. Наверное, так обозначали старост. Я взялся за ручку темной двери, очень старой и пыльной на вид, и на табличке медленно появилась надпись «Том Риддл», но почти сразу исчезла, показывая мое имя «Гарри Поттер». Я ухмыльнулся, разглядывая свое имя, написанное изумрудными буквами. Я зашел. В комнате была односпальная кровать, завешенная балдахином, окно, которое было меньше, чем в гостиной, но все равно оставалось достаточно большим, выходящим в воду, которая, как я понял, являлась Черным Озером, темный, дубовый стол с точно таким же стулом, и дверь, выполненная из того же материала, ведущая в ванную, обставленную в прекрасном серебряном цвете с элементами изумрудного, и особенно сильно в ванной выделялось большое зеркало, которое выглядело безумно дорогим. Опираясь руками на раковину я думал, что же я тут делаю. Я должен был остаться в отвратительном приюте, в котором провел десять лет. Должен был просто остаться там вместе со Скаль, медленно избавляясь от обидчиков. Должен был. Скаль… Моя змейка… Как она еще терпит меня? Глаза прикрылись. — С-с-сангвиз-с-с?.. Чешуйчатая под мантией резко дернулась. — Том-с-с?.. Я резко встрепенулся, и, вытирая непрошенные слезы, выступившие на глаза, посмотрел на себя в зеркало. Оставшиеся слезы не давали разглядеть свое-же лицо, но на секунду я разглядел две ярко-красные радужки глаз. Может, мне показалось, но если это не так, то я никогда больше не увижу такой привычной зелени своих глаз. Ну и ладно. К черту все. Идя к комнате, я медленно снимал Скаль со своего тела. Наконец, закончив, я положил ее на подушку и пошел умываться. Закончив и переодевшись, я лег в кровать,закутавшись в одеяло по самую макушку, тихо заплакал. Слишком много всего, слишком тяжело.

***

Я смотрел на этого плачущего ребенка с сожалением. Когда-то давно я был таким же. Ежедневно рыдал темными ночами, моля Всевышнего о иной жизни. Вот только Всевышний либо меня не услышал, либо его и вовсе не было, и иной жизни у меня не появилось, поэтому приходилось зубами выгрызать себе право на жизнь. — Бедное дитя… Из одеял показалось лицо мальчика. Красное, с текущими по нему слезами. Он всегда был холоднее льда, но именно сейчас кажется, что если прикоснуться к этому еще совсем детскому лицу — можно получить ожог. Я этого никогда не узнаю. Как бы я не хотел к нему прикоснуться, я не могу. Интересно, смогу ли когда-нибудь? Слезы перестали течь, оставляя мокрые дорожки, дыхание выровнялось. Он заснул, а я не сдержался. Медленно поднося ладонь к его лицу я думал, что будет, если Гарри проснется. Большой палец коснулся острого подбородка и я медленно провел им до уголка глаза, вытирая одну из мокрых дорожек, моментально отдергивая руку. Идиот…