Will not lead to anything.

— Поттер-с-с-с! Что это-с-с-с было?! Я спокойно сидел после уроков в своей комнате. Сидел и совершенно не понимал, про что говорит Скаль. — А ты объясни нормально-с-с… — Нормально-с-с-с?! Она психовала, психовала, и психовала, таким образом, я и сам начал психовать. — Я т-с-себя с-с-спраш-ш-шиваю, что-с-с-с с-с-случилось?! Змея плевалась ядом, не желая успокаиваться, а после и вообще уползла, не желая, как она сказала: «Видет-с-сь твое бес-с-с-стыдное выражение лиц-с-с-са!». И как сделать так, чтобы эта несносная рептилия поверила в то, что я совершенно не помню прошлый вечер! Ох уж эти змеи… Слишком недоверчивые создания. Их невозможно обмануть, однако и правду они принимать не хотят. И как я жил с этим существом все эти годы?! Ну, тогда я был мельче, и проблем было меньше… И в этом плюс моих приютских годов. Проблем почти не было! — Гр-р-р… И когда это уже закончится…

***

Два дня до Рождества. Хотя нет, до Йоля. Старик потер свои морщинистые руки и посмотрел на меня, а я вновь мысленно скривился — это уже выходило в привычку при разговорах с ним. Я не должен позволять ему издеваться над ним с помощью этого… Не должен позволять ему использовать сына Лили. Как я всегда и хотел, он вырос достойным Слизеринцем, настоящим Слизеринцем с большой буквы. Однако слишком много промахов и оплошностей было совершено. Почему же я не отказался давать Дамблдору все те обеты после окончания войны? Если бы я поступил правильно тогда, но теперь… — Мы должны сделать из Гарри героя, не врага. Героя, который победит Темного Лорда Волдеморта, отнявшего столько невинных жизней. Верно, Северус? … я понял все слишком поздно, слишком далеко я зашел, чтобы вспоминать о прошлых ошибках. Теперь я буду разбираться с их последствиями. — Да, директор. Прости меня, Том. Я не достоин имени Пожирателя Смерти, только не теперь.

***

Я сидел на одном из кресел в гостиной. Книга на коленях закрыта, ноги поджаты. Последние дни я ни с кем не говорил. Просто не хочу. Это странно, когда в один момент ты хочешь рассказать о всей своей жизни, пересказать все тайны и все слухи, а в следующий закрыться, не видеть никого, забыть кто ты и зачем ты здесь… Наверное, я странный. Хотя, кого это волнует? Мальчик-который-выжил, меня уже ненавидит весь Хогвартс, ведь я слизеринец. Урод, неправильный, проблемный... — Гарри? Рядом с моим креслом стояла Сибириус. За ухом у нее было белоснежные перо, рукой она заправляла прядь за другое ухо. Перо настолько сильно сливалось с ее волосами, что его можно было с трудом различить. Она смотрела на меня обеспокоенным взглядом матери, но уголки губ были слегка приподняты. Разглядев меня получше, она медленно произнесла: — Мало-мальски ты нужен многим, очень многим, — мои глаза широко раскрылись. Как она?.. — Да ладно, ты просто еще не нашел свой идеал. Она потрепала меня по голове, делая из моего вороньего гнездышка настоящий Армагеддон. Я усмехнулся этим мыслям. Она странным взглядом оглядела комнату. — Хотя знаешь, не факт, что кто-то еще не нашел в тебе, — она указала на меня пальцем, — Свой, — закончила она свою мысль, после чего легко улыбнулась мне, выражая поддержку. — И не спрашивай ничего, я просто хорошо разбираюсь в людях. Последние слова были произнесены почти шепотом. Она легкой и тихой походкой прошла через гостиную, а перед тем, как выйти, обернулась и проговорила так, чтобы я расслышал: — Негоже такому юному мальчишке, как ты, задумываться о таких взрослых вещах. Будь осторожнее. Она вышла, оставляя меня одного, чтобы подумать. И только два глаза винного цвета одобрительно сверкали в мраке теней со стороны книжных полок.