Високосный год

Март

      Спидометр зашкаливал за 80 миль в час, но Бобби упорно не убирал ногу с педали газа. И чертыхался — вслух и про себя.       Ну как могло так выйти?! Как могла обыденная, в общем-то, охота обернуться такой катастрофой? И, главное, как хорошо все начиналось…       Честно говоря, на первых порах Бобби не знал, что ему делать с мальцами. Они только мешали работе. Он никогда не хотел иметь детей и не умел с ними обращаться. Каждый раз при виде братьев перед ним вставал образ его собственного отца, со сжатыми кулаками и перекошенной от гнева красной физиономией; заплаканное лицо матери… В итоге Бобби решил вести себя по примеру Джона. Уже тогда ему бы задуматься, что это тоже не образец здоровой семьи, но где и когда он ее видел, ту здоровую семью с рекламы кукурузных хлопьев? Да и потом, он рассчитывал максимум на два месяца, а после, если повезет, мальчишек взяла бы к себе Эллен.       Но, как говорится, хочешь насмешить Бога…       Бобби обещал вернуться через неделю. Но неделя прошла, за ней вторая… На пятнадцатый день в голову вместе с похмельем (и какая же охота без надиралова в баре?) стукнула не то совесть, не то ответственность, и Бобби негнущимися пальцами набрал номер пастора Джима Мерфи.       — Слушай… привет. Не занят? Тут такое дело… можешь проверить парочку мальцов в мотеле на Виверри-роуд? Это в Юте, если что. — Бобби чуть отодвинул трубку, пережидая поток невнятных и совершенно не подобающих священнику ругательств, после чего переспросил: — Ну так ты съездишь, ладно?       Послышался глубокий вздох.       — Ладно, — ответил Джим.       А потом, где-то сутки спустя, Джим ему перезвонил и сказал, что в том номере, который указал Бобби, живут какие-то совершенно левые люди. И ни следа младших Винчестеров.       Взвизгнув покрышками на повороте, пикап Бобби ворвался на стоянку мотеля и затормозил, бумкнув колесами о бордюр. Сам Бобби, выбравшись из машины, чуть ли не на той же скорости рванул к номеру, где, как он знал, остановился Джим.       — Дети не объявлялись? — спросил он вместо «здрасьте», как только дверь открылась.       Пастор покачал головой:       — Не объявлялись. Я спрашивал у администратора, тот говорит, что когда он пришел поинтересоваться насчет продления, в номере никого не было, а ключ лежал на столе. С тех пор он их не видел.       Бобби тяжело опустился на стул, упер локти в колени и уронил лицо в ладони.       — Куда они пропали… И что делать?       — Может, объявить в розыск? — неуверенно предложил Джим.       Бобби горько усмехнулся.       — Чтобы ими заинтересовались соцслужбы и отправили в приют? Хотя, если подумать… наверное, это было бы к лучшему, учитывая альтернативу. Да у меня даже их фотографий нет… — Он вскинул голову. — Кстати, а когда ты договаривался насчет памятника — никто не спрашивал, куда делись дети Джона? Не могли же они просто так отвалить кучу бабла и забыть о нем, безо всякой бюрократии?       — Да… да. Спрашивали. Мой друг, которого я попросил об одолжении и который все организовал, сказал, что им звонили из соцслужб, а я выяснил, что в больницу, куда доставили Джона, тоже кто-то приходил. Осмотрели его вещи, ничего толкового не нашли.       — Это потому что я забрал все мало-мальски полезное, — сказал Бобби. Он помнил, как колебался перед дверью номера: открыть найденным ключом или все-таки постучать, чтобы не дарить сыновьям Джона бесплодной надежды, которой суждено было тут же развеяться в прах.       Джим кивнул:       — Я так и подумал.       — Значит, скорее всего, их уже объявили в розыск, — подытожил Бобби и вновь повесил голову.       Ну что же он за чудовище! Беспечное и безответственное чудовище, которое бросило двух маленьких детей и не позаботилось хотя бы оставить им достаточно налички, чтобы их не выставили на улицу посреди зимы, если он вдруг задержится.       Бобби решительно встал. Надо наведаться в номер, где жили мальчики, — видимо, придется помахать перед новыми жильцами какими-нибудь корочками, — и проверить, не оставил ли Дин записку. Под матрасом, за тумбочкой, прилепленной под столешницей — или какое еще тайное место может придумать девятилетний ребенок.       — Администратор сказал еще, что через неделю старший мальчик заплатил за три дня сверху, — сообщил Джим, когда Бобби поделился с ним планом, и это вызвало очередную волну вины. Это были деньги на еду, и чем же тогда братья питались все это время?       Выйдя на улицу, Бобби еще раз огляделся. Стоянка была полупустой и темной, освещенной лишь долетавшим сюда светом единственного фонаря, стоявшего возле административного здания, да неоновым отблеском вывески. А кроме этого… только ветер и колючие крупинки снега.       Вдруг от ствола чахлого деревца, росшего на краю стоянки, отделилась небольшая тень. Бобби напрягся, автоматически нашаривая за поясом джинсов нож; тень медленно приближалась, скукоживаясь под порывами ветра вопросительным знаком. Наконец она вышла в тусклое пятно света, и сердце Бобби дрогнуло.       Это был Дин Винчестер. Кутающийся в ужасно тонкую на вид куртку, с непокрытой головой, вжавший голову в плечи в попытке укрыться за поднятым воротником.       — Мистер Сингер, это вы? — тихо спросил он.       Бобби сорвался с места, на ходу стаскивая собственную куртку, чтобы накинуть на Дина.       — Где вы были? Где Сэм? Почему ты так легко одет, я же помню, у тебя была нормальная зимняя куртка и шапка? — вопросы так и сыпались изо рта Бобби, как из рога изобилия, пока он тянул Дина в сторону номера.       Но тот неожиданно заупрямился: уперся ногами в асфальт и замотал головой.       — Сначала надо забрать Сэмми.       Бобби как ледяной водой окатили — что было недалеко от истины, поскольку снег теперь хлестал по незащищенному телу, тая на рубашке и вызывая неконтролируемую дрожь.       — Давай я отведу тебя в теплое место, а потом схожу за Сэмом, — предложил он.       Дин снова мотнул головой.       — Вы не найдете.       Полчаса спустя братья сидели в номере Джима, на кровати, закутанные в одеяла, и с быстротой лесного пожара уничтожали пиццу с мясным ассорти (Бобби специально выбирал посытнее), обжигаясь, прихлебывали горячий чай (Бобби незаметно подлил в каждый стаканчик по капельке бренди), пока их одежда сушилась на выкрученном на полную мощь обогревателе.       Наблюдая, как Дин подкладывает Сэму лучшие куски, Бобби вспоминал заброшенный дом, старую развалюху, куда привел его Дин. Сэм сидел там на первом этаже, в гостиной, перед исписанным граффити закопченным камином, где еле теплился костерок из картонных коробок и разломанных деревянных ящиков. Сэм был замотан по уши: его шапка и куртка, шапка и куртка Дина и одеяло, которое Дин, очевидно, увел из номера, — больше напоминая груду тряпья, чем ребенка, и грыз сморщенное яблоко. При виде этого зрелища вина не то что окончательно затопила Бобби — ему казалось, что он буквально из нее состоит.       Тогда же он поклялся, что больше никогда не оставит братьев одних.

Апрель

      Дин трясся на заднем сидении пикапа, рассеянно поглаживая вихрастую головенку Сэмми, задремавшего у него на коленях, и думал. Он справился, сделал все, как учил папа, и немного гордился собой. Когда кончились деньги, он не растерялся: нашел им с Сэмми крышу над головой, сам развел костер и даже добыл еду. Конечно, побираться было унизительно, и дети показывали пальцами, а их мамаши переходили на другую сторону улицы — Дин как-то услышал слово «вшивый» и думал, что сгорит со стыда, — но так было нужно. Это все ради Сэмми, твердил он себе, когда мерз, прячась по вечерам у стоянки мотеля, надеясь увидеть знакомое авто, когда, продрогший, возвращался в заброшенный дом… Он старался не корить себя, что не подошел к пастору Мерфи, ведь тогда бы их неприятности кончились раньше — но Дин не знал, как тот выглядит, лишь слышал это имя от папы, который пару раз звонил пастору.       Но все хорошо, что хорошо кончается, и Сингер пообещал, что больше никогда не оставит их, и, может, он сдержит обещание…       — Эй, малец, — тихо позвал Дина Сингер, не отрываясь от дороги, — скажи-ка, а твоих фотографий нигде не оставалось?       — В смысле? — не понял Дин.       — Ну, ты же ходил в школу хоть иногда? Кто-нибудь фотографировал тебя для личного дела?       Дин моментально сообразил, к чему клонит Сингер. Да, когда он пошел в первый класс, у папы потребовали его фото, но в конце года, перед тем как уехать, папа забрал дело вместе со снимком — попросту говоря, украл. А во втором классе они прожили в том месте совсем недолго, и папа тянул резину, отговариваясь забывчивостью и нехваткой времени. Так дело и осталось без его физиономии. Папа объяснял это тем, что не хочет, чтобы у соцслужб были лишние козыри, чтобы его фотография появилась на молочных пакетах.       — Папа обо всем позаботился, — коротко отрапортовал Дин, и Сингер удовлетворенно кивнул. Значит, Дин угадал верно.       Почти два месяца Сингер честно возил их всюду с собой, отлучаясь максимум на сутки, чтобы что-нибудь узнать или уничтожить очередного монстра, и вскоре Дин приноровился к монотонному распорядку.       Городок Вэллихилл, куда охота их привела на этот раз, был совсем крохотным, с единственным мотелем для дальнобойщиков неподалеку от въезда. Сингер снял номер с двумя большими кроватями, потому что семейных там не было, но Дину было не привыкать спать с Сэмми, да так и теплее — хотя они наконец-то уехали с севера, и тут уже вовсю пробивалась травка, а снега не было вовсе.       Первый день они, как обычно, безвылазно просидели в номере, и Дин охрип, читая и перечитывая Сэмми те несколько книжек, что папа давным-давно покупал еще самому Дину. Он даже пересказал парочку историй из комиксов, так, чтобы брату было понятно (комиксы папа редко разрешал брать с собой, потому что, как он говорил, те захламляли багажник; пришлось полагаться на память). Дину было отчаянно скучно: он не решался включить телевизор, опасаясь отвлечь обложившегося книгами и газетными вырезками Сингера, да и Сэмми не стоило постоянно пялиться в мультики — вроде бы это вредно для глаз и мозгов, особенно у таких мелких, — а больше заняться было совсем нечем. Разве что поиграть с Сэмми в солдатиков, но тот еще не умел устраивать настоящие сражения, зато обожал швырнуть в любовно расставленные шеренги Дина игрушечного динозавра и объявить, что его Годзилла всех победил. Кто растрепал Сэмми про Годзиллу, Дин понятия не имел, поскольку кино тот не видел точно — Сэмми боялся ужастиков и прятался под одеяло даже от Слонопотама из «Винни-Пуха».       На второй день Сингер вручил Дину десятку и предложил им с Сэмми прогуляться. Осмотреть город, как он сказал. Тоже все как обычно.       — Далеко не уходите и возвращайтесь не позже шести, — напутствовал их Сингер на прощание. — Дин, у тебя ведь есть часы?       «А раньше не догадался спросить, как я узнавал время?» — ядовито подумал Дин и продемонстрировал электронные часы со Скуби-Ду, которые папа подарил на позапрошлое Рождество — тогда они снимали коттедж и отпраздновали как положено, с индейкой (ее принесла соседка, она еще постоянно мерзко улыбалась папе при встрече) и елкой. Если подумать, это было последнее настоящее Рождество.       Ничего особенно примечательного в городке не нашлось, разве что скверик в центре, где мамы катали коляски да неспешно прогуливались бабули с собаками, и пустырь на окраине, где, похоже, собралась вся местная детвора. Дин с завистью наблюдал, как мальчишки гоняют мяч, и придерживал за шкирку Сэмми, тоже норовившего поучаствовать и получить мячом в нос.       Ровно в шесть они уже стояли на пороге номера.       Так продолжалось почти две недели: они то сидели в мотеле, то сразу после завтрака отправлялись шататься по городу. Однажды Сингер запер их в номере и уехал на час, но Дин подозревал, что обычно тот мотается по своим охотничьим делам, пока они гуляют.       Конечно, про день рождения Сэмми Сингер не вспомнил, а может, и не знал вовсе, но Дин и сам выкрутился. Деньги, которые давал Сингер, он практически не тратил, поэтому их хватило на подарок — почти как всамделишный паровоз, который умел гудеть и светить фонарем, и у него была красная лампочка в трубе, как будто огонь, — приличный торт, газировку и шарики. Сэмми сам сиял, как лампочка, и прилежно задул все пять свечек, и мигом вымазался в креме. Сингер сидел мрачнее тучи и наблюдал за ними, но Дин решил не обращать внимания. Вскоре тот вышел, не сказав ни слова, и вернулся через полчаса с набором ковбоев и индейцев.       — Вот, — он протянул Сэмми пакет. — У меня когда-то были такие же. Надеюсь, тебе они понравятся. Извини, что без упаковки.       — Ничего, — ответил Сэмми, сверкнув щербатой улыбкой, — они здоровские, спасибо.       И тут же высыпал фигурки на пол около паровоза. Десять минут спустя индейцы уже преследовали паровоз, а бравые ковбои от них отстреливались.       — Спасибо, — прошептал Дин украдкой, покосившись на Сингера, и впервые подумал, что тот не так уж плох.       Назавтра, после очередной прогулки Сингер встретил их на стоянке, у пикапа.       — Я скатаюсь кое-куда, — сказал он. — Вернусь ночью, крайний срок завтра утром. Я купил вам ужин, и не засиживайтесь, ложитесь спать. И никому не открывайте.       Дин едва сдержался, чтобы не фыркнуть: Сингер говорил это всякий раз, отправляясь на охоту за чудовищами, вот прям слово в слово, и Дин не понимал зачем. Зачем обращаться с ним как с маленьким, зачем повторять прописные истины? Папа доверял ему охранять Сэмми еще раньше, чем Дин пошел в школу; он даже дал Дину пистолет.       — Я понял, — ответил Дин, поскольку Сингер продолжал смотреть на него в упор. — Поедим, посмотрим телек и баиньки.       Сингер похлопал его по плечу, потрепал Сэмми по макушке и уехал.       Дин честно выполнил свои обязанности: накормил Сэмми и поел сам, потом они посмотрели телевизор, и Дин попытался научить братца играть в «камень-ножницы-бумагу», специально поддаваясь. Сэмми так бесхитростно радовался победам, подскакивая на заднице и повизгивая, громко хлопал в ладоши, что Дин почти пообещал себе всегда давать ему выигрывать, но потом передумал: нечего баловать. И отец говорил, что в борьбе закаляется характер.       А сейчас Дин лежал в кровати и никак не мог заснуть. Сэмми давно посапывал у него под боком, прижимая к себе паровоз и пуская слюни на подушку, и время от времени довольно чувствительно пинал его в бок. Дин же все прислушивался — не раздадутся ли за дверью шаги, не зазвенит ли ключ. Но снаружи было тихо.       Он уже начал дремать, когда дверь с грохотом сорвалась с петель, упав внутрь, и в проеме воздвигся черный силуэт.       И одновременно оглушительно завопил Сэмми.

Май

      Вампирское гнездо в окрестностях Веллихилла было вроде бы небольшим, судя по заметкам о пропавших дальнобойщиках. Местных твари разумно не трогали, чтобы не вызывать подозрений и не привлекать лишнего внимания, — а дальнобойщики могли пропасть где угодно, мало ли банд, промышляющих разбоем на дорогах Америки? Надо быть охотником, чтобы определить район пропаж, вычислить его центр и, главное, связать это с сообщениями об обескровленном скоте на одной из ферм и с тем, что груз, который перевозили дальнобойщики, всплывал в чертовски подозрительных местах.       Смущало только, что Элкинс трепал направо и налево, как он лично прикончил последнего вампира в США, но он мог кого-то упустить — и достаточно одного, чтобы эти сукины дети снова расплодились. Ну и ничто не мешало прибыть новым из Европы или какой-нибудь Австралии.       Бобби долго изучал карты местного заповедника, пока не обнаружил на самых старых из них ферму на берегу озера — из тех времен, когда никакого заповедника не было и в помине. Сейчас о ней почти никто и не помнил, кроме старенького библиотекаря.       Накрыть логово было удобнее на закате, когда, согласно книгам, вампиры спят крепче всего. Пока дети гуляли, Бобби еще раз съездил в участок, проверить материалы по пропавшим, и все подготовил: наточил мачете, осторожно сунул в карман шприц с загодя украденной из окружного морга кровью мертвеца, молясь, чтобы тот не разбился в драке, запасся бензином, рассчитывая спалить потом ферму к чертям собачьим, и позвонил на всякий случай Джиму, попросив если что забрать Винчестеров к себе. Оставив Дину набившие оскомину инструкции, он уверенно вырулил на шоссе и направился к заповеднику, поминутно сверяясь с картой, чтобы не пропустить нужный поворот.       С двумя вампирами Бобби разделался сразу, они даже не проснулись, зато третий здорово погонял его по всей ферме, а четвертая, которую он успел ранить в ногу, улизнула. Наконец, улучив момент, Бобби вытащил из кармана шприц, сдернул зубами колпачок и, подпустив вампира поближе, вогнал иглу ему в шею и от души надавил на поршень. Вампир пошатнулся и упал.       — Последнее слово? — ухмыльнулся Бобби, занося мачете.       Вампир ощерился.       — Мы знаем, где ты живешь — не ты один такой умный. Надо было свалить еще вчера, когда птичка шепнула, что ты тут вынюхиваешь, но ничего… Жаль, что я не увижу, как ты рубишь бошки тем пацанам, когда мой потомок их обратит.       — Врешь! — рявкнул Бобби, чувствуя, как у него холодеют руки.       — К чему мне врать? — вампир откровенно глумился. — Мои дети тебя уничтожат! — крикнул он перед тем, как его голова покатилась по прошлогодним листьям.       Уже подъезжая к мотелю, Бобби видел, что что-то не так. Дверь их номера выходила на шоссе, но теперь вместо белого прямоугольника зиял черный провал. Бобби выскочил из машины, не заглушив мотор, ему и в голову не пришло подкрадываться — все равно вампир за милю услышит его сердцебиение. Черт, да его сердцебиение сейчас, наверное, слышит даже официантка из круглосуточной закусочной на другом конце города.       Сбежавшая вампирша одной рукой держала Сэма над полом, сжимая тонкое мальчишечье горло, а другую, с надрезанным запястьем, подняла над его лицом — с нее вот-вот грозилась сорваться бордовая капля. К счастью, вроде бы первая, на лице Сэма следов крови видно не было. Дин валялся на полу под окном, судя по всему, без сознания. Видимо, его приложило об стену.       Вампирша с улыбкой повернулась к Бобби.       — О, вот и папочка пожаловал. Лучше бы тебе бросить ножичек, не то…       Но Бобби ее уже не слушал.       — Сэм, не открывай рот! — едва успел приказать он, кидаясь на вампиршу всем весом.       Та явно не ожидала такой прыти: уронив Сэма, она перехватила обеими руками взметнувшееся над ее головой мачете, норовя отпихнуть Бобби и, по возможности, отправить его вслед за Дином. Но и Бобби не вчера стал охотником — позволив вампирше завладеть мачете, раз уж ей так хочется, он вытащил из-за пазухи нож, лезвие которого тоже предусмотрительно искупал в трупной крови.       — Подавись, сука, — прошипел Бобби, вгоняя нож ей под ключицу, и уже собрался было оттяпать ей голову, как вспомнил о детях. Хватит с них на сегодня ужасов. Пыхтя от натуги, он отволок вампиршу в ванную, где и добил, потом завернул тело в душевую занавеску, вынес на улицу и сунул в багажник пикапа. Чуть позже надо будет отвезти его на ферму и сжечь там все, как и собирался.       Вернувшись, Бобби тщательно умылся и вымыл руки, после чего собрался с духом и вышел к мальчикам.       Сэм тихонько всхлипывал и трясся, сжавшись в комочек возле так и не очнувшегося Дина — по правде говоря, Сэм едва ли на него не залез.       — Ну-ну, дай я на тебя посмотрю, — Бобби поднял ребенка, наскоро оглядел на предмет ран и неловко покачал. — Ты ведь послушался и не открывал рот?       — Н-нет, — Сэм для верности помотал головой. — А что с Дином? Он умер, да? Плохая тетя убила его? — Он снова начал всхлипывать.       — Нет, что ты! — как можно убедительнее ответил Бобби. — Он просто стукнулся головой. Давай я сейчас посажу тебя на кровать и помогу ему, ладно?       Он отцепил от себя маленькие ручки, откинул со своей кровати одеяло и опустил Сэма на подушки.       — Пусть это будет как будто гнездо, — ляпнул Бобби первое, что пришло в голову. — А Дин как будто выпавший птенец. Сейчас мы его тоже вернем в гнездо.       С этими словами он присел перед Дином на корточки, проверил пульс — ровный, как он и надеялся, — ощупал голову — небольшой желвак на затылке, крови нет, — поднял мальчика и положил на вторую кровать, пристроился рядом и легонько похлопал его по щекам.       — Дин. Ди-ин… Очнись же, ну.       Дин застонал и приоткрыл глаза.       — Сэмми…       — С ним все в порядке, — заверил его Бобби. — Ответь, только честно, эта… женщина, она успела напоить тебя своей кровью?       — Она сразу накинулась на Сэмми, — еле слышно прошептал Дин, — я не смог ее остановить. Почему ты не оставил мне пистолет, как папа?! — вдруг гневно воскликнул он и тут же сморщился от боли.       — Пистолет тебе бы не помог, — грустно ответил Бобби.       Под утро, перед этим дав Сэму полтаблетки снотворного, а Дину — болеутоляющего и дождавшись, пока братья заснут, Бобби съездил в заповедник и наконец-то разобрался с вампирским логовом. Потом, переодевшись в пикапе и заготовив корочки ФБР, он отправился в полицейский участок. Там он прошел прямиком в кабинет главы и потребовал обшарить озеро — Бобби подозревал, что на дне покоится настоящий парк грузовиков.       — Обнаружили что-нибудь новенькое по делу? — полюбопытствовала секретарша, когда Бобби вышел из кабинета. — Ну, тому, по которому вы вчера приходили?       Бобби дежурно улыбнулся.       — Дело закрыто.