Звёзды над Парижем

Колетт сильно занервничала. Хуже всего, когда ты не знаешь, что принесёт тебе разговор с человеком, который сам, кажется, не определился — хороший он или плохой. Скорее даже — строну добра он выбирает или… зла? Колетт совершенно не представляла, что такого может выдать Эдж, и от чего её так трясёт, хоть она пока не знает правды. Предполагать можно было всё, что угодно. Начиная от банального сговора с Адсорбт и заканчивая… — …я только хочу попросить… — Эдж смотрела на Антуана, не отрываясь, и создавая впечатление, что гипнотизирует его, — не спешите делать выводы после того, как всё узнаете… Тату ещё раз покосилась на конверт, в котором, как она себе уже нафантазировала, лежит карта с точным указанием местонахождения алмазов. — …ну, попросить вы можете, а я могу ответить, что… — Эго, перекатывая на языке глоток коньяка, тоже, похоже, не знал, как продолжать этот странный разговор, — всё будет зависеть от информации, которую вы собрались сообщить. Итак? — …до недавнего времени я… была уверена, что это просто ошибка, — нервно улыбаясь, начала Эдж, — но вот — пришли результаты… Тут Колетт напряглась ещё больше. Результаты — слово, очень смахивающее на какую-то историю с тестами. У неё неприятно кольнуло сердце. — …если бы я не знала, что тесту ДНК можно верить почти стопроцентно, то… никогда бы не подумала! Правда! — …а можно мне взглянуть? — опасливо попросил Антуан, и Колетт явственно почувствовала, как у него едва-едва дрогнул голос, а после — рука. — …вы должны знать, мсье Эго, что я переехала сюда, в Париж, довольно давно, единственное — не светилась… Колетт тут же вспомнила её слова о том, что та, оказывается, следила за шефом Гюсто. Мысль по этому поводу, промелькнувшая в голове, заставила её подойти чуть ближе и заглянуть в бумагу, которую Антуан уже развернул. — …и за Гюсто, и его рестораном наблюдала давно… — …мда, шеф тогда привлекал немало вынимания… — Антуан вчитывался в текст, видимо, пока слишком поверхностно. — …а вот ещё — мне известно, что покойный шеф Гюсто… — Эдж покачала головой, ей явно было неудобно называть его так, — чуть было не выяснил всё это раньше… а ещё раньше… ошибся с предположениями… относительно того, кто является его дочерью… Колетт перестала дышать. В бумаге значились генетические тесты. На установление отцовства. В графе «предполагаемый отец» стояло имя Огюста Гюсто. В графе «дочь» — имя Эдж. Ниже была печать и подпись какого-то там эксперта. Но её это уже не заботило. Она зацепила глазами одну-единственную строку: «Родство на 98,9%». — …вы сказали… чего?! — …я сказала то, что сказала — вы увидели всё сами. Колетт поморгала и даже — слегка себя ущипнула, — не была уверена, что это не сон. — …так-так, стоп… вы сказали… Гюсто ошибся…?! — Антуан, тоже увидевший всё, что можно было, вернул бумагу Эдж. — Поясните? И вдруг журналистка посмотрела на неё — Колетт никогда ещё не чувствовала себя так. Странно. Одновременно легко и скованно. Одновременно думая о том, что всё самое наихудшее позади и о том, что… она просто пока не понимает всей сути ситуации. — …мадмуазель Тату, я думаю, сможет лучше пояснить… Колетт застыла с открытым ртом. — …вы хотите сказать, что… — Антуан тоже уставился на неё. — Гюсто считал тебя… своей дочерью? С чего вдруг? Как это вышло?! — …ну, перестаньте… это же ерунда! Полная! — Колетт попыталась вспомнить хоть один намёк подобное, но не смогла. Нет, может, просто не хотела. — …вовсе и не ерунда. Гюсто относился к вам как к дочери — вы не будете это отрицать, я надеюсь? — с нажимом спросила журналистка. Колетт сухо сглотнула и покачала головой. Да, отрицать это было бы глупо, но… она всё ещё не могла понять, зачем Эдж лезет в это. Неужели просто нельзя оставить мёртвого человека в покое? — …зачем вы подняли эту тему, мадмуазель Эдж? — …потому, что всё тайное становится явным. Рано или поздно. Нет? — …ты на что-то намекаешь?! — с вызовом спросила тогда Колетт. — …да, всё элементарно! Ты же видишь эти бумаги! Антуан кашлянул, давая понять, что им пора прекратить перепалку. — …а почему я должна что-то пояснять? — снова спросила Колетт. — Да я понятия обо всем этом не имела! — …а я вам уже говорила, что… знаю вас чуть больше, чем вы… хотите это показать, мадмуазель Тату! — …то, что Гюсто относился ко мне как к дочери… ничего не доказывает! — …ну, хотя бы то, что у вас был шанс его спасти, например? — наклонила голову Эдж. — Нет? Колетт сжала губы, ощущая, как на неё смотрит Антуан. — …мадмуазель Эдж… — он покачал головой, — хватит этих экивоков. Давайте конкретно. — …я хотела сказать, что у мадмуазель Тату был шанс не допустить того, чтобы ресторан «Гюсто» превратился… — …вы собираетесь меня обвинить в том, что я отказалась от ресторана, когда Гюсто мне предлагал стать… новым шефом? Эдж кивнула, сглатывая. — …так, я ещё раз повторю — это было ерундой. Я постаралась скорее это всё забыть. Потому что… неважно! И, вообще-то, у нас с вами разница в возрасте! Что, по-вашему, Гюсто не знал, сколько лет его дочери?! Антуан снова уставился на неё с удивлением. — …мда, у нас с вами разница в возрасте, это так, — сказала тут Эдж, буквально выбивая почву из-под ног, — разница в десять лет. Однако… Гюсто считал, что… как зовут вашу мать, можно узнать? Мадмуазель Тату? — …но этого не может быть… — Колетт внутренне уже рассмеялась, но снаружи, должно быть, выглядела потерянной. — Вы себя слышите вообще?! — …мою мать зовут Дианой! — прибила её новой фразой Эдж. — И мне известно, что у наших матерей даже даты рождения совпадают! — …что ж, ясно… — Колетт покусав губы, решила, что скрывать уже не имеет смысла. — Да, допустим… и мою мать зовут Диана, и она была… была помолвлена с… каким-то парнем до моего отца… но это же не повод говорить, что я — дочь Гюсто! Вы о чем! — …вот именно! Не повод! — снова нервно обнажила белоснежные зубы Эдж. — Потому что выяснилось, его дочь — я… Колетт, зажмурившись, нашла пятой точкой подлокотник кресла Антуана — он заботливо привстал, пуская её, но она отказалась. — …жаль, что выяснилось это очень поздно… — …а вы, видно, претендовали на наследство? — сорвалось с языка у Колетт. — …ну, знай я, как этим наследством распорядится… Альфредо Лингвини… — Эдж сложила руки на груди, — да, я бы… справилась получше! — …о чем вы — всё рухнуло ещё до него… — Колетт вздохнула, — едва умер Гюсто… — …кажется, мы… отвлеклись… — Антуан поправил очки. — Колетт, прости… я не буду настаивать, но… ты можешь сказать, как так вышло, что… — …да-да, я скажу… однажды… Гюсто… зачем-то позвал меня на ужин… к себе домой… — она заговорила тихо, но знала — её услышат, — я тогда вообще не была готова… я тогда подумала, что… в общем, не важно… он вдруг начал расспрашивать меня о моей семье, о матери, о том, неизвестном мне покорителе её сердца… — …стойте, это уже абсурд! — Антуан нахмурился. — Вы говорите о двух разных женщинах, просто названных одним именем… так? Или Гюсто не знал в лицо… вашу мать, мадмуазель Эдж? — …ох, это та ещё история, мсье Эго… Колетт, тяжко сглотнув, уставилась на журналистку с начавшейся ревностью — было такое ощущение, что та у неё что-то украсть собирается. — …дело в том, что мои родители… — Эдж усмехнулась, — биологические в смысле… то есть — Гюсто и моя мать… встретились всего несколько раз… и первое их свидание происходило в скандальном «sous le couvert de la nuit»*, то есть — в ресторане где сидят в полной темноте… да и не только… сидят… уж простите… — …ну, тогда была мода на эксперименты…! — выдал тут Антуан. — …секунду… то есть — он правда не видел вашу мать в лицо? — глухо спросила Колетт. — Ни разу? — …может и видел — но не запомнил явно… одним словом, больше чем её имя и дата рождения, у него информации не было. — …мда уж, теперь я знаю… зачем он спрашивал у меня фото моей мамы… — Колетт потянулась к бокалу с коньяком и сделала глоток, стараясь собрать волю в кулак. — …а вы ему её… не предоставили? — Эдж, наклонив голову, снова увидела её лицо, кажется, всё вспыхнувшее. — …угу, да я тогда послала его к чертям! — сказала Колетт, медленно выдыхая — горький, обжигающий алкоголь потёк внутрь. — и хотела написать заявление за домогательство… черт! — …и сделали попытку уволиться. — Эдж явно знала о ней больше, чем показывала. — Но Гюсто вас задержал, извинился, пообещав, что больше никаких подобных разговоров не будет? Так? Колетт, устало прикрыв глаза, кивнула. — …но тест он тогда тоже сделал. — Эдж убрала бумагу обратно в конверт. — И он был отрицательным. — …слава богу, хоть с этим мы… разобрались! — выдохнул тут Антуан. — Двинемся дальше? Мадмуазель Эдж? Что вы хотите от меня… в данном случае? — …ну, я хотела, чтобы… вы узнали… — она пожала плечами и сникла. — …так, кажется, я понял… — Антуан откинулся на спинку кресла, снимая очки. — Вы винили меня в смерти Гюсто? Верно? Винили до самого момента нашего интервью? Колетт тоже начала понимать истинные причины странного поведения журналистки. — …да, я винила вас за глаза… и пыталась повесить вину в глаза, когда мы столкнулись в «Ледойен». Помните того журналиста, который спровоцировал вас на конференции? Я заплатила ему за это. — Эдж горько усмехнулась. — А ещё — вы должны знать, что… я не работаю в «Бон аппетит». Я уволилась сразу после того, как подобралась к вам вплотную… я собиралась обнародовать ваше интервью… переврать всё, что можно… выставить вас не в лучшем свете… и свалить! Изначально… таков был мой план…! — …стойте… а как же соглашение? — …подделка! — мотнула головой Эдж. — Я просто хорошо знаю главного редактора газеты… Колетт, не представляющая, чего ждать дальше, краем глаза увидела, Антуан скривил губы в подобие усмешки. — …не поверите — я тоже его знаю! И мне даже интересно, за что он меня… продал?! А вы — купили? — …ну, мсье Эго, мы не зря поговорили о творцах и творениях… — изрекла Эдж, потерев виски. — Он сказал, что ждал шанса вам отомстить за то, как паршиво вы обошлись с ним… когда хвалили рататуй, сделанный крысой… — …и почему же, мать вашу, вы передумали?! — рубанул тут Антуан, надевая очки и впиваясь в неё яростным взглядом. Колетт тоже почувствовала, как внутри всё ревёт от гнева. — …у вас… как я понимаю… — Эдж, сглотнув, опустила глаза, — проблем и так выше крыши… и к тому же… я не ожидала, что вы… так откровенно всё расскажете… и вообще — я увидела вас с другой стороны… а сама долгое время была под влиянием мнения… что вы — монстр из ночного кошмара! И нападение — лучшая защита! — …значит, чутье меня всё ж не подвело! — фыркнул Антуан. — Я сразу увидел в вас хищника! Но потом вы… обманом смогли меня убедить в том, что… — …да, я знаю. Простите, мсье Эго! — она снова виновато потупилась. — Мне крайне жаль, что… всё вышло так… но с другой стороны — если бы не интервью… и если бы… не всё прочее… включая наше с вами, пусть и дальнее, но родство… и ту запись… Колетт тут же повернулась к Эго — он сжал челюсти, казалось, до хруста. — …что ещё за запись? — она быстро уловила, как краснеет Эдж, явно ляпнувшая что-то ненужное. — Почему я не в курсе? Антуан! — …так, блин… а сегодня что — вечер… откровений? По его тону стало ясно — эта фраза и к прежним событиям имеет отношение. Тату, старательно гнавшая от себя мысли о том, что же произошло у Эго и Сореля, снова вернулась на несколько минут назад. Плохое предчувствие, которое завладело ей уже на фотосессии, и многократно усилилось после — догнало, наконец, и… придавило. И чертова Эдж была уже совсем не при чем. — …мсье Эго, знаете… я много думала над тем что вы сказали… никому ни слова… я правда всё понимаю, но… мне кажется, что нельзя молчать… иначе… всё может плохо кончиться…! Колетт слышала эти слова глухо, обрывочно, фокусируясь лишь на бледном лице Антуана. И на своём разошедшемся пульсе. Она увидела то, что теперь старалась вытравить из памяти. Трусливо. Сделать. Вид. Что. Этого. Не было. Но оно было. Она увидела, как Сорель лез целоваться. Как Антуан предупредил его сперва словами, а после — ногами. Не имело значения, что он отказался. Не сейчас. Имело значение, что бывший Эго всё-таки решил начать действовать. — …да, я велел не распространяться по этому поводу потому что… вам стоит подумать о своей безопасности. — Антуан сурово нахмурился, глядя на журналистку. — Или вы мне предлагаете ещё и эту миссию на себя взвалить? — …нет, конечно, мсье Эго! — залепетала Эдж, утыкаясь взглядом в колени. — …мне вас… оставить? — Тату, не понимающая, в чем дело, встала. — Колетт, нет, останься… — сразу сказал Эго, — я должен был раньше тебе всё рассказать. Не смог. Она усмехнулась про себя — всё-таки мужчины очень слабый пол: часто они не могут сделать даже простейшего — того, чтобы рядом с ними женщина чувствовала себя уверенно, хотя бы, на данный момент, чего уж там загадывать на будущее, — какие тут могут быть подвиги. — …а сейчас сможешь? — поддела она, не сумев сдержаться. — Уверен? — …сейчас нет выхода… — вздохнул Антуан, доставая свой ноутбук и включая ту самую запароленную запись, которую она уже видела, но тогда не смогла открыть. Услышать голос Адсорбт оказалось не таким шоком как-то, с кем она разговаривала. И о чем. С каждым словом, посылаемым Астором, у неё по позвоночнику ползли холодные, почти болезненные мурашки. Теперь Колетт поняла, что имел в виду Эго, когда сказал, что его папаша жив. И пока есть время. — …и когда вы… — подала голос Эдж, когда наконец запись стихла. — Собираетесь нести это в полицию? — …не волнуйтесь — уже скоро. — Антуан пристально смотрел на неё, в его глазах читалось сомнение — стоит ли доверять человеку, едва не перевернувшему всё. — А до того момента — очень прошу вас, мадмуазель Эдж… молчать. И лучше всего — уехать из города. Как можно тише. Понимаете? Колетт сделала попытку успокоиться. Нет, успокоиться — слишком громко сказано. Скорее — не ударяться в панику, от которой всё равно ничего не добиться. И думала. Над тем, что сказал Астор. Его слова долбили её молотком по затылку, грозясь раскроить череп: «Если нельзя подступиться к нему — мы пойдем другим путем!»И почему-то догадаться, каким именно путем собирается пойти матерый преступник, было не так сложно. — …кто ещё знает о том, что вы… дочь Гюсто? — она переключила внимание журналистки на себя. Эдж поглядела на неё странно — будто вообще не думала об этом. — …постой-постой, Колетт… — помотал головой Эго. — Уж ты не хочешь ли сказать, что… — …да, хочу! — она кивнула, увидев, как побледнела Эдж, а лицо Антуана вытянулось ещё больше. — Ну, если… Гюсто убили они с Тейдом, то… — …какие они… с Тейдом? — Эдж захлопала глазами. — Вы вообще о ком?! Колетт тяжело вздохнула и посмотрела на Эго, который всё ещё уверял, видимо, сам себя, что это — дурацкое совпадение. — …угу, тогда, по твоей логике, — заговорил после паузы Антуан, снова плеснув коньяк в бокал, — под ударом куда быстрее окажется Лингвини! — …нет-нет-нет… — Колетт вдруг даже понравилось быть такой всезнающей — на фоне Эдж, которая ни черта не понимала, и Антуана, который мог бы посоперничать с ней в выводах, но почему-то строил из себя наивного. — Лингвини и Микро-Шеф у него на сладенькое пойдут! Как и мы с тобой! Неужели ты ещё не понял? — …да, кстати, о Тейде… он сдох! А мы и не отпраздновали! Антуан, чокаясь с бутылкой, резво выпил, вместо закуски — закурил и оттолкнул от себя бокал. Колетт поймала тот, заглядывая ему в глаза. — …ты считаешь, что это кого-то из них остановит? И твой отец… сдастся? — …да нет, конечно, — когда он перестал прятаться от неё — в его глазах она прочитала дикий страх, помноженный на странную, явно изощренно-виноватую боль, — боюсь, он никогда не сдастся… — …значит, и у нас нет такой роскоши… сдаваться! — Колетт была бы рада приободрить его и себя, но вышло не очень. — …нет, и я ещё не сдался… — сказал Эго. Тогда Колетт молча положила руку ему на плечо — этот жест сейчас значил куда больше всяких слов. Он на короткое мгновение даже улыбнулся. — …это правда? — Эдж обозначила своё присутствие тихим вопросом. — Что этот человек… ваш отец, мсье Эго? — …м-м-м, такая же, как и то, что ваш отец — Гюсто… — хмыкнул он, туша недокуренную сигарету и глядя сквозь неё, явно погружаясь в себя. — Звучит, наверное, безумно! Но — факт! Верно? То, что её опасения насчет Эдж, спевшейся с Адсорбт или Ле-Клер, не оправдались, Колетт, конечно, порадовало. Но вот то, что теперь Эдж оказалась по самую макушку втянутой во всю эту историю, крайне огорчило. Она же понимала, что… чем больше расширяется круг фигур в этой «партии» — тем меньше шансов предугадать следующий ход противника. Ты подумаешь, что он бросится вправо, а он — ускользнёт влево или вообще — наискось пройдётся. И так каждый раз. — …спасибо, что… выслушали… — Эдж с беспокойством поглядела на Эго, абсолютно выпавшего из реальности. Потом — на неё. Ещё через пару мгновений выложила бумаги с липовой подписью и диктофон с записью интервью. — Извините меня ещё раз. И не волнуйтесь. Я не тупая. Понимаю, что нужно сидеть тише воды, ниже травы… — …у вас есть место, куда можно… уехать? И пересидеть? — …нет, да и незачем — я не буду… бегать… — Эдж, кисло улыбнувшись, встала. — Судьба всё равно догонит, мадмуазель Тату. Уж поверьте. — …угу, но с судьбой лучше ни в какие игры не играть. Вы тоже поверьте. — Колетт вышла её проводить. — …да и вот ещё… будьте осторожны с Ле-Клер… — снова в дверях огорошила Эдж. — Тётка не простая. Я бы сказала — сложная. — …и что это значит? — …просто — совет на будущее… — …а давайте без этих загадок, ладно?! — Тату не дала журналистке увильнуть, схватив за руку. — Договаривайте! Сейчас же! — …вы же сами не знаете? Серьёзно? — сморщилась Эдж. — Она столько лет проработала в Аду! Как думаете — смогла ли она не стать такой же бессердечной, как Адсорбт? Ответ у Колетт был давно. Но она предпочитала давать Ле-Клер шанс за шансом, хоть в свете последних событий сильно пересмотрела свои взгляды на неё. — …так, это пустословие или… вы знаете что-то, во что Ле-Клер посвятила только вас?! — перешла в наступление Колетт. — …это предупреждение, мадмуазель Тату. — …угу, если вы о Марсе, то… — …именно о нём. И не только. — Эдж высвободила свою ладонь из её и решительно ступила за порог. — Я могу рассчитывать на то, что вы… с мсье Эго будете держать меня в курсе? Хотя бы… первое время? Колетт кивнула, но, по правде говоря, совершенно не знала — может ли обнадеживать человека, которому теперь угрожает опасность. Меньшая ли, чем им? Или — большая? Пытаться угадывать, что случится через пару дней, или даже — через пару часов, не было никаких сил, да и толку в этом тоже не было. Но в одном Колетт теперь была уверена стопроцентно — накроет всех. И сейчас идея Антуана сбежать из страны уже не была столь неприятной. Скорее, наоборот — она казалась единственным возможным выходом. Пусть и на время. — …ты… в порядке? Колетт, едва войдя в кабинет, увидела, что Эго сидит на полу возле стола. Его лицо все ещё было крайне бледным, напряженным — скулы выделялись резче чем обычно, а глаза были зажмурены. На лбу пульсировала синяя жилка. Одна его нога была расслаблена, а вот вторая — согнута в колене. Она тряслась — как при нервном тике. Казалось, он совершенно не контролирует этого. Стало ещё больше не по себе. — Антуан, эй… ты чего?! Он мотнул головой, не открывая глаз и не разжимая плотно сомкнутых губ. — …тебе плохо? Давай, может, врача вызовем, м? — …нет уж, врача только мне и не хватало. Чтоб в психушку сразу увезли! — усмехнулся он, наконец, перестав изображать статую, — нога его перестала трястись, — и Колетт чуть выдохнула. — …мда, с такими новостями… чую, нас в соседние палаты определят скоро! — …где Эдж? Ушла? — …да, я… попросила её не высовываться… я очень надеюсь, что… мои предположения… неверны. И её не тронут. — …я теперь не знаю, что и хуже, — Антуан надел очки и заморгал от яркого света, — подтвердись они, или… вот так… кто бы мог подумать, что… мир настолько тесен! Черт! — …а я всё смотрела на Эдж и… не могла понять, кого она мне напоминает! Нет, не явно… не внешне, в смысле, а, знаешь, на уровне… чего-то подсознательного… — …я вот думаю, она сама не смогла бы… узнать эту правду… — сказал Антуан, поднимаясь с пола. — Почему ж она не пришла к Гюсто, пока он был жив? Почему не сказала, что она — та, кого он искал! М? — …да потому что — тогда это было… невыгодно! — …верно. Тогда — невыгодно. А сейчас… — …ей помогли… — договорила Колетт, — сейчас это… очень даже выгодно! — …помогли именно сейчас… — повторил Антуан. — Зачем? — …да чтобы поиграть с ней в «кошки-мышки»! — Колетт и саму передернуло от этих слов. — Проигравший получает бесценный приз — правду! Победитель — всё прочее! Он ведь и жизнь проигравшего может прихватить! Антуан долго смотрел на неё. Она чувствовала, что он напряженно размышляет. И принимает решающее решение — говорить ей всю правду или нет. — …ну, меня есть только один вариант, кто мог предоставить Эдж такую вот кипу информации. И всю эту… правду. — …и кто это? — Колетт изо всех сил постаралась, чтобы голос звучал обыденно. — …оу, ты его хорошо знаешь! Это наш могучий спаситель, наш супермен, наш самый двойной агент! Которому мы будем скоро в ноги кланяться из-за наивности Розенкранца! — Антуан сыпал едкими словами, но в глазах его не было ничего, кроме усталости. — Франсуа, мать его, Байо! Колетт знала, что он это скажет. Она и сама догадалась, что кроме Франсуа некому вот так лихо провернуть всё это. Всё же, он — юрист. И юрист очень неплохой. — …откуда ты… знаешь? Ты говоришь слишком… — Фрай мне рассказал… — Антуан снова выудил сигарету — на сей раз последнюю. — Что Байо решил поиграть в благородство. И стучит ему на моего папочку. Да ты и сама слышала, что он пытается уговорить нашего непутевого дворецкого схватиться за их протянутый круг! И проглотить тем самым приманку! Чтобы уж больше наверняка с крючка не слезть! — …а что ещё… Фрай тебе рассказал? — Колетт старалась не давить, не выспрашивать агрессивно, чувствуя, что Эго будет говорить. Главное — не переборщить и не заставить его испугаться. — Вы только про… Байо успели поговорить? — …нет-нет, про этого… рыцаря вообще случайно речь зашла. — Антуан повертел в руке диктофон Эдж. И, недовольно скривившись, засунул его в ящик стола. — Мы говорили по поводу Адсорбт. Колетт набрала в легкие побольше воздуха — мысли о Жанне не оставляли её в покое уже давно. И пугали. Но сейчас, когда она узнала о том, что старуха столь уверенно покрывает такого чокнутого преступника, наконец, поняла — её наивные ожидания и страхи — это ещё цветочки. По сравнению с тем, на что реально та может быть способна. — …давай так… я расскажу тебе всё, что узнал от Фрая. При условии… — Антуан вскинулся в кресле, смотря на неё строго, — что ты не будешь пытаться отговорить меня с ней связываться. Во-первых, уже поздно. Я и так с этой дурой связан по рукам и ногам… Тату отчаянно замотала головой, не соглашаясь. — Колетт! Я серьёзно! — он продолжал прожигать её взглядом. — Обещай мне! Я разберусь с Адсорбт так, как посчитаю нужным. И я сделаю всё, что задумал. Сделаю. Несмотря ни на что. И пришлось пообещать ему то, от чего у неё сердце заходилось в нервной тряске. Она чувствовала дикую угрозу даже сейчас — едва заговорив об этом. Ей вдруг даже стало казаться, что Адсорбт куда опаснее, чем Астор. — …так, а что если… уехать до того, как она… вернется? Пусть себе возвращается! К черту! Мы уже будем далеко! А?! Колетт сама от себя подобного не ожидала. Не допускала и мысли, что спросит именно об этом. Но всякого рода предположения, выстраивавшиеся в целые цепочки, слишком уж сильно пугали. И единственным выходом она сейчас считала бегство. — Колетт, ты мне пообещала! — напомнил Эго. — Ты не будешь вмешиваться! — …поймешь ты или нет — я лишь хочу тебя уберечь! — Адсорбт замешана в этом дерьме с алмазами не меньше, чем я… — не слушая её, начал Эго. Дальше она узнала, что на самом деле нарыл Фрай про Адсорбт. — Антуан, постой… а ты… уверен, что справишься с ней? — Колетт всячески отказывалась верить в услышанное. Но что-то подсказывало ей — это правда. — Теперь?! Когда знаешь, что она… — …я должен справиться, — он постарался улыбнуться, но вышло весьма слабо, — куда теперь отступать? — …черт… я же знала, что всё это не просто так… я знала! — схватилась за голову Колетт. — Но не говорила. Никому. Боялась, что… начнет сбываться! — …да, наверное, половина наших бед от того, что мы… просто не умеем мыслить позитивно! — усмехнулся тут Эго, делая глубокую затяжку. — Я тоже много чего знал! Но старался не замечать! — Адсорбт знает, что вы… родственники? — …хм, думаю, что знает… иначе бы уже растоптала меня! — …тогда — ты не выиграешь этот поединок, Антуан! Услышь меня! Она подготовилась! Поверь! Такие, как Адсорбт, не поставят на кон всё, что имеют, если не знают заранее, что выиграют! — …ну, она пока не знает, сколько дерьма я на неё нарыл! Челюсть отвиснет! — Антуан, она не стоит того, — сморщилась Колетт, — неужели, ты правда хочешь рискнуть жизнью, чтобы… ей что-то доказать?! Это же глупо! — …да, но я сам вляпался в это. Теперь надо выбираться. — …вот именно! Надо! — согласилась Колетт, крайне надеясь, что убедила его. — И я тебе говорю — надо сбежать! Пока не поздно! Она найдет себе другого палача! Вот увидишь! — …нет, если я не отделаюсь от неё — бегать будет бессмысленно. Слышишь? — Эго докурил и вдавил окурок в дно пепельницы. — Нужно её посадить, чтобы избавиться от цепей контракта! И заодно — чтобы избавиться от моего урода-папаши! — …ага, ты думаешь, что она… испугавшись тюрьмы… сдаст его? — …да, я так думаю. Колетт, больно прикусив нижнюю губу, снова покачала головой. Создавалось впечатление, что Эго просто не желает видеть очевидного. Хорошо, если неосознанно. И крайне плохо — если специально. — …и когда… она… снова будет в Париже? — …пока точно не известно. Примерно, через пару недель. — …и что ты собираешься… сидеть и просто ждать? — Колетт вдруг ощутила, как по ногам прошелся ледяной холод — будто чье-то могильное дыхание, — поёжилась. Кажется, она накрутила себя до такой степени, что уже пошли тактильные галлюцинации. — А дальше что?! А если твои доказательства не сработают? Что тогда?! Антуан! — …нет, я не буду сидеть и ждать. Я буду готовиться. И доказательства её вины сработают. — Эго встал и в пару шагов дотянулся, чтобы закрыть фрамугу — оказывается, что никаких галлюцинаций не было. Было банально открыто окно. — Смит не дурак. Ну, во всяком случае, не конченный. Он всё сделает быстро и эффективно. Если захочет. — …ага, очень смешно! Ещё недавно ты был уверен, что он… — …ну, знаешь, люди меняются… — Антуан посмотрел на липовые бумаги, которые оставила Эдж. — И не волнуйся так — у меня пока ещё есть инстинкт самосохранения. Мда. Представь себе. Как только все улики против Адсорбт будут у следствия — её возьмут за жопу. А я сразу тихо свалю из страны. Колетт сначала закивала, а потом осеклась и замерла — услышала его последние слова. — …так-так, что значит… «я свалю»?! — она прищурилась, стараясь увидеть в глазах Эго всё что он попытался скрыть. В очередной раз. — Ты? Один? А где… буду я?! — …ты будешь в безопасности. — Антуан тяжело вздохнул — понял, что попался. — Ладно. Рассказываю. Ты полетишь в США. Да. На пару дней раньше. Потом прилечу я. — …чего? — Колетт тут же приблизилась и заглянула ему в лицо. — Раньше? В США? Ты спятил?! — …нет, я вовсе не спятил. Это решенный вопрос… — он смотрел на неё и буквально резал каждым словом. — Паспорта почти готовы. Ты прибудешь в Нью-Йорк одна. Чтобы не привлекать внимания. И чтобы быть подальше, если вдруг всё… выйдет из-под контроля… — …почему именно в Нью-Йорк? — Колетт подсознательно боялась ответа на этот вопрос ещё больше, чем всего остального. — …потому что… — и он нахмурился, — да и… какая разница? — …ты… в своём уме — спрашиваешь меня… какая разница?! — …а ты в своём?! Колетт, боже, я думал… ты — взрослый человек… — тут он на мгновение отвернулся, видимо, чтобы собраться с силами. — И не придется тебе объяснять, что… подобные решения не даются легко. А уж особенно… в таких поганых ситуациях, как наша… ещё и выбирать, куда сбегать — это неслыханная роскошь! Слышишь меня? Тату не стала отвечать — просто, поджав губы, стояла и ждала, как приговорённый казни. — …в Нью-Йорке будут люди, которые нам помогут адаптироваться. И в случае чего — не оставят на улице. — Антуан снова повернулся, натянув на лицо отвратительную маску спокойствия. — Да, я не рискнул бы ехать туда, где не будет… знакомых. Которые, между прочим… помогают нам прямо сейчас оформить документы. Да. Не вполне легально. Но — это реальность, к сожалению. От неё никуда не деваться. — …ты сказал — паспорта…? — Колетт почувствовала, как дико разболелась от всего произошедшего голова. — Что — поддельные? — …да, паспорта… на других людей… — кивнул Антуан. — Естественно, под своими именами мы никуда не сбежим. Нас тут же найдут. Я понимаю, что… это явно не то, о чем ты всегда мечтала, но… — …о да — сбежать из страны с липовыми документами черт знает куда! — …я напоминаю снова — выбора нет! — отрезал Эго, всё ещё стараясь оставаться спокойным. — Пока придётся подстраиваться под эти правила! — …хорошо, пусть так… но… ответь мне только на один вопрос, ладно? И тут Колетт увидела, как он сжал кулаки и скривил губы, будто увидел что-то мерзкое. — …вы, блядь, с Сорелем сговорились сегодня?! Да?! — …значит, дело в нём, как я и предполагала? — Колетт мысленно отвесила себе хорошую затрещину — она же знала, что нельзя было поднимать эту тему. — Он же вроде… из Нью-Йорка и приперся сюда? Да?! И кто же эти люди, как ты выразился, которые «помогают нам с документами»?! Не его ли ро… — …да, именно, его родители! Антуан смотрел на неё прямо. И даже — с долей ярости. Будто проверяя на прочность. Себя. Потому что она уже не намерена была отступать. — …угу, понятно… — Колетт смогла выдавить из себя подобие усмешки. — А он тоже… с нами летит? — …ну, если возникнет необходимость… — едва размыкая губы, выдавил Эго. — и, знаешь ли, нравится тебе это или нет — я запретить ему лететь не могу! У него там родители! И дом! — …да-да, я всё понимаю… — Колетт закивала, но внутренне готова была что-то разбить. — Тебе, значит, очень удобно сваливать именно в Нью-Йорк, не так ли? — …я тебя прошу — не начинай. — Антуан покачал головой, и резко отошел в другой конец кабинета. — Мне хватило и Сорелевской истерики. Веришь? До тошноты! — …ты же знал, что так будет! — …чего — я знал?! — чуть не взвизгнул Эго. — …и, по-моему… — Колет решила, что надо расставить все точки над «и» именно сейчас, — во время вашего уединенного разговора… истерил больше не он, а ты. Так орал, что было слышно… за версту… и нет — я не подсушивала! — …мда, а он строил из себя глухого дебила, — буркнул он, прислонившись к стене, — вот и пришлось поорать… — …ну, если по-честному, Антуан… мне кажется, ты сам довел его. Да. Начнем с того, что… не стоило его приглашать в качестве фотографа. — Колетт, пожав плечами на его удивленно-шокированный взгляд, подошла к столу и принялась теребить кончик файла, в котором были бумаги. — Ты говоришь, что Сорель достал тебя своей истерикой, но сам его всё время провоцируешь! — …провоцирую? — он посмотрел на неё, как на сумасшедшую. — …да, ты держишь его поблизости, а вот взять себя в охапку не позволяешь…! Думаешь, что я настолько слепая, что ни черта не замечаю? — …давай так, Колетт… тему с Сорелем мы закроем! Прямо сейчас и, желательно, навсегда! А?! Я не собираюсь говорить с тобой, как с психотерапевтом… ладно? — …а почему бы и нет? — выдала Колетт, снова удивляя саму себя. — Если ты сможешь выговориться, то… — …вот уж увольте! — Антуан выставил вперед руки. — Я это обсуждать не намерен! Оставьте мои прошлые переживания в моём… прошлом! Я так много прошу?! — …а я много прошу? — Колетт почувствовала, как дрогнул голос. — Перестать отмалчиваться и… врать мне! Это много? Она поймала его изменившийся вмиг взгляд. — Колетт, я… послушай, я не собираюсь… врать и отмалчиваться… и я сказал тебе даже больше, чем хотел… но только не спрашивай сейчас — почему, угу? — Антуан снова приблизился к ней. В его глазах она увидела что-то, похожее на страх. — Потому что я… трус. И знала бы ты — какой! Черт побери! — …ты кто? Трус? — она постаралась произнести это слово как можно мягче. — но почему-то сказал мне больше чем хотел…? Ты — трус, но почему-то не боишься лезть на рожон и безрассудно связался… с той же Адсорбт? Антуан, ты… уверен, что правильно трактуешь это… понятие? — …я имел в виду, что сказал тебе часть правды, но всю её озвучить не могу, слышишь, не могу! Потому что очень боюсь… что ты… не выдержишь! И уйдешь! Колетт улыбнулась сквозь наворачивающиеся слезы. — …но я тоже боюсь, что… ты уйдешь! Или к Сорелю, или вообще — к Идальго! — …пф, это и есть женская логика в действии, верно я понял? Колетт замотала головой, пытаясь не реветь. — …так, раскладываю по полкам… никуда я не собираюсь от тебя уходить. Ни за что. Это раз. Поверь мне, если бы у Сореля или — Идальго были хоть какие-то шансы… мы бы сейчас с тобой не разговаривали! Это два. — Антуан, тотчас сократив расстояние между ними, обнял её. — Не думай об этом даже! Слышишь? — …я всё видела, Антуан… — сжимая зубы, сказала Тату, понимая, что больше нельзя молчать. — Тебя и Сореля. Сегодня. Он напрягся всем телом — она ощутила, как дрогнули мышцы спины под её руками, как быстро заколотилось его сердце, — и застыл, смотря куда-то стену. — …видела, как он лез к тебе… и хотел тебя поцеловать… — …ну, значит ты видела, что… я этого не хотел, — Антуан чуть выдохнул, по-прежнему не отрывая взгляд от какой-то одной-единственной точки, — о чем я и Сорелю сказал. Не единожды. Но он не желал меня слушать. — …и ты его ударил… — тихо проговорила Колетт, задрав голову и смотря на изменения на лице Эго. — Но если бы… я не вошла… что бы ещё случилось? — Колетт, ты сейчас издеваешься? — болезненно сморщился он. — …нет-нет, я хочу знать — ты отказал ему потому, что действительно не хочешь, или… только потому, что у тебя есть я, и ты не можешь… — …да, я действительно не хочу, — уверенно сказал Эго, наконец глянув на неё, — чтобы опять стало также больно, как уже было. Такой ответ тебя устроит? Тату сразу поняла его — в любых завуалированных фразах всегда можно найти смысл — главное, уметь прислушаться. И читать между строк. Она слышала, как Антуан прокричал Сорелю о том, что боится одиночества. По правде говоря, она часть их разговора всё же подслушала. — …прости меня… — она снова уткнулась ему в грудь. Стало стыдно. И больно. — За эту дурацкую ревность, прости… — …ох, уж эта ревность… — вздохнул Эго, запуская пальцы в её волосы. — Она очень сильно разрушает… уверенность в себе. А уж потом — в партнере. И исправить потом всё крайне сложно. Почти невозможно. — …ты так говоришь… — Колетт снова попыталась поймать его взгляд, — словно сам переживал подобное…? — …а то — переживал. — Антуан на мгновение растянул губы в кислой улыбке. — И меня накрывало посильнее, чем тебя… — …это как? — …лучше не будем об этом. — …так было у тебя с Сорелем? — и Колетт увидела, что он поджал губы, мотнув головой — мол, зачем было спрашивать. Она осознавала, что зря спросила — понятное дело, что он ревновал того, кого любил. И зная, на что способен был Сорель, она пыталась представить, что могло твориться с Антуаном. И становилось не по себе. До першения в горле. Сейчас же делалось плохо от мысли что… всё может повториться — только с поправкой на то, что медленно сходить с ума и ревновать будет уже она. — …но я искренне надеюсь, что… у нас сейчас всё будет по-другому. И ты научишь меня… по-другому смотреть на эти вещи. И доверять. Действительно доверять друг другу. Без всякой там ревности. Но Колетт знала, что «без» уже не получится. По крайне мере, до того момента, как они уедут подальше от всех проблем. И людей. Которые без всяких границ лезут в их отношения. — …мсье Эго, простите… — Розенкранц появился в дверях глубокой морщиной на лбу. — Я говорил, что… вы заняты… но… Колетт тут же вцепилась в пиджак Эго, не позволяя ему отстраниться. Внутри её будто раскаленной иглой прошили — стало в разы хуже, чем при мыслях о Сореле. Потому что появились мысли об Идальго. — …вас к телефону… звонит мэр… — продолжал Розенкранц, переминаясь с ноги на ногу. — Говорит, что вы обещали перезвонить и… кажется, забыли. Я пытался объяснить, что… вам не до этого… только, по-моему, как об стенку горох… в общем, она ждёт. — …проклятье! — выругался Антуан, мягко освобождаясь из её рук. — Да, я… забыл! Скажи, подойду! — …а здесь что — не поговорить? — она кивнула на снятую всё ещё трубку. Антуану такая идея явно не пришлась по душе — он только мотнул головой, — конечно, разве станешь при ней с Идальго любезничать. — Колетт, только не накручивай, ладно? — …пф, да больно надо! Это Идальго твоя… себе уже накрутила…! Вон обрывает телефоны! — …мда, я не ожидал, что она будет… такой настырной… — недовольно сообщил Антуан. — …о, поверь — она будет ещё более настырной, если почувствует себя хозяйкой положения! Антуан! Я же тебя предупреждала! — …нет, брось, ничего такого не будет…! — …угу, ты себя в этом убеждаешь?! — Колетт, пожалуйста, давай не будем начинать сначала! — …а скоро не нужно будет ничего начинать… скорее, заканчивать… — она резко отвернулась, давая понять, что задета. — …извини меня! Я сейчас! — и Антуан выскочил из кабинета. Система телефонов у Эго дома была, надо признать, весьма чудно устроена. Из кабинета можно было «подслушивать» чужие разговоры, при большой необходимости, главное — вовремя снять трубку и не спалиться. А вот если заранее снять трубку в кабинете — черта-с-два ты чего «послушаешь». Прочие телефоны были связаны с этим лишь в одну сторону.