Звёзды над Парижем

Колетт могла поклясться, что ещё не видела обычно жизнерадостного и розовощекого Розенкранца таким бледным. В свете настольной лампы его лицо вытянулось, и будто даже чуть осунулось. Он замолк на полуслове, смотря на неё шокировано — ну, конечно, явно не ожидал, что она будет шляться ночью по дому. Хотя, мог бы подстраховаться и закрыться в кабинете. Но, кажется, что все эти ухищрения и «прятки» уже так всех достали — и Розенкранц не был исключением, — что смысла в подобном никто не видел. — …значит так… всё, я не могу больше говорить… — промямлил он наконец и, натянуто улыбнувшись, собрался нажать на «отбой». — …оу, передавайте привет! — Колетт, плюхаясь на стул напротив, специально сказала это довольно громко. И знала, что её услышали. — …нет, это… не она! Колетт усмехнулась, глядя в глаза дворецкого. — …мало ли, чего ты услышал! Нет, я сказал! Колетт потянулась было ближе. Но Розекнранц, сжав губы, замотал головой. — …это исключено! Всё, нахер! — столь резко он отреагировал на, видимо, какую-то просьбу собеседника. — Забудь! Колетт догадывалась, что именно сказал Байо. — …почему вы не дали мне с ним поговорить? — …вы с ума сошли? — Розенкранц спешно убрал мобильный в карман пиджака. — С кем… с ним?! — …ой, слушайте, не будем делать друг из друга придурков… — вдохнула Колетт, смотря на него со злобой. — Я всё слышала! Давайте начистоту! Что вы с Байо затеяли?! Дворецкий несколько минут молчал. Напряженно сжимал челюсти. Гипнотизировал её пронизывающим взглядом. По лбу его стекала струйка пота. Но Колетт всем своим видом решила показать, что он уже не отвертится. — …а если я расскажу вам всё… вы сможете с этим жить дальше? Колетт чуть вздрогнула от его вопроса, но тут же приказала себе собраться. — …угу, да я уж как-нибудь постараюсь! — по прищуренным глазам Розенкранца она уловила, что ирония неуместна. — Извините. Я хотела сказать, что… — …вы уверены, мадмуазель Тату? — лицо дворецкого стало непроницаемым, уже не было и намека на страх или неуверенность — Колетт вдруг даже позавидовала такой выдержке. — Со своими тайнами жить худо-бедно можно, а вот с чужими… невыносимо! Поверьте на слово. И откажитесь, пока не поздно! — …м-м-м, боюсь, что уже поздно! Вы и сами это понимаете! — она в глубине души, конечно, надеялась, что он не всерьёз. И молчала о том, что её буквально трясет от страха и неизвестности. Но отступать было некуда. — Рассказывайте! — …думаете, я могу это сделать без последствий для вас и для… себя? — …ну, вы же Байо в трубку сказали, что… раз нет выхода, — Колетт пожала плечами, — вы согласны? Нет? Я что-то не так услышала? — …что ж, хорошо. Я расскажу, но вы должны мне сейчас пообещать, что… этот разговор останется только между нами. Колетт закатила глаза, пытаясь дать понять, что она понимает этот наипростейший логический ключ. Но дворецкий тут же качнул головой. — …нет-нет-нет, вы меня не поняли. Вы не просто пообещаете. Вы мне клянетесь. Что мсье Эго вы ничего не расскажете. Ничего. Ни слова. Я не шучу. Ни ему. Ни кому другому. Вообще никому. — …а что это за тайна такая? — …мадмуазель Тату, простите, но вопросы задавать я вам крайне не рекомендую… — …а чего так? Сразу в мешок и в лесок? — …шутите сколько влезет! — качнул головой Розекнранц. — Я серьезно! — …и почему это я не смогу ничего сказать Антуану?! — …да потому, что он наделает глупостей! Которых и так уже выше крыши! — …пф, а так он считает, что вы… сговорились с Байо! Это лучше?! — …ну, он может считать, как ему угодно. И его, увы, не переубедить — я пробовал. — спокойно выдал Розенкранц. — …но если он будет знать правду… — …ещё не время для правды… для него… не время! — Розенкранц… а вам не кажется, что уже хватит его мучить? — …мне кажется, я озвучил вам свои требования! — четко чеканя слова, произнес дворецкий. — Вы мне. Клянетесь. И мы говорим дальше. — …да вы издеваетесь?! Какие клятвы?! — Колетт, разозлившись, подалась ближе к столу, стараясь рассмотреть в глазах мужчины что-нибудь, похожее на сострадание. — Вы опять за старое? Сколько, к черту, ещё вы будете с ним враждовать? — …что? Враждовать? — и глаза Розенкранца округлились. — Нет, вижу вы не понимаете! Это для его же блага! И я никогда не враждовал с ним! Кому как не вам знать… — …чего?! Да какое тут «благо»! Антуан сделал вас членом семьи! Вы — братья! Он извинился за прошлое и дал вам понять, что доверяет! Полностью! Он заслужил, чтобы вы ему открылись! А вы… вы за его спиной! Что-то мутите! — …да я пытаюсь его спасти! Женщина! — грянул Розекнранц. — …спасти от чего?! От правды? — …да, и от неё в том числе, пока она представляет для него опасность! — Розенкранц! Поймите! Нам надо быть заодно! — …было бы неплохо, но… — …не надо никаких «но»! Розекнранц! Просто скажите, как есть! И мы будем вместе думать, что с этим делать! — …я вам уже сказал — я не могу… разорваться! Черт возьми! Колетт прищурилась, глядя на него. — …значит, вы давно стали двойным агентом? — …нет, недавно… — …но скрывать от Антуана важную информацию вы начали, насколько я знаю, давно! Так?! — …да, давненько… насколько это было необходимо…! — …а я вам ещё раз повторю: он сделал вас членом своей семьи! Родство — это не пустой звук! Вам ли не знать?! — …ох, мадмуазель Тату, — устало сказал Розенкранц, — да знали б вы как я не хотел этого родства! Мда уж — вот же ирония нашей дерьмовой жизни! Я всю жизнь рос в приюте, и смирился что никакой семьи у меня нет и не будет! А тут — на те вам! Распишитесь и получите, как говорится, по заслугам и почкам! Черт побери! — …почему? — спросила тогда Колетт. — Из-за Астора? — …думаю, это очевидно… — Розенкранц, послушайте, не думайте об этом! Неважно, кто и чей отец… да, согласна, вам с Антуаном в этом плане не повезло… но это не повод… в общем, я хочу сказать, что… дети за родителей не отвечают! Слышите?! — …да что вы? — дворецкий саркастически дёрнул уголком губ. — Точно? Тогда я вообще не понимаю, какого хера ко мне все лезут! Колетт хотела ответить, но он опередил её: — …клянитесь мне, что вы будете молчать до тех пор, пока всё это не закончится! Несмотря ни на что! — …ага-ага, а расписку вам не дать? — сквозь зубы бросила Колетт, откидываясь на спинку стула. — Кровью, может? — …несмотря на то, сколько ещё, возможно, народу поляжет! Клянитесь молчать! Это очень важно! — Розенкранц, боже, угомонитесь. — Колетт сморщилась. — Голова и так трещит. — …дайте клятву, мадмуазель Тату! — …ой, а какую там руку поднимать? Или — резать? — всё же усмехнулась она. — …ладно, я понял. Вы считаете, что я тут шуточки вздумал шутить. Значит, нам не о чем больше разговаривать! — и Розенкранц поднялся с места. — …нет, стойте! — Колетт опомнилась, когда он почти вышел. — Розенкранц! Я клянусь… молчать! Дворецкий замер на пороге. Стоял несколько минут, прислонившись лбом к косяку. Но потом всё же закрыл дверь и запер её. Вернулся и сел напротив. — …ещё раз? — попросил он, смотря на неё. — …я клянусь… — Колетт, сглотнув, повторила. В других обстоятельствах она бы, наверное, ни за что не согласилась оставаться с Розенкранцем наедине в полутемном кабинете. Но эти слова буквально пригвоздили её к стулу. — …хм, вижу, вы пока не понимаете всей ответственности этих слов. Но будем считать, что… вы дали клятву. И нарушить её не сможете. — …а иначе — что? — Колетт опять попыталась улыбнуться. — …сами знаете, — холодно отозвался Розенкранц, — вас убьют… угрызения совести. Тут Колетт поняла, что её странное желание пошутить теперь пропало крайне надолго. — …почему молчите? — она не выдержала первой. — Рассказывайте. Я же дала вам клятву. — …ну, я всё ещё хочу убедить вас не… — …нет, не выйдет. Всё уже сделано, — Тату выпрямилась, хрустнув шеей, — давайте, выкладывайте. Что вы решили делать… и с кем — с Байо? — …скажу сразу, что большинство так называемых «решений» были приняты вовсе не мной и не Байо. — Розенкранц на мгновение скривил тонкие губы. — Мы все лишь фигуры на шахматной доске. И играем по чужим правилам. Надеясь, что… однажды освободимся! — …а давайте без завуалированных намеков, ладно? — …ладно, вы хотите знать, что именно мы затеяли? — Колетт кивнула, но по взгляду, обращенному на неё, поняла — лучше бы она не заходила в этот кабинет. — Мы собираемся исправить свои и чужие… да, пожалуй, больше чужие, ошибки. И спасти то бедственное положение, в котором все оказались. А чтобы это сделать, нужно избавиться от главной причины этих событий — от Астора. Колетт потерла лоб — стало жарко, будто она в печку угодила. А вот по ногам опять прошелся холод. — …и каким же образом? Его вообще что-нибудь или… хоть кто-нибудь может остановить? Разве? — …как раз на нас возложена миссия… сделать наконец это… — сглотнув, сказал дворецкий. — …только на вас двоих?! — …нет, естественно. Но мы — основные… игроки. — Розенкранц явно не хотел ничего этого говорить — она тянула из него будто клещами. — …так, получается, что… Байо… всё же… играет не на его стороне? — …думаю, что вы и так это знали. Чисто на уровне интуиции. Но если вам нужно подтверждение — да. — Розенкранц чуть наклонил голову, кажется, изучая её реакцию. — …у вас есть план? — Колетт изо всех сил постаралась не циклиться на мыслях о Байо — они вдруг принялись одолевать её. — Как убрать… Астора? Считаете, что он… не узнает всё раньше? И позволит вам… — …ну, это время покажет. Сперва мне нужно кое-что сделать. — …вы улетаете в Германию в эту субботу? — …да, именно… — Розенкранц, прекратите уже! Рассказывайте сами! — …вы думаете, что это так легко? — усмехнулся он, и тут она заметила, что у него под глазами тоже залегли морщины, и синие круги стали более выраженными. — Я подписался… сам пока не знаю, на что! А вы мне тут допрос устроили! Колетт прикусила губу — она понимала, что Розенкранцу страшно. Но он, в силу своего отношения к мужскому, как сказали бы все — сильному полу, не может показывать этого. — …уж извините меня! — …нет нужды извиняться, мадмуазель Тату… — …так зачем вы… — …я еду на встречу к человеку, который… в общем, который в узких кругах зовется «координатором». Это кто-то вроде куратора у новичков-первокурсников. Колетт попыталась представить, что имеется в виду за этой фразой. — …так, я не очень… понимаю… вы… поступать в университет что ли собрались? — …можно и так сказать… — Розенкранц опять усмехнулся — куда более горько. — Если есть факультеты… криминальных авторитетов, то да. Колетт ошарашенно уставилась на него. В её голове возник только тот образ, который был у всех на виду. Тихий и спокойный, Розенкранц, всегда был для неё олицетворением домашнего уюта. Ему бы семью завести и жить вдали от городской суеты. Да и характер у него был, скорее, ведомый и мягкий. Чем какой-то иной. И вдруг — допустить мысль, что Розенкранц станет криминальным авторитетом? — …погодите, это же… абсурд какой-то… как это? — Астор за свои выходки давно не пользуется уважением у людей, которые держат не только Германию и Францию, но и полмира, — сказал тут дворецкий абсолютно серьезно. — Его давно и прочно хотят заменить. Обычно, когда так случается, что авторитет кончается… пытаются найти человека из ближайшего круга. Первые в очереди — дети. Так сказать — дабы не выносить сор из избы… — …да, я понимаю… но что вы хотите сказать… — Колетт замолчала, смотря на Розенкранца, и надеясь, что он доскажет за неё. — …ну, а выбор в нашем случае… — и тот оказался весьма догадливым, — небольшой. Либо это буду я, либо… мсье Эго. Во втором случае, вы и сами понимаете… было бы крайне много трудностей, начиная от… сложного характера и заканчивая… — …нет-нет, стойте. Вы что — пытаетесь мне сейчас… — Колетт дышала ртом. — Что… вы решили стать новым авторитетом? В смысле — вас решили им сделать? Как?! — …внятного ответа на этот вопрос у меня пока нет, уж простите. — Розенкранц потер лысину, сморщившись, видимо, от головной боли. — …стойте… отказаться от этой идеи… нельзя, как я понимаю? — участливо спросила Колетт. — …да, верно понимаете. Нельзя. — …но вас же… спрашивали? — …да, вроде того. — …ясно… а Антуана? — и она задала вопрос, который взволновал её сильнее предыдущих. Розенкранц одними глазами сказал ей всё. — …чем грозит отказ? — у Колетт мгновенно пересохло во рту, а руки затряслись. — …нет-нет, не волнуйтесь. Я надеюсь до этого не дойдет! — быстро проговорил дворецкий. — Я поеду и улажу все возникшие недоразумения… — …а если вы не сможете?! Или — не успеете? — …мадмуазель Тату! — …мало того, что на Антуана охотится его больной папаша, так теперь ещё и какие-то криминальные авторитеты?! — …так, упокойтесь, с мсье Эго всё будет в порядке… — …а вы-то откуда это знаете?! — …послушайте, я — один из тех, кто многое знает! А теперь и вы знаете немало! — …скажите, тот человек, к которому вы поедете… он сможет защитить Антуана? Или — наоборот? Станет нападать? — …я должен убедить его, что мсье Эго не подходит для той роли, которую для него выбрали… — опять тем же спокойным голосом сказал Розенкранц. — У меня получится, я думаю, чуть лучше. — …и вы даже не допускаете мысли, что… может не получиться? — …вот именно поэтому вам и мсье Эго следует не оттягивать переезд. Слышите? — …это, блин, не переезд, а бегство! — …да, я понимаю, — вздохнул Розенкранц, — но только так вы сможете хотя бы на время всех основных, самых опасных, действий быть в безопасности. А моя задача не только остановить Астора, но и… любой ценой выполнить свою первую клятву. Колетт, опустившая голову, резко вскинулась. — …это какую? — она едва шевелила губами. — Ту, которую вы дали… матери Антуана? — …да, я ведь дал ей не просто обещание… — тихо, но твёрдо проговорил Розенкранц. — Я дал ей клятву сделать всё, что смогу, чтобы он… был в безопасности и наконец стал счастливым… Колетт бессильно откинулась на спинку стула. Мысли в голове не желали становиться чем-то целым. Они проносились рваными кусками. — …а вам не было… страшно, когда вы… — начала она, чувствуя, как заплетается язык будто у пьяной, — когда вы… давали эту клятву? В смысле — вы… что знали, что вам придётся её выполнять? Заранее? Но — как?! — …догадываюсь, куда вы клоните, но… нет, я ничего подобного не знал. Разве что иногда мне, вроде бы, давали какие-то странные намеки. На то, что я — особенный. Мда. И, к тому же, у нас в детском доме иногда читали лекции старые профессора, и мне навсегда запомнились слова одного философа из Китая: «Цель не всегда оправдывает средства. Но тот, кто не имеет сил и средств для достижения цели — бесполезен и пуст…». — …значит, вы… жертвуете собой? — едва слышно спросила Колетт. Розенкранц быстро посмотрел на неё и затем, смущенный, уставился в стол. — …вы жертвуете своей жизнью? Ради Антуана? — …ну-у-у, я пытаюсь ко всему относится философски. И жертвую я не всей своей жизнью, а лишь остатком — да, — сказал Розенкранц, оставаясь всё ещё удивительно спокойным, — а значит — не всё так плохо! И у меня все же есть надежда на лучшее. Посмотрим, одним словом… — …и вы хотите, чтобы… я молчала? — на глазах у неё, наверняка, были слезы, но сейчас она не собиралась их останавливать. — …простите, но от вашей участливости и жалости и… добавишейся, если повезёт, жалости мсье Эго… дело не сделается! — жестко рубанул мужчина и встал, отходя к окну. — …хорошо, допустим… вы встретитесь с этим человеком… а дальше?! — через пару минут Колетт подумала, что успокоилась, но нет. — Что дальше? Вы сказали, что у вас с Байо нет даже внятного плана! — …план пока разрабатывается! — …какой детский сад! — воскликнула Колетт. — Вы же имеете дело с серьезным преступником, и собираетесь действовать наобум?! — …вовсе не так! — Розенкранц раздражённо раздул ноздри. — Естественно, что в деталях никто и не сможет предугадать и продумать дальнейшие события, но… кое-что мы уже весьма точно спрогнозировали! Не настолько идиоты! — …а если вас всех убьют?! Астор же не так прост! Иначе бы его давно поймали! И тогда — будут ли ваши жертвы благородные хоть кому-то полезны?! Сомневаюсь! — …ну, благородства некоторым не занимать! Франсуа Байо, например, умирать не собирается! — странновато ответил Розенкранц, усмехаясь. — Больше того, я сейчас скажу то, что не должен бы… он собирается совершить столько подвигов, и принести столько жертв, сколько потребуется для того, чтобы вы… обратили на него внимание. Так-то. Колетт замерла, не очень понимая, о чем он. — …как на мужчину, мадмуазель Тату! — ткнул он её почти носом. — …что ещё за бред? — Колетт постаралась сделать вид, что он этого не говорил. Но внутри у неё что-то снова пошатнулось и едва не рухнуло в пропасть отчаяния. — …это не бред, а реальность. Вы и сами знаете. — Розенкранц обернулся, смотря на неё прожигающе. — И я так подозреваю, что в его действиях есть лишь один мотив — любовь к вам. Несколько нездоровая, но… любовь. При этом, ему на прочих участников всего этого явно до лампочки. Да. Это я сейчас намекаю на мсье Эго. — …всё это Байо вам… сам сказал? — …нет, это лишь мои предположения. — …тогда — всё может быть совсем не так! — …хорошо-хорошо, можете и дальше в это верить! — чуть насмешливо сказал Розекнранц. — …угу, и после этого вы собираетесь объединиться с Байо? — усмехнулась теперь и Колетт. — …ох, я говорил это уже много раз… — Розенкранц глянул на часы — время близилось к четырем часам ночи. — В данной ситуации выбора нет. И без Байо нам не справиться. Хотя бы потому, что он — одна из шестерёнок, что вращает адский механизм под названием «Астор». — …да, Антуан мне тоже говорил, что Байо пытается выпутаться из сложившейся ситуации… и сотрудничает… с Фраем. Кстати, а вы не боитесь, что пока будете ездить… Байо чего-нибудь наворотит? — …нет, это уж исключено. Колетт выгнула брови. — …вы забыли, что Астор всё контролирует. И точно не позволит Байо высунуться раньше, чем… захочет осуществить свой очередной безумный план. — …по-моему, вы… зря доверяете Байо. — …я не сказал, что я ему полностью доверяю. — Розенкранц качнул головой. — Но в одном он как никогда прав — действовать нужно немедленно. Иначе — будет поздно. Колетт пыталась переварить услышанное, но не могла. Внутри потянуло тошнотой. Голова раскалывалась. Стало не по себе. Словно она повесила на шею тяжелый груз. И теперь не сможет его снять черт знает сколько. Слова застревали в горле, как кости, не желая идти наружу. — …вы говорили о какой-то… части соглашения… вы напомнили Байо об этом! Что это? — …вот об этом я говорить не стану. — …почему? Раз уж вы сказали остальное — скажите и об этом! — …нет! — твёрдо произнес Розенкранц. — Ещё ничего не сделано. И я не стану озвучивать вам этого. — …но я правильно поняла, что у Байо есть… какие-то обязательства? Перед вами? — …не только передо мной. — Розенкранц! Черт! Ну, хватит играть со мной в угадайку! — …играете вы. С огнем. Я же не хотел вас в это вообще посвящать. — …а если вы всё же… переоценили себя? И остановить Астора вам не по силам? Что тогда? — …не рассматриваю этот вариант. — …вы сказали, что ещё не время для правды. А когда будет время?! — …давайте действовать по обстоятельствам, мадмуазель Тату. — …а вам обязательно нужно быть в Германии? — …да, обязательно, — кивнул Розенкранц, — когда передают «младшую корону» нужно быть лично. — …передают… что? — переспросила Колетт. — …так называется перстень авторитета-новичка… — ответил дворецкий. — Я сам пока не очень знаю все эти тонкости, но… пытаюсь изучить. — …и что же дает этот перстень? — …если мне его доверят — узнаем. — Розенкранц чуть улыбнулся. — Знаете, давайте на этом и закончим… вы узнали больше, чем нужно. — …когда вы… вступите в новую должность… уйдете от Антуана? — Колетт сглотнула снова появившийся комок в горле. — От нас? — …нет, не уйду, — сразу сказал Розенкранц, — в силу новых обязанностей, естественно, больше не смогу заниматься делами домашними, но… не брошу. Буду с вами. Во всяком случае, до вашего отъезда. Не волнуйтесь на этот счет. Колетт с благодарностью кивнула. — …вы правда считаете, что… других вариантов нет? — она спросила это, не надеясь на ответ, когда собралась уходить. — …я уверен, и вам советую увериться! — Розенкранц завуалированно напомнил ей о данной клятве. — Спокойной ночи, мадмуазель Тату! Колетт вернулась в постель, но толком уснуть не смогла. Ворочалась и злилась на себя. А если и забывалась полусном, то видела какие-то серые, жутковатые сны. В них были Розенкранц и Байо. Которые выглядели почти мертвыми, как потрескавшиеся фрески — все в морщинах и кровоточащих ссадинах. Постаревшие на десяток лет за пару минут. Она не могла с ними поговорить. Беззвучно открывала рот. Но они повторяли ей раз за разом — так, что голова едва не взрывалась, — она должна молчать. — …хоть утро сейчас и раннее… — вдруг прошептал над ухом Антуан, который уже давно проснулся — она чувствовала, что он пытается её не разбудить, и просто лежит рядом. — Но надеюсь, что оно будет началом самого прекрасного дня… так, Зефирка? Колет лишь промычала в ответ, утыкаясь в подушку. Голова у неё стала чугунной. Глаза не желали открываться. Сейчас она пожалела, что согласилась на день вместе. Сейчас ей дико хотелось сбежать, спрятаться куда-нибудь, где она будет совершенно одна. Чтобы тревога и всякого рода плохие мысли не давили на неё, словно пресс, и не заставляли бесконечно сдерживаться и взвешивать каждое слово. — …есть какие-то особенные пожелания на завтрак? — спросил Эго, а дорожка из легких поцелуев по оголенному плечу немного привела её в чувство. — …нет, и честно — я почти не голодна… — …уверена? — …да, уверена. Не хочу даже вставать. — …значит, предлагаешь весь день пробыть здесь? — …а что? Ты же не был против… — …я и сейчас, в принципе, за… — Эго наклонился к ней, желая поцеловать. — Но кроме занятия любовью есть ещё одно не менее увлекательное. — …м, это какое? — Колетт, быстро чмокнув его в губы, села, стараясь спрятать глаза. — …вкусно поесть. — …о да — я могла бы догадаться! — Колетт сделала попытку улыбнуться — благо, что Эго оставался за спиной и не видел, как плохо ей удалось. — …прости, но я — не повар и не ведаю всей этой кухни… увы, не владею столькими потрясающими рецептами, чтобы… — …нет-нет, Антуан, всё в норме! Наверное, мне стоило подумать над этим… черт! — Колетт запустила руки в волосы. — Я просто… — …нет, не стоило! У нас же не гастрономический тур, помнишь? Мы хотели побыть вместе! И я не позволю тебе стоять у плиты ради того, чтобы удовлетворить мою внезапную жажду в изысканной еде! — …тогда, давай по-простому позавтракаем — яичница, сыр, кофе…? — …да, конечно. Но всё-таки, в обед я хотел бы отвести тебя в одно место… — …что? Куда ещё? — Колетт оторвала голову от согнутых коленей. — А как же… весь день вдвоем? — …мы и будем вдвоем, — широко улыбнулся Антуан, обнимая её, — а вообще — об этом ресторанчике знают лишь избранные. Я не был там сто лет. Правда. Колетт сморщилась, давая понять, что не хочет никуда идти. Однако, вспомнив про ночной разговор с Розенкрацем, поняла — быть дома и видеть его, пусть даже только и на кухне, будет ещё более невыносимо. Когда она думала о том, что именно происходит, её кидало в дрожь. Было страшно просто открывать глаза и видеть этот мир. Можно было сколько угодно оправдываться тем, что это — не кино с чокнутым сценарием, и с ними не произойдет ничего ужасного, но пора было признаться — всё уже произошло. Всё уже вышло из-под контроля. И теперь, в случае даже незначительной ошибки, им действительно грозит смерть. Всем. Особенно, Антуану. Несмотря на заверения Розенкранца, что ничего не произойдет, Колетт кожей ощущала, что Эго грозит опасность. Та, от которой защитить его будет крайне сложно. Поскольку нет никакой конкретики — когда ему попытаются причинить вред, — сегодня, завтра, через месяц… — …ладно, так и быть! — она постаралась говорить как можно веселее. — Раз уж мой скрытный мсье Эго решил посвятить меня в какую-то свою тайну — я отказываться не буду! — …ну, не то чтобы это тайна… просто… — …просто до «Рататуй» у тебя было всё же место, куда ты ходил? — с прищуром глянув на него, спросила Колетт. — И где тебя устраивала поданная еда? — …ну, скорее, одно конкретное блюдо, — отозвался Антуан, одеваясь, — которое готовил один конкретный повар. — …ого, и как? — Колетт вдруг стало жутко любопытно узнать, увидеть своими глазами того, кто мог посоперничать с крысенышем. — Этот повар всё ещё работает? — …вот это и хочу проверить. — …стой, то есть — ты не знаешь наверняка, накормят нас там вкусной едой или — так… — …ну, даже если не накормят вкусной едой — я буду знать, что последний человек, который умеет готовить… — …чего?! — Тату, нахмурившись, схватила подушку и запустила её в Антуана. — Я, значит, уже не умею?! — Зефирка! — он поймал подушку и виновато заулыбался. — Я не про то! — …ну-ну, я тебе это припомню! — Колетт фыркнула, стараясь не пускать в свою и так больную голову ещё и эти провокационные мысли. — …который умеет готовить лягушачьи лапки! Я хотел сказать — умеет готовить лапки! — принялся оправдываться Эго. — Честно! — …значит, ты ведешь меня пробовать лягушачьи… лапки? Я их терпеть не могу! — …а ты их пробовала? — …нет! — и Колетт отвернулась. — …хех, женщины… тогда, откуда ты знаешь, что не можешь их терпеть? — веселясь, спросил Эго. — А ещё там подают неплохие сэндвичи… — …что-что? Великий и ужасный кулинарный критик мсье Антуан Эго, оказывается, ест сэндвичи? — …очень редко, — кивнул он, примирительно смотря на неё, — с очень близкими людьми. Колетт не стала говорить, что на ум ей тотчас пришел Сорель. — …угу, и если я закажу сэндвич, ты… согласишься тоже? — …без вопросов! К тому же там они вкусные! «Джо-растяпа» мой любимый! — …а как же лапки? — …одно другому не мешает! — …ага, я всё поняла… — тут Колетт пришла ещё одна мысль. — Тот повар — женщина? — …что? — Антуан удивленно выгнул бровь. — Как ты узнала? — …женская интуиция… — пожала она плечами. — Так, кто она? — …ох, я опять слышу ревнивые ноты… Колетт, поверь… — начал было Эго, но она резко перебила. — …да, и потому я спрашиваю тебя сейчас и здесь — кто она? — …я скажу тебе, когда мы там побываем… — Тату сразу уловила, что вздохнул Антуан довольно тяжко. — Ладно? — …ну нет, тогда мы никуда не идем! — …что это значит? Ты серьезно? — …да, абсолютно! — и она сложила руки на груди, всем своим видом показывая, что обижена. — Сильно хочешь — иди один! — …я не хожу туда один — я же сказал — только с близкими людьми… — …а, ну тем более — Сореля своего захвати! — Зефирка, погоди… что происходит? — …ничего не происходит! Ты сам начал это! — …я начал — что? — …провоцировать меня! Эго застыл с не понимающим выражением на лице. — Колетт, ты себя слышишь? Провоцировать? Мы просто идем обедать! — …да нет, милый мой, мы не просто идем… — она пыталась затормозить, но было поздно. — Мы идем обедать к какой-то там бабе, к которой ты испытываешь, видимо, очень нежные чувства! — …так-так, стоп, ты поругаться решила? — Антуан настороженно поджал губы. — На ровном месте? Колетт! Из-за чего? С тобой всё нормально? И Колетт замолчала. Опустила голову. Сжала кулаки. Хотелось реветь. И орать. А после — дать себе хорошую пощечину. Да, она отлично понимала, что ведет себя как истеричка или капризный ребенок, но это было единственным выходом в её ситуации — делать так, чтобы Эго как можно дольше не замечал её истинного состояния. — …прости, я… не хочу ссориться… — выдавила она. — Но и идти не хочу. — …и почему? Из-за дурацкой ревности? — Антуан! — она предупреждающе вскинулась. — …ладно, я видимо, не с того начал… Колетт, ревновать меня к мадам Шелли тебе не стоит… — Антуан! Всё! — Колетт, это подруга моей матери. Она не повар по образованию — это её хобби. Она открыла маленькую кафешку несколько десятков лет назад. Бывали у них взлеты и падения. Бывали случаи, что их закрывали, штрафовали, перепланировали, но… она держалась. Насколько я знаю, ей после развода надо было поднимать дочь. И ухаживать за пожилыми родителями. Поэтому, это хобби стало единственным источником доходов. Да, ресторанчик находится не в самом Париже, в пригороде, но… может это и к лучшему — о нём не так много информации. И мало конкурентов. Туда ходят лишь знакомые. В общем, она знает мою семью давно… Тату почувствовала себя ужасной идиоткой. — …последний раз мы у неё были с мамой за год до её смерти… — …да-да, я… поняла… подумала даже сперва о твоей маме, но… потом мысль о какой-нибудь девушке у тебя всё перекрыла… извини, правда, я просто ревнивая овца… — …ладно-ладно, брось! — Эго качнул головой. — В разумных пределах ревность — это полезно. — …да что вы говорите! Антуан протянул ей руку, и едва она вложила в неё свою ладонь, он притянул её к себе, не позволяя упасть, потому что запутаться в одеяле она смогла очень прочно. — …знай, что мне очень приятно твоё внимание. Пусть даже и с долей ревности. Колетт, больно прикусив губу, кивнула. — …но обещай, — серьезно сказал Эго, — не накручивать себя из-за ерунды. — …угу, и мне тоже будет очень… приятно и любопытно посмотреть на человека, который причастен к твоей семье, — ответила она, крепко прижимаясь к нему. — …мда… — опять вздохнул он. — Я тут, знаешь, подумал, что перед нашим… отъездом явно стоит побывать в немаловажных для меня местах. Кто знает, как всё дальше сложится. И кто знает — насколько нам понравится в Нью-Йорке… вдруг мы не вернемся? — …не хочу об этом, если можно…? — …да-да, не будем пока загадывать! — кивнул Антуан. Колетт сглотнула опять стремительно разбухающий ком в горле и поспешила скрыться в ванной. Её одолели тревожные мысли. Страшные мысли. Куча мыслей. Вопросы. Ещё большая куча вопросов. Без внятных ответов. Она закопалась в них, словно искала иголку в стоге сена. «Иголку», которая бы подсказала ей, что вообще делать в сложившейся ситуации. Она и боялась этого и очень желала — найти и уколоться, как следует. Но с каждым новым выводом понимала — не найдет. И придётся полагаться только на свою интуицию. — …да, все в порядке. Не волнуйтесь. Нет, ничего страшного… — и Тату, следуя ей, вышла чуть раньше, чем планировала, и так получилось, что успела застать Антуана разговаривающим по телефону. С кем — она почему-то была уверена, что с Идальго. И хоть он обещал ей день без всяких «лишних» людей и мыслей, кое-что уже пошло не по плану. — Нет, что вы… я вовсе не злюсь! Правда! Колетт тихонько подошла к дверям. — …я всё понимаю — дела. Куда от них денешься. Да-да, естественно, Амели! Она колебалась — зайти или же — дать Эго возможность побыть незамеченным. Как скоро он ей скажет о звонке? Или — будет молчать? — …конечно, я буду очень признателен! Колетт не выдержала — мысль о том, что Антуан не будет знать о её присутствии, вызывала приступ дикой злости. А ей сейчас это было ни к чему. — …когда? — он, увидев её, немного растерялся, но в целом, сумел сохранить невозмутимое выражение лица. — В четверг? Конечно, смогу! Да! Когда Эго закончил, то Колетт перестала сомневаться в том, что, не войди она сейчас, он бы, решился ей сказать. Даже теперь он явно тщательнейше обдумывал, как преподнести ей новость. Как поняла она — Идальго нужна была встреча. Хотя, может, и не только ей? От этой мысли внутри снова запекло. Нет, это была не ревность в чистом виде — это был ещё и страх. Страх того, что Антуан, в силу трудных финансовых обстоятельств, не сможет должным образом удержать оборону. А Идальго может предложить весьма немало. И мужская сила воли порой куда слабее женской. — …мы собирались не думать ни о чем и ни о ком постороннем… — как бы невзначай напомнила Тату. — Тебе стоило выключить телефон. — …да, прости, я знаю… как раз собирался… — виновато потупившись, пробормотал Эго. — И не успел — позвонила Идальго. — …угу, и что сказала? — …может, не будем сейчас? — …нет, будем. — Колетт преградила ему выход. — О чем вы договорились? — …ну, она хочет… — взгляд Антуана принялся «бегать» с пола на потолок, — чтобы я сопроводил её… в смысле — присутствовал с ней на деловой встрече в «Пале-рояль». Какая-то конференция. А после — приглашает на ужин в… — …ах, ясно-прекрасно, блядь! — бросила она, резко отходя и едва не набрасываясь на Эго. — Хочет из тебя сделать кавалера на час?! — Колетт, успокойся… — он осторожно подошёл к ней сзади. — …да спокойней меня только удавы! — огрызнулась она. — …ну, правда, не накручивай. Слышишь? Я откажусь от ужина. Только встреча. Пара часов. В деловой обстановке. — …ой, в деловой обстановке! Не смеши! Да знаю я, какие встречи мэршу интересуют! — …так, послушай, ты вчера сказала, что… лучше уж я договорюсь с Идальго, но не с Ле-Клер! Что-то изменилось? Теперь Колетт не знала, что ответить — он был прав. — …прости, наверное, не надо было мне тебе говорить… — …мда, а то я такая дура и не узнала бы! — фыркнула Тату. — …ну, ты была бы на работе… — …а вот и нет! — она обернулась и глянула на Антуана с некоторой наглостью. — У меня теперь график один-один! Классно, правда? В четверг вы идете? А я как раз дома весь день! Супер, вашу мать! — …зачем ты… согласилась на такой идиотский график? — недоумевающе спросил Антуан. — …да, видимо, за этим самым! — она сложила руки на груди. — Я же тебя не спрашиваю, зачем ты согласился идти с Идальго! — …всё, к черту, пора мне гайки Ле-Клер закрутить. Херню творит вместе со своим… — …так, всё, не будем о них. — Колетт передёрнуло от воспоминай. — Всё. Закроем тему. И не только эту. За завтраком им тоже не удалось уединиться. Розенкранц, будто боялся, что она не выдержит, и начнет рассказывать Антуану об их тайном разговоре, крутился рядом. Даже не взирая на то, что ему прямо сказали: «Можешь заняться другими делами». И без конца смотрел на неё. Смотрел в самую душу. Очень хотелось спрятаться от этого взгляда. Чтобы хоть ненадолго забыть обо всем. А после — приперся курьер. С толстенным конвертом. И кучей бумаг на подпись. Колетт всё поняла сразу — принесли документы. — Розенкранц… — вдруг позвал Антуан, и Колетт вздрогнула, когда увидела, как побледнел дворецкий, явно чего-нибудь надумавший. — Время расставить все точки. Да, мы об этом уже говорили, но… — …мсье Эго, я… — …ты летишь с нами? Розенкранц отрицательно помотал головой. — …может, скажешь, почему? Колетт сжала кулаки. — …нет, не могу! — чеканил Розенкранц. — Простите! — …тогда закажи нам билеты. Колетт полетит первой. Я тут примерно подсчитывал… в общем, через две недели самое то… — Антуан! — она было вскинулась, но он продолжал, будто её тут не было. — …следом лечу я… буквально через пару-тройку дней. Бери обязательно в первый класс, там и шмонают меньше и любопытных попутчиков нет. — …да, конечно, мсье Эго…! — не без облегчения выдал Розенкранц. — …а это на случай, если ты всё же передумаешь… — и Антуан, оторвав полоску от конверта, выудил оттуда завернутый в герметичный мешочек паспорт. — Твои новые документы. Розенкранц, переглянувшись с ней, сжавшей челюсти до боли, подошёл к столу ближе. — …я очень признателен вам, мсье Эго, поверьте… но передумать я не могу. Простите! — …ладно, просто возьми паспорт — дальше разберешься, однако! — фыркнул Антуан. Колетт смогла дышать ровнее только когда увидела, что дворецкий всё же взял документ. Это было сродни появившееся надежде на лучшее. Этот паспорт словно был неким символом того, что Розенкранцу предоставлен выбор. От которого он так упорно отказывается. — …мда, стоит только что-то запланировать, оно тут же начинает срываться… — …что ты имеешь в виду? — обеспокоенно спросила Колетт. — Фрай написал, что нам срочно нужно встретиться. Черт бы его… Колетт лишь кивнула — у неё не оставалось сил ни какие споры. — …нет, я не могу. — Антуан, наконец, сообразил выключить мобильный. — Подождет. — …если он пишет «срочно», значит… — …ну, если бы было действительно так… — Эго качнул головой. — он бы не сообщение послал. А был бы здесь. Так что — успеется. Не хочу терять наше время… — …потерять время ещё полбеды, верно? — Колетт улыбнулась, но внутри у неё лились слезы. — По сравнению с тем, если… потерять что-то другое… жизнь, например? — …эй, с чего такой пессимизм? — Антуан подошел к ней и приобнял. — Зефирка, ты меня пугаешь. — …меня тоже многое пугает… особенно, когда я думаю о тебе… — …вот как? — Антуан выгнул брови. — Расскажешь? — …а если не расскажу — пытать будешь? — грустно спросила Колетт, мысленно посылая себя на три буквы. Ей нельзя открывать рот. Нельзя. — …зачем же пытать… — Антуан не понял её посыла и перевел всё в шутку, — есть и другие способы. Вечером я тебе один продемонстрирую…