Звёзды над Парижем

До обеда они с Антуаном провалялись в кровати, и, несмотря на то, что он всячески пытался узнать, отчего она такая подавленная, Колетт смогла взять себя в руки и немного развеять обстановку, решив рассказать свои веселые случаи из детства. А после — поймав Эго на слове, что он тоже обязательно расскажет ей о себе больше, она немного отвлеклась. Однако же, когда настало время похода в кафе, Тату снова одолели нехорошие предчувствия. Да и банальный страх, что за ними следят, никуда не делся. Пока они добирались до пригорода, — хорошо, что в электричке было не так много народу, потому что час пик ещё не подошел, — она вдруг серьезно задумалась над тем, что услышала в доме Альфредо. Насчет себя и… того, что сказала ему психолог. Неужели, она действительно пытается заменить мужчинам мать? Неужели, всё действительно так… паршиво? Взять хоть её бывшего — Феликса. У того-то как раз было четкое деление между девушкой и мамочкой. Которая, к слову, была весьма плохо настроена по отношению ко всем его пассиям. И нет — Колетт не припоминала, что бы перенимала какие-то привычки от его матери, дабы применить их в совместной жизни. Хотя, пару раз она так делала. Специально. Но Феликсу её подражание его матери явно не нравилось. Они ссорились ещё больше. И он совершенно не осознавал, что, не уделяя ей внимания, постоянно ставя мать на первое место, сам разрушает всё то, что с трудом, но первое время можно было назвать «отношениями». Затем был Лингвини. Да, судя по всему, там её позиция, которую она сама же и выстроила, сыграла против неё. Колетт с самого первого дня носилась с Лингвини. По приказу Живодэра. Сначала. А после — это ей даже понравилось. Естественно, на определенное время. Она твердила Альфредо о том, что «его мамочкой» она точно не станет. Но в итоге — видимо, стала. Она волновалась за него, по первости, как за ребёнка, которого оставляет одного дома — ведь на кухне Альфредо был крайне инфантилен, неосторожен, неаккуратен, просто уязвим, — со временем всё более-менее прошло, но её поведение, наверное, и дало парню толчок задуматься. Она же, увы, не видела в нём мужчину. Только мальчика. И всегда, пусть и неосознанно, была готова взвалить на себя всё. И вопрос о том, а видел ли Альфредо в ней женщину, оставался за кулисами. Ведь сейчас углубляться в это никак не хотелось. Лишь одна мысль просто сжирала её изнутри — неужели сейчас всё повторяется? Колетт в последние дни много думала над своим отношением к Антуану. Да, он был для неё любимым мужчиной. Но было в этих чувствах что-то ещё. Ведь иногда она всё же ловила себя на мыслях, что слишком жалеет его. И это уже не совсем «женская» любовь. Скорее, материнская. Жертвенная. Всепрощающая. Порой — дискомфортная. Но — любовь. К тому же, она прекрасно знала, что Эго до сих пор не может пережить потерю самого близкого человека. И отчаянно ищет ей какую-никакую замену. Пусть и неосознанно. Да, в его поведении и в старых привычках была доля инфантилизма и ребячества — не заметить это было сложно, и вот почему ему нельзя было оставаться одному. Эго не вполне был приспособлен к жизни. Розенкранц ведь предупреждал её — и именно поэтому мать Антуана взяла с него клятву. И хоть дворецкий обмолвился о том, что для неё на первом месте было счастье сына, а не предрассудки, Колетт теперь начала думать, что, в первую очередь, Анна Де-Ришаль хотела, чтобы у Антуана после неё оставалась именно женщина. Не Сорель. И даже не Розенкранц. Погруженная в свои мрачные донельзя мысли, Колетт прошла в распахнутые двери кафе — на первый взгляд небольшого и невзрачного. Внутри она также не обратила внимания на развешанные в фойе фотографии, — а если бы взглянула, то, возможно, поспешила б уйти. Старинная мебель, деревянная отделка стен, всего несколько столиков, пошарканная, но оформленная красивой мозаикой барная стойка. Антуан усадил её за самый шикарный столик у окна, и, сделав заказ, отошел, разговаривая с официантом. Колетт вдруг увидела, что он изменился в лице уже с первых слов. — …что-то случилось? — она насторожилась. — …нет, просто Шелли нет на месте… — Антуан опустился на стул, барабаня пальцами по столу. — Телефона не дали. — …ясно, и ты расстроился? Колетт испытала что-то странное: с одной стороны, она была крайне рада, что не придется знакомиться и никому улыбаться, но с другой — поняла, что Эго очень рассчитывал на эту встречу. Ведь неизвестно, когда они придут сюда снова. — …ну, может, ещё повезет, и она появится, пока мы будем обедать, — выдавил улыбку он. — И да — ты не против, что я заказал на свой вкус? — …нет, что ты! — Колетт понимала, что в неё сейчас ничего не полезет. Но ради спокойствия Антуана она готова была съесть что угодно. — Если тебе нравится здешняя кухня, то мне явно стоит попробовать! Кроме них в кафе были считанные посетители. Однако, Эго всё же сел спиной к залу. Колетт знала, что его присутствие здесь может привлечь внимание. А внимания им было сейчас совсем не нужно. — …извини, я отлучусь на пару минут? — Антуан, изображающий из себя самого вежливого кавалера, ретировался в уборную. И Колетт подумала, что телефон Шелли ему всё же дали. Тату оторвала взгляд от пейзажа за окном, в тот момент, когда громко хлопнули дверцы кухни. Из них прошмыгнул повар — подозрительно напоминающий ей… Тату помотала головой, надеясь, что просто осмотрелась. Повар выбегал курить — видимо, запасный выход был недоступен, и он, пока не было шефа, мог воспользоваться главным. Когда через пару минут он пробегал обратно, всё встало на свои места. Колетт — сперва вообще не понявшая, правда ли то, что она увидела, — почувствовала, как тревожно забилось сердце. Но вот — прошла пара минут, и из кухни снова выглянул Лало. Они обменялись взглядами. Поморгали. Тот явно тоже не ожидал её увидеть. Но тут же широко улыбнулся и, что-то бросив своему помощнику в дверь, вышел в зал, вытирая руки о фартук. — …п-привет, Лало! — …привет-привет, елки-палки! Вот это сюрприз! Вообще! Просто чума! — он подскочил к столику. Колетт, качнув головой и закатив глаза, всё же позволила ему чуть приобнять себя. — Какими судьбами, Тату?! — …ну, если я начну рассказывать с самого начала, то есть… с того момента, как мы виделись в последний раз… — она соображала, как ответить, чтобы не вызывать ещё больший поток вопросов, — придётся до утра сидеть. А вообще — я тут не одна… — …угу-угу, понятненько… — Лало прикусил губу, чуть не хихикнув, однако. — Привела к нам… кого? Кулинарного критика, может, чтобы не расслаблялись? В его шутке была удивительно большая доля правды. — …ага, боитесь, значит, критиков? — …а то! И так еле-еле концы с концами сводим…! — …расслабьтесь, он здесь не критикует! — улыбнулась и Колетт. — …вот как? — Лало недоверчиво глянул на неё. — С чего бы? — …да просто ваш шеф — знакомая его матери… — …о как… — небольшое замешательство не позволило Лало задать ещё какой-нибудь вопрос. Тем более, что подошёл Антуан. Колетт снова подскочила с места, и залилась краской, будто он поймал её с поличным на кассе. Почему-то сейчас ей стало страшно от мысли, что Лало заговорит с Эго. Или — тот чего-нибудь скажет. Обязательно ведь скажет. И почему-то совсем не хотелось, чтобы Антуан узнал о её, почти осязаемой, тоске по прошлому. — …э-э-э… добрый день… — едва размыкая губы, недоуменно поздоровался Антуан. Но Колетт поняла, что он узнал его. — …вот, значит, с кем ты… — а Лало вдруг оторопело посмотрел на неё. — Капец… блин… — …я не очень понял — блины мы, вроде, не заказывали… — нахмурился тут Эго. — …вот уж застали меня врасплох…! Черт! — чертыхнулся Лало. — …честно говоря, молодой человек, я забыл, что значит застать кого-то врасплох… — сказал Антуан, по-прежнему стоя за спиной повара. — Здрасьте ещё раз. Вы подошли чтобы уточнить наш заказ? А что — официантов нет? И Лало, скрипнув зубами, повернулся к нему. — Антуан, послушай, ты… — Колетт знала, что сейчас может произойти всё что угодно. — …я, вроде, вопрос задал? — …ладно-ладно, слушай… Тату… — Лало, перестав смотреть на Эго, который, чуть прищурившись разглядывал его, достал из кармана маленький блокнот и черкнул там номер. — Ты только ничего не подумай… — …мда уж, не подумай… — фыркнул тут Антуан, и ей захотелось сквозь землю провалиться. — А мне теперь что прикажете думать? — Антуан, что ты… — …нет-нет, вы продолжайте…! И Лало дёрнул уголком губ. — …вам что-то показалось смешным? — тут же осадил его Антуан. — …ну, я вообще-то с ней… — Лало указал в её сторону, и Колетт поняла, почему не хотела сюда идти. — …у-у-у, как мы заговорили, но с ней… — чеканя каждое слово, произнёс Эго, — нахожусь я! — Антуан, так… спокойно! Это мой бывший коллега. Лало… — произнося это, Колетт снова готова была стать пунцовой. — В смысле, ты… не помнишь его? Он… — …да-да, я припоминаю. — Эго поправил очки и кивнул куда более сдержанно, как она поняла, чем планировал. — Может, я всё же помешал? Так давайте — отойду! — …нет, что вы… мсье Эго… всё в норме! — Лало нашел в себе силы и улыбнулся. — У меня работы куча! Я просто… не ожидал… — Лало… слушай… — Колетт была смущена так, как никогда в жизни. — Я… — …ниче! — и он сунул ей в руку листок. — Всё в норме! Я тут подумал, может мы… встретимся? И Антуан закашлялся почти одновременно с ней. — …в смысле?! Лало, ты… не понял… мы… — …да, блин, я не то имел в виду! — заголосил он, активно жестикулируя — проблемы с лексикой и правильными акцентами в разговорной речи оставались основной причиной, почему его не брали в хорошие заведения. — Давай мы встретимся коллективом? Ну, все, кто… работал в «Гюсто»! — …а-а-а! — Колетт захотелось пробить рукой лицо. — Извини! Я с радостью… Лало заулыбался шире, чем, кажется, вызвал у Эго новый приступ злости. — …да нет уж — повременим с радостью, дорогая! Нас же ещё толком и не обслужили! — Антуан! — зашипела Колетт. — …а что я такого сказал? Ах, наверное, я сделал это без должного уважения?! Так не перед кем расшаркиваться! Не так ли?! — Антуан! — Колетт дернулась к нему. — Прекрати! — …а я ещё не начинал! — …да я понял! — высунулся тут Лало. — Слышь, Тату, че он вообще здесь… — …да-да, может, что я здесь делаю?! — …угу, это теперь мне придется сомневаться, правильно ли я поступил, что пришел сюда! — буркнул Лало. — …ух, самокритично, однако! — усмехнулся Эго. — …дак с тебя беру пример! — парировал Лало. — …а ты мне не тыкай, гарсон! — …прекратите оба! — грянула Колетт. — …пф, ты это ему скажи! — брезгливо скривившись, бросил Антуан. — …да, конечно! Мсье Эго! — тут Лало одними глазами сообщил ей, что договориться они смогут и после. — Ваши блюда принесут сей момент! И Лало рванул в сторону кухни. Колетт — за ним. — …стой, извини, что… так… — она чувствовала себя не в своей тарелке, — вышло. По-идиотски. Он просто… ревнивый… извини, правда…! — …да ничего. Бывает. — фыркнул Лало. — А я ж не верил до последнего… — …во что? — она нахмурилась. — …ну, что ты… с ним… других вариантов совсем не оставалось? — …так, Лало! — …да ладно, мне без разницы… только… поговаривают, что ты в такие проблемы влезла… из-за своего … кавалера? Это правда? — …слушай, не будем трогать эту тему, ладно? — …ладно-ладно, если будет время — звони! Колетт засунула бумажку в карман и стиснула кулаки, желая выругаться матом. Настроение снова стремительно стало опускаться за линию отметки «приемлемо». Она вернулась и плюхнулась на стул. На Эго даже смотреть не хотелось. — …что — ничего сказать не хочешь? — спросил Антуан, педантично повязывая на шею салфетку. — …а что тут сказать? — она развела руками, едва уговаривая себя не взрываться. — Ты ж у нас красноречивый дальше некуда! — …если бы я подошел позже — вы бы без меня обедать сели, верно? Колетт лишь раздраженно фыркнула — не хотелось выяснять, кто прав, потому что… она вдруг явственно ощутила вину за поведение Антуана. — …я не знала того, что встречу его здесь! — …ну-у-у, я тоже не знал, что у него такие наполеоновские планы! — Антуан! Прекрати сейчас же! — Колетт сверкнула глазами, пытаясь остановить его. — Ты всё не так понял! — …угу, конечно, я не так понял… а вот ты — дважды извинилась перед ним! Но, может, и ещё кто-то есть на примете? Колетт ещё сильнее нахмурилась и резко отодвинулась на стуле, собираясь встать и уйти. — …продолжишь себя так вести — и будешь обедать один! Я понятно выразилась? Эго, явно собирающийся продолжить наступление, после последней фразы, закрыл рот, хоть и далось ему это с трудом — она заметила. Когда принесли заказ, Колетт решительно отодвинула от себя тарелку. И одними глазами сообщила ему, что уговаривать её бесполезно. — …иногда стоит прислушиваться к внутреннему голосу, не так ли? — …ты о чем? — тупо моргая спросил Эго. — …у меня изначально было не очень хорошее предчувствие насчет этого обеда… я не хотела сюда идти. — …брось, Колетт… ты сейчас просто притягиваешь за уши несуществующие доказательства правоты своего внутреннего голоса! — он мотнул головой и принялся лакомиться лягушачьими лапками. — …угу, значит, ты не считаешь, что перегнул палку? Уверен? — …вовсе нет! — Антуану явно не нравился этот разговор, как и ей. — Просто… это не его врасплох застали, а меня! Колетт фыркнула — конечно, неужели она ждала, что Эго признает себя виноватым с полпинка? И ведь, наверняка, в глубине души он жалеет, что нагрубил и повел себя так глупо, но не признается в этом. И под пытками. — …слушай, ты говорил, что я не должна ревновать тебя к твоему прошлому, верно? — Колетт попыталась зайти с другой стороны. — Но сам, Антуан, ревнуешь. Причем, ужасно глупо. Ревнуешь меня к моему прошлому! — …а зачем вы собрались встретиться? Колетт вскинула руки, давая понять, что не станет обсуждать эту тему дальше. — …ну, и… если я правильно услышал — собрались встретиться… бывшим коллективом «Гюсто». Так? — Антуан смотрел на неё будто желал расплавить взглядом. — Что — кости мне перемыть захотелось? Снова? И в свете последних событий, вам явно будет, о чем побеседовать, не так ли? — …ох, мсье Антуан Эго, у меня для тебя новость… — тогда она решила ответить в его манере — убить наповал одними словами. — Хорошо сидишь? Так вот… Ты — не пуп земли. И далеко не центр вселенной. Смирись. У нас и без твоей персоны есть, о чем поболтать! А особенно — учитывая последние события, как ты сам сказал! Эго перестал жевать. Застыл. Сжал в руке салфетку. Колетт внутренне похлопала себе — сумела свалить его с ног одной фразой, — она явно на «отлично» выучила несколько уроков. А наглость, порой, действительно второе счастье. — …или ты хочешь запретить мне выходить из дома? В очередной раз? Колетт решила, что пойдет до конца. В ней включилось чисто женское упрямство. И обида за недоверие, конечно. — …я бы запретил, но… — он чуть улыбнулся, явно пересиливая себя, — разве ты слушаешь? Колетт хотела было уже ответить, но тут в кафе вошла низкорослая, полная женщина. В темном пальто и в шляпе с большими полями. И Тату захотелось ущипнуть себя. Едва она, вытянув шею, рассмотрела её. Черт возьми. Что за день. — …снова скажешь, что я притаскиваю за уши доказательства? — она кивнула на вошедшую. И Эго обернулся, увидев на её лице замешательство. — Что она здесь, нахрен, делает?! Совпадение? Какое-то слишком подозрительное! Шолин Ле-Клер важно прошествовала прямиком к служебной двери. Дёрнулась в кабинетик с табличкой «шеф». Явно не ожидая, что там закрыто. И, тихо выругавшись, принялась искать глазами столик. Замечая наконец и их. — …у тебя завелись экстрасенсорные способности? — поворачиваясь обратно, но прежде чуть кивнув Ле-Клер, спросил Эго. — Ты теперь чувствуешь, куда не стоит ходить? — …ага, очень смешно! — буркнула Колетт, стараясь не смотреть на женщину. — …да нет — если бы было смешно, я б посмеялся. — Антуан опять обернулся. — Черт. Теперь я вынужден остаться и дождаться Шелли. — …у-а-у, сразу два кулинарных критика, причем, не последние в Париже! — вдохнула Колетт, пытаясь однако же пошутить. — В одном маленьком захолустном ресторанчике! В один день! Шелли должна быть вне себя, что вы почтили её своим визитом! Смотрите, как бы коньки не отбросила тетка от такого счастья! Тут Антуан закашлялся. — …извини, я… — и Колетт поняла, что черный юмор — не её конек, — чушь несу! Извини! — …так-с, я схожу, поздороваться… И Эго решительно поднялся. — …нет, стой! — Колетт не на шутку испугалась. — Не надо! Антуан! — …это ещё почему? — он прищурился. — Чем в гляделки играть — надо в лоб спросить, что она здесь делает… — …просто… а ты уверен, что она… пришла к Шелли? — …а ты как думаешь? — он наклонил голову, изучая её взглядом, в котором Колетт готова была сгореть от стыда, будто деревяшка в костре. — Она явно пришла к Шелли. И пришла с какой-то целью. И мне очень интересно, что за дрянь она замышляет… — …ты говорил что-нибудь Ле-Клер о своей связи с Шелли? — …с чего ты взяла? — Эго мотнул головой. — Нет, конечно. О Шелли знают только избранные. — …угу, и с чего тогда она прямиком в её кабинет намылилась? — …значит, вариант один — они знакомы… — убито сказал тут Антуан. Колетт тут же вспомнила разговор с Ле-Клер. Где та просила её повлиять на решение Эго. Видимо, тетка в курсе отношений Антуана и Шелли. И пришла… попросить повлиять на него… её. От такого предположения закружилась голова. Руки вспотели. Колетт схватилась за стакан с водой. И залпом его осушила. — Колетт, ты… в порядке? — он присел к ней, когда она вдруг обнаружила, что пространство начало расплываться. И качаться. На лбу выступил пот. — …да, в смысле… не очень… — она знала, что оставлять здесь Ле-Клер — плохая идея. Вдруг Шелли вернется. Но и позволить Антуану оставаться она не могла. — Может, пойдем? — …но я хотел бы… — начал он, но Колетт схватила его за руку, умоляюще посмотрев в глаза. — Ладно. Её несказанно порадовало то, что они вмиг перестали выяснять отношения. Понятное дело, что осадок остался, но Антуан, кажется, сумел удержать себя в руках, не продолжая тему с Лало. Уже на выходе, встретившись глазами с Ле-Клер, Колетт поняла, что правильно сделала, что увела Антуана. Теперь Колетт всю дорогу кумекала, как можно отвертеться от вечернего «эксперимента». Да, ей хотелось банально соврать, что жутко болит голова — в свете последних событий и бессонных ночей, этот аргумент не был полностью лживым. Она всё время думала над тем, что будет, если сказать Антуану всё прямо. Сказать «нет», при этом никак не подкрепляя свои слова. Просто — «перенесем на следующий раз». Но, поставив себя на его место, она поняла — для него это будет странным. Или даже — оскорбительным. Будто она не хочет его. Однако же, сказать всё, как есть, тоже было нельзя. Она чувствовала себя как зверь, угодивший в капкан — выхода резко осталось всего два. И оба ей ничего хорошего не сулят. Первый — не отказывать Эго, и через силу выдавливать из себя желание. Второй — отказаться, и чувствовать себя виноватой. — Зефирка, ты как? — Антуан опустился на кровать рядом, когда Колетт вдруг подумала, что, может, ей и не придется отказываться — после возвращения он дал ей время побыть одной. И она, кажется, задремала. — Сердишься на меня? — …нет-нет, что ты! — Колетт постаралась говорить спокойно. — …значит, сердишься, — констатировал он, — хорошо… извини, что я… — Антуан, оставим это, ладно? — …был резковат с твоим бывшим коллегой… — договорил он, вдруг с прищуром глядя на неё, всё ещё укутывавшуюся в одеяло. — Но ты… должна понимать, как всё выглядело для меня… — …угу, и потому ты мне чуть всё настроение не испортил? — …знаешь, в его глазах я увидел кое-что что мне не понравилось… — Антуан, он просто… не был в курсе новостей… — вздохнула Тату — углубляться в эту тему никак не хотелось. — …и о чем вы говорили, пока меня не было? — …мы просто обмолвились парой фраз! Антуан! — …и каких же фраз? — он сверлил её взглядом. — …угу, ты закатил мне сцену ревности в кафе, а теперь продолжаешь? — Колетт тоже посмотрела на него прямо. — Может, хватит?! — …это была ещё не сцена. Так — вводная партитура, — чуть усмехаясь, сказал Эго. — …ага-ага, значит, это в отместку, что я… закатываю тебе сцены из-за Идальго? — нахмурилась она, уже понимая, к чему всё идет. — …ну-у-у, на подсознательном уровне, — признался Эго, — возможно. Но у меня с Идальго ничего нет. И быть не может. Слышишь? — …как будто у меня с Лало что-то может быть! Антуан! Эго покачал головой — Колетт уловила в его глазах ответ. — …не будем сейчас выяснять, что и у кого может быть, м? — …стоп, ты мне не веришь что ли? — изумилась Тату. Эго снова качнул головой. Губы его при этом сжались в линию. — Антуан… ты всё ещё боишься, что я от тебя… — …нет, и я очень надеюсь, что ты… говоришь правду. Колетт снова захотела нырнуть под одеяло, и там — расплакаться. — …и всё-таки, ответь мне: этот Лало… хотел встретиться? Зачем? — вернулся к своему Эго. — …собраться старым коллективом. Ты всё сам слышал. И я говорила. Только и всего. — …хм, старым… — будто просмаковал слово Эго. — А знаешь, с этого всё и начинается. — …что начинается? — Колетт ужасно устала за какие-то пять минут разговора. Будто они говорили на разных языках. — …да так… ерунда всякая… — уклончиво буркнул он, рассматривая узор на одеяле. — Например, крепнет соблазн вернуться к прежнему. Нет? — …и к чему, например? — вызывающе глянула на Эго она. — …ну, тебе виднее… В глазах напротив Тату отчетливо увидела упрек. Будто Эго прочел её мысли, страхи, переживания. И теперь завуалированно тыкал в то, от чего ей и самой хотелось сбежать. Теперь она натянула одеяло на голову, и свернулась калачиком. — …м, а поинтереснее темы точно нет? — …да, конечно! Забудем! — Антуан потянул на себя её «спасательный круг». — Поинтереснее… есть. Ещё как. — …тогда я вся — внимание! — …ты помнишь, что мы… хотели… Колетт резко села, смотря на Эго и готовясь, наконец, сказать ему, что она не готова. И вообще — самочувствие у неё резко ухудшилось. Она списывала всё на подходящий срок менструального цикла. — …я кое-что приготовил… знаешь, это будет не только для тебя эксперимент… но и для меня… — Антуан, послушай, я… — Колетт даже не представляла, что сейчас будет, но произнесла то, что хотела. — Я не могу… прости. Правда, я… не думала, что… так получится… извини меня, пожалуйста. Я не хочу… в смысле — хочу, но не сейчас… — …ты о чем? Когда — не сейчас? — …ну, в другой раз… — она боялась радоваться тому, что всё обошлось. И правильно делала. — …прости, я не понял… что это значит? На лице Эго она увидела полное замешательство. Потом на лбу его залегла морщина беспокойства. После — медленно, но верно, превращающаяся в морщину… злости. Губы его снова сжались. — …я говорю, что… сейчас неважно себя… — начала было Тату, но Эго резко перебил. — …угу, и давно ты… это спланировала? — …что? — она не поверила тому, что услышала. — Антуан! Ты… с ума сошел? Спланировала?! — …а как ещё это назвать? Колетт фыркнула — громко и показательно. Обычно Антуан замечал подобные намеки. Но сегодня был явно не тот случай. — …то есть — у меня не может банально… заболеть голова? — она сразу пожалела, что сказала это. — …банально — не может! — фыркнул он. — Антуан! — …ни с того, ни с сего, я думаю, твоя голова болеть не стала бы. К тому же, ещё утром, ты собиралась оставаться в постели! — выдал Эго, тут же вставая с кровати и отходя к окну. — Короче, я… реально не понял ни слова. Повторишь ещё раз? — …я сказала, что… не готова сегодня… — Колетт никогда не ощущала себя так паршиво — нет, конечно, в силу разных обстоятельств, она отказывалась раньше от секса, но никогда ещё не отказывала любимому мужчине. — Извини меня, но… давай перенесем? — …и почему? — Эго обернулся, внимательно смотря на неё. — …потому что. У меня не тот настрой. Или я должна тебе объяснительную написать, может? — сморщилась Колетт. — …ну, было бы неплохо! — зло усмехнулся он. — Зачем что-то переносить, если мы… в смысле — если я уже настроился… и мы специально выбрали день…?! — …специально выбрали день? Ты себя слышишь?! У нас что теперь — секс по твоему… составленному расписанию? — выкрикнула Колетт, чувствуя волну раздражения, опять крайне резко накрывшую её. — Знаешь, что, Антуан… да иди-ка ты… — …что — сразу и гонишь? А я просто хочу понять, что могло так резко поменяться? — делано спокойно спросил Эго, сжимая кулаки в карманах брюк. Колетт отлично увидела, как он весь вспыхнул, когда она послала его. — Это из-за того, что мы были… у Шелли? Которую даже не дождались?! — …нет! — …значит, из-за Ле-Клер? — …вот ещё! Сдалась она мне! — …тогда — почему? — …потому что! — …ты что-то скрываешь от меня! И от неё шарахаешься, как от огня! — …ты в своем уме? — распахнула глаза Колетт. — Нет! — …а по глазам вижу — да! — …да, может, и поэтому! — Колетт вскочила. — А, может, потому что я — живой человек! Женщина! И у меня в организме происходят… определенные изменения! Лицо Эго вытянулось — он, кажется, опять ничего не понял, но спустя пару секунд, снял очки и потер глаза. — …ещё не дошло? — глухо поинтересовалась после паузы Колетт. — …дошло, черт побери… — пробубнил он, опять отворачиваясь. — Извини меня. Я просто… забыл…! — …мда, как интересно! Ты забыл, что я — женщина! — ей очень хотелось съязвить. — С Сорелем таких проблем не было, небось?! — …извини! — громче произнёс Эго. — Колетт! Из головы вылетело! Правда! — …ага-ага, но я думала, что ты извинишься за то, что… заставил меня чувствовать себя идиоткой! — она снова рухнула в постель. — …ну, если бы ты говорила прямо, а не намеками… — …да, конечно, прямо! Ха! Это ты у нас такой прямой, как рельса! Болтаешь всё, что в голове сидит, а думаешь о последствиях только потом! Когда поздно становится! Когда у человека инфаркт случается от твоих слов! Да?! — …слушай, тебе, может, успокоительных попить? — сморщился Эго. — Ведёшь себя как… Говорила бы сразу, что у тебя критические дни! — …всё, хватит! И какая разница, как я говорю?! — она положила на голову вторую подушку. Надеясь, что сейчас он оставит её. — Колетт, что с тобой происходит? Что? — Антуан же не собирался этого делать. — Ты со вчерашнего дня… сама не своя. Я не слепой. Да, может, иногда и туплю, но… не настолько! — …я не могу… тебе ничего сказать! — она держалась из последних сил. — …почему не можешь? — Антуан! Черт! — чуть не взвыла Колетт. — Потому что! — …и какой смысл был нам с тобой договариваться не скрывать друг от друга ничего, если… опять полезли тайны? — …это не моя тайна! — Тату сжала руки в кулаки, вцепляясь в подушку зубами. — Не моя! — Колетт, послушай… — …нет, оставь меня в покое! — Колетт, успокойся… — …оставь меня в покое!!! — …ладно, в покое так в покое… — Антуан! — …поступай, как знаешь. Но мне только хочется верить… — тихо и грустно изрек Эго, подходя к дверям, — что эти тайны не связаны с… твоей внезапной и сильной ностальгией по прошлому. Потому что прошлого не вернуть, Колетт. Как бы безрассудно и сильно нам этого не хотелось. Надеюсь, ты понимаешь. Какая же она идиотка. Колетт понимала, что между ними с Эго может вырасти стена. Он увидел-таки неладное в её отношении к Ле-Клер. А она дура ещё зачем-то ляпнула про «не моя тайна». Теперь Эго может начать что-то делать, и своими действиями лишь усугубит ситуацию. Но, хотя, если вспомнить их поход на международный конкурс, то Колетт с самого начала не доверяла тетке. Да, тогда она думала, что та всё ещё работает на Адсорбт, но теперь выяснилось, что и сама Ле-Клер то ещё дерьмо. Колетт ничего не сказала Антуану о том, что на выходе, она, наклонившись чтобы завязать шнурок ботинка, всё же увидела мельком одну фотографию. И лучше бы она этого не знала — на неё смотрели две женщины. Рядом была девочка-подросток. Одна из них довольно красивая, с пышными формами, но в очках — Тату сразу узнала в ней Шолин Ле-Клер. Вторая — очевидно Шелли. Правда, её взгляд зацепился за девочку — довольно высокую, с грубоватыми чертами лица. В мешковатой одежде и… пирсингом в брови. Рядом с Ле-Клер и Шелли стояла… Лея. Как, оказывается, тесен этот чертов мир. Рассказ Эго о том, как тяжело было Шелли поднимать дочь, сам собой лег на эту фотографию. У Колетт даже закрылось смутное ощущение того, что… женщины, смотревшие на неё, находились никак иначе, чем в отношениях. Вот и приплыли. Пожалуй, это и объяснило бы ориентацию Леи. Колетт усмехнулась — ну да, конечно. Может, это просто совпадение? Однако, сходство той девчонки и Леи было слишком точным. Как бы там ни было, Колетт твердо решила, что спросит у Леи всё сама уже завтра. А сейчас ей нужно было каким-то образом объясниться с Антуаном… Когда она спускалась, то услышала настойчивый звонок в дверь. Абсолютно не представляя, кто это может быть, Колетт покрепче завернулась в большой халат и всё же решила выйти и лично увидеть этого позднего гостя. Им оказался Филипп Фрай. — Антуан, ты не отвечал на мои звонки, я уж испугался! — …не было возможности. — Антуан был не слишком расположен к общению. Он недовольно посмотрел на неё, после неохотно приглашая Фрая в кабинет. — …ой, а я могу узнать, что случилось? — встряла Колетт, прекрасно понимая, что ничего ей не скажут. — …да пока ничего серьезного. Фрай покосился на Эго. Тот лишь крепче сжал губы. — …ну, если вы так срочно захотели встретиться, то… — Колетт, прости, давай мы сами как-нибудь, ладно? — Антуан, я имею право знать! — …знать что? — раздраженно дернув крыльями носа, спросил Эго. — Он же сказал — это пустяк! — …да неужели?! — …боюсь, вам эта информация ничего не даст, мадмуазель Тату. — Фрай не позволил им вступить в словесную перепалку. — Извините меня, если помешал. — …было бы чему мешать… — буркнул всё же Эго. А Колетт с коротким стуком вошла в комнату к Розенкранцу. Он сидел на кровати, спиной ко входу. Швырял на пол фотографии и какие-то бумаги. Некоторые рвал. Возле окна стоял небольшой чемодан, почти собранный. Сверху лежал паспорт и билет. — Розенкранц, я так не могу… — она прислонилась к косяку, чувствуя, что вот-вот заплачет. — Слышите? Не могу! — …вы о чем? — он вздохнул и наконец удостоил её взглядом. — …вы знаете, о чем! — Колетт не стала закрывать двери, полагая, что Антуан занят в кабинете и явно ничего не услышит. — О нашем разговоре! Блин! — …давайте-ка потише! — Розенкранц качнул головой. — Проходите. Садитесь. Что случилось? — …случилось! — Колетт всплеснула руками. — Я не могу так! Я с ума схожу! Я срываюсь на Антуана! Из-за того, что не должна ему ничего говорить! Понимаете?! — …но вы же знали, что это тяжело. А я вам говорил, что это — невыносимо. — дворецкий развел руками. — Розенкранц, черт побери, вот именно! Невыносимо! И я не могу молчать! — …можете. И будете… — сказал он, будто это было обыденностью. — Я вам, вроде, всё внятно объяснил, нет? — …давайте расскажем Антуану всё! — взмолилась Колетт. — Прошу! Расскажем ему! Вместе! — …видимо, вы не поняли вчера… за разглашение подобной информации уберут не только меня. — Розенкранц безжалостно разорвал очередную бумагу с какими-то печатями. — Примутся за вас и вашу семью, да и ещё бог знает за кого. Вы этого хотите? — …нет, конечно, но… — она вцепилась в свои плечи, принимаясь покачиваться туда-обратно, — ну, Антуан же не дурак — он не будет ничего… — …ха-ха-ха, да что вы? — низко рассмеялся дворецкий. Этот смех ей очень не понравился. — …вы чего… считаете, что он, узнав всё, намеренно подвергнет нас опасности? — …намеренно — нет. Но если он узнает всё сейчас, — выделил слова голосом Розенкранц, — это будет спусковым крючком для Астора. И тогда остановить его будет не под силу никому. Понимаете? — …боже, как я устала от этого! — Колетт закрыла лицо руками. — Я скоро не выдержу! — …выдержите. — Розенкранц положил руку ей на плечо. — Мы все выдержим. Ради будущего. — …которое может и не наступить, верно? — …хм, откуда такие мрачные мысли? — Розенкранц, я не пятилетняя девочка! — …верно — вы не девочка. Но это и плюс. Вы — мудрая, взрослая женщина. Женщина, которая нужна мсье Эго. — …кстати, об этом… — Колетт встрепенулась. — Что вы знаете о мадам Шелли? Розенкранц помолчал. Потом пожал плечами. — …да практически ничего. Они хорошо дружили с Анной. Мсье Эго иногда выбирался с матерью в кафе… где работает Шелли. Но… был момент, когда от отчаяния… Анна начала… мсье Эго подбирать спутницу… и выбор пал на… — …дочь Шелли? — Колетт была в шоке. — Её зовут… Лея?! — …ну, да… — кивнул дворецкий. — А вы знаете больше меня, оказывается… — …так, а что насчет самой Шелли… вы не в курсе, может, она… была с кем-то в отношениях? Например, с… — Шолин Ле-Клер? — Розенкранц, конечно, знал всё и даже больше — она увидела это в его глазах. — Да, было дело. Но ничем серьезным этот роман не закончился. У них слишком разные взгляды на жизнь. — …стойте, а это не из-за сыночка, которого Ле-Клер не растила? — спросила тогда Колетт. — …а вы знаете истинную причину, почему она его не растила? — …да, он — говно первой пробы! Розенкранц понимающе усмехнулся. Но вмиг стал серьезным. — …вообще-то, с Ле-Клер случилось нечто ужасное. В молодости. Колетт сморщилась, ей совсем не хотелось, чтобы подтвердилось ещё одно предположение. — …только не говорите мне, что её… изнасиловали! — …не буду, — согласился Розенкранц, — вы сами всё сказали. — …ну, приехали! — Колетт вскочила и подошла к окну. Хотелось распахнуть его и сигануть вниз. — Вы серьезно?! Как это… произошло? — …ну, всё было не совсем так паршиво… — хмыкнул Розенкранц. — Это случилось не в подворотне. Её не избивали. Не изуродовали. Всё случилось на вечеринке. Её, правда, предварительно напоили и накачали какой-то наркотой… — …о, да, действительно, лучше некуда! — обернулась, хмурясь, Колетт. — …ну, и виновник сознался… спустя время, конечно. И давал ей средства на прекращение беременности. Но время было упущено. В общем, пришлось рожать. Черт побери, зачем я вам это говорю? Колетт посмотрела на него, вдруг осознавая — если он владеет такими подробностями, то… возможно, причастен. — …уж не вы ли… тот самый… — и Колетт не смогла продолжать. — …боже мой, да вы что! — вспыхнул Розенкранц. — Хорошего же вы обо мне мнения! Спасибо! — …ну, простите… просто, откуда вы могли бы узнать всё это? — …я встречался с её сестрой пару лет… — сказал тут Розенкранц. Колетт снова почувствовала, как земля едва не уходит из-под ног. — …и когда же? Давно? — …мда, очень, ещё до того, как стал работать у мсье Эго. — …так вы же были в Германии? — …да, она тоже. Потом переехала в Париж из-за проблем с Марсом. Я приезжал первое время… потом… стало ясно, что общего языка мы с парнем не найдем… — …так, значит, вы… знаете Марса? — Колетт рванула к Розенкранцу, цепляясь за него как за соломинку. — …ну-у-у, знаю — это очень громко сказано. Мы виделись последний раз, когда ему было лет четырнадцать. Колетт сникла. Но внутри всё равно надеялась на то, что Розенкранц поможет ей. — …а что–то случилось? Вы столкнулись с Марсом? Лично вы? Каким это образом? — …думаю, вы в курсе, что я теперь работаю у Антуана… — …да-да, естественно! — кивнул дворецкий. — …там же работает Ле-Клер. А её придурошный сыночек — шеф. — …и что — у вас возникли проблемы с ними? — …о, ещё какие! — фыркнула Колетт. Выслушав её рассказ, в котором она опустила некоторые, особенно паршивые, детали, Розенкранц озабоченно принялся тереть лоб. И ходить туда-обратно по небольшой комнатке. — …вам стоит рассказать всё мсье Эго. Немедленно. Колетт сразу замотала головой. — …нет-нет, Розенкранц, вы не поняли — ему нельзя вмешиваться. Он может натворить какую-нибудь херню. Сгоряча! И у меня такое ощущение, что они этого и добиваются. К тому же, Антуану очень нужна информация от Ле-Клер. — …а я чем вам помогу? — …повлияйте на Марса. Пусть он… катится куда подальше. Напишет заявление. И всем станет легче. Розенкранц усмехнулся. — …и вы считаете, он меня послушает? Пф! — …вы же умеете находить нужные слова! Розенкранц! — …вы себя слышите? Да он меня даже не вспомнит! — …мне почему-то кажется, что вспомнит! — …мадмуазель Тату… — вздохнул Розенкранц, — простите, но… сейчас мне совершенно не до таких мелочных проблем! Колетт застыла, а в глазах запекло. — …извините, я не то хотел… — он подошёл к ней, но она отошла. — …вот так значит — мои проблемы — мелочи. Конечно. На что я вообще рассчитывала! — …нет, вы не так поняли, я… — …нет уж, я правильно поняла! — она смахнула вылезшие слезы. — Когда вам что-то нужно — я, значит, соглашайся без всяких там! Спину гни, впрягайся и за вас, и за того парня! А как я обратилась — всё, мои проблемы! Пиздец! — …мадмуазель Тату, успокойтесь, я… — …всё, считайте, что я ни о чем вас не просила! — она выбежала из комнаты. — Идите все к черту! Утро встретило Колетт уже ставшей привычной тупой головной болью. И нежеланием вообще видеть белый свет и контактировать с кем–либо. Кажется, ей придется считать дни и минуты, до того, как они покинут страну. Впрочем, предчувствия, прочно одолевшие её с некоторого времени, почему-то крутились вокруг обратного — Колетт отлично понимала, что просто так они уехать не смогут. И слава богу, если все возникшие проблемы можно будет решить быстро. И без потерь. — Колетт, как ты? — Антуан, видимо, не сомкнувший глаз ночью, приканчивал уже третью чашку крепкого кофе. — Ты выглядишь… мягко говоря… не очень… — …да, я знаю! — она попыталась сделать вид, что всё в норме. — Просто надо привыкнуть к новому графику и вообще… Она натянула на лицо улыбку, внутри же вспоминая обо всех гадостях, что ей наговорил Дэниел. Но пока ещё не зная, с чем столкнется сегодня. — …а вы с Фраем как пообщались? Успешно? — …не хочу об этом… — …а я — хочу! — твёрдо произнесла она. — …сильно хочешь знать, что он мне сказал? — без энтузиазма спросил Эго. — …ну, если ты хочешь мне рассказать… — впрочем, сейчас Колетт не была уверена, что выдержит ещё и этот груз информации. — …нет, никак не хочу рассказывать, но… учитывая, что мы… вдруг начали отдаляться друг от друга… и ты всё ещё рвешься в сыщики, то… Колетт сурово запыхтела. Ей не хотелось сейчас по десятому кругу говорить ему, что раз они заодно, то скрывать информацию — значит, не доверять. — …у нас большие проблемы… — …м-м-м, не удивил, — она попыталась улыбнуться, — это всё? — …да нет. Ты не понимаешь. Проблемы действительно стали больше... — мрачно сказал Эго. — Антуан, а давай без этого? — …ты же сама хотела знать, нет? — …я имела в виду, без нагнетания! Просто говори! — …на Смита теперь рассчитывать, возможно, не придется! — звякнув по блюдцу чашкой, сказал Антуан. Колетт понадобилось некоторое время, чтобы понять, о чем он. — …это почему? Он струсил? Отказался? — …нет. — Антуан снял очки и потер переносицу, собираясь с духом. — Его задержали в аэропорту. После отпуска. Он расплатился… в общем, меченными деньгами, на которых кровь моего папаши. И мои отпечатки. — …то есть как? — Колетт пыталась представить, чем всё это может грозить, но голова была пустой. — Какими ещё… меченными деньгами? — …которые я отдавал за тебя в качестве выкупа… — …стой, а как они оказались… у Смита?! — …помнишь, после драки с твоим отцом… я дал взятку? Колетт кивнула и тут же начала соображать. — …так-так-так, а у тебя как эти деньги оказались… если ты их… — …от Адсорбт. Будь она неладна! Сука, блядь! — выматерился Эго. — И я не представляю, что теперь делать. — …стой, а откуда Фрай знает? — …ну, он же бывший коп. Ему по секрету сообщили, что Смит уже три дня отдыхает в изоляторе. Пока бразильские копы роют носом землю. — …погоди, он… в смысле — Смит сказал им… о тебе? Об этой взятке? — …нет, конечно, иначе бы меня уже арестовали… — усмехнулся Антуан. — Но его расколют. По словам Фрая — очень скоро. Сидеть просто так он точно не станет. — …почему это просто так? — взвилась Колетт. — Он же взял деньги! Антуан спустил очки на кончик носа. — …а я вообще-то ему эти деньги дал! И сидеть, если что, будем вместе! — …сплюнь! — Колетт потрясённо схватилась за голову. — И вообще — ты ведь не знал, что это за деньги! Не знал же?! — Колетт, в данном контексте это не изменит ситуации… — вздохнул Эго. — Копы считают моего папашу мёртвым. И на тех деньгах его крови полно! — …но у тебя же есть доказательства, что он жив! — …да, только доверить это больше некому! — …это почему некому?! А Фрай? — Колетт, он отстранён! И не справится! — …черт побери! — …так, успокойся. Пока рано пороть горячку. — выдохнул Эго. — Я пообещал найти Смиту адвоката. — …что?! — она выпучила глаза. — Зачем ещё? — …да затем! Мне сидеть как-то не хочется! — …тебя не посадят! Ты не знал ничего об этом! — …угу, очень наивно в это верить, Колетт… — сказал Эго, закуривая. — Чего доброго, бразильские сыщики решат, что это я грохнул своего папу и заодно с помощью меченных денег решил избавиться от возможного свидетеля… — …погоди-погоди, а отпечатков… Адсорбт там нет? — …увы, нет… — …почему?! — …потому что она — не дура. Не трогала эти бабки руками. Передавала мне в конвертах! Тварь! — …так, а она-то знала, что за деньги тебе сует? — …ну, я думаю, что да. Она же их получала от моего папаши! — Антуан, а где гарантия, что Смит не выдаст тебя раньше, чем ты найдешь ему адвоката?! — …нет никаких гарантий. Но я должен его вытащить. И мы доведем дело с Адсорбт и моим папашей до конца. Доведем. Ведь коней на переправе не меняют. Я доверяю Смиту. Колетт вся похолодела. — …дело не в этом… неужели, ты думаешь, после такого обвинения Смиту разрешат оставаться в погонах? — …ну, если найти действительно хорошего адвоката — разрешат. Никто через полгода и не вспомнит. Повысят ещё. Тем более, он сынок какого-то полковника из Штатов. Колетт, поверь, в полиции тоже полно мошенников, преступников и у них своя мафия. Да и я давал не столь крупную взятку, чтобы Смита заклеймили. — …мда уж… но мы же потеряем кучу времени! Антуан! — …понимаю, но… выхода нет. — …выход есть! — нахмурилась Колетт. — Надо срочно уехать! Срочно! — …и какой смысл, если за мной начнут охотиться ещё и копы? — развел руками Эго. — Тогда уж точно никакого. — …а ты успеешь, пока не прилетела Адсорбт, вытащить Смита? А?! — …я должен успеть. — Антуан изо всех сил делал вид, что он спокоен. Но в глазах Колетт видела волны страха и почти паники. — В любом случае, ничего менять мы не будем. Слышишь? Всё по плану. Ты летишь в Нью-Йорк к родителям Сореля через две недели… — …угу, держу пари, меня будут счастливы там увидеть… — фыркнула Колетт, хотя, признаться, это было последнее, о чем она сейчас могла думать. На фоне произошедшего, её неладные отношения с Ле-Клер и её сыночком, действительно показались мелочными проблемами. Сразу возникли мысли попросить о помощи Розенкранца. Снова. Теперь, когда речь идет о чем-то существенном, он не откажется. Так ведь? Он, как показывают последние события, вполне сможет найти нужных людей и связи, чтобы распутать этот затянувшийся в узел клубок. Но пока она одевалась и дожидалась Леонарда, услышала, что Антуан взялся за эту задачу сам. И, конечно же, обратился к тому, кого считал «более надёжным». — …да-да, мадам Идальго, я помню, что мы договорились на завтра… Антуан даже не спрятался в кабинет — видимо, так перенервничал. — …но мне очень нужна ваша помощь. Ещё раз. Я всё понимаю! Правда! Колетт слушала этот разговор и… понимала, что теперь они погрязнут в долгах на долгие десятилетия. В голову полезли пакостные мыслишки: а не послать ли всё это к чертям? А не сбежать ли ей с этого стремительно тонущего судна? Но после её осадил трезвый рассудок — бежать ей некуда. Она увязла в этом криминальном болоте слишком прочно. Но что крайне важно — добровольно. Она уже сделала выбор. Не раз и не два. И теперь отступать некуда. И придется нести ответственность. — …а сегодня я могу подойти к Вам в мэрию? Прошу! Нет, нужно увидеться лично! После этой фразы Колетт почувствовала, что пропасть между ними растет в геометрической прогрессии. Если Идальго найдет адвоката, и тот даже сумеет вытащить копа, Антуан будет ей должен куда больше, чем просто «деньги». А уж ради своей безопасности — чего греха таить, мы все эгоисты с пеленок, — он явно не станет терзаться моральным выбором. И выполнит любые условия Идальго. — …с вами всё в порядке, мадмуазель Тату? — она вздрогнула, когда Леонард, обычно молча выполняющий свою работу, вдруг повернулся к ней, остановившись на светофоре. — …да, в порядке… — она выдохнула и снова сделала попытку выглядеть более-менее. — Почему вы… спрашиваете? — …так я не слепой. С вами что-то происходит. Пугаетесь всего. Вид крайне уставший. — …о-о-о, а вы — наблюдательны. — буркнула Колетт, вжимаясь в сиденье. — …но мы с вами работаем вместе, — чуть улыбнулся Леонард, — и я замечаю такие вещи, потому что почти не свожу с вас глаз. Как просил мсье Эго. Колетт лишь вяло улыбнулась. — …вам угрожают? — вдруг рубанул Леонард, резко трогая машину. — Скажите мне, мадмуазель Тату. Скажите правду. Сейчас. Пока не поздно. Колетт открыла рот, но не знала, как ответить. — …если вы не можете сказать мсье Эго… но знаете, что вам грозит опасность — скажите мне. Я — ваш телохранитель. Тогда Колетт про себя усмехнулась: она искала поддержку не там. Ей надо было попросить Леонарда, чтобы поставил Марса и его шестерок на место. Точно. Ему и сил много не понадобится. Раскидает всех одной левой. Покуривая. — …да нет, знаете… спасибо вам за… заботу, но я… — она лихорадочно пыталась сообразить, что ответить, дабы отделаться от расспросов. — Я и сама справлюсь с тем, кто мне… грозит. В смысле — не грозит, а так… херней страдает… — …угу, вы сказали — «кто»? — подобрался мужчина, и Колетт поняла, что имеет дело с профи. — …ох, давайте так, Лаонард… — Колетт отстегнулась, когда они приехали к «Рататуй». — Если вдруг мне покажется, что я не смогу сама… я сообщу вам. Ладно? Он кивнул, но по глазам было видно — не поверил. — …и бога ради, не надо только следить за каждым моим шагом. И докладывать об этом мсье Эго тоже. Спасибо ещё раз! Колетт порадовало то, что она пришла раньше всех. Хоть сможет спокойно переодеться, приготовить рабочее место и не тратить свои нервы, которые и так в последнее время расшатались, на всяких недалёких идиотов. Однако, что-то подсказывало ей, что всё так просто не может закончиться. Сердце гулко билось в груди, отдаваясь в висках, когда она вошла в малюсенькую раздевалку. В глаза моментально бросилась распахнутая дверца её шкафчика. Колетт ожидала увидеть всё что угодно, кроме того, что её ожидало. Её китель — белоснежный, свежевыглаженный, сейчас напомнил половую тряпку. Ткань была не просто мятой, а жеваной. Белый цвет стал пепельно-серым. Воротник и рукава были порваны в нескольких местах. А бейджик с инициалами и должностью — срезан и валялся рядом. Колетт, кое-как поборов брезгливость, аккуратно взялась за китель. От него ещё и пахло натуральной помойкой. Но то, что она увидела, едва перевернула его, вышибло из неё все мысли. Кроваво-красной краской, очень криво, как в фильмах ужасов, на спине было выведено слово, от которого холодный пот потоком пролился по спине. — …черт! Ты уже здесь? — Колетт не прореагировала на громкий возглас позади. — Я так хотела успеть… чтобы убрать это дерьмо… Лея, запыхавшись, обошла её, и едва они встретились взглядами, вырвала китель из её вдруг занемевших пальцев. — …когда…? Вчера? — …да, вечером… моча в башку ударила… — …это был…? — Марс, сука плешивая… — …кто заведует дубликатами ключей? — стараясь не поддаваться рвущимся наружу эмоциям, сухо спросила Колетт. — …ясное дело — Ле-Клер… — прикусив губу, сообщила Лея, — что будешь делать? — …так, а у тебя помойная вода ещё в ведре? — …хм, что — хочешь ей в рожу плеснуть? Так она ж полицию вызовет. — …да нет — зачем так. Просто в кофе утренний добавлю чутка! Для бодрости! С толчка не слезет денек — только на пользу! — пророкотала Колетт. — …знаешь, я всё же не советую действовать их методами. — …а я у тебя, к черту, не спрашивала советов! Помнишь? — …мне вот интересно, как ты на кухне появишься без формы? М? — Ле-Клер выдаст мне ключи от шкафа своего ублюдка. И я надену его китель! А ей этот отдам! Пусть-ка поносит! — …слушай, у меня тут есть… — и Лея полезла в свой шкафчик. — Вот, моя старая роба из мамкиного кафе… понимаю, что это — не Версаче, но… Колетт, сморгнув выступившие всё же слезы, решила, что сейчас — самое время всё узнать. — …твоя мать — подруга матери Антуана? Шелли? — …ого-ого, откуда ты её знаешь? — насторожилась Лея. — …вчера мы с Антуаном были у вас в кафе… — …в её кафе! — бросила Лея, отворачиваясь. — Мы с матерью очень редко общаемся. Разошлись. Разные взгляды и всё такое. Ясно? — …а что насчет отношений твоей матери с Ле-Клер? Лея сжала кулаки и повернулась к ней. — …это было давно. Хорошо, что у матери моей хватило мозгов не связываться с такой дурой, как Ле-Клер! Проклятье! Как я не люблю эту тему! — …однако же ты здесь. Ле-Клер сама тебя пригласила на работу? — …да, у меня не было другого варианта. — …скажи, ты имела в виду, связь Антуана с вашей семьей, когда сказала, что при самых наихудших раскладах ты мне поможешь? — сморщилась Колетт. — Да? — …вообще-то, про связь Антуана… — кривляясь, выдала Лея, — с нашей семьей, я не знала. Ага? Я хотела лишь попробовать через мать надавить на Ле-Клер. — …хочешь сказать, что не в курсе, что тебя за него сосватать хотели?! — …это когда? Десять лет назад? Да я тогда из дома сбежал, нахер! — Лея бросила ей потасканный китель. Но сейчас это было лучшим решением. — Ещё чего — за меня решать! Сейчас! Значит, тем женишком был твой Эго? Ха! Зашибись! — …десять лет назад? — переспросила Колетт. — Точно? — …да, точно… а что? — …да так, ерунда! — она вспомнила, что именно столько лет назад Антуан встретился с Сорелем. Видимо, его мать с самого начала не одобряла их отношений. — Кто бы мог подумать, что мы пересечемся при таких обстоятельствах, верно? — …кто ж тебе всё это рассказал? М? — поинтересовалась тут Лея. — …да так — неважно. — …ничего себе — я б хотела посмотреть на того, кто всё это знает! — …а ты в курсе, что у Ле-Клер есть сестра? — Колетт примерила китель. — Которая и сделала за неё всю работу по воспитанию этого дегенерата, а? — …да, слышала пару раз. Они с сестренкой не особенно ладят. Я так поняла. Той же Марс помешал устроить личную жизнь. Ни много — ни мало! — …мда, и вот теперь настал момент, когда пора всё поставить на свои места… Лея не успела ничего ей ответить. В дверях замаячила фигура Дэниела. — …с добрым утром, страна! С утра уже прибираемся? Че, нет лучшей зарядки, чем полы помыть?! Может, и ботинки мне сразу вылижешь? — …закрой свой рот — воняет! — буднично бросила Лея. Колетт про себя ужаснулась: с кем же она работает? Она, конечно, была наслышана о токсичных коллективах и радовалась, что, несмотря на все трудности, в «Гюсто», было не так. Сейчас же эти огрызания напоминали ей арену цирка. И если дрессировщик хоть чуть-чуть ослабит хватку — они передерут друг другу глотки. А ведь ещё недавно она старалась найти случившемуся какие-то оправдания. — …да, от тебя тоже несет! — Дэниел протиснулся в проход. — Видимо, не я один вчера на вписке был, да? Лея лишь фыркнула, быстро переобуваясь и стремясь уйти. — …слышь, а че это наша крыска не убегает, я же свет зажег даже… — тут он заметил и её. — …убегают при свете только тараканы! Мерзкие и вонючие. Как ты! — Колетт, собрав всю силу воли в кулак, гордо прошагала мимо. — …о-о-о, язвить ты научилась, я гляжу… а вот ходишь — паршиво! Жопа плоская! И почему это ты не в своей обновленной форме? М? Колетт медленно обернулась, глядя в безумные, полупьяные глаза Дэниела. — …ты должна её носить, чтобы сразу было видно, кто есть кто! — он улыбнулся и кивком указал на скомканную, грязную робу, валяющуюся на стуле. — …сильно нравится — себе, нахер, возьми! Раньше Колетт думала, что подколки и иногда совсем даже «нешутки» мужиков в «Гюсто» закалили её. Обсуждали всё: начиная от внешности, заканчивая семьей. И удивить её в этом плане будет весьма сложно, а уж тем более — заставить бояться заходить на кухню. Но каково же было её разочарование, когда она поняла, что сегодняшняя смена дастся ей титаническим усилиями. Георг заболел, а Уильям куда-то отпросился. И того — они остались с Дэниелом вдвоем. В некотором роде, он был, наверное, даже хуже Марса. У того хоть какой-то мотив задирать её был. А у этого? Неужели, он просто тупо идет на поводу у своего дружка? Нет ничего хуже слепой, но трусливой ненависти. — …лучше не приближайся ко мне! — предупредила Колетт, ей очень хотелось провести мелом на полу линию, за которую будет нельзя сунуться. — …угу-угу, песочница, может, и твоя, а вот игрушки — общие! — заржал тут Дэниел. — Идиотка, как мы готовить будем? — …ты вообще можешь валить — я сама справлюсь! — …да как скажешь, крыса! — Дэниела долго уговаривать не надо было — он уселся на стул, который показательно вытащил на середину кухни. Закинув ногу на ногу, он нагло улыбнулся и принялся потягивать минералку. — …выйди вон с кухни, ничтожество! — прорычала Колетт. — …э-э-э, нет, моя прелесть! — качнул он головой. — Я на рабочем месте. И ты можешь отстранить меня от работы только написав докладную, в которой ты… скажешь… что? Что ты напишешь в докладной?! Что я готов к труду и обороне, а ты просто дура? И меня, полностью пригодного работника, выгоняешь? Ха! Попробуй! Только не выйдет! Я здесь, и я буду тебя контролировать! — …да я лучше спалю здесь всё к черту, чем позволю тебе… — …может, Ле-Клер позовем? И спросим. Че она думает по этому поводу? — …мнение вашей Ле-Клер больше ни хера не стоит, а ты… — …так, тихо, крысеныш, — Дэниел приложил палец к губам, — у меня и так башка раскалывается. Давай, шурши! А я посмотрю! Колетт поняла, что, если она до конца дня не размозжжит ему башку сковородой, это уже будет победа. — Дэн, ты… в своем уме? — Кэтрин, пришедшая с первыми заказами, выгнула брови. — …да, меня ж сам су-шеф попросил не встревать! — отрапортовал с наглой ухмылкой тот, продолжая плющить задницу на стуле. — А я что — сама знаешь, исполни-и-ительный на все сто! Колетт ужасно хотелось заехать ему чем-нибудь по морде. Но она уговаривала себя держаться. Как известно, человеку не посылают испытаний не по силам. — …ага, а если старушка придет? Тебе ж шишки достанутся! — продолжала Кэтрин, суя ей бумагу, на которой черте-как были написаны заказанные блюда. — …да не придет! Последишь, кстати? — Дэниел подмигнул официантке. — …чтоб не пришла, ей кофе надо отнести! — Кэтрин тут же бросила на неё взгляд, явно означавший, что прислугу в ней видят куда лучшую, чем повара. — И поживее! Мадам Ле-Клер не любит… — …вот ты иди к этой мадам и пообщайся! А чего она там не любит — мне посрать! — …прямо на кухне?! — ужаснулся Дэниел. — А ещё говорят, что крысы чистоплотные… пф…! И Тату развернулась, угрожающе схватив сковородку с огня. Он тут же замолчал. — …ладно-ладно, не будем накалять обстановку! Разгребусь с тремя столами и отнесу кофе! — пробубнила тут Кэтрин, исчезая в дверях. Ничего накалять не пришлось — всё и так было готово к взрыву. В обед неожиданно для Дэниела в кухне появилась Ле-Клер — Колетт пожалела только о том, что это был не Эго, — хотя, её кофе Кэтрин отнесла пару часов назад. Естественно, за саботаж в разгар рабочего дня, повар получил взбучку и угрозу увольнения. Он, конечно, тут же прикрылся тем, что это — приказ су-шефа. Но Колетт не нужно было ничего объяснять — Шолин и сама всё отлично знала. — …у нас в зале, черт побери, член Мишленовской комиссии, — прошипела Ле-Клер, — если вы запорете хоть один заказ — лишением премиальных не отделаетесь! И Колетт резко захотелось запороть даже простейшие блины. Специально. — Дэниел, живо возьмите на себя мясо, гарниры и… салаты! — …оу, так если я возьму на себя всё и сразу, то, боюсь… — …ничего, не переломишься! — отбила его фразу Ле-Клер. Чувствовалось, что она нервничает из-за присутствия члена комиссии — она, как никто знает, что эти люди очень непредсказуемы. Сродни критикам. — Су-шеф Тату, займитесь десертами. Колетт выдохнула — в присутствии Ле-Клер Дэниел заметно присмирел. — …не хочу подгонять, но там… аншлаг! — Кэтрин, виновато потупившись, увидела злобный взгляд Дэниела, и протянула новые чеки. — Всех как прорвало! — …ещё бы… — отреагировала Ле-Клер. — Рекламу видели? Нет? — …да, мордаха мэрши кого угодно заарканит! Такой лимит доверия! — хмыкнул Дэниел. Колетт же сжала кулаки в бессильной злобе. Каждый раз теперь, когда речь заходила об Идальго, ей хотелось бить посуду или — кого-то. — …кстати, а мы с Марсом поспорили… — опять открыл рот Дэниел, едва Ле-Клер вышла, — как долго ты будешь молчать, крыса… Я вот уверен, что очень скоро ты завоешь, и побежишь жаловаться… а вот Марс считает, что ты — крепкий орешек… и расколоть тебя будет непросто… — …угу, кололка не выросла ни у тебя, ни у него… — процедила Колетт. — …короче, у нас вышли ставки по три зарплаты на рыло, если че! — …я бы тоже хотела сделать ставку, — Колетт старалась говорить спокойно, — например, скольких ударов сковороды по роже хватит, чтобы ты не доебался больше? М? Двух? Или — трех? — …опять угрожаешь? — ухмыльнулся Дэниел. — Только вот мы оба знаем, что ты не сделаешь ничего, о чем так увлеченно мечтаешь! Верно? Посадят же, крыса! — …ой, я найду способ, как обставить это несчастным случаем, не волнуйся! — …где заказ комиссии?! — через двадцать минут прибежала Кэтрин. — Живо! Они сказали, что по времени — уже незачет! Дальше Колетт со злой улыбкой наблюдала, как Дэниел, матерясь и явно не доготовив, отдает ей блюда. И пока не знала, что дорого поплатится за своё злорадство. — …су-шеф Тату, выйдите в зал! — раздался голос Ле-Клер. Колетт никогда ещё не было так стыдно. И самое главное — не за себя. Однако отчитывали именно её. Все замечания к блюдам, приготовленным Дэниелом, — который, естественно, ничего не успел, потому что халатно отнесся к заготовкам, а также — куда больше времени потратил на то, чтобы её оскорбить, — получила она. И Ле-Клер, должно быть, кайфовала, когда слышала всё это. Но тот факт, что они по-прежнему были в одной лодке, никуда не девался. Едва её отпустили, взялись за Ле-Клер. Колетт хотелось всё бросить. Как никогда. Просто взять и бросить. Уйти. Не оглядываться. И больше никогда в жизни не связываться с готовкой. Никогда. — …знаешь, если бы не твоя крысиная… — …захлопнись, иначе я за себя не отвечаю! — Тату не врала. И надеялась, что Дэниел прочтет это в её глазах. Она случайно запустила руку в карман чужого кителя. И обнаружила там плеер. Он и стал спасением для неё — наушники, воткнутые в уши и, хотя бы, какой-то другой голос, кроме противного Дэниелского, удержали её на хрупкой поверхности адекватности. — …фирменный десерт «Эго»! — наконец Колетт подтолкнула тарелку к линии раздачи. — …пф, уже не надо! — покачала головой Кэтрин. Через несколько мгновений в кухню вошла Ле-Клер. На её лице было замешательство. Однако же, быстро переросшее в ярость. — …кретины! Да вы хоть понимаете, что теперь придется ждать их визита ещё полгода! А?! Колетт снова заткнула уши наушниками. И наблюдала под классическую музыку, которую выкрутила на максимум, как Ле-Клер орёт на Дэниела, а он, тыча в неё пальцами, и брызжа слюной, что-то булькает в ответ. Остаток дня прошел почти без происшествий. Она не выключала плеера, а Дэниел бесновался в другом углу кухни, без конца выкрикивая какие-то ругательства. И желая свернуть ей шею — это Колетт поняла по его жестам. — Дэн, ну, хватит! Не смешно! Ты сегодня совсем…! — Кэтрин едва выхватила у повара бутылку с коллекционным коньяком, к которой тот присосался очень прочно. — Всё! Последний заказ! — …да мне похер! Всё равно премии не видать! Пусть крыса сделает! Тату нехотя вынула один наушник, когда к ней подошла официантка. — …так, я не знаю — сговорились сегодня все или нет… — …давай сюда! — и Колетт выхватила отрывной лист блока. — Нисуаз плюс Малиновое фламбе… — …чего, бл…?! — вынулся Дэниел. — Фламбе? Его и в меню нет! — …да в том и дело! В зале, мать его, критик! — запричитала Кэтрин. — Оскар Сукре! — …и чего он здесь забыл?! — …бывший шеф-десертник? — передразнила Кэтрин. — С такой рекламой, которую Эго с мэршей состряпали … к нам теперь может пожаловать сам Дюкасс! Колетт, нахмурившись, подошла к окошку. — …ага, этого ещё не хватало! В нашу забегаловку Алена Дюкасса позвать! — …так чего делать-то?! — абсолютно растерявшись, спросила Кэтрин. — Он ждет! — …ты сказала, что мы можем подать… любой другой десерт? — …да, я сказала, но он просил… в виде исключения… Дэниел снова принялся лакать коньяк, словно его это не касалось. А Колетт нужно было принять решение. — …передай Сукре, что фламбе будет… — быстро оценив обстановку и решив пойти по наименьшему пути сопротивления, сказала Тату. — …ты у-уверена? — Кэтрин покосилась на неё, после — уставилась на Дэниела. — Может, хватит самодеятельности? — …тебя не спросили, овца! Делай, что велят! Колетт усмехнулась — кажется, у Дэниела для всех особей женского пола были заготовлены клички в честь животных. Кроме Леи. С ней у него была особенная «любовь». — …и позови сюда Лею! — крикнула она вслед официантке. — …че ты задумала, Тату? — Дэниел ради такого даже фамилию её вспомнил. Колетт не стала отвечать. Она знала, что у той заныкана бутылка хорошего портвейна. Лея даже недавно предлагала распить её, вроде как «за знакомство», но Колетт отказалась. Чувствовала, что бутылка для другого пригодится. — …подала бы этому критикану свой знаменитый «Эго», и не парилась! Или — это редкое дерьмо, и ты всё же понимаешь, что… — …хватит нести бред! И отдай мне коньяк! — Колетт подошла к нему, когда наконец закончила с салатом. — Слышишь? — …че? Коньяк тебе? — осклабился Дэниел. — А не пошла бы ты на… мой хуй? — …вот и проговорился, дебил… — фыркнула вошедшая Лея. — А я предупреждала тебя — лучше просто скажи Тату, что у тебя на неё стояк! А так — вряд ли она теперь захочет! Верно? А уж если баба не хочет, мой хороший… ты можешь быть дохера крутым — ничего не срастется! Колетт тактично промолчала, но всё же неодобрительно сомкнула брови — дразнить пьяного мужика, который и так агрессивно настроен — это такое себе занятие. — …вы че это? — Дэниел, весь покрасневший, нахмурился. — Сговорились? Суки! — …ну, любое действие рождает противодействие. Смирись. — Лея была куда смелее в выражениях и в действиях. Она схватилась за горлышко бутылки и потянула ту на себя. — Отдай! — …да если я сейчас эту бутылку разобью — ты, поломойка, до конца дней будешь спину гнуть, чтобы выплатить ущерб! — …о, твоя перекошенная рожа будет того стоить, дружок — поверь! — …отдай коньяк! — повторила тут и Колетт. — Мне он нужен для фламбе! — …для ф-ф-ф-ламбе! — едва ворочая языком, сказал Дэниел. — Че, крыса, сладкой жизни захотела?! Неожиданно Кэтрин, проявив что-то наподобие «женской солидарности», привела Ле-Клер. Чем бы закончилась эта перепалка без неё, никто не смог бы сказать. Дэниел, уже получивший выговор, лишение месячной премии, налетел ещё и на солидный штраф за распитие коллекционного алкоголя. И когда, наконец, общими усилиями его смогли вывести их кухни, Колетт смогла вздохнуть свободно. Правда, ненадолго. — Марс б-был п-прав! — Колетт закатила глаза, когда, он, едва стоящий на ногах, снова появился на горизонте спустя каких-то пятнадцать минут. — Бабы — суки! Все! Вас нельзя не ненавидеть! Вы — твари! — …ну, так сходи к нему — поплачься в жилетку. Он тебя утешит. И на хуй его отправь! — буркнула Колетт, следя за пыхтящей сковородой. — Посмотрим, через сколько секунд ты будешь валяться с разбитым фейсом. Угу? — …слышь, на разбитый фейс сейчас нарываешься ты! — Дэниел сделал ещё пару шагов вглубь кухни. — Крыса! — …если бы мне не нужно было следить за фламбе, я бы… — …я те, мразь, щас такой фламбе покажу! Колетт не придала значения его пьяной угрозе. Влила коньяк в сковородку, и через пару минут, дав закипеть, чиркнула зажигалкой, поджигая содержимое. Она не успела понять, как это произошло. Дэниел вдруг оказался сзади. Ростом он был куда выше, телосложением — крепче, и, понятное дело, силы у него было больше. Он схватил её сзади и, навалившись всем телом, которое едва-едва держал в вертикальном положении, чуть окунул… в слепящее пламя. Колетт закричала и выпустила сковородку из руки — та грохнулась на конфорку, но устояла на плите каким-то чудом. Когда она попыталась оттолкнуть его, развернуться, и почти заехала ему по лицу, Дэниел перехватил её руку. Больно сжал. — …за сладкую жизнь надо платить, крыса! Подпалим тебе шерстку, а?! Колетт не успела ничего предпринять — это произошло слишком мгновенно. У неё не сработал ни единый защитный механизм. Может, потому, что она была поваром и не боялась даже открытого огня, — ведь если не совать туда руки специально, ожоги довольно быстро сходили. Но вспышка адской боли в руке, и шипение, которое донеслось до неё, наконец, дали понять — что-то не так. Тут Колетт удалось схватить бутылку с коньяком и шарахнуть ею Дэниела… Когда прибежала Лея, а за ней и Ле-Клер с Кэтрин, Колетт уже не находилась в странном шоковом состоянии, которое, к слову, позволило ей доделать фламбе, выключить конфорку. И даже оценить ущерб, нанесенный огнем её запястью. Ожог. Сильный ожог. Боль, пробившись-таки сквозь оцепенение, стала очень отчетливой. Краснота практически сразу сделалась пульсирующей. Рука начала распухать. — …э-э-э, он вообще живой? — пискнула Кэтрин, трогая вырубившегося Дэниела. — …о-о-о, подруга, ему лучше быть мертвым! — фыркнула Лея, смотря на неё, но Колетт не могла сфокусироваться ни на чем, кроме боли. — Иначе я его прихлопну, едва глаза откроет, нахер! — …что здесь вообще случилось?! — включила дуру Ле-Клер. — Что вы с ним, позвольте узнать, сделали? — …а че он с ней пытался сделать?! Не интересно? — Лея готова была наброситься и на Ле-Клер, словно фурия. Однако же, быстро одумавшись, — ведь с этой женщиной было бесполезно нормально разговаривать, — усадила её на стул и принялась осматривать ожог. Колетт, прикусив губу, смотрела на осколки бутылки и темную лужу, растекающуюся из-под башки Дэниела. Оставалось надеяться, что она не пробила ему череп. А если и пробила… она же просто защищалась! Но, судя по взгляду Ле-Клер, доказать это будет крайне проблематично. — Кэтрин, живо отнесите заказ, иначе мы получим ещё и разгромную статью! — скомандовала Ле-Клер. — …слушай, серьезно всё, походу… — Колетт смогла услышать эти слова, когда на больное место мягко опустилась влажная марля с противоожоговой мазью. — Может, в травмпункт? — …н-нет, ни за что! — Колетт все ещё не сводила глаз с Ле-Клер, которая побледнела и смотрела то на лежавшего Дэниела, то на неё. Тётка, похоже, прикидывала в башке, что теперь делать. Она понимала, что свидетели, а в частности, Лея, не на её стороне. — Я справлюсь. Заживет. — …да, я тоже считаю, что до свадьбы всё явно затянется… — с приторной улыбочкой сказала Шолин. — Лея, будьте добры… приведите это… чучело в нормальный вид. Вызовите ему такси. Разбираться будем завтра. Мадмуазель Тату, вы… сможете пройти в мой кабинет? — …да ей в больницу надо! — Лея, уперев руки в боки, встала в полный рост, оторвавшись от её руки. — …нет, я обойдусь таблеткой обезболивающего. — Колетт тряхнула головой. Попыталась встать, но ноги налились тяжестью. На лбу выступил пот. — …отведите её, пожалуйста в мой кабинет, — снова повторила Ле-Клер, — я сейчас… — …снова скажешь, что всё в порядке? — Лея, бросив ещё один взгляд на Ле-Клер, вывела её из кухни. — И будешь дальше глотать эти выходки? Может, пора вмешать Эго? — …я разберусь сама… — кое-как улыбнулась Колетт. — Спасибо за попытку помочь. Она явно была не слишком удачной… — …намекаешь, что я… виновата? — Лея потупила глаза в пол, когда они дошли до кабинета. — …нет, что ты! — Колетт дернула за ручку. — Просто — не делай больше таких глупостей. Плюхнувшись на стул, Колетт первым делом заглянула под наспех сделанную повязку. Да, всё действительно было плохо. Шрам, возможно, останется знатный. Но она ведь и раньше обжигалась. Главное — вовремя обезболить, чтоб потом на стены не лезть. И, конечно, следить за гигиеной кожи на месте ожога. — …так, во-первых, хочу сказать, что мне жаль… — Ле-Клер вошла в кабинет с бутылкой алкоголя. — Обезболивающего у меня нет, к сожалению. А вот это… сгодится? — …если крепкое — вполне! — …лучший ирландский виски, как считаете? Сгодится? Колетт пожала плечами. И всё ещё не понимала, о чем они сейчас будут говорить. Снова о том же? Бег по замкнутому кругу? Или — у Ле-Клер созрел новый план? — …а, во-вторых, мадмуазель Тату… — Ле-Клер наполнила её тумблер первым и отдала, чтобы она смогла скорее заглушить боль. — Смею вас уверить, что… сегодняшняя выходка Дэниела — это не мой приказ. Колетт мигом проглотила крепкий виски, зажмурившись. И задержав дыхание. Отказалась от долек лимона, лежащих на блюдце, но нашла в кармане робы Леи — и чего там только не было, — мятную конфетку. Нужно было пождать минут десять, чтобы доза начала всасываться и подействовала. И тогда можно будет опрокинуть ещё. — …а как насчет моего кителя? Который испоганил ваш ненаглядный сынок? Ле-Клер вспыхнула, но быстро натянула прежнюю маску «почти-безразличия». — …с чего вы взяли, что это была выходка Марса? — …вы хотите из меня дуру сделать? — Колетт повертела бокал в пальцах. Двери вдруг распахнулись — Лея с багровым лицом молча прошагала к столу Ле-Клер. Которая оторопела и не знала, что сказать. Вид у Леи был очень грозным. — …охеренно придумали! — и бросила на стол баллончик с красной краской, а также — ножницы, измазанные в краске. — Подсунули пьянущему Дэниелу улики, которые оставил ваш дорогой сыночка, и рады?! Только зря стараетесь — я ей всё рассказала ещё с утра! Колетт вытаращилась на неё. — …он будет отвечать за свои грешки! А не за вашего идиота! — рыкнула Лея. — Ясно?! — …где вы… это взяли?! — вскочила Ле-Клер. — Что это?! — …это то, чем изгваздали китель нашего су-шефа! Я — свидетель! Колетт скривила губы, глянув ещё раз на огромные ржавые ножницы. — …это наглая провокация! Это ложь! — …да ну? — усмехнулась Лея. — Какого хера, тогда вы мне поручили его в такси справить?! Я снимала с него китель, и вот — чего нашла! — …ты… дрянь! — прошипела Шолин. — …конечно, я — дрянь! — ядовито улыбнулась Лея. — Вы же не надеялись, что я буду молчать? — …зря я защищала тебя от Марса… — …это точно! — фыркнула Лея. — …стойте-ка… вы подкинули Дэниелу эту дребедень, чтобы завтра его… уволить? — уточнила тут Колетт. — …он накосячил, и ответит за это! — …то есть, вы специально… подловили его… сегодня? — не поверила своим ушам Колетт. — Это был… план? Вот почему не было ни Георга, ни Уильяма?! — …конечно! — подтвердила Лея. — Наглец-Дэниел слишком много захотел за помощь в травле! И стал ненужным! Так?! Ле-Клер готова была пускать пар из ушей. — …и неужели ты думаешь, что у этого, скажем правду, озабоченного малость, придурка хватило бы мозгов везде носить это дерьмо с собой? — продолжала лить правду Лея. — Нет, он слишком тупой! И если б сделал это сам — сказал бы! А так — за спиной Марса готов глотку рвать… но на деле — трус из трусов! — …да мне плевать! — Ле-Клер махнула рукой. — Завтра Дэниел будет уволен! А в остальное ты, поломойка, нос не суй! Иначе — и тебя размажет! Мы уж разберемся как-нибудь, верно, мадмуазель Тату? — …угрожайте сколько влезет! Но не надейтесь, что сможете выгородить своего щенка! А Дэниела вы уволите, только если Тату на него заявление напишет! Тогда Ле-Клер гадко улыбнулась и пододвинула к ней листок. — …ну, думаю, дело за этим не станет! Верно? — …ну-у-у, думаю, что вам, мадам Ле-Клер, хорошо известно… что рыба гниет с головы, верно? — Колетт взяла листок бумаги и тут же смяла его, бросая почти в лицо Шолин. — Так что — сперва свалите вы со своим сыночком! Потом — остальные! — …а я только хотела тебя, дуру, пожалеть! Колетт и Лея, переглянувшись, едва не рассмеялись. — …вы себя пожалейте, для начала. Если вы останетесь с Марсом — он очень скоро вас не просто морально уничтожит, он вас сотрёт в порошок… — …я — вторая в очереди! — рыкнула Шолин, но губы у неё затряслись, посинели. Колетт плеснула себе ещё виски. Вторая порция пошла лучше — голова перестала так трещать. Рука чуть отошла. — …недавно вы предлагали мне сделку, мадам Ле-Клер? — она сглотнула, прежде чем сказать это. — Теперь я вам предложу. Откажитесь от ресторана добровольно, отдайте информацию, которую должны, Антуану. И тогда… мы поможем вам… — …мне не нужна ничья помощь! — Ле-Клер помотала головой, потерла виски, пытаясь прийти в чувство. Высыпав на ладонь несколько малюсеньких таблеток, она отправила их в рот. Кажется, у неё были проблемы с сердцем. — И от ресторана я не откажусь. Уже поздно. И если вашему Эго нужна информация — пусть он сам мне об этом скажет! — …а если я расскажу ему о том, что здесь творится… — …вы не сможете! — усмехнулась Ле-Клер. — Я по глазам вижу! Вы, мадмуазель Тату, слишком благородны! И не желаете, к тому же, показаться слабой! Ничего вы ему не расскажете! — …тогда — я расскажу! — вытаяла тут Лея. — Чего-чего, а меня вы запугать не сможете! — …не смей вмешиваться! — Ле-Клер вышла из-за стола. — Последний раз предупреждаю! Колетт тоже хотела было осадить Лею, но та лишь громко рассмеялась. — … и не мечтай, что сможешь манипулировать мной с помощью моей мамочки! Я уже взрослая девочка! И делаю, что хочу! Ясно?! В глазах Ле-Клер загорелась настоящая ненависть. — …если ты не хочешь настоящих проблем для своей мамочки… — едва размыкая губы, просипела она, — забудь обо всем, что здесь разнюхала! Иначе — мне придется сделать так, что… ваше милое кафе превратится в пыль! Колетт вдруг стало страшно от этих слов. — …не посмеешь, старая кляча! — выкрикнула Лея, едва не бросившись на Ле-Клер. И она спешно встала между ними. — …я уже всё сказала — думайте сами! — Ле-Клер же оттолкнула её и неспешно направилась к выходу.