Звёзды над Парижем

Давай всё сохраним,

Как первый наш фотоснимок,

С мной ты непобедим,

С тобой я — непобедима!

Но если ты вдруг предашь, То, знаешь, просто ни дня я не поверю в любовь, Больше, слышишь, Ведь сейчас я так сильно верю в тебя… (A. Asti)

Тишина, резко установившая в кабинете, давила на Колетт неподъемной могильной плитой и, казалось, вибрировала в воздухе. Ситуация резко вышла из-под контроля. Хотя, была ли она вообще под контролем? Сомнительно. И Колетт силилась понять — правильно ли поступила, решив твёрдо стоять на своём. — …я же просила тебя не вмешиваться! — и она гневно глянула на Лею, которая всё ещё сжимала кулаки. — Я и сама бы справилась! А теперь — черт знает, что может начаться! Ты это понимаешь?! — …тебе мало того, что уже началось? — фыркнула Лея, видимо, совсем не уловив в её фразе упрека. — Фантазии придурка-Марса можно позавидовать! Так что — крепись! Если собираешься и дальше молчать! А вот я… — …последний раз говорю — остановись! — Колетт вскочила. — Не лезь в это! — …а я не могу! — развела руками Лея. — …это ещё почему?! — …ну, если ты услышала эту грымзу, — Лея выразительно поиграла бровями, — то она угрожала и мне. Мне. Сечёшь? И я не могу так просто это оставить. Уж прости! — …а тебе не надо было… тыкать её носом! В сделанную Марсом кучу! — …оу, извините, но я не готова глотать всё это, в отличие от тебя! И ещё: она угрожала моей матери! — …ага, занимайтесь-ка вы все выяснением семейных отношений где-нибудь в другом месте! — прокричала Колетт. — …а ресторанчик твоего Эго чем плох? — злобно усмехнулась Лея. — …ты в курсе, что хозяином этого ресторана является не Антуан? — и Колетт решила, что должна всё сказать. — И уж точно не сумасшедшая Ле-Клер! Лея поджала губы, похоже, не веря ей. — …не ожидала такого поворота? — Колетт отдаленно будто понимала, что говорить Лее всё и сразу было ошибкой, но уже ничего не поделать. — Я подписала дарственную совсем недавно. Так что этот ресторан — мой. Ясно? — …о, да — не пасмурно… — сдержанно произнесла Лея. — Только, тогда я вообще не врубаюсь — какого хрена ты… — …у меня есть свои причины! — рубанула Колетт и отвернулась. — Но Ле-Клер и её сыночку недолго осталось тут хозяйничать. Поверь. — …а-а-а, я поняла — выходит, старуха была права? Ты просто не хочешь ударить в грязь лицом перед Эго? Боишься, что расстроится мальчик? Дескать, он доверил тебе ресторан, этакий подарок с барского плеча, такой уровень доверия, как повару, и ты теперь пытаешься доказать, что способна всё держать под контролем? Мда? — Лея налила себе выпить и встала за её спиной, причиняя явный дискомфорт своим чересчур внимательным взглядом, нацеленным куда-то в затылок. — Оно того хоть стоит? Поделишься? Тату прикусила губу — Лея озвучила то, что она тщательнейше скрывала от самой себя. И кто ж мог знать, что мозгов у Леи куда больше, чем она показывает. Хотя, она хороша не меньше — не должна была вести себя так глупо. — …всё, не хочу это обсуждать! — сказала Колетт, ставя в вопросе точку. — И отчитываться не стану тем более! — …если Ле-Клер действительно начнет войну… — Лея с грохотом опустила тумблер на столешницу, — пострадаешь уже не только ты, или твой Эго… пострадаем и мы с моей матерью! Врубаешься? — …до этого не дойдет. — Колетт нашла в себе силы повернуться и натянуть улыбку. — Я всё улажу. — …угу-угу, интересно, каким образом? — насмешливо спросила Лея, указывая глазами на её перебинтованную руку. — Подставишь себя под все удары разом? А не разорвёшься, ты уверена? — …ну-у-у, это уже мои проблемы, верно? — Колетт решила не вдаваться в подробности, мысленно ставя жирную «галочку» над пунктом «Ещё раз поговорить с Розенкранцем». — …да, только… проблемами, вообще-то, в семье должны заниматься мужики… — выдохнула Лея, чуть ухмыльнувшись. — Но как всегда — всё ложится на нас. Вот почему я однажды выбрала баб! Ну в смысле — тех, кто на нашей стороне! Ага-ага! Правильно понимаешь! Потому что вы — натуралки вечно стараетесь кому-то че-то доказать! Уж мужикам в особенности! А мы — другое дело! Мы куда проще смотрим на мир! И, хотя бы, не строим из себя Рембо, где есть возможность этого не делать! — …мда, только… про тебя я б так не сказала! — Колетт вернула ей колкую фразу и была довольна собой. — Рембо из тебя отменный! Который день убеждаюсь! — …это потому, что я полагаюсь только на себя! — бросила Лея, явно обидевшись. — …а в этот раз я тебе предлагаю положиться на меня, — тут Колетт поняла, что нужно сгладить осадок, — что скажешь? — …поживем — увидим! — скептически хмыкнув, ответила Лея. — …но пообещай молчать. — Колетт не могла не сказать этого. — Слышишь? — …ну-у-у-у, началось! — …и что началось? — удивилась Колетт. — Я всего лишь прошу тебя молчать! Вряд ли это хуже, чем то, что требовала от тебя эта безумная идиотка, м? Лея злобно зашипела. — …хватит о ней! — …значит, она пыталась настроить тебя против… меня? — смогла спокойно спросить Колетт, но внутри она уже набросилась на Лею и трясла как тряпичную куклу, ожидая внятного ответа. — И для этого защищала от Марса? — …не твоё дело! — …значит, ты была… на моём месте? — …может, не будем сейчас это обсуждать? — выгнула брови Лея. — …а почему нет? — Ле-Клер запретила Марсу трогать меня потому, что боялась, что я могу накапать на неё. Но именно благодаря ей, в некотором роде, — опустила голову Лея, — я раз и навсегда перестала просить помощи у матери. — …угу, охотно верю… — бросила Колетт. — Ну, теперь жди, что он и на тебя бочку будет катить! — …так ты же сказала, что всё уладишь? Мне показалось? — огрызнулась Лея. — …а ещё попросила тебя… — начала было Колетт. — …да поняла я! — кивнула Лея с улыбкой, от которой было неуютно. — Держаться в стороне. Ок. — …именно! В стороне — самое лучшее решение! — …но я не знаю, надолго ли меня хватит! — …так, давай решать эти проблемы по мере поступления: я решу вопросы с Марсом и Ле-Клер. Сама. В ближайшее время. Но до этого — не смей говорить ни Антуану, ни кому-то другому о том, что здесь творится, поняла? — …знаешь, больше похоже на угрозу… — Лея, наклонив голову, рассматривала её с вызовом, похожим на наглость Дэниела, — а не на просьбу! Пользуешься своим положением, су-шеф? — …считай, твою мать, как угодно! — фыркнула, злясь, Колетт. — Но если ты откроешь рот, последствия могут быть куда плачевнее, чем если ты будешь держать язык за зубами! Поверь мне! — …угу-угу, когда ты говоришь это таким тоном и с такими глазищами — я почти верю! — кивнула с кислой улыбкой Лея. — …да ты не представляешь даже, через что я уже прошла... — вздохнула Колетт. — Поэтому — не советую иронизировать! — …ладно, оставим… — махнула рукой Лея. — Мне нужно прибираться. А то там такой срач повсюду…! Колетт согласилась и поспешила помочь. Правда, боль в руке никуда не делась. И спустя несколько минут всё, чем она могла помочь, — это банально не мешать. Она лишь успела снять с себя китель, и умыться, чтобы выглядеть не так паршиво. Когда в дверях кухни показался Антуан. С огромным букетом роз. — …зависть — плохое чувство, Кэтрин! — сказал он, оборачиваясь, видимо, на какие-то слова официантки. И Колетт закатила глаза, когда Лея во весь рот заулыбалась и выскользнула из кухни. Эго, весь счастливый, будто ему подарили шанс всей жизни, протянул ей букет. — …и что ты здесь делаешь? — это было единственным, что крутилось в данный момент у неё в голове. Он замер, смотря на неё ошеломленно, потом собрался ответить, но Колетт покачала головой и отошла, чтобы не палить своего плачевного состояния. — …ну, вообще-то, я за тобой… Она лишь хмыкнула. — …а ещё — я видел, что от нас вышел Сукре… — напряженно произнес Эго, стоя за спиной. — …угу, и что — букетик он мне передал? — Колетт очень злилась на себя, но боль, вкупе с обидой и непониманием, как вообще существовать дальше, дёргали её за язык раньше, чем она успевала проанализировать свои слова. — Лучше бы статью написал! Критик хренов! — Колетт, с тобой всё в порядке? Этот вопрос порядком задолбал её за последние пару дней. Повернувшись, Тату сжала челюсти и кое-как улыбнулась. — …а по мне не видно, да?! В порядке! Только, знаешь, чем чаще ты спрашиваешь — тем больше мне хочется послать это всё к чертям! Брови Эго съехались к переносице. — …в последнее время у меня стойкое ощущение, что мы… разучились понимать друг друга! Может, на английский перейти, как считаешь? Вдруг, лучше будет? — …ха-ха, ты вон с Идальго иди пообщайся, хоть на английском, хоть на китайском! С ней у тебя всё в ажуре, не так ли?! — Колетт отскочила от Эго, задев его больной рукой и сморщилась, матерясь. — Бля-я-я-дь! — …а что у тебя… что с рукой?! — Антуан, тут же бросив цветы на ближайшую поверхность, перехватил её за плечи. — Колетт! Что… это? Ты… поранилась? — …обожглась она, мсье Эго. — Лея снова появилась в кухне. — Мы перебинтовали, но я говорила, что лучше в травмпункт… Колетт злобно уставилась на неё. — …это пустяки. Пройдет. — …так, ясно. Живо, поехали! — Антуан кивнул на выход. — …нет-нет-нет, никаких больниц! — Колетт, прекрати! Нужно, чтобы врач осмотрел! — …я сказала — нет! — Колетт, а если всё серьезно… — Антуан, успокойся! — и она снова зыркнула на Лею. — Всё в норме. Это просто ожог. — …но надо же обезболить… — …уже! — Тату кивнула и вспомнила про китель. Она кое-как смогла показать глазами, чтобы Лея занялась уборкой именно там, где это сейчас было больше всего необходимым. Слава богу, что вытереть кровь с пола и убрать осколки бутылки они успели. — Я выпила… виски! — …виски? — Антуан качнул головой. — Я сомневаюсь, что это… — …ну, уже поздно что-то менять! — Тату чуть успокоилась только когда Лея показала ей знак «всё ок» и бочком вылезла из помещения. — Лекарства с алкоголем лучше не смешивать! — …что-то ещё случилось? — заметил их переглядки Эго. — Колетт? — …н-нет, с чего ты взял? — она выдохнула, но едва снова не напряглась. — …хорошо, я понял — придётся самому всё узнавать. — …что ты собрался узнавать? — она покосилась на букет. — Кстати, а зачем цветы…? Идальго не взяла? — …долго ты будешь о ней вспоминать? — сморщился Эго. Колетт пожала плечами. — …этот букет тебе… — …у-у-ух ты… — Колетт вымученно улыбнулась. — И за какие заслуги? — Зефирка, хватит… — Эго, оперевшись на стол раздачи, снял очки. — Я накосячил, и всего лишь хочу загладить вину… — …ага, и много ли за вами косяков? — Колетт дотронулась до нежных лепестков на почти распустившихся цветах. — Одним букетом явно не отделаетесь, мсье Эго! Не боитесь? — …м-м-м, а деловой тон — признак готовности собеседника к диалогу? — вернул ей вопрос Эго. — …деловые вопросы я бы очень предпочла оставить сейчас. — Колетт поняла, что жутко вымотана. Морально и физически. — И если ты не против, мы вернемся к ним попозже? — …я надеюсь, что мы всё уладим без таких крайних мер, Зефирка…– загадочно улыбнулся Эго. — Ты точно не поедешь в больницу? — Антуан… — устало посмотрела на него Тату. — Если бы я хотела поехать, то поверь, бы давно там была! Леонард тебе ничего, кстати, не говорил, я надеюсь? — …нет, а что — должен был? — сощурился он. — …нет! Вот видишь! Ты же его приставил следить за мной! И он ничего подозрительного не видел! — …ну-у-у, с этим мы разберемся, как ты выразилась, позже… — и Эго подошёл к ней. В этот раз она совсем не была против и тукнулась лбом ему в грудь. — А пока — я хотел пригласить тебя в одно место… что скажешь? — …что — опять? — кисло скосившись на него, поинтересовалась Тату. — Антуан, прости, но… не надо только больше твоих знакомых. Правда. — …да нет-нет, на сей раз никаких моих знакомых. Хороший ужин и несколько коктейлей в неплохом ресторанчике. Сходим? Здесь недалеко. М? — …боюсь, что в меня никакой ужин не полезет! — сказала Колетт, внутренне усмехаясь — по правде, она теперь больше боялась встретить даже не знакомых Эго, а своих. — …болит? — Антуан аккуратно взялся осмотреть её забинтованную руку. — Знаешь, лучше бы мы… — …нет, не болит. Не настолько, во всяком случае! — Колетт поняла, что спорить сейчас нет резона и сил. — Вперед! Ещё парочка коктейлей мне явно не помешает! И сразу обратила внимание на то, что, прощаясь с Леонардом, — который вот-вот мог открыть рот и наговорить какой-нибудь ахинеи, — Антуан протянул ему… ключи. У неё больно ёкнуло сердце. Мужчины обменялись тихими фразами и многозначительными взглядами. — …что происходит? — Тату увидела также, что машина Леонарда отъехала в сторону и, погасив фары, встала. — Антуан? Что ты… — …ну, мы же не хотели говорить о делах… — …нет уж! — она резко остановилась. — Говори, что вы затеяли?! — Ле-Клер не идет на контакт… — скрипнув зубами, начал Эго, — и у меня нет времени её уламывать. — …так, погоди! — Колетт начала понимать. — Ты собрался… влезть в кабинет руками Леонарда? И прошерстить там всё?! — …оу, ты была бы гениальным сыщиком! — мягко потянув её за здоровую руку, сказал Эго. — Пошли уже! Колетт не знала, стоит ли говорить Эго о том, что Ле-Клер вряд ли такая идиотка и держит столь важную информацию, — свой единственный, можно сказать, козырь, — как компромат на Адсорбт, в кабинете ресторана, который пока ещё не отбила. Но страх того, что старуха каким-то образом это предвидела и приготовила Эго ловушку, был ещё сильнее. — Антуан, мне кажется, что… это плохой вариант. Не делай этого. Слышишь? Попробуй… поговорить с Ле-Клер. Может, есть шансы без такого… крысятничества обойтись? — …как-как? — удивленно выгнул брови Эго, галантно усаживая её на стул в баре под названием «Олимп» и прося суетливого официанта поставить букет в вазу. Место было очень людным и бойким, судя по всему, из-за авторских алкогольных коктейлей, рекламу которых Колетт недавно увидела по телевизору. — Крысятничества? Ну и словечко! — …ты же меня понял. — Колетт постаралась говорить спокойно. — Влезать тайком в чужой кабинет… искать информацию… ночью, когда никого нет… как это называется? — Колетт, послушай меня… — он, сделав глубокий вдох, поднял на неё взгляд. В котором она прочитала: «Пока я — мужчина, я сам буду решать, что делать». — Мне нужна эта информация. Нужна. Срочно. Потому что очень скоро Смит будет на свободе. И я должен буду принести ему полный компромат на Адсорбт… — …и откуда такая уверенность? — она снова почувствовала, что внутри всё жжет от зашевелившейся ревности. — Идальго что — уже дала тебе адвоката, а тот сумел гарантировать, что… вытащит Смита? Антуан, прикрыв глаза, дважды кивнул. — …а, ясно, отчего ты таким счастливым был…! — …и поэтому тоже… — он, наклонив голову, внимательно разглядывал её, и хотелось спрятаться. — …угу, а ты на сто процентов уверен, что информация у Ле-Клер в кабинете? — чуть насмешливо протянула Колетт, раскрывая бланк меню. — …хочешь мне весь настрой испортить? — буркнул он, явно не рассчитывая на подобное. — …ну, не всё ж мне отдуваться. — Колетт сказала это очень тихо, но явно недостаточно, чтобы Эго не услышал. — …а давай тогда поговорим о том, что происходит у тебя с Ле-Клер, м? — …что? Ты перегрелся, Антуан? — принялась увиливать Колетт. Ладони неприятно вспотели. В голову бросились мысли — будто поток ледяной воды, — о том, что он всё узнал. — У нас с Ле-Клер… Тут подошел официант. И Колетт понадеялась, что они не будут возвращаться к этой теме. Но ошиблась. Эго был настроен весьма решительно. — …и да — в качестве аперитива можно ваш фирменный «Sola veritas»… — озвучив позиции заказа, добавил он. — Спасибо! Колетт не разобрала, что именно он сказал, но уже уловила, что все напитки здесь были названы довольно чудно. Но — аутентично с названием заведения. Например, коктейль «Слеза Афродиты», или — «Поцелуй Купидона», шоты с названием «Стрела Артемиды». Ещё она отметила адскую смесь из красной водки и шампанского, зовущуюся «Дремлющим Вулканом». — …собираешься меня напоить и… пытать? — …я сомневаюсь, что ты в одиночку согласишься напиваться, — усмехнулся Антуан, — а вообще — помнишь ли ты один давний наш разговор? — …какой именно? — выгнула брови Колетт. — …да так — неважно… — Антуан помялся, видимо, решив не раскрывать истинных своих намерений. — Скоро узнаем. Коктейль оказался очень специфичным. Он был густым, весьма темного красноватого цвета, с добавлением цедры апельсина и ещё чего-то горького. — Ле-Клер хочет выжить тебя в угоду своему бестолковому сыночку? — рубанул вдруг Эго — так, что она едва не закашлялась. — Так? — …с чего ты это… взял? — Колетт проглотила глоток алкоголя и сделала пару вдохов. — …вообще-то, я не идиот, — он приподнял бокал, — когда мы только договаривались с ней насчет работы ресторана, я сказал, что ты — должна быть номером первым. И это — моё основное условие. Она тогда принялась заминать эту тему. Всеми силами делать вид, что не услышала. И выставила одного неплохого повара, которого я хотел поставить шефом, с собеседования. Всеми лапами протащила Марса. Я кое-как согласился, ибо — выбора тогда реально не было… но теперь… всё изменилось… не так ли? Колетт смотрела на Эго и не понимала — радоваться ей или огорчаться. — Ле-Клер ревнует своего придурка к тебе. Вернее — ревнует твои профессиональные качества к его. Скудненьким. — …брось, Антуан! Всё не… так! — …но твои знания лучше и опыт куда выше чем его, а её это злит. Понятное дело. Но признаться — кишка тонка. Не так ли? — Ле-Клер просто не понимает, что не я — её проблема… — кое-как собравшись с мыслями, которые начали знатно путаться после этого коктейля, сказала Колетт. — Её проблема — это ублюдок-Марс. Да. И даже не он сам. И не его профессиональные качества. А её неправильное отношение к нему! — …нет, Колетт… — Антуан допил свой одним разом. — Её проблема — неправильное отношение ко мне. Запомни. — …она считает, что ты у них на крючке, потому что тебе нужна информация! — Колетт посмотрела на свою замотанную руку. — И потому что я… буду молчать! Сука чертова! — …и вот с этого момента поподробнее! — Антуан подался к ней. — …мы здесь будем об этом… говорить? — огляделась Тату. — С ума сошел?! — …брось, никому до нас дела нет… — он оглядел зал, жужжащий как улей. — Ну, и не зря ж мы выпили аперитив с добавкой. — …с какой ещё…? — Колетт тут же глянула на дно бокала — там, едва заметный, пенился осадок. — …с латыни название его переводится как «Только правда»! — усмехнулся Эго. — В состав входит незначительное добавление сыворотки правды. И раз ты отказалась мне говорить правду трезвой… скажешь сейчас! — …ты сейчас шутишь? — она так надеялась услышать в ответ «да». — …нет, нисколько. — …вот как ты… действуешь! — Колетт была в шоке. — Ты… ты… — …и как я действую? — …как… мошенник! Как преступник! Совсем уже?! — …а что мне было делать? Ты ни в какую не хотела разговаривать! — развел руками Эго. — Извини меня. — …извини?! — Колетт готова была вскочить, но почувствовала, что встать нет сил. — …да, прости. Но я хочу помочь. — …помощник, блин! Но я так просто не сдамся, нахрен! — она сложила руки на груди. — Только правда, значит? Хорошо! Тогда — ты первый! А?! Слабо? — …и что же ты хочешь знать? — Эго постарался не выдавать своего волнения. Но в глазах его Колетт отчетливо уловила тревогу. Он тоже выпил целый бокал. Не отвертится. — Как мы поговорили с Идальго? В подробностях? Слово в слово? Извини, но я… не смогу — не записывал… хотя, надо было бы…! — …да мне всё равно! Говори свою правду! Давай! — …хорошо-хорошо, будет тебе правда, — как-то чересчур жестко произнес Эго, — Идальго ухватилась за меня, потому что тоже смотрит новости. Ага. Представь себе. Она в курсе ситуации с моим папашей. Она рассчитывает на то, что я — действительно богатый наследничек. Сколько волка ни корми… ну, думаю, ты понимаешь. А ещё — ей очень-очень скучно. Есть такие люди. Однажды, когда мы только познакомились, она пыталась начать со мной отношения. Потом выяснилось, что я вовсе не так интересен и полезен, как обо мне писали в газетах… и к тому же — я ей отказал. Нет, конечно, она быстро нашла кого получше. А сейчас ей, как всякой женщине, хочется взять реванш… утвердиться в своих глазах. И добить меня. Да-да. Она пытается меня соблазнить уже давно. И прочно. С тех пор, как её притащила в ресторан Адсорбт. Но я держусь. Как скала. Но есть загвоздка — Идальго мне нужна. На данном этапе — нужна очень. У неё есть крайне нужные связи и, естественно, деньги, которых сейчас у меня… если ты в курсе, почти ни гроша. И она этим умело пользуется… Колетт нашла на потолке, оформленном под небесный свод, одну точку, в которую пялилась, чтобы хоть как-то держать эмоции под контролем. Ничего особенно нового он не сказал — она и так догадывалась, чего хочет Идальго. Но фраза Эго о том, что мэрша «очень нужна» будто кнутом стегнула её по внутренностям. Снова. Стало больно. — …значит, за деньги ты с ней… переспишь? — спросила она, наконец опустив глаза. — …чего-чего, а спать с ней я не собираюсь! — отрезал Эго. — Довольна? — …конечно, довольна! — процедила она. — Спать не собираешься, а трахаться — да? — …хм, ты разве не это имела в виду, когда спросила в первый раз? — скептически выгнул брови Эго. — …да-да, я просто забыла, что у тебя бессонница! — съехидничала Колетт и подняла руку, жестом подозвала официанта. — …что желает мадмуазель? — …нажраться! В стельку! — Колетт яростно глянула на Эго. — Что порекомендуете? Чтоб наверняка? — …смотря, сколько вы сможете выпить… — усмехнулся официант. — …я вам что — верблюд на водопое?! — Колетт нахмурилась, чем стерла улыбочку с лица парня. — Сколько сможете! Тоже мне! — …я, кажется, понял… можно вас? — и Эго попросил, чтоб тот наклонился, и что-то прошептал. — …что — заказал очередной коктейльчик под названием «Уломаю, чтоб дала»? — Колетт фыркнула, едва паренек скрылся за большой барной стойкой. — …мда, что-то вроде того, — произнес он, поправляя очки. — На чем мы остановились? — …ты рассказал мне, как познакомился с Идальго! И отшил её! — …ах, да, точно… — проговорил он и, сузив глаза, опять завёл старую пластинку. — Что происходит у вас с Ле-Клер? Колетт! — …а вот я ничего тебе рассказывать не стану! — отбрила она. — …почему? Боишься, что я окажусь не готов к таким откровениям? Колетт откинулась на спинку стула. Плотно закрыла глаза. Хотелось заорать. Вместе с опьянением и действительно жгучим желанием выговориться, накатила ярость. — …потому что сомневаюсь, что ты сможешь разобраться в этих проблемах! А рубить с плеча — и я так могу, нахрен! И оставь меня с этой темой в покое! — …не во всех проблемах, особенно, в чужих… — поправил её Эго, — нужно разбираться. Колетт. Иногда нужно, как ты сказала, рубить с плеча и не думать! — …а если… я не хочу, чтобы ты наломал ещё больше дров, такой ответ тебя удовлетворит? Тату едва сдерживала в себе порыв высказать Эго пару ласковых. Но понимала — они и так поссорились за последнее время прилично. И явно не в последний раз. А это игры на лезвии ножа. — …выходит, ты ставишь под сомнение все мои действия? И все решения? — …ну, как тебе сказать… — Колетт сверлила его яростным взглядом. — Да! — …и давно? — Антуан, хватит! — …а я думал, что мы с тобой — союзники… — обиженно проронил Эго. — Ну в смысле — все мои дела касаются и тебя. И наоборот. — …ну-у-у, это как сообщающиеся сосуды, — констатировала Колетт, понимая, к чему он ведёт. — Хочешь сказать, что… мы несём ответственность за выбор друг друга? — …насколько мне известно, в более-менее здоровых отношениях эта практика считается вполне приемлемой. Нет? — …а у нас, разве, здоровые отношения? Глаза Эго вспыхнули огнем. — …тогда — почему, когда я тебе говорю о том, что связываться с Идальго — плохая идея, ты игнорируешь меня?! — рубанула и Колетт, понимая, что слишком долго молчала. — Почему? — …потому что ты не знаешь её. И потому что я — мужчина. И могу всё контролировать. — …да твой контроль — иллюзия, Антуан! Также, как и благородство, которое ты нашел в Идальго! Я тебе уже всё это говорила, не заставляй снова повторять! Черт! — …так, послушай, мы сейчас можем до бесконечности искать поводы упрекнуть друг друга, Колетт. — Антуан качнул головой. — Но партнерство — неважно, в делах или — в жизни, это не только про ответственность. Это ещё и про принятие. — …и про доверие. И про уважение. — Колетт принялась загибать пальцы. — Мне продолжать? — …вот об этом я и говорю, — внимательно изучая её глазами, сказал Эго, — если ты принимаешь меня таким, какой я есть, значит, и мой выбор и принятие моих решений принимаешь. Слышишь? Пусть они ошибочны. Пусть. Но ты на то и мой партнер, чтобы страховать и поддерживать. М? — …угу, интересная позиция! — хмыкнула Колетт. — Очень… детская! — …это почему ещё?! — оскорбленно скривив губы, выдал Эго. — …потому что — очень благородно разговаривать о том, что партнеры страхуют друг друга и поддерживают, но при этом, умалчивать о том, что один из них — эгоист! Он всё время нарывается на неприятности, творит всякую идиотию и… с разбегу раз за разом врезается в стену! О которой заранее предупреждён! А потом — жалуется! Правда?! — …ты про что? — нахмурившись и явно понимая, что это — камушек в его сторону, — спросил Эго. — …ты правда не понимаешь? — тяжко вздохнула Тату. — Тогда — прости, Антуан, но всё твои усилия будут напрасны. Ты не сможешь мне помочь. Ибо — ты себе даже помочь не можешь! — …хорошо, я понял… — он замолчал, подумал о чем-то, и сказал то, от чего у неё опять поднялась волна негодования. — Ты не хочешь, чтобы я решал возникшие у тебя проблемы. Не доверяешь или ещё что-то. Ладно. Давай попросим… скажем, Леонарда. — Антуан! — Колетт захотелось подойти к нему и отвесить пощечину. — Сколько можно перевешивать свои проблемы на чужих людей?! Ты себя слышишь?! Люди — не вешалки, вообще-то! — …а я, вообще-то, об этом не заикался! — …но ты всё время говоришь о ком-то другом! То про Идальго, которая тебе очень нужна, то про Леонарда! Который вообще не обязан всем этим заниматься! Блядь! И при этом — рвешься стать рыцарем! — …да я бы, может, и стал рыцарем, но ты… не даешь… — вяло улыбнувшись сообщил Эго. — Не так? — …да, потому что ты ведёшь себя как мальчишка! — выплюнула Колетт. — Глупый, мелкий мальчишка! Что, мамочка приучила тебя к тому, что будет вытирать слюни, едва ты попросишь! Ага? Так всё изменилось, если ты заметил! Мамочки больше рядом нет! А я — да, вопреки твоим ожиданиям, не стану тебе слюни и сопли вытирать! Понял?! Пора взрослеть! — …что ж, я это запомню! — едва размыкая губы, ответил Антуан, резко вставая. — Спасибо за дельный совет! Когда он ушел в неизвестном направлении, Колетт поняла, что перегнула палку — о матери явно не стоило так говорить. Но с другой стороны — Эго же так хотел услышать правду. Он её получил. Всё, что вертелось у неё в голове, ну, почти всё — Тату была крайне рада, что мысли про Розенкранца и его «тайну» у неё чуть притупились, — она высказала. А главное — не раскололась полностью. — …ваш заказ, мадмуазель… — перед ней опустились несколько разноцветных стопок с алкоголем и блюдце с фруктами. — Осторожно. Очень крепко. Советую между порциями делать перерыв, хотя бы, в двадцать минут. Иначе — рухнете под стол. — …может, я именно этого и хочу! И кто у вас спрашивал, кстати, совет, м? — …конечно, как знаете, мадмуазель! — официант улыбнулся и чуть склонил голову. — Простите, вам десерт сейчас подать или — после основного блюда? Колетт только махнула рукой, мол, делай как хочешь. Она понимала, что до десерта уже вряд ли доживет… Четвертая сигарета сковала горло першением. И Эго наконец вышел из оцепенения. Слова, сказанные в лицо, ощущались так, будто ему врезали под дых. Вот уж правда — по-настоящему сделать больно могут лишь самые близкие люди. И всё остальное — просто ерунда. Он ведь долго сомневался, стоило ли вести сюда Колетт, поить этим чертовым коктейлем, который, вроде бы, ничего и не сделал — хотя, ему в данный момент кажется, что буквально — разрушил всё, что было. Значат ли слова Колетт то, что она на самом деле относится к нему как к капризному ребёнку? И что тогда вообще значат все её прочие слова о любви и о том, что она с ним до конца? — …все уже ушли, мсье Эго. — Леонард тронул его за плечо. — Всё чисто. Вы… хотите пойти со мной? — …нет. — Антуан качнул головой. — Я хочу пойти один. — …почему вы поменяли планы? — …потому что это — мои проблемы. Не хочу вас напрягать… — выдавил улыбку Эго. — …это относится к мадмуазель Тату? Не так ли? Антуан посмотрел на Леонарда и снова усмехнулся — вдруг вспомнил их первую встречу. И свои ощущения рядом с этим человеком. — …нет, не совсем… — уклончиво ответил он. — Это — моё дело. И я разберусь сам. Спасибо. Вы свободны. Леонард без лишних вопросов кивнул и, усевшись в машину, быстро исчез на повороте. Антуан остался стоять возле входа в «Рататуй». С мыслями, что сейчас делает что-то противозаконное. Колетт слишком хорошо ткнула его носом в нечто неприятное — в ту кучу проблем, которые он создал собственными руками. И она была в чем-то права, но всё же Антуан не мог отделаться от остро возникшего желания показать ей, что он справится. Самостоятельно справится. И, если нужно, решит всё без вмешательства посторонних. В темноте Антуан не узнал помещение ресторанчика. Оно казалось совершенно чужим и далеким. Возможно, потому что он практически не бывал здесь теперь. Но он решил, что включать свет не станет — так меньше шансов быть замеченным. Он сразу увидел, что сигнализация стоит на «блокировке». Неужели, Ле-Клер настолько распустила своих работничков, что… Антуан помотал головой, не желая, чтобы эти мерзкие мысли лезли в голову и быстро прошел к кабинету. И уже вставив ключи в замочную скважину, услышал голоса. — …лучше сбавить обороты. Слышишь меня? Всё идет не по плану! — говорила Ле-Клер. Голос иногда надрывно срывался. — Хотя бы на какое-то время, но придется залечь на дно! Марс! — …нет! Если остановиться, всё придётся начинать заново! — …ты меня не слышишь?! Я сказала — хватит! Ты уже перешел грань! — …не ты эти грани установила — не тебе меня и учить, дура старая! — …ох, какой же ты… кретин! — выругалась Ле-Клер. — Ты дорого заплатишь за все свои дела! Я уже заплатила! — …мне похуй! Ничего я сбавлять не собираюсь! Эта сука получит у меня по-полной! Очень скоро! — …ты всё ещё не понимаешь, что она может вякнуть Эго и тогда… Антуан моментально проскользнул внутрь, сумев запереть двери и бесшумно опуститься в кресло за столом. — …я не стану в этом участвовать, слышишь? — сказала Ле-Клер, подойдя вплотную к кабинету. Из-за ночной тишины слова были очень различимы. — Понял меня? Не стану. Всё. Хватит. — …станешь. Мамуля. Иначе — я и тебя на фарш пущу! — рыкнул Марс. Ключи повернулись. Антуан, сжав кулаки, заставил себя усидеть на месте. — …да как ты не поймешь! Это опасно! Опасно!!! Вмешалась Лея! Я тебе уже говорила! — наконец незваные гости открыли двери. Но свет пока не включили. — И вообще — не слишком ли многим придётся жертвовать, сынок, ради твоей идиотской игры с Тату?! — …ты будешь делать всё, что я тебе велю, иначе… Антуан резко нажал на кнопку настольной лампы. Ле-Клер испуганно вскрикнула и схватилась за косяк. Повисла тишина. — …что — язык проглотили? — спросил Антуан. — Продолжайте. Будьте так любезны. — …д-добрый в-вечер, мсье Эго… ничего себе… встреча… — промямлила она, дёргая Марса за рукав. Тот чертыхнулся и скинул с головы капюшон — на мгновение Антуану этот жест напомнил Клауса. — Вот это сюрприз… — …ох, да что вы, все сюрпризы явно впереди, да? — Антуан увидел на столе початую бутылку виски. — Вам, может, выпить налить? Для храбрости? М? — …мы… — начала Ле-Клер, — в смысле — я забыла кое-что… вот и… — …мда, вы, похоже, знали, что «забудете» — сигнализация на блокировке стоит! — Антуан прожигал женщину взглядом. Тяжелым. Который выдержать мог далеко не каждый. — И часто вы здесь ночуете? — …тот же вопрос, дядя! — ощерился Марс. И даже «шикания» Ле-Клер его не остановили. — Знаю я, как вы со своей су… Антуан медленно поднялся. А Ле-Клер кинулась защищать грудью сына. — …мсье Эго, простите, бога ради! Он не ведает, что несет! — …у вас пять секунд, чтобы выставить его отсюда… Марс принялся что-то верещать, но Ле-Клер, правильно истолковав его взгляд, довольно быстро вытолкнула своё недоразумение за двери и захлопнула их. — …мсье Эго, умоляю… простите за него! И не делайте поспешных выводов… вы всё явно не так поняли… — …я уже сделал все выводы. Увы, они оказались хуже, чем я ожидал! — сказал он. И снова плюхнулся в кресло. — И раз уж мы встретились, я считаю, что должен с вами ими поделиться, верно? — …мсье Эго… если вы что-то узнали насчет… — Ле-Клер, сделав пару шагов к столу, боязливо остановилась. — Я пыталась… это остановить… клянусь…! — …чушь собачья! — Антуан плеснул в бокал виски. Горло обожгло ещё до того, как он проглотил алкоголь. — Вы пялились и продолжаете пялиться в рот своему выродку! И да — я узнал не «что-то», а всё! Ле-Клер схватилась за спинку стула. Побледнела ещё больше. — …вы у-у-узнали? Мадмуазель Тату вам… рассказала? Антуан кивнул — у него не нашлось другого решения, чем пойти на обман. — …мсье Эго, прошу… только не надо… полиции… умоляю…! Антуан дёрнул уголком губ. Он старался не выдать себя, но надо было направить Ле-Клер в нужное ему русло раньше, чем она может что-то заподозрить. — …боюсь, что без полиции здесь не обойтись, вы же понимаете? — …да вы ничего не докажете! — попятилась назад начавшая брыкаться Ле-Клер. — Слова — это просто слова! Никаких доказательств у мадмуазель Тату и у вас нет! — …а у вас есть только один выход, мадам Ле-Клер. — Антуан закурил, пытаясь выглядеть максимально убедительным. — Отдайте мне всю информацию на Адсорбт. Прямо сейчас. И мы расходимся мирно. — …я отдам вам информацию только тогда, когда вы отдадите мне ресторан! Антуан так сильно сжал в пальцах бокал, что тот грозился лопнуть от давления и чуть хрустнул. — …стесняюсь спросить: вы научились так виртуозно ставить ультиматумы у старухи-Адсорбт? — с издевкой спросил он, видя, что Ле-Клер немалых усилий стоило держаться перед ним стоя. — Или — у своего недалекого сыночка? — …не трогайте моего сына! — вспыхнула Ле-Клер. — Вы ничего не знаете ни о нем, ни обо мне! — …вы уверены? — продолжал давить Антуан. — Присаживайтесь! В ногах ведь правды нет! — …а вы так рассчитываете на мадам Идальго? — севшим голосом спросила Ле-Клер, осторожно снимая шляпу и устраиваясь на краю стула. — Мсье Эго… я скажу вам кое-что… уж простите — Идальго плевать на вас и на ваш ресторан. До вашего детища она выкупила старинную разорившуюся картинную галерею в пригороде. Обещала начать реставрацию мировых шедевров. Сделала там ремонт. В трёх залах из пяти. На большее её запала, увы, не хватило. Ей стало скучно. И сейчас вместо этой галереи… ночной клуб! И не самый элитный, замечу! — …мда, и манипулировать вы тоже учились у Адсорбт? Технику видно сразу. — злобно усмехнулся Антуан. — Вот только результатов она не даст. Вы, прикрываясь благими намерениями, куда быстрее утопите мой ресторан, нежели мадам Идальго! — …и как мне доказать вам обратное? — приторно улыбнулась ему Шолин. — Прошу, скажите! — …я вам всё сказал! Повторить? Антуан опрокинул в себя ещё один бокал. Чувствуя, что опьянение начало забирать в свои сети и лучше бы поскорее закончить все разговоры, иначе он проколется. Или — Ле-Клер соскочит с крючка. — …я совершил ужасную ошибку, доверившись вам. Но из всего нужно извлекать урок. Верно? Отлично. Значит, вы отдаете мне компромат на Адсорбт, и удовлетворенная тем, что скоро она получит за всё, уходите. Ле-Клер, сжав челюсти, закачалась на стуле. — …и забираете с собой весь свой сброд! Во главе с вашим сы… — …вы думаете, что мой сын стал таким от хорошей жизни? — Шолин не собиралась сдаваться. Её настырность крайне бесила. — Хотите, я вам кое-что расскажу? — …извините, мадам Ле-Клер, но мне не до ваших ночных охуительных историй! — Антуан выставил руки вперед. — Я серьезно! Вы обещали, что ресторан будет работать как часы, а на деле… — …в часах появился лишний элемент. И вам ли не знать, мсье Эго, что… — …да, и это твоя крыса! — тут в двери ввалился Марс. — Че вылупился? Не знаешь, о ком я? Да брось — ты её каждый день видишь! И ебёшь ещё к тому же! А она — тебе мозг ебет? Я прав?! Ле-Клер вскочила и кинулась зажимать своему отпрыску рот. — …если у тебя, вша, изо рта льется такая грязь, я представляю, какие у тебя руки… и допускать таких, как ты, на кухню — это ж себя не уважать… — Антуан, подышав ртом, пока сумел удержать себя в руках. — …да я этими руками твою суку… Вот теперь держать его пришлось Ле-Клер. — …мсье Эго, я прошу вас, не надо! Не надо! — …зря вы его из тюрьмы достали… — едва переведя дух, сказал он, глядя в глаза Шолин, вмиг наполнившиеся слезами. — Очень скоро он туда вернется. И, возможно, не один! — …мсье Эго, умоляю… успокойтесь… не обращайте на него внимания! — …да пошла ты, старая тварь! — Марс, тоже находящийся на грани истерики, вдруг кинулся к матери. — Тебе всегда на меня плевать было… это всё из-за тебя! Мразь! Ненавижу тебя, мразь! Ненави… И тут Антуан не смог оставаться в стороне — он, воспользовавшись тем, что Ле-Клер перестала держать его, сумел что было сил вмазать по лицу Марсу. Двинул весьма удачно — что-то глухо хрустнуло. Кажется, носовая перегородка. Брызнула кровь. Костяшки пальцев на руке чуть вспыхнули слабой болью. Парень на удивление быстро упал, весь затрясся. После — заревел. Забился в угол. — …значит так, завтра чтоб духу вашего здесь не было! Я не шучу! Информацию передадите мне через водителя! — прихватив бутылку виски, Антуан вышел из кабинета, оставляя причитающую Ле-Клер и воющего Марса наедине. Чувства безумного одиночества и какой-то злости на весь мир захлестнули его на выходе. Прислонившись спиной к дверям, он стоял, задрав голову к ночному, медному, низко нависшему небу, и пытался не превратиться в слезный комок. Когда он только открывал этот ресторан ему казалось, что всё впереди. Что он снова будто вернулся в то самое счастливое время… А теперь…? Антуан, который всегда отшучивался при вопросе о возрасте, вдруг явственно ощутил, что он… стоит у черты, за которой ничего радужного ему не светит. Там только увядание. И смерть. А он, кажется, ещё и не пожил. Да и не понял, что значит вообще — жить. И быть… взрослым? Видимо, Колетт была права. В который раз. Жизнь — это классный аттракцион для детей и хоррор-квест для взрослых. И для того, чтобы найти все «подсказки», иногда этой самой жизни не хватает. Виски он допил по дороге до бара. В котором уже оставались считанные посетители. Антуана мучила совесть за свой поступок. Не только за этот. Но и за прочие. Кажется, он, не успев исправить прочие косяки, накосячил снова. Остановившись вдалеке от столика, за которым Колетт сидела уже не одна — слава богу, что второй человек был женщиной, — он ощутил, что у него — словно у подростка, который перенервничал, и теперь боится шаг ступить, чтоб не отключиться, — трясутся ноги. В голове не было ни единой мысли, что делать. И как выпутаться из ситуации. — …так, в-в-всё… я не пью больше! — Антуан остановился за спиной Колетт, и увидел, кто с ней. — Ии-и-иначе… тебе м-м-меня тащить придется! Ик! — …о-о-о, уже не придётся! — пьяно улыбнулась Эдж. — Смотри, нарисовался! Колетт, ещё раз икнув, чуть обернулась. — …ой, тоже мне! А мне и так сойдет! — …ага, чего это вы, мсье Эго… — Эдж нахмурилась, отодвигая от себя стопки, которых насчиталось около пяти. — Оставляете мадмуазель совсем одну! А?! Не безопасно ж это! — …да, я вижу, что вы, мадмуазель Эдж… придерживаетесь правил безопасности, шлясь по барам…? — спустив очки на кончик носа, спросил он. — …вам бы вообще надо на дно залечь, — продолжала та, — за вами ж следят, да? — …на нас это не распространяется! — самодовольно поджав губы, сказал Антуан. — Пока, во всяком случае… Но спасибо вам за наблюдательность! Правда! И за компанию для мадмуазель Тату, тоже! — …да-да, компания что надо! — Колетт заулыбалась и пододвинула к Эдж ещё одну стопку. — Не то что с некоторыми! — …ну-у-у, чего уж так-то, мадмуазель Тату? — он нагло уселся на стул, который стащил с соседнего столика. — Третьим возьмете? — …у нас тут женские разговоры, между прочим! — …ну, я не вполне могу называться мужчиной… — попытался шутить Эго, стараясь не смотреть на Колетт. — По словам некоторых. Имен называть не станем. Так что — вполне вольюсь в вашу компашку! — …давай на брудершафт… — едва выговорила Колетт, потянувшись к Эдж. — И мне… пора! — …нам пора! — вставил Эго, поддержав её стопку. Дождавшись, когда пьяные прощания и обнимашки Колетт и Эдж закончатся, Антуан решился на серьёзный разговор. Да, учитывая, что он и сам был не слишком трезвым — это было весьма рискованно. — …о чем бы ты ни молчала, Колетт… — он посмотрел на неё, — я хочу тебе сказать… спасибо. Тату сморщилась, как от лимона. Потом усмехнулась. И уставилась на него, кажется, ничего не поняв. — …знаешь, я… даже представлять не хочу, что могло у вас там случится… но скоро этому придет конец. Я тебе обещаю. Уже завтра… — он чуть склонил голову. — Спасибо, что ты уберегла меня от подробностей этого… дерьмового сериала! Колетт фыркнула, опустив взгляд в тарелку. — …я очень подвел тебя… Прости! И себя тоже… себя тоже непростительно подвел! Ведь ты права — я эгоист. Мда. И с этим придется как-то мириться. Или — бороться… я не знаю! Но — хочу извиниться. Слышишь? — …так, вы… с Леонардом… влезли в кабинет? — напустив донельзя суровое выражение на лицо, спросила Колетт, подпирая голову рукой. — Нашли… чего-нибудь? — …давай я расскажу тебе об этом… в другой раз. — Антуан вздохнул — ему казалось, что он не сможет признаться ей в том, что едва не струсил и не ушел. Впрочем, хорошо, что не ушел — узнал, наконец, много интересного. — Я хочу, чтобы ты знала — даже если я веду себя как… придурок… я не полный придурок… вот! — …но я не говрила, что ты… придурок… — заплетающимся языком произнесла Колетт, — и, наверное, я была… резка с тобой… и то, что я наговорила… в общем, не зацикливайся… л-ладно? П—п-рости меня. — …да, я постараюсь… — улыбнулся он. — И предлагаю скрепить наши договорённости… — …нет! Ты че — я уже пьяная, как… Я не б-буду больше! — Колетт замотала головой. — …так, ну, давай по одной, и домой! — Антуан жестом подозвал официанта. — …сожалею, мсье… но мы закрываемся через полчаса! Больше не наливаем! — сообщили ему. — Ваш счет! По дороге домой Антуан вдруг подумал, что Эдж была права — им не стоило светиться. Особенно сейчас. Но с другой стороны — в людных местах бояться нечего. Хотя, и слежку в людных местах можно запросто проворонить. — Колетт, прости, что я… оставил тебя одну… — он ощутил, что его снова начала душить вина. Что он снова чувствует себя донельзя жалким. — Вспылил, убежал… чуть не принял дурацкое решение! Опять! И ты во многом была права… — …хее-е-е, а у нас вечер пьяных откровений? — Колетт не разделяла его грустных мыслей. Напротив, она будто взбодрилась. — Ну давай… ещё чего-нибудь скажи! Говорить-то ты мастер! — …спасибо большое за Мастера, конечно… — Антуан, смутившись, словно школьник, покраснел и отвел глаза. — Ответь только… ты всерьёз говорила, что я… ребёнок? Ты на самом деле… так… думаешь? — …нуу-у-у, не обижайся, Антуан… — она пристроилась щекой на его плече, когда они уселись в такси. — Но иногда ты… и правда… ведёшь себя как… — …ты уйдешь… от меня? — он чувствовал, что разговор заходит не туда. И в таком состоянии лучше не выяснять отношения — наутро они, вряд ли, чего вспомнят, но изнутри его жалила мысль, что он может остаться один. — Уйдешь, потому что я… слабый? — …а мне тут недавно сказали… — Колетт покусала губы, что-то вспоминая, — что я — сильная. Не бойся — никуда я не уйду. Потому что ты слабый. Антуан не очень понял её логику, но решил не переспрашивать. — …и, наверное, это мой крест… — выдала тут Колетт, зевая, — быть сильной рядом с мужиками, которые… ну, ты понял! Мда! Знаешь, что мне сказала девушка Альфа? Когда мы были там? М? Знаешь? Антуан напрягся и мотнул головой. — …он ходил к психологу после нашего… ра-раз… — …вашего разрыва! Я понял! — досказал он, отмечая что и его развозит не по-детски. В машине было крайне жарко. И лучше бы они пошли пешком. — …да, — Колетт кивнула, сморщившись, — и там ему сказали, что я… что я… — …что ты…? — Антуан надеялся, что она сейчас не отключится. — Продолжай! — …что я, видите ли, подсознательно отношусь к нему… как к сыну! И не только к нему! Блядь! Слышишь меня?! Антуан выгнул брови. — …то есть… как? — …то есть так, блин… — она горько усмехнулась, — то есть — я — пытаюсь заменить мать мужчинам! — …ты из-за этого так тогда расстроилась? — …я, блядь, не знаю… — пожала плечами Колетт, хотя, по глазам он увидел всё и даже больше. — Не знаю, расстроилась ли я? — …мой тебе совет — меньше слушай тех, кто остался в прошлом… — …считаешь? — …да, определенно. — …а ты сам… — Колетт посмотрела на него донельзя внимательно. Антуану едва не стало неуютно под этим взглядом. — Ничего такого за мной не… замечаешь? Он крепко задумался. Но остатками трезвого рассудка решил, что сейчас — не время для подобных разговоров. — …психолог Лингвини должен заниматься его башкой, а не твоей! — выдал он, стараясь придать голосу веселости. — …но ведь его словам стоит верить? — Колетт всё ещё смотрела на него выжидающе. — Раз он сказал, что… такой у меня этот… психо-о-о… — …чего? — Антуан чуть не рассмеялся. — Психоз? — …психотип, кажется! — выговорила тут Колетт. — Хотя, чем эта херня отличается, я понятия не имею! — …я тоже не силен в психологии… — пожал он плечами, — увы. Но психоз — опасное состояние… я там был — я знаю. А вот психотип — это явно что-то легче. В психологической энциклопедии что-то есть на эту тему… хочешь, почитаем сейчас как приедем? — …пф! Интеллектуальный досуг, да? — фыркнула, смеясь, Колетт. — Не, я пас! — …мда, нам бы не мешал нормальный отдых… — покивал Эго, и кое-как нащупал в своих бесконечно-глубоких карманах портмоне с остатками наличности, чтобы расплатиться. — Где-нибудь на Фиджи. Или — на Мальдивах. Так? — …тогда нам надо бежать не в Штаты, а туземцами в Африку! Там точно не найдут! — …помнишь, что ты… сказала, что со мной даже на край света рванешь? — …э-э-э-то ты сказал, вроде? — разморенная Колетт оперлась на него, когда выходили из машины, и повисла окончательно, едва они дошли до лифта. — …а ещё, ты… однажды звонила мне и предлагала… напиться в стельку и лечь в постель, не помнишь уже? Колетт оценивающе глянула на него из-под опущенных ресниц. И медленно облизала губы. От этого ему едва не снесло крышу. И когда он стал таким сексуально-активным? — …че, л-лечь? — уточнила тут она, когда они ввалились в прихожую. — Так это дельный совет, по-моему. Когда напился в стельку. Да? — …н-н-н-нет, не мне… — протянул он, улыбаясь, — Зефирка, ты хотела, чтобы мы… Антуан быстро стянул с неё верхнюю одежду, обувь и отправил своё пальто на полку над вешалкой. — …в смысле — ты предлагала лечь мне… и тебе… в смысле — вместе лечь! И заняться чем-то… интересным! Ну, я… надеюсь на это… во всяком случае…! — …м-м-м, ну, тогда — давай воплотим эти планы в жизнь! — снова зевнула Колетт, потащив его на себя. — …как твоя рука? — успел поинтересоваться он. — …ну-у-у, завтра будет херово, а сегодня… — Колетт мотнула головой. — Терпимо! — …а как там… — и Антуан замялся, не зная, стоит ли озвучивать, — критические дни? Это… не помешает? — …пока всё в норме… — выдала Колетт, тоже смутившись. — То есть — пока их нет, можно! — …я понял… и знаешь, нам нужно выпить, хотя бы, ещё про одной, чтобы… — Антуан тряхнул головой — та начинала тяжелеть, а мысли — путаться, — чтобы прогнать сон…! Я сейчас! Если бы не алкоголь, который, как известно, придает той ещё уверенности и наглости, он, наверное, не осмелился бы. — …нет-нет, Зефирка… не в спальню… — …что? — Колетт непонимающе уставилась на него. — А куда…? — …нам не нужна постель… иначе мы вырубимся! — сказал со смешком Антуан, протягивая ей тумблер. — В мой кабинет… На душе у него по-прежнему было крайне паршиво. То ли от того, что сказала Колетт, то ли — от произошедшего в «Рататуй», то ли — от того, что он — придурок. Но сейчас разбираться в истинных причинах этого состояния Антуану никак не хотелось. Нужно было забыться. А как это можно сделать? Верно. «Только секс и похуизм укрепляют организм!», — именно такие слова, вдруг зазвучавшие в его голове, стали «мостиком» над пропастью отчаяния, грозящейся проглотить их всех живьём… Колетт оторвала голову от подушки, не открывая глаз, когда почувствовала на своей щеке короткий поцелуй, но тут же пожалела об этом — череп грозился развалиться пополам. Боль была буквально осязаемой. Словно её пару раз провезли по асфальту. Через несколько мгновений, Тату сделала ещё одну попытку. Глаза открылись с трудом — свет, пролезающий в шторы, слепил так, словно хотел лишить её зрения. Вот она — радость похмелья. Точнее — мука. Колетт пошевелилась, и с трудом повернувшись на бок, посмотрела на смятую рядом простынь — Антуан только ушел, оставив за собой стойкий запах сигаретного дыма, спиртного и травяного геля для душа. И если обычно ей нравилось, как он пахнет, то сейчас — её чуть не вывернуло. Пришлось зажмуриться. Во рту жутко пересохло. В животе разлилась неприятная тяжесть. А запястье, обожжённое огнём, ныло как потревоженный зуб с запущенным кариесом — без права на помилование. Мысли пришли не сразу. Точнее, сперва появилась всего одна: что вчера произошло. Последнее, что она помнила четко — как Кэтрин озвучила ей заказ от критика. Всё, что было после — в тумане. А особенно — рваными мазками — вечер в баре и… секс в кабинете. Кажется, сперва на столе. А после — на полу. Нет, она определенно помнила, что они с Эго нажрались до поросячьего визга, о чем-то даже потрепались и… набросились друг на друга, как голодные. Хотя, он был явно трезвее, чем она. Сумев только умыться и кое-как привести в порядок волосы, Колетт обнаружила что у неё весьма сильно болят мышцы ног и поясница. А ещё — по всей шее и даже на груди были рассыпаны засосы. Что они, спрашивается, вытворяли. Она тихо спустилась, в надежде, что Розенкранц не застанет её в таком помятом виде. Но он уже был на кухне. — …доброе утро, мадмуазель Тату… — он бросил на неё многозначительный взгляд. На её закаченные глаза и просьбу ничего говорить, только понимающе усмехнулся. — Завтракать будете? — …а вы… я вижу, решили в последние дни… оторваться… на готовке? — Колет заметила внушительную стопку блинов, политых джемом и горку бекона с сыром. — Так сказать — успокоить нервишки? — …боже, что у вас с рукой?! — тут же побледнел Розенкранц. — …а это… — Колетт, с трудом подавив крик, принялась разматывать бинты, — производственная травма. Розенкранц помог ей поменять мазь и наложил новые бинты. — Антуан давно ушел? — …нет, недавно. — …и ничего не сказал? — …да нет, ничего… — …уже к Идальго побежал? — Колетт фыркнула. — Будь она неладна! — …попасть в зависимость от такого человека, как мэр… такое себе удовольствие. Колетт удрученно кивнула. Но её болевшую голову вдруг пронзили и другие мысли: что она вчера взболтнула Антуану. Что. Черт. Возьми. Она. Могла. Сказать. Могла ли что-то выболтать насчет Розенкранца? Или — насчет Ле-Клер? Или — насчет выходки Дэниела? А может — выболтала всё и сразу?! Её почти накрыло паникой. — …с вами всё в норме? — Розенкранц заглянул ей в лицо. Но вдруг, открыв рот, сглотнул и сразу отвёл глаза. — …учитывая, сколько я вчера выпила… не особенно… — она налила себе воды, стараясь не думать, что, возможно, халат и его воротник не сумели скрыть синяки на коже. Неизвестно, что мог подумать дворецкий. — Нам с вами нужно серьезно поговорить. — …насчет того, о чем вы меня просили? — Розенкранц опередил её. — Я хотел сказать, что… подумал… и согласен вам помочь. Чем смогу, разумеется. — …вот как? — Колетт посмотрела ему в глаза. — Вы уверены? Розенкранц, будто обдумывая все «за» и «против», налил ей чай, пододвинул тарелку с беконом и уселся напротив. Колетт же изо всех последних сил постаралась унять бьющуюся запертой птицей в голове мысль: «Не сделает ли она хуже, чем есть?». — …я слишком долго бегал от прошлого. Оно всё равно догонит. Поэтому — наверное, вы правы. Раз уж так всё случилось, мне нужно встретиться с прошлым лицом к лицу… — сказал дворецкий со вздохом. — Нужно. Пока ещё есть время. — …вы имеет в виду…? — …да, вы поняли. С Марсом я тоже, разумеется, поговорю, — кивнул он, и его взгляд изменился с тоскливого на решительный. — Где его найти? — …ну, я не ошибусь, если скажу, что он живет там, где раньше жила я… — Колетт вспомнила, как её попросили освободить квартиру, и как они с Антуаном столкнулись с Ле-Клер на крыльце. — …во сколько заканчивается рабочий день? Колетт была крайне благодарна, что Розенкранц задавал вопросы коротко и по делу. Потому что иначе — она бы не выдержала. — …мсье Эго по–прежнему в неведении? Колетт замотала головой, прикусив губу. — …но, когда всё вскроется, это сильно может ударить по вашим… отношениям. Он не выдержит лжи от вас. Подумайте над этим. Колетт криво усмехнулась — не выдержит он. А как сам врёт и не краснеет — это, разве, нормально? — …ой, а не вы ли мне твердите, что правда, сказанная не вовремя, иногда бывает опасной для жизни?! — …правды бывают разными. — Розенкранц качнул головой. — В вашем случае — это необходимость. — …а в вашем? — поддела она. — Разве нет? — …в моём случае, мадмуазель Тату, правда лишь усугубит положение. Я уже говорил. — …а вы не допускаете, что и в моем тоже? — …всё действительно так плохо? Розенкранц, наклонив голову, снова посмотрел ей в глаза. — …хорошо, я расскажу ему всё, когда… буду готова! — выбрала самую спасительную фразу Колетт. — И я обещаю, что сделаю это… раньше вас! Розенкранц усмехнулся — нет, ни со злостью, но с явным неодобрением. — …а вы не думали, что будет, если моё вмешательство ничего не даст? — …нет, я думаю, что вы… — Колетт не знала, как лучше сказать, но всё же произнесла то, что сидело в голове. — Взявшись за дело, явно доведете его до конца. — …простите, бога ради, мадмуазель Тату, но я… слишком много обещаний раздал уже. Чтобы вешать на себя ещё… — поджал тонкие губы Розенкранц. — Правда. Простите. — …нет-нет, я вовсе не собираюсь заставлять вас, вы же… понимаете? — дрожащим голосом выдала Колетт. — Я просто прошу… — …о чем вы — естественно! — кивнул он. Завтрак не лез в горло. Волнение и страх из-за того, что она, возможно, совершает самую идиотскую ошибку, втравливая Розенкранца в эти кухонные разборки, прочно одолели её. Но какова вероятность того, что она справится сама? Да никакой. Теперь уже никакой. Марс наверняка не первый раз устраивает такие игры — судя по словам Леи, он и сам когда-то был жертвой. Когда работал в «Ледойен». И вынес оттуда немало «ценного опыта». Загнанная в угол сомнениями, она уже хотела остановить Розенкранца, но не успела — он ушел. И она, оставшись одна, принялась вспоминать, что было вчера вечером. Воспоминания возвращались очень маленькими порциями. Человеческий мозг устроен таким образом, что иногда он глубоко «прячет» всё самое важное, дабы уберечь себя от «перегрева», но делает это именно тогда, когда нам крайне необходимо вспомнить всё. Спустя какое-то время, она ясно осознала то, что привело её к самым паршивым выводам — она отчётливо вспомнила, что Антуан с Леонардом собирались влезть в кабинет Ле-Клер, — ситуация на самом деле вышла из-под контроля. И теперь может случиться всё, что угодно. Антуан, возможно, что-то знает. Взять хоть его сегодняшний ранний уход — кажется, что с мэршей у него встреча была во второй половине дня. Так куда он слинял сейчас? Почему ничего не сказал? Потому что они… что-то нашли?! Потому что он узнал обо всех мерзостях, что принялась творить Ле-Клер в его ресторане?! Что он теперь сделает?! Колетт прокляла саму себя. Она не должна была ему позволять соваться. Не должна была. Должна была отговорить. И, кажется, она пыталась? Но вот проблема — говорить эгоисту, что он — эгоист, увы, бесполезно. Давно вечерело. Колетт никак не могла найти себе места. Её трясло. Она едва уговаривала себя сидеть на месте, а не кинуться в «Пале-Рояль», чтобы убедиться, что Антуан действительно там. Правда, совсем не была уверена, что, увидев его в компании мэрши, сможет вести себя адекватно. — Розенкранц! Слава богу! Почему так долго?! — она кинулась на дворецкого, едва не повалив с ног. — Отвечайте что угодно! Не молчите! Он не разделял её паники. Но по глазам было видно — ничем хорошим его визит к Марсу не закончился. — …может, вы сперва скажете, что случилось? — …да, скажу! — Колетт абсолютно не знала, куда деваться от одолевших её мыслей. Значит, придется вывалить. — Вчера Антуан собирался проникнуть в кабинет к Ле-Клер! И самостоятельно найти информацию, которой она шантажирует меня! В обмен на ресторан для своего сыночка!!! — …интересно, однако… — протянул озадаченный дворецкий. — …выкладывайте, что… как вы поговорили с этим…? — …нечего выкладывать, я его не застал… — качнул головой Розенкранц. — …черт! Ну, значит, он торчит в ресторане… чтобы… Колетт не стала говорить вслух о том, что Марс, наверняка, готовит ей очередную пакость. — …нет, я и там был. На свой страх и риск... — ошарашил дворецкий. — Шеф не вышел на работу сегодня. Сердце Колетт упало в пятки. И почти заглохло там. — …вы уверены, что… ничего не рассказали мсье Эго? Зачем. Он. Это. Произнес. — …сплюньте сейчас же! — Колетт отмахнулась, но в голове тут же сложился не самый радужный паззл. — Нет! Зачем, черт побери. — …ну, тогда — успокойтесь…! Но запущенный механизм уже было не остановить. — …я почти… нет-нет-нет, я уверена, что… — она зажмурилась, схватившись за голову. И силясь вспомнить ещё хоть что-нибудь. — Почти уверена… не говорила…! — …ох, я вас разочарую, но… — нахмурился дворецкий, — почти, мадмуазель Тату, не считается… — …значит, поехали срочно в «Рататуй»! Срочно! — рванулась на выход она. — …зачем ещё? — однако в его глазах тут же загорелся холодный блеск. Он будто обрадовался тому, что проблема решилась без его участия. — Нет. Вам нельзя высовываться. Без охраны тем более. И мне тоже. Не желательно. — …да вы что — не понимаете?! — …я всё понимаю, — сказал он спокойно, закрывая двери и наконец раздеваясь, — но давайте дождёмся мсье Эго. Колетт готова была врезать ему. — Розенкранц, если… случилось что-то… дерьмовое, я не прощу себе! Если из-меня… Если это я… выболтала Антуану… что происходит там! Понимаете?! Я ж с ума сойду! Боже! — …да с чего вы это взяли? Не думайте сразу на плохое! — …а вам не кажется странным, что… после вчерашнего, шефа нет на работе?! А Антуан, никому ничего не сказав, пропал с радара с утра?! М? — …ну, мсье Эго, насколько мне известно, занимательно проводит время в компании нашего мэра. Нет? Колетт гневно раздула ноздри — предложение ей очень не понравилось. Но сейчас лучше было думать именно так. — …я вам не сказала — Идальго тоже относится к этим делам… — …о-о-о, вам стоило рассказать мне о подробностях сразу! — зарычал Розенкранц. — Выкладывайте по порядку! И Колетт сбивчиво рассказала ему о том, что задумал Антуан. — …тогда — может вы вообще зря подняли панику… — вдруг произнёс он. — Вам не приходило в голову, что Антуан мог… попросить о помощи мэра? И та, имея все рычаги, просто убрала шефа с работы? И мне нет нужды забивать этим голову? — …а вам не приходило в голову, что… я не хочу, чтобы он обращался к Идальго?! Что — она теперь незаменимая у нас?! И вообще, с чего она будет заниматься такими мелочами? Бросьте! — …а мне вот кажется, что ваша проблема будет решена со дня на день. — …у-у-у, только и Ле-Клер так просто не сдастся! — …оу, под натиском мэрши — сдастся! Поверьте! — Розенкранц! Позвоните Антуану! Узнайте, как дела… прошу! — …а вы не звонили? — выгнул брови дворецкий. — …звонила! Ещё бы! У него выключен! — принялась наматывать круги по прихожей Колетт. — …значит, он занят… скоро придет. — …ой-ой, мне бы вашу беззаботность! Черт побери! — выругалась Колетт. — Я не хочу, чтобы он оставлял ресторан Идальго! Или — Ле-Клер! Это уже вообще — край! Розенкранц качнул головой, растянув губы в кислой улыбке. — …угу, но есть проблемы и посерьезнее, наверное? — …вы о чем? — делано безразлично бросила Тату. — …вы просто ревнуете. Как всякая любящая женщина. Это понятно. Но я ещё раз вам говорю — успокойтесь. Ваше от вас никуда не денется! — …ой, Розенкранц, прошу, не говорите этих банальностей! — фыркнула она. — Меня от них тошнит! — …чтобы избавиться от тошноты, я бы вам посоветовал… — …пить поменьше — я знаю! — усмехнулась Колетт. — Но в свете последних событий — стакан кажется единственным… кто не станет осуждать и просто… примет… — …чай с мятой… — кивнул дворецкий, решив не развивать эту тему. — Всего лишь. Она постаралась выдохнуть и убедить саму себя в том, что Розенкранц прав — её страхи не обоснованы. Ничего страшного ещё не случилось. В конце концов, Марс же и раньше пропадал? Правильно. Мало ли, пьёт в очередном загуле. А Антуану она ничего не должна была выболтать — некогда ж было. — …так-так-так, скажите, а Ле-Клер была в ресторане? — впрочем, даже сидя за чаем, Колетт всё равно не могла отделаться от страшных предположений. — …уж этого не знаю — я с ней не виделся. И если честно — не горю желанием. — …а с кем виделись? — …э-э-э… с девушкой, она там официантка. — Кэтрин! — догадалась Колетт. — И что — что она сказала? Она вас не знает, ведь? — …нет-нет, не думаю, что она меня знает. Сказала, что шефа нет на месте. — Розенкранц недолго подумал. — Но… кажется, очень испугалась. Моих вопросов о нём. У Колетт за эти пару минут в голове будто цунами пронеслось — сметая все только выстроенные опоры на своём пути. И теперь приходилось собирать по крупинкам обломки мыслей. — …почему она испугалась? Что вы такого спросили?! — …они знакомы, так? — прищурился Розенкранц. — Такая реакция могла последовать только от хорошо знакомого человека. Друга? — …нет. Они любовники… — сказала, сглатывая, Колетт. — И теперь она велит ему залечь на дно! Проклятье! — …но есть только один человек, у которого он может отсидеться, при наихудших вариантах, ведь так? — отхлебнув чая, спросил Розенкранц, выводя её из ступора. — Найти его будет не сложно! — …но я не знаю, где живет Ле-Клер! — Тату мотнула головой. — Или вы… — …я про её сестру… — …вы встретились? — едва не подавившись воздухом, спросила она. — …мда, на пару минут… — нервно улыбаясь, выдал Розенкранц, и уткнулся в чашку. — …то есть — всё верно, и Марс живёт, где раньше была я? А его мать… то есть — тётка… — …она, видимо, заезжала что-то забрать. Я её там и увидел. — …простите, если вам неприятно об этом… — начала было она. Но дворецкий, сглотнув, продолжил: — …она тоже меня испугалась. Не захотела разговаривать. Буркнула, что Марса нет. И захлопнула двери. — …на это есть какие-то объективные причины? Они в прошлом? Вы плохо расстались? — …не знаю, насколько плохо, но… хорошего тоже маловато. — …стойте, но вы ведь не считаете, что этот страх… вызван тем, что… она откуда-то знает, что вам предстоит сделать? — нервно теребя в руке салфетку, спросила Тату. — …откуда-то? — переспросил тут Розенкранц, и в его глазах вспыхнул настоящий страх. — Знает? Нет, вы с ума сошли! Я… уверен, что это… просто от неожиданности! И закроем эту тему! Колетт стало ещё хуже. Теперь она не могла не только не думать о произошедшем, но и отделаться от внезапно появившихся новых мыслей. О Розенкранце. О его давнем романе с сестрой Ле-Клер. И главное — о том, что вся эта история не могла закрутиться просто так. Интересно, а смогла бы Ле-Клер признаться, кто был тем самым насильником, и кто является биологическим отцом Марса. Скорее всего, и под пытками бы не призналась. Но Колетт была уверена — тот, кто явно смог бы на него повлиять, даже не знает о его существовании. Наверняка, мужик уверен, что Ле-Клер сделала аборт. Как он того и хотел. Вот только — в лучшую ли сторону всё поменяется, если эта тайна всплывет? Вопрос без ответа. Вернее, без положительного. Под ночь, всё ещё ожидая возвращения Антуана, и дико бесясь от того, что он даже не соизволил позвонить, Колетт накрутила себя до такой степени, что была почти уверена — насильником, зачавшим Марса, был… Астор. Именно Астор Де-Ришаль. Вот, почему сестра Ле-Клер боится Розенкранца. Наверняка, он ей выдал тайну своего происхождения. Если любил. Действительно любил — такие выводы ей удалось сделать, исходя из его коротких, рваных рассказов о ней. А Ле-Клер, в свою очередь, рассказала сестре о том, кто над ней надругался. О таком не молчат. Тату чувствовала себя белкой в колесе — бег по кругу, одни и те же вопросы, невнятные, поверхностные ответы. И опять — по-новой. День за днем. Когда же это закончится? Но и провалы в памяти, которые вдруг стали повторяться, невозможно было игнорировать. Она резко села — за окном уже пробивались рассветные лучи. Глянула на часы — почти шесть. Тату затрясло — последние мысли, которые вертелись в голове, перед тем, как она отрубилась, будто испарились. Но этого не могло произойти. Она прекрасно помнила, как ждала Эго. Нервничала. Но ждала. И ещё больше, нервничая, думала о чем-то ещё. Но — о чем? Вопрос. Колетт, вскочив и метнувшись в душ, пыталась себя уверить, что это — бред. Бред. Она просто ещё спит. И, кажется, застряла в каком-то извращённом кошмаре. Однако, даже напрягшись, она вспомнила только… разговор с Розенкранцем — и вдруг — бах! Темнота. — …ну, где он?! — вода, которую она специально включила похолоднее, быстро привела её в чувство. Едва завидев дворецкого, Колетт бросилась к нему. — Розенкранц! Где Антуан?! В кабинете?! — …н-нет, простите… — вид у того был весьма обеспокоенным. — Он не пришел… — …что значит…? — и Колетт застыла, чувствуя, как в груди всё сдавило огненным обручем. — Вы… в своём уме, блядь?! Звоните… в полицию! — …я… сомневаюсь, что… — …вы вообще спятили…?! — Колетт кинулась было на него, но потом бросилась к телефону. — Антуана нет дома весь день и всю ночь, а вы тут… — …мадмуазель Тату… — …когда я вырубилась?! — продолжала Колетт, не давая ему и слова вставить. — Почему ничего… не помню?! Это ваших рук дело?! — …мадмуазель Тату, послушайте… — Розенкранц виновато опустил глаза. — Да. Я подмешал вам… сильное успокоительное! — …успокоительное? — она даже забыла, куда хотела позвонить. — Что?! Зачем?! — …вы были на взводе, и я не мог позволить, чтобы вы… — он кусал губы и то и дело отводил взгляд. Будто что-то знал, — а ведь он знал, скотина! — Колетт увидела это по глазам. — Простите меня, умоляю…! — …никогда больше не смейте… — Колетт сжала кулаки что было сил. — …а насчет мсье Эго… — сразу перевел тему Розенкранц. — Он придет, я уверен, он… — …знаете, мне уже начинает казаться, что вы с ним заодно! Где он шляется?! Розенкранц, однако, покрасневший, явно её прямого обвинения не понял. — …поверьте, я тоже хотел бы это знать, но… почему-то мне кажется, что вмешивать полицию нам точно не стоит… Колетт поняла, как сильно ошибалась, полагая, что дворецкому можно довериться. У него в этом деле, похоже, был свой шкурный интерес. Или же — он настолько увлекся своей игрой в героического спасателя, что все прочие проблемы на самом деле кажутся ему пылью. — …а если с ним что-то случилось?! — она не могла сейчас думать ни о чем другом. Вдруг двери открылись. В прихожую, судя по шорохам и какому-то бурчанию, ввалился пьяный Антуан. И Колетт медленно пошла следом за помчавшимся к нему Розенкранцем. — …мсье Эго! Что ж вы так… поздно! — рычал на того, едва на ногах держащегося, Розенкранц. — Мы испереживались! — …да-да, вы особенно! — усмехнулась Колетт, прислонившись к косяку. — Я заметила. — …мсье Эго, вы… забыли включить мобильный? Колетт фыркнула, да так громко, что, казалось, звякнула посуда. — …н-не, я просто… — он похлопал себя по карманам, ища гаджет. — Забыл включить звук… упс! — …охренеть просто! — прокомментировала это заявление Колетт. — А выключить ты его, мать твою, не забыл?! Какой молодец! А состояние Эго было близким к тому, чтобы «выключиться». Наконец, тут он заметил её. Во всяком случае, перевел взгляд с Розенкранца. Попытался его сфокусировать. Вышло, видимо, не очень. И Колетт понимала, что сейчас добиться от него ответов будет невозможно. Но внутри она кипела от ярости — хотелось наброситься на него и порвать на мелкие кусочки как рекламную листовку. — З-зефирка… прости… — два слова, которые ещё каким-то образом он умудрился произнести, вывели её из себя окончательно. — …да я тебя сейчас! — она кинулась-таки к нему, и принялась трясти. Хотелось дать ему по роже, и гордо уйти. Только ведь, он и не поймет, будучи в стельку пьяным, что и почему. — Где ты был?! С Идальго? А вот к ней и пойдешь! Слышишь! Очень скоро! Потому что я пошлю тебя на три веселых! Понял?! — …ну, п-п-прости… — лепетал Эго, однако, нисколько не сопротивляясь. — Я п-просто… я не мог… отказаться… она велела… — …нет, вы слышали?! — Колетт сморщилась от резкого запаха духов и ещё какой-то синтетической дряни, которой он пропитался, видимо, насквозь. — Она велела?! А ты — раб теперь?! Отвечай! — …мадмуазель Тату, вы бы полегче… — топтался рядом Розенкранц. — Всё будет… — …чего? Полегче ему?! Да вот хер по всей роже! — она уже не могла успокоить себя наивными фразочками, типа «всё будет хорошо». — Антуан! — …да, конечно, вам виднее… — протянул дворецкий, и ей захотелось ещё и его встряхнуть. — …в глаза мне смотри! Где ты был?! Естественно, ничего членораздельного ответить он не смог. — …знаешь, что Эго… потаскун ты чертов! — …мадмуазель Тату, не торопитесь с выводами…! — …вас не спросили, а! Колетт отмахнулась от Розенкранца и ещё раз дернула Эго на себя. И тут из кармана его пальто выпал маленький пакетик. С белым порошком внутри. — …что это за…? — она сглотнула, и почувствовала, что не может говорить — горло стянуло спазмом. Хотелось прокашляться. Лицо Розенкранца тоже вмиг стало бледным как простыня. — …мсье Эго! — он решительно дернулся к пуфику, где тот полусидел-полулежал. — Вы хоть сколько-нибудь адекватны?! Сколько ж вы вылакали? А? — …э-э-э, я… не… — Эго морщился и мотал головой, будто надеялся прогнать опьянение. — Я… пил… — …где вы были всю ночь? Мсье Эго! — …да что вы с ним разговариваете — он же в дрова! Свинья! Эгоист несчастный! — Колетт, схватившись за голову, и едва сдерживая рвущиеся слезы, принялась метаться туда-обратно. — Откуда у него эта дрянь?! Что это?! Что, блядь, это! — …а вы сами не видите?! — раздражённо бросил Розенкранц. — …вижу, вашу мать! Он — наркоман?! — …так, глупостей не говорите! — гневно отрезал Розенкранц, помогая Эго раздеться. — Я отведу его в кровать. Колетт присела и протянула было руку к пакетику. — …ну-ка, стоять, вы-то куда?! — заорал дворецкий. — Не трогайте! Не хватало ещё отпечатков наоставлять! Вот теперь кошмар, который был жив лишь в её воображении, кажется, стал обретать кровь и плоть. Колетт вдруг ясно представила, как Антуан, каким-то образом всё узнавший, не выдержал и… грохнул к черту и Марса, и Ле-Клер. А потом поехал и шлифанул всё это наркотой, напился с Идальго, а, может, даже — переспал с ней. — …всё, я его уложил. — объявил Розенкранц, вернувшись через несколько минут. — Проспится — узнаем. — …да ничего мы не узнаем! — фыркнула Колетт. — Он же ничего не вспомнит! Розенкранц надел целлофановую перчатку и взялся за пакетик. — …вы знали, где он был целые сутки? — …сколько раз вам повторять — нет! — его взгляда, наверное, должно было хватить, но Колетт решила стоять на своем. — Я ничего не знал! — …если вы продолжите мне врать, то… — …у-у-у, тут главное, чтоб вы не врали самой себе, мадмуазель Тату. — назидательно сказал дворецкий и исчез в дверях кухни. — …скажите-ка, Розенкранц… — она не могла сейчас оставаться одна, потащившись следом, — только честно, ладно? Скажите мне всё, что вы думаете по этому поводу! М? — …я думаю, что… — он помолчал, выдерживая напряженную паузу, — мсье Эго попал в лапы очень хитрой и жестокой манипуляторши. И имя ей — Амели Идальго… — …ага-ага, а вы в курсе, почему он туда попал? — уже зная ответ, издеваясь, спросила Тату. — …потому что решил попросить помощи… — Розенкранц, осторожно вскрыв пакетик, понюхал его содержимое, — не у того человека. — …потому что он — осёл! Глухой и слепой! Господи! — всплеснула руками Колетт. — Какой же он осёл! Которого поманили морковкой! И он пошел! Нет! Он — хуже, чем осел! Который совершенно не разбирает, кто перед ним — друг или враг! — …и такое возможно… — сказал, посмурнев лицом, дворецкий. — Это кокаин. Дрянной, причем. Бензином так воняет, что… — …откуда у Антуана этот дрянной… — ломая голос, спросила Тату. — Кстати, а вы — что эксперт по наркоте? Отличить можете, где то, а где… — …да! — рубанул Розенкранц. — Могу. И лучше не спрашивайте, откуда я этому научился. — …но откуда это дерьмо у Антуана?! — …а вы не догадываетесь, да? — также издевательски протянул он. Колетт без сил опустилась на стул, пряча голову в коленях. — …значит, это… — она едва смогла говорить — хотелось горько реветь. — Правда? Немой взгляд Розенкранца повисел с минуту-другую без ответа. — …а помните, пару лет назад разгорелся жуткий скандал… и Идальго даже хотели убрать с поста мэра… так как её обвиняли в… торговле наркотиками…? — …к великому сожалению — да... — сказал он, обратно запечатывая пакетик. — Это так. И мадам Идальго, увы, по всей видимости, не извлекла уроков из той ситуации. Теперь Колетт абсолютно не знала, что делать с проблемой, которая буквально за секунду смогла прорасти из маленького зернышка недоверия, до огромного побега, с цепкими, как репейник, щупальцами. Она, конечно, всегда знала, что Идальго — та ещё дамочка. Но даже не представляла, насколько та окажется безбашенной. — …она таким образом хочет, чтобы… Антуан помогал ей распространять это? — …хм, нет, я не думаю, что всё так буквально… ну, она же не настолько дура! — мотнул головой Розенкранц. — Я надеюсь. Скорее, это разовая акция. — …поясните? — вытаращилась на него Колетт. — …я думаю, что… она по-прежнему хорошо справляется. Сама. Но конкретно это… не успело дойти до адресата. И она, испугавшись, что машину или её лично, чем черт не шутит, могут обыскать — спихнула пакетик мсье Эго! — …вы считаете, что… мэршу стали бы обыскивать? — …ну, возможно… учитывая, что она была без охраны… — …а с чего вдруг она была без охраны? — перебила Колетт. — …и в таком месте… — договорил тот. — …стоп, откуда вы знаете…? В каком месте…?! — …браслет на руке мсье Эго! — Розенкранц швырнул на стол латексный браслет с надписью «Марсианская впадина». — …и что это значит? — …ох, мадмуазель Тату… — посмотрел на неё дворецкий. — Вы совсем не ловите ритма, да? Она отрицательно покачала головой. — …это закрытый ночной клуб, ранее принадлежащий Идальго, и который недавно закрывали из-за того, что там… совершались всякие нехорошие вещи. В том числе и наркота там продавалась на каждом шагу. И огненная водица лилась рекой. В общем — вы поняли. — …и что теперь с этим делать?! — она кивнула на пакетик. — …нужно подождать, когда мсье Эго придет в норму… — спокойно сказал дворецкий. — И серьезно поговорить с ним. Он не идиот. Всё сразу поймёт. А после — сделать так, чтобы он вернул ей это. И ясно дал понять — с ним такие шутки не пройдут. — …чего? — Колетт едва усидела на стуле от такой логики. — Вы, нахер, в уме?! — …да, и я догадываюсь, что вы собираетесь сделать… — Розенкранц вздохнул, — а именно — вышвырнуть эту отраву в унитаз. Вынести весь мозг мсье Эго. Запретить ему принимать любую помощь мэрши и… — …да! — Колетт вскочила. — Да, я собираюсь… — …а если это не поможет, что тогда? И Колетт не растерялась. — …а если он не поймет меня… я этот пакетик не в унитаз спущу… о, нет — я его копам сдам! Вот и посмотрим, кому понадобится помощь! — …мсье Эго сдадите копам? — развеселился вдруг Розенкранц. — Не слишком жестко? — …вы меня поняли прекрасно! Мне не до шуток, вашу мать! — кричала Колетт. — Я эту тварь-Идальго сдам с потрохами! В этот раз она не отделается предупреждением! Спорим?! — …да, возможно… если здесь есть её отпечатки. А если — нет? — …да она же хотела его подставить! Вы понимаете?! Мерзкая тварь! — …учитывая, сколько раз она уже спасала мсье Эго от проблем, — покусал губы Розенкранц, — так глупо его подставлять она не стала бы. Ну, намеренно, уж точно! Он для неё — слишком лакомый кусочек. — …да откуда вам знать, сколько раз она его… — Колетт готова была рвать и метать. Но вдруг её голову пронзило воспоминание: вот они с Антуаном сидят в баре, и он говорит, что Идальго хочет заполучить его. Уже давно. И готова не только требовать, но и уступать. — Что вы… сказали? Спасала? От чего?! — …например, от гнета Адсорбт, — Розенкранц смотрел не мигая, чем наводил ужас, — да, пусть частично, но… она помогла ему избавиться. Теперь она ищет адвоката для Смита, не так ли? — …у вас что — прослушка везде стоит? — буркнула Тату, опять садясь на стул. — Или — Антуан с вами так разоткровенничался? — …нет, но не забывайте, пожалуйста, какая у меня впереди миссия… — …а вот вы, мне кажется, забыли, что должны Антуана оберегать! — огрызнулась она. — А вы выгораживаете Идальго?! — …я лишь говорю, что на данном этапе очень невыгодно терять связи с ней. — …ясно-ясно, невыгодно ему… — истерически поулыбалась тут Колетт, — но скажите мне правду — если бы вы не боялись, что не справитесь с Астором, вы бы её защищали?! А?! — …оу-оу, мадмуазель Тату… правда, как вы уже поняли, очень тяжкая ноша и… весьма хрупкий материал! Будьте с ней осторожны! — сыпанув свою фирменную философскую цитату, Розенкранц пододвинул к ней злосчастный пакетик с кокаином, дав понять, что ситуация теперь в её власти, и ушел. Колетт неотрывно смотрела на порошок, до тех пор, пока перед глазами не замелькали черные точки. Внутренний голос визжал о том, что она должна избавиться от этого. Немедленно. Избавиться и забыть. Но Дьявол, живущий в каждом, холодный и безжалостный, будто змей, шептал, что… Розенкранц прав. И нужно через Антуана ткнуть Идальго в эту кучу лицом. Не обрывать связи с ней, но и дать ей понять, что она — вовсе не Владычица мира. И это последнее предупреждение. — …мадмуазель Тату? — Колетт резко вынырнула из тяжелых объятий тревожной полудремы. Встрепенулась. — Вы опаздываете на работу. Уже на два часа. Может, не стоит вам сегодня работать? Столько всего свалилось… Мне, может, отправить Леонарда восвояси? — …черт побери… — простонала она. — Нет-нет, я… — …что вы решили с этим? — Розенкранц указал глазами на пакетик, который всё ещё лежал перед ней на столе. — В унитаз или…? — …сначала я хочу поговорить с Антуаном! — …о, понятно… но, боюсь, что он ещё не до конца протрезвел… — …ничего — я тоже боюсь, что, когда он протрезвеет, я убью его! — фыркнула она и направилась в спальню. Шла, будто на виселицу — нога за ногу. И наконец вошла, постояв какое-то время на пороге, и вслушиваясь в громкое сопение. Нарочно со всей дури хлопнула дверью. И лишь потом Эго заворочался и что-то простонал. Ещё через минуту — потянулся к бутылке с водой, что стояла на тумбочке. Едва не пролив воду на себя, он сделал несколько больших, жадных глотков. И затих, виновато смотря на неё. Тогда Колетт прошла и села на край кровати. Внутри бились, как волны в шторм, мысли, которые не давали ей покоя: неужели, он был с Идальго? Неужели, черт побери, он, проведя предыдущую ночь с ней, тут же смог ещё и с мэршей?! Забавно, однако, ведь он совсем недавно ей говорил, что у него весьма слабая сексуальная конституция. И ему секс нужен гораздо реже чем можно себе представить. И это она заставляет его сердце биться чаще и всё прочее. То, от чего сейчас было больно. Сейчас воспоминания об их ночи, пусть и отрывочные, очень мешали. Её снова начало подташнивать. То ли от мерзких мыслей, то ли — от алкогольного амбре, исходившего от Эго. — …ты помнишь, где был? — она едва сумела взять себя в руки, чтобы не думать ещё и о том, что он мог натворить, кроме пьянки на стороне. — Что ты делал? — …слушай, я… — Эго протер глаза, тяжело сглатывая. — Понимаю, как всё выглядит, но… — …а давай без «но»! — …мы с Идальго… — …стоп! — Колетт выставила руку, желая, чтобы он заткнулся. — Не надо этого словосочетания! Понял?! — …да, хорошо, прости… — потупил взгляд он. — Я помню, что… после конференции согласился всего на один бокал… а дальше — видимо, тормоза не сработали… или ещё чего! Я не знаю! Прости! — …ага, несколько часов назад ты лепетал, что это она тебя заставила! А ты, оказывается, сам согласился! Супер! — Колетт усмехнулась. — И где же правда? — …так, если ты думаешь, что я… — …всё! Мне противно! — Колетт резко встала, не дав ему взять себя за руку. — Ничего я не думаю! Я устала думать! Слышишь?! — …боже, Колетт… — приподнялся он на локте. — У нас ничего не было! Я клянусь! Если ты об этом! — …да что вы! Мсье Эго! — сжав губы, вымолвила она. — Ничего не было! А че вы тогда целые сутки делали-то вдвоём, а?! В потолок мэрии плевали?! — …ну-ну, во-первых, не сутки… — …да мне плевать, понял? — она отвернулась, смахивая слезы. — Если у тебя есть хоть капля уважения ко мне или… как ты там говоришь… любви — большой и светлой… то отвечай мне, Эго, сейчас же: что вы делали с Идальго?! Или — ты один? Что?! — …ты же просила меня не упоминать этого словосочетания…? — …ты трогал Марса? — спросила она в лоб, сжимая кулаки. И терпя вновь начинающуюся боль в обиженном запястье. — Его вчера не было на работе! — …откуда ты знаешь? — в голосе Эго прозвучала тревога. — …что ты с ним сделал?! — и Колетт повернулась. — …то, чего он заслуживает! — едко оскалившись, выдал он. — Жаль, что успел так мало. И надо было начать гораздо раньше! — …да ты хоть понимаешь, что… натворил?! — Колетт едва могла стоять на ногах — в голове зашумело, спина покрылась липким потом. — …а ты, моя дорогая, понимаешь, что молчанием могла сделать только хуже? — в глазах его по-прежнему плясали пьяные черти. — …кто тебе рассказал?! Кто? — Колетт понимала, что он вряд ли скажет. — Лея? — …нет, сама Ле-Клер! — Антуан, прошу тебя… скажи мне правду! Что случилось? А? Он снова опустил голову на подушку. — …да, случилось… то, что ты… врала мне, будто всё заебись! — рыкнул он, явно плохо себя контролируя. — А на деле — всё было паршиво! Дальше ехать, нахуй, некуда! Паршиво! Слышишь?! И теперь ты у меня спрашиваешь, что случилось?! — …мадмуазель Тату… у вас тут… — в комнату заглянул обеспокоенный Розенкранц. — Всё в порядке? Вам звонят. Сказали срочно. Колетт, натужно сглотнув и глянув на Антуана ещё раз, вышла. Звонила Лея. И судя по её убитому голосу, случилось что-то действительно ужасное. Колетт не на шутку испугалась. От подробностей по телефону она сразу отказалась. Попросив Розенкранца поговорить с Антуаном насчет наркоты, и глаз с него не спускать, пулей оделась, спустилась вниз, буквально перелетая через три ступеньки, и запрыгнула в машину. — …можно задать вам вопрос, Леонард…? — она ужасно боялась того, что собиралась сказать. — …да, конечно! — он выглядел спокойным. Как всегда, впрочем. — Задавайте. — …я понимаю, что это — не моё дело… но… — …это насчет мсье Эго? — …с чего вы решили, будто… — …не прикидывайтесь. Всё, о чем вы переживаете — это о нём. И о его спокойствии. Не так? Колетт стушевалась. — …вы так бережете его… — усмехнулся тут Леонард. — Мсье Эго. Я завидую даже. Ну, любовь, это, конечно, хорошо, но… в вашей заботе о нем явно есть кое-что ещё… То есть — простите! Чушь болтаю! Что вы хотели узнать? Колетт вся вздрогнула — который человек уже говорит о том, что она печется об Эго не так, как женщина, а, скорее, как мать. Проклятье. Это просто какое-то проклятье. — …я хочу спросить: вы по просьбе Антуана… были в ресторане? Поздно ночью? — …нет… — качнул головой телохранитель. — Я не был в ресторане. Колетт не поверила этому. — Леонард, давайте так: вы говорите, как есть… потому что это очень важно! — …а я вам и говорю — я там не был. Мсье Эго ходил один. Колетт изо всех сил вцепилась в ручку дверцы, и слава богу, что двери автомобиля автоматически блокировались во время движения, иначе она бы рисковала вылететь на дорогу. — …а вы уверены, Леонард? — …ну, я — абсолютно. А что? — он снова просвечивал её взглядом. Колетт вытерла со лба холодный пот. И не понимала, что делать: радоваться или — огорчаться. — …может, мсье Эго просил вас ещё о чем-то? — …нет, больше ни о чем… — брови мужчины медленно, но верно съезжались на широкой переносице. — Что-нибудь успело случиться, мадмуазель Тату? Она вжалась в сиденье и не стала отвечать. Она и сама не знала, к чему сейчас приедет. То ли ей на голову ведро помоев выльется, то ли — оливковые венки упадут, и красная дорожка расстелется. Первым делом, выйдя из машины, Колетт посмотрела на фасад ресторанчика — вроде, всё в норме. Стоит, как и прежде. Вот только… двери были закрыты. Света не было. Сердце тут же принялось стучать, отбойным молотком отдаваясь в висках. — …эй, это как понимать? — зайдя внутрь, она увидела, что коллектив, в котором теперь отсутствовали Марс и Дэниел, просто сидит на кухне и копается в телефонах. — Почему… вы здесь? То есть — почему заведение закрыто? Какого… черта вы не работаете? Без меня никак? Лишь Лея встала, увидев её. Вид у неё был взволнованным и вместе с тем… суровым. Георг и Уильям хмуро переглянулись и вернулись к пролистыванию ленты. Кэтрин, не разгибаясь, сидела в самом дальнем углу. Спиной к окружающим. — …и чего вы такие мрачные? Что, гейм овер? Не в вашу пользу? Ей никто не ответил. Колетт усмехнулась. — …теперь без Марса уже не интересно меня грязью поливать, да? Лея тоже продолжала молча смотреть на неё. Видимо, ждала, что ещё она скажет. — Эго вас уволил, может? Или — запугал? — Колетт изо всех сил попыталась разрядить остановку. — Да ладно — расслабьтесь! Конечное решение принимаю я! Снова ответом была звенящая тишина. И взгляд Леи, который жалил, будто та была опасным насекомым. — …эй, бросьте, кто старое помянет — тому глаз вон! — Колетт нашла в себе силы улыбнуться. — Верно? Я готова всё забыть и двигаться дальше! — …не выйдет никуда двигаться! — сквозь зубы бросил Георг. — Не с кем больше! — …я тебя умоляю — незаменимых нет! — в его манере ответила Колетт, думая, что он говорит о Марсе. — Так? — Ле-Клер больше не руководит рестораном… — …ой, и слава богу! — Колетт облегченно фыркнула. — Из неё руководитель, как из меня… — …она в реанимации… — сказала тут Лея. — …что? — Колетт помотала головой — она думала, что ослышалась. — Как?! Почему?! — Марс тоже в больнице. Его пырнули ножницами… — подал голос Уильям, мазнув по ней брезгливым взглядом, будто она была грязью. — Дэниелу вон руку сломали и два ребра… а ты куда-то собралась двигаться?! Дура! Несколько минут Колетт переваривала услышанное. И впивалась ногтями в ладонь, крайне надеясь, что боль заставит её проснуться. — …значит, ты всё же рассказала Эго о том, что здесь творится? — Лея едко окрысилась. — Рассказала? Колетт отчаянно замотала головой. — …а как втирала! Да я ни за что! Да я никогда! Тьфу! Противно! — …значит так, сбавь-ка обороты! Я ничего ему не говорила! — Колетт почувствовала, что на неё направлены сразу четыре пары глаз. И каждая пара этих глаз хочет провернуть её будто мясо на вертеле. Провертеть и уничтожить. — …да неужели?! — …ужели! — …че у вас тут вообще случилось, пока нас не было? — спросил Уильям. — …а то вы не в курсе, что затеяли ваш бледнолицый вожак и его озабоченный подвывальник, м?! Не верю! Лея чуть усмехнулась на этих словах. — …ты ж вчера дома отсиживалась, да? — Георг встал и подошел к ней. — …я не отсиживалась — я была на законном выходном! — рыкнула Колетт. — …мда, на выходном… а к нам утром нагрянул твой… бледнолицый очкарик! — прорычал он, сжимая кулаки. — Накинулся на Ле-Клер! Герой, блядь! Час её мурыжил, чего-то орал, как потерпевший! Требовал какую-то информацию, а после — угрожал тюрьмой! — …у неё и так сердце хлябало… и вот — едва он ушел — её на носилках вынесли! Нахрен! — бросил и Уильям. — …а до этого — видимо, ночью, Марса ножницами отделал! — снова заговорил Георг. — Ага! А Дэну вообще руку сломал! С осколками! Это уголовка, моя хорошая, ты в курсе?! — …ну, скажем так, второй заслуживал очень хорошей трепки… — вполголоса встряла Лея, за что была послана на три буквы. — …если бы вы, болваны, были на рабочем месте, то знали бы… что он сам чуть на уголовку не нарвался, ваш долбанный Дэниел! Ясно?! — …ага, мы в курсе, что он по пьяни тебя зажал между сковородкой и огоньком! Ты просто дура — не так поняла! — …по пьяни зажал?! — взвилась Тату, желая, чтобы каждый из них испытал то, что пришлось испытать ей. — Этот урод весь день херней страдал… — …всё, Тату, хватит! Факт остаётся фактом — ты повела себя как реальная крыса! И слила Марса с Дэном своему говнюку! — брызжа слюной, доказывал Георг. — …заткнись, нахрен! Антуан не делал этого! — Колетт яростно рванулась на мужчину, но Лея оттащила её за рукав. — Не делал! В этот момент, будь она повнимательнее, заметила бы, как дёрнулась, словно от удара током, Кэтрин — осторожно повернувшись и глянув на перепалку издали. — …конечно, не делал! — передразнил Георг. — Он же у тя хлюпик первого класса! Нанял кого-то! И ежу понятно! — …точно! Не того ли бугая, что снаружи тебя караулит, м, Тату? — подхватил Уильям. — Че вылупилась?! Колетт снова похолодела от ужаса — несмотря на то, что Леонард, казалось, был спокоен, как скала, она ясно понимала, что он вполне мог по просьбе Антуана сделать всё это. — …и где доказательства? Где?! — однако, у неё не было выхода — нужно было держаться выбранного пути. Нужно было. И точка. — Вы, чего — лично видели, как Антуан ломает руку этому придурку или… — …да нам делать больше нехуй, чтобы за твоим очкариком ещё и следить! — …а без доказательств, слышишь ты, не смейте даже говорить… — …да кого мы слушаем? — сморщился Георг. — Всё ж ясно, как день… ты — подстилка Эго, и ты ему накапала! А он — как смог, разобрался! — …да пошел ты! — опять рванула на него Колетт. — …так всё, оставь, отойдем! — и Лея потянула её на себя. — Пойдем, говорю! Без посторонних пообщаемся! В кабинете ужасно пахло сердечными лекарствами. На столе Колетт увидела использованные шприцы и упаковки от бинтов. Стало дико страшно. Она схватилась за спинку стула, чтобы не упасть. Лея закрыла двери и устроилась напротив. — …зашибись расклад, верно? Сразу трех игроков снесла одним ударом. Хорошо выстрелила. — …эй, прекрати! — процедила Колетт. — Я тебе ещё раз повторяю, что… — …ага, что ничего не рассказывала… — Лея хмыкнула, — только я не вчера родилась, чтоб в это верить! — …а ты… ты видела, как… это случилось? — …что именно? — Лея выгнула брови. — Как увозили с мигалкой Ле-Клер? Весь бульвар, нахрен, видел! — Антуан не мог этого сделать… — Колетт оперлась о столешницу и сморщилась. Рука тут же дала о себе знать. — То, что он всё узнал… послушай, Лея, я ничего не говорила… я клянусь! Он… узнал это… от самой Ле-Клер! Слышишь?! От неё самой! Но Лея недоверчиво качнула головой. — …а что ты скажешь насчет Марса? — …а что я должна сказать?! Я думала, что это… шутка… — Колетт ощущала, как дрожат ноги — ей срочно следовало сесть. — Его пырнули… чем… там? — …ножницами, — подсказала Лея, не сводя с неё тяжелого взгляда, — теми самыми, которыми он изрезал твой китель. Ага? — …и откуда вы… это всё узнали? Если его вчера не было? — …а ты-то откуда знаешь, что его не было? — подалась к ней Лея. — …неважно, откуда, в пизду! — рыкнула Тату. — Говори, откуда вы знаете! — …нам Дэниел сказал! На него напали утром… когда он на работу собирался… прямо в подъезде! Мешок на башку и… отпинали, а после — руку расхерачили монтировкой! — …да мало ли, кому он перешел дорогу! Он же идиот! — фыркнула Колетт, холодея от подробностей. — С чего вы решили, что это… — …ну не бывает таких совпадений, блядью буду, не бывает! Тату! Очнись! — Лея стукнула ладонями по столу. — Кстати, руку ему разъебали тоже левую! Как и тебе! Снова случайность?! — …я не говорила Антуану об этом! — она показала забинтованную руку. — Не говорила. И он не мог этого узнать. Не мог. И точка, вашу мать. — …а про ножницы он тоже не мог узнать, по-твоему? Колетт на мгновение отвела глаза. Мельчайших подробностей их разговора с Эго в баре она, конечно, не помнила. Но было кое-что другое. О чем стоило сказать. — …а насчет ножниц… ты ведь нашла из у Дэниела в кителе, не так ли? Ему их подбросила Ле-Клер! Вот и думай! — …стой-стой, а ты помнишь, что ножницы были здесь?! Когда мы прощались со старухой! В этом кабинете? — …да, и кто угодно мог их взять после! Чтобы использовать не по назначению! — теперь она пошла в наступление и смотрела на Лею с вызовом. — Ага? — …ты сейчас на че намекаешь? — …да так… — Колетт надеялась, что два плюс два Лея сложить сможет. — …ты хочешь сказать, что это Дэн решил поквитаться с Марсом? А твой Эго — с ним? — усмехнулась Лея. — …ну-у-у, знаешь, не совсем… — Колетт гнала от себя предположение, но оно лишь крепло. — Думай ещё! — …так, секундочку… — и Лея застыла с открытым ртом. — …ты, когда я тебе сказала, чтобы ты… убрала бардак… в тот момент, когда пришел Антуан… где была? — …я убирала зал! А после — мыла полы и посуду! — …вот видишь… но и ножницы ты тоже убирала, не так ли? — …да я их… бросила в ящик стола! — …чем докажешь? — едко усмехнулась Колетт. — Чем? — …ты спятила что ли?! Я не брала этих ёбаных ножниц! Они были здесь! — Ле-Клер угрожала тебе, и ты мне жаловалась, что терпеть не станешь… верно? — …ты больная?! — вскочила Лея со стула. — Ты считаешь, что я пырнула Марса ножницами?! — …а почему нет? — Колетт понимала, что в случае ложного обвинения, она навсегда рискует потерять Лею. Человека, с которым, возможно, могла бы общаться в долгосрочной перспективе. — У тебя был очень даже твердый мотив! М? — …ты охуела что ли, мудачка?! — Лея уже не выбирала выражений. В глазах её застыла ледяная ярость. — Ты мне сейчас заявляешь, что я… изуродовала Марса?! Серьезно?! — …а у тебя хорошо получается, знаешь ли… строить из себя святую невинность! Тебе очень повезло, что здесь утром был мой Антуан! Сразу стало удобно — есть, на кого скинуть! Да?! — …я те щас кое-что скажу, дорогуша… — процедила Лея. — Я, блядь, своими глазами видела, как в ресторан в среду входил твой ненаглядный Эго! Около одиннадцати тридцати ночи! А?! Колетт стиснула зубы. — …откуда ты… знаешь? Ты… его видела?! — …да, я следила! — …зачем ещё?! — ощерилась Колетт, понимая, что сейчас Лее всё можно перевернуть под удобную схему. — …а после — примерно, минут через десять, сюда же вошли Ле-Клер и Марс! Колетт поняла, что Леонард сказал правду — Антуан и правда ходил один. — …и что дальше?! — …а то дальше, блядь! — Лея наклонилась и зашипела ей в лицо. — Думай! — …да пошла ты! — отодвинулась от неё Колетт. — Не твоего ума дело, что они здесь выясняли! Антуан не знал ничего про эти ножницы! Не знал! Это Марс, может, сам себя ебанул, чтобы жертвой побыть! — …он идиот, конечно, но не конченный! — …да мне поебать, какой он! Отвечай, кто выполз из ресторана первым? — грубо спросила Колетт. — Антуан? — …да, он вышел с бутылкой… — Лея поморщилась. — Явно был навеселе. Потом, через какое-то время, вышли Ле-Клер и Марс… он держался за рожу… матерился громко, причитал чего-то… видимо, твой ему въебать успел! А потом решил, что маловато будет! — Антуан был со мной всю оставшуюся ночь, не хочешь ли! — Колетт встала и прошлась по тесному кабинету. — Это я тебе могу на сто процентов сказать! И засосы даже показать! Если не веришь! Он не трогал этого дебила! Может, это вообще… Ле-Клер? — …че, думаешь, у старухи кукуха поехала? Думаешь, у маменьки сдвиг произошел по фазе от заскоков сыночка? — ошарашенно усмехнулась Лея. — И она решила подставить твоего Эго…? — …так, где эти ножницы сейчас? — …в полиции, блядь! — …и на них нашли отпечатки Антуана? — …слушай, да я понимаю, куда ты ведешь… — вдохнула побольше Лея. — Но и ты пойми… слишком много совпадений не бывает! Не бывает! Хоть режь ты меня! И да — возможно, что твой Эго не сам это провернул! Возможно! Но и у него мотив был, согласись, не мягче, чем мой? А?! — …нет уж, ты говори по-другому! — фыркнула Колетт. — Это был не он! И никому он ничего не приказывал! Я уверена! Уверена!!! — …всё-всё-всё, пусть копы разбираются! Слышишь? — …стой, ты мне не ответила, за каким хреном ты следила за рестораном?! — …не хотела, чтобы тебя ждал очередной сюрприз, твою мать! — выдала Лея. Колетт почувствовала себя абсолютно беспомощной. Она совершенно не понимала, что делать, как теперь себя вести, и, естественно, готова была найти оправдание чему и кому угодно. Душила, прятала, перебивала, раз за разом, отвешивала себе мысленный подзатыльник, когда голосок, что тянулся из глубины сознания, твердил: «Не бывает дыма без огня», и ведь Эго сам ей, черт побери, признался, что он сделал с Марсом то, чего тот «заслуживает». — …а где были Георг и Уильям? — спросила она надтреснуто, чуть поуняв пыл. — У них какое алиби? — …слушай, ты такими словами бросаешься… — пожевав губу, сказала Лея, — ты случайно не в полиции раньше… — …отвечай мне по делу! — …вот я и смотрю! — усмехнулась та. — Я не знаю, какое у них алиби! Я не выясняла! — …а это очень зря! — опять принялась за допрос Колетт. — Ты не допускаешь и мысли, что Марса с Дэниелом могли прижать они? — …да зачем? Они же были в сговоре точно также! — …струсили, например. Или — благородство в себе откопали, и оно победило, м? — …полный бред. Георг не стал бы мараться. Он всегда держит дистанцию. Он спокойнее всех нас вместе взятых. А Уильям… нет, я не думаю! Колетт схватилась за голову. Слишком много посторонних. Слишком много шума. Ей нужна тишина. Чтобы подумать. — …кто… нашел Марса? Как узнали? Кроме Дэниела… кто был рядом? — …я не владею такими подробностями, знаешь ли… — фыркнула Лея. — Думаю, что Ле-Клер ему неотложку вызывала… а что? — …а, может, тогда это была… Кэтрин? Тут Колетт почувствовала, как в голове что-то щелкнуло, подобно выключателю. Громко. — …ты уже не знаешь, какую версию предложить, чтобы Эго выгородить? Да? — Лея, скривившись, посмотрела ей в глаза. — Считаешь, что Кэт, которая смотрит в рот Марсу, которая всё терпит ради него… и готова на многое… решила его на тот свет отправить? Хм… — …нет-нет, не на тот свет, а просто — припугнуть…? — …женская солидарность победила, по-твоему? — Лея недоверчиво покачала головой. — И она решила ему показать, что мы, бабы, можем… — …так, убери этих идиотов с кухни. Я поговорю с ней! — …может, ещё скажешь, что она и Дэниела заломала в одиночку?! — …с этим разберемся потом. Нападение на него вообще выглядит очень странным. — …так-так, слушай, можно и я тоже кое-что предположу? — Лея не отставала от неё. — Может, это… ты была? Колетт захотелось истерически рассмеяться и покрутить у виска, но она сдержалась. — …ну, ты же помнишь, что сказала мне… в этом кабинете? — Лея обошла её и встала за спиной. — Что займешься этой проблемой. И никаких последствий от Ле-Клер мне можно не опасаться. — …конечно, давай, вали на меня! — Колетт повернулась и едва не столкнулась с девушкой нос к носу. — Я лишь сказала, что… И снова щелчок в голове. Очень громкий. — …оставь меня одну, пожалуйста. Мне нужно подумать. Первой мыслью после того, как двери закрылись, стала та, которая привела Колетт к ужасающему выводу, что такими темпами она сопьется скоро, к черту. Оставив идею хорошенько выпить, чтобы быть увереннее, она повертела в руке трубку. Уже представляя этот чудной разговор. Но выбора не было. Нужно было либо подтвердить опасения, либо — опровергнуть. — …алло? — после нескольких гудков послышался женский голос. Колетт собралась с духом. — Кто это? — …здравствуйте. Простите, пожалуйста, вы мадам Ле-Клер? Сестра Шолин? Как вас зовут? — …вы вообще куда звоните? Да, я… но у меня другая фамилия. И как меня зовут вам знать не обязательно! — …извините, послушайте… я… коллега Марса… хотела узнать, как он? — …мне нет дела до этого дегенерата! Всё! — …простите, пожалуйста ещё раз! Мне просто нужно узнать… — Колетт боялась, то та положит трубку. — Вы знакомы с Гильднстером Розенкранцем? — …вы вообще кто? — прогремела женщина. — Какое вам дело?! — …давайте по порядку… — она понимала, что это очень рискованный шаг, но по-другому не могла. — Я — Колетт Тату. Не помните меня? Я снимала квартиру, в которой вы… в смысле, в которой живёт Марс… — …я вам уже сказала, что мне нет дела… — …да-да, я всё понимаю, но вы же знаете, что на него напали? — …он здесь больше не появляется. И мне плевать, кто на него напал. Поделом, скотине. У вас всё? Тогда — до свидания! — …стойте! Ещё один вопрос! Пожалуйста! — …ну, чего вам ещё?! — …до вашей сестры вам тоже нет дела? В трубке повисло молчание. — …вы знаете, что она в реанимации? Послышались короткие гудки. Колетт чертыхнулась на весь кабинет. Что было делать, кроме как позвонить ещё и Розенкранцу? Думать ещё и над этим она не стала. Набрала на домашний Эго. Дворецкий взял трубку почти сразу. — …это я… скажите, Антуан там рядом? — …нет, он снова уснул… ему протрезветь надо. — …это хорошо… — Колетт сглотнула. — Я должна задать вам очень серьезный вопрос. — …что-то случилось? Что была за срочность? — …да, срочность была. Марс и Ле-Клер в больнице! Одна в реанимации, второй — получил ножницами в пузо! И все уверены, что это дело рук Антуана! — …да вы что… — потрясённо сказал Розенкранц. — Это же… бред! — …вот именно — я тоже твержу, но меня не слушают! — она со всей силы долбанула кулаком по столу. — Но сейчас не об этом… Розенкранц, вы должны… нет, вы обязаны сказать мне правду! Слышите?! — …и какую правду на сей раз? — сухо поинтересовался он. — …я просила вас… повлиять на Марса… — Колетт изжевала себе всю нижнюю губу. — Помните? Вы сказали, что… у вас нет на такие мелочи времени… но… может, вы… — …о, нет, мадмуазель Тату! — сразу прервал он её. — Я не имею к этому никакого отношения. Не имею. Я вас разочаровал, наверное, да? — …но вы не договорили мне о том, как прошел ваш визит к сестре Ле-Клер! — …потому что нечего было договаривать! — Розенкранц! Вы что — не понимаете, чем всё может закончиться?! Они обвинят Антуана! Говорите, вы кого-то наняли, чтобы… — …я же вам всё сказал, — продолжал снова спокойный дворецкий, — что-то ещё? — …это п-п-правда? — едва смогла спросить Колетт, которую затрясло как в лихорадке. — …мой вам совет, — Розенкранц тяжело вздохнул, — перестаньте искать правду везде, где только можно. Серьёзно. Иначе она спрячется так далеко и глубоко, что вовек не найдете! Успокойтесь. Вы сказали — обвиняют Антуана. Кто обвиняет? Полиция? — …нет, пока ещё! — …значит, пока рано поднимать шум. — …как легко вам рассуждать! Черт побери! — …да нет, мне совсем нелегко! — …и что теперь делать? Где искать виноватых?! — …ну, рассуждайте логически. Не дёргайтесь. Подумайте. Вчера я вам сказал о той девушке. — Розенкранц подтвердил её предположения. Укрепил их. — А вы сказали, что она любовница Марса? — …да-да, сказала, но… — …никаких «но»! Начните распутывать этот клубок именно с неё! У вас есть возможность с ней поговорить? Прямо сейчас! — …да, собираюсь! — вытерла слезы Колетт. — Я поговорю, но… — …не спугните раньше времени! Начните издалека! Колетт не представляла, что за тема может быть настолько отвлеченной, чтобы не спугнуть человека, который, возможно, стал соучастником преступления. — …давно тут сидишь? — она нашла Кэтрин на скамейке за рестораном. — Закурить будет? — …ты такую дрянь явно не куришь… — протянула с нервным смешком Кэтрин, натягивая на голову капюшон своей черной толстовки. И всё для того, чтобы нельзя было увидеть её лица. — …ну, я попробую. — Колетт осторожно присела на край. Кэтрин выпустила кольцо дыма в серое небо и, порывшись в больших карманах, выудила оттуда потрепанную пачку дешевых сигарет. — …ну и денёк сегодня, да? — Колетт заметила на замерзших руках официантки царапины. Весьма глубокие. И почему-то не было вариантов, будто это мог быть её кот. Их просто не было. Появились другие. Мрачные. — Но все чёрные полосы рано или поздно заканчиваются. Так? — …я написала заявление по собственному… — обронила тут Кэтрин, глядя себе под ноги. — Так что — да. — …можно о личном спрошу? — Колетт не без труда сделала затяжку, от которой горло грозилось просто на раз разорваться. — …лучше не надо… — …почему? — Колетт боялась, что наговорит лишнего, но дело уже было сделано. — Ты тоже считаешь меня главной проблемой здесь? — …мы все знаем, кто главная проблема… — усмехнулась Кэтрин. — Но в том и соль, что с такой проблемой никому из нас не справиться. — …ну, кому-то всё же можно справиться, верно? То, что случилось, доказывает это. — …тот, кто это… — Кэтрин снова съежилась, ведь на улице было весьма холодно. Она вышла без верхней одежды. — Тот, кто это сделал… героем явно не станет… Марс — это дерьмо, от которого так просто не отмажешься! — …а что случилось с Марсом? — Тату понимала, что выходит на очень тонкий лёд, но других путей не было. Нужно было решиться и сорвать этот «пластырь» с раны. Резко. Без предисловий. Может, будет более эффективно. — На самом деле случилось. Что? Кэтрин вздрогнула всем телом, бросила сигарету мимо мусорки, в остатки грязноватого снега. — …ну, его пырнули ножницами… он в больнице… несколько швов наложили… хорошо, что не задеты органы… жить будет, короче… — …нет, ты не так меня поняла. — Колетт нашла в себе силы повернуться к собеседнице и улыбнуться. Дабы расположить к себе. — Я имела в виду — до того, как он сюда попал. Он же работал в «Ледойен», верно? Ты уже была с ним? — …какое тебе дело до меня? И до него? — поджав губы, Кэтрин опустила голову ещё ниже, не давая прямого контакта. — Он тебя говном поливал… нас всех настропалил… мать изводил! А ты тут… Колетт почувствовала, что можно переходить к более прямым вопросам. — …я хочу понять, что могло так расшатать его психику. Он же не всегда таким уродом был, я надеюсь? — …нас всех сломал и расшатал один и тот же человек… — еле слышно проговорила тут Кэтрин, сжавшись. — Я не хочу об этом! — …один и тот же? — удивилась Колетт, хотя, в душе, смутно, но понимала, о ком речь. — Но вы же работали в разных ресторанах, не так ли? — …встретились мы в одном… — и Кэтрин попыталась встать, но Колетт схватила её за руку и сжала запястье. — Пусти! — …договаривай! — …смотри в личном деле! Если такая умная! Пусти меня! Колетт вышвырнула недокуренную сигарету и встала, когда Кэтрин принялась активно вырываться. — …они все работали в «Ледойен»! — тут на выручку подоспела Лея. — Разное количество времени, но работали! И все вылетели — не выдержали тамошнего шефа! А Марс вообще звездой был! Да?! — …ага, ясно, откуда Ле-Клер их насобирала! — фыркнула Колетт. Тут Кэтрин извернулась, вырвалась, вмиг подскочила к Лее, сильно ударила её в живот, заставляя согнуться пополам, и кинулась бежать. — …держи эту тварь! — Колетт едва смогла прийти в себя от такого выкрутаса и со всех ног бросилась догонять. — Не дай ей улизнуть! Далеко Кэтрин не убежала — Георг вовремя подставил ей подножку. — …рассказывай, какого хера ты натворила?! Кэтрин, затравленно озираясь по сторонам, попыталась было вскочить, но Колетт налетела на неё, прижимая к полу. — …они хотели избавиться от меня! Они хотели… — завизжала тут официантка, пугая присутствующих резкой сменой осторожности и спокойствия. — Избавиться от меня! Хотели! — …ты вообще о ком? — наклонился к ней Георг. — …а сам как думаешь?! — Колетт слушала и понимала, что зря не включила диктофон. — Марс хотел! — кричала Кэтрин, перейдя на плач. — Он… он считал… меня вещью! Вещью! Дешёвкой! — …да ладно — вы вечно то цапались, то мирились. И каждый раз — навсегда! — …я ненавижу его! Он — просто ничто! Он сломал мне жизнь! — …иди нахер со своими истериками! Говори по делу! — …не сбивай её! — Колетт слезла с Кэтрин и, отдышавшись, указала на стул. — Садись! — …а я знала, что рано или поздно эта бомбочка рванет. — и Лея, держась за бок, вошла в кухню последней. — …да у неё просто крыша поехала от любви… — фыркнул тут Георг. — Ну не поверю я, что она могла Марса ушатать! — …вот именно! — подхватил Уильям. — Кэт, ты… чего несешь? Ты выгораживаешь кого-то? — …да делать ей, блядь, больше нечего! — фыркнула Колетт. — …ну, мало ли, она, между прочим, на твоего очкарика, ой, как засматривалась! — Георг пожал плечами. Колетт скривилась, и хотела было ответить, но поняла — нет смысла тратить слова на глухих. — …я лишь хотела, чтобы… — переводя дыхание от слез, говорила Кэтрин. — Марс меня ценил! — …нашла, о чем мечтать! И че ты сделала — попыталась ему словами объяснить, а ножницами — закрепить? Так что ли?! — …да я сделала то, чего никто из вас не решился бы сделать! — отлично понимая, что произносит, выдала Кэтрин, плюхаясь на стул. — Вы все только и могли глазки прятать и подстраиваться под его извращённые приказы! Вы все — слабаки! А я… — …охренеть! — Лея подошла и похлопала её по плечу. Колетт обернулась. — Ты была права! — …это реально ты ткнула Марса ножницами?! — переспросил Георг. — …живо вызывай копов! — бросила ему Лея. Она озвучила то, что вертелось в голове у Колетт, но сказать об этом вслух она не могла — была в ступоре и шоке. Правда, совсем даже не подозревая, что все ужасные открытия ещё впереди… Тяжелая, пульсирующая боль в висках понемногу усиливалась — Антуан знал, что это ещё не самое страшное. Сушняк, подташнивание, слабость — всё это ничто по сравнению с тем, что он, кажется, заработал себе мигрень и бессонницу. Искусственно вызвал это одно из самых неприятных состояний. За половину дня он, из-за сильнейшего алкогольного опьянения, выспался на неделю вперед. Он себя почти ненавидел. Но как часто люди поддаются этой самой большой иллюзии — уйти в отрыв и забить на всё, ради того, чтобы хоть ненадолго справиться с плохим настроением, депрессивными мыслями или состояниями беспомощности? Всегда. Абсолютно всегда. Но нисколько не понимают, что ни алкоголь, ни что-то похуже, не сможет излечить причину этого — поступки, которые мы совершаем, — наоборот, только усугубит. — …мсье Эго… как вы? — спросил Розенкранц, заботливо встречающий его на кухне с минералкой. — …бывало и лучше… — не стал хорохориться он, залпом осушая стакан. — Значительно лучше. Знаешь ли. Проклятье. — …и зачем вы так надрались? Антуан скривился, глядя на дворецкого — неужели, сейчас начнет стыдить его? Ему и так хреново. И если сказать Розенкранцу «извини» — проще простого, то вот как объясняться с Колетт — большой вопрос. — …да ещё и пробыли черт знает где столько времени! — …ну, признаю — я потерял контроль… я просто… не знал, как можно избавиться от этого мерзкого ощущения… — сказать правду было тяжко, но нужно. — Я в последние дни чувствую себя тряпкой… о которую повадились вытирать ноги… и, кажется, небезосновательно. — …что-то ещё случилось? — Розенкранц выгнул бровь. — Что-то, о чем я не знаю? — …да, случилось… — Антуан опустился на стул, выуживая сигарету. — Я облажался. И жутко подвёл Колетт. С рестораном. Я облажался. Снова. — …вот как, значит… — дворецкий не особо был удивлён. — Я думал, честно говоря, что вы… мне расскажете что-то поинтереснее. Но ладно — всему своё время. Антуан, сделав затяжку, уставился на него. — …так что там с рестораном? — …а то, что я не думал, что приведу Колетт в логово змей! — …давайте поконкретнее. — …я доверился Шолин Ле-Клер. Ради информации, которая весьма важна… — Антуан снова переступал через себя, произнося это. Не хотел вываливать всё на Розенкранца. Которому в последнее время тоже не очень доверял. Но выбора не было. — Но лишь теперь я понимаю, что… оно того не стоило! Того, что с Колетт делали эти… твари! — …так, я не очень понял — что делали с мадмуазель Тату? — напрягся Розенкранц. — …ей устроили настоящую…! Травлю! Слышишь?! — Антуан с силой вдавил недокуренную сигарету в дно пепельницы и сжал кулаки. — Мрази! — …травлю, в смысле… — …да, а то ты не знаешь, что это! — Антуан раздул ноздри. — И она ведь… черт побери… ты хоть знаешь, что самое поганое в этом?! — …что она молчала? — Розенкранц качнул головой. — …да, она молчала. Не заикнулась о том, что… Не хотела мне говорить, чтобы… чтобы я не подумал, что… — …что она не справляется… — закончил за него Розенкранц. — Мадмуазель Тату знала, что этот ресторан значит для вас. Потому и молчала. — …так, стоп… не увиливай — ты что-то знал?! — …мсье Эго… — Розенкранц чуть не подпрыгнул на стуле, изменившись в лице. — Давайте хоть сейчас не будем выяснять, что и кто знал! А?! — …да, знаешь, я бы поубивал их обоих! Нахер! Ле-Клер и её выродка! — рыкнул Антуан, снимая очки и протирая намокшие глаза. — Но ведь тогда загребут в тюрьму! А мне ещё своего папочку туда посадить надо! Вместе с Адсорбт! — …а откуда вы узнали, что в ресторане всё плохо? Если Колетт молчала? — …да я случайно застал обрывок разговора Ле-Клер и её сыночка. Наутро она мне всё выложила. Кроме нужной мне информации. Старая блядь. Пыталась даже шантажировать… думает, что проработала у Адсорбт десяток лет, и научилась быть такой же отъявленной сукой? Ха! Я бы поспорил! Но, пожалуй, не ошибусь, если скажу, что они обе — те ещё падлы! — …вы что-то сделали с её сыном? Марсом? — …только по роже съездил… — Антуан скривился, вспомнив, что даже этот жест принес ему не удовлетворение, а ощущение, что он вступил в навозную кучу. И теперь провонял сам. — Но теперь жалею, что не пошел дальше! — …поверьте, не стоит… — усмехнулся Розенкранц. — Вы ещё многого не знаете… — …да, не знаю… — протянул Антуан, ощущая, как снова всё внутри заскрипело, закачалось, словно старая качель под шквалистым ветром. — Не знаю, блядь, как теперь вообще Колетт в глаза смотреть! Мне стыдно! Я же хотел её оградить от проблем, а создал столько новых…! Да у меня ощущение, что я… тоже принимал участие в этой… — …вам пора научиться говорить друг с другом. Говорить правду. — Розенкранц снова вывез истину. — Какой бы она ни была. Просто говорить. И принимать. — …ну, у Колетт с этим особо проблем нет… она уже неоднократно говорила мне, что я… веду себя как идиот! — Антуан устало закатил глаза, когда его мобильный завибрировал. — И я ведь… действительно по уши в дерьме… и веду себя так! Представляешь? — …тогда — может, вам стоит изменить ход ваших мыслей и начать действовать по-другому? Не только ради неё, но и ради себя! — …да вот в этом и загвоздка, дорогой мой! — Антуан нажал на «отбой», увидев номер Идальго. Её сейчас хотелось слышать меньше всего. — Я, кажется, настолько привык вести себя по-дурацки и по-детски, как говорит Колетт, что… вряд ли справлюсь с чем-то другим! Ну, не создан я для этого! Вашу мать! — …вы испытываете чувство вины за то, что не совсем было в вашей власти? — удивленно спросил Розенкранц. — Нет в этом нужды, мсье Эго. Иногда мы не выбираем обстоятельства. Они выбирают нас. И как себя повести — тоже не всегда наше решение. — …ты правда так считаешь или хочешь меня успокоить? — …и то, и другое. — Розенкранц задумался о чем-то. Затем вытащил из выдвижного ящика целлофановый пакет. В нем Антуан рассмотрел что-то, но сперва абсолютно не придал этому значения. Снова завибрировал мобильный. Антуан не стал сбрасывать, но и разговаривать с Идальго пока сил не нашел. — …могу я узнать — это… мэр надрывается? — скосив глаза на экран, спросил Розенкранц. Антуан кивнул и успел зацепить взглядом, что морщина на лбу дворецкого стала больше и озабоченности на лице того ещё как прибавилось. — …я ничего не буду вам говорить, мсье Эго… вы — взрослый человек и вольны поступать, как считаете нужным… и общаться с теми, кто, по-вашему мнению, достоин этого… но всё же, я должен вам показать это. Антуан снова увидел пакет. Из него выпал маленький герметичный пакетик. С чем-то белым внутри. Сперва он снова ничего не понял. — …я только хочу узнать: вы из-за чувства вины решили пуститься во все тяжкие? И начать тотально разрушать свой организм? — …а давай прямо! — сморщился Антуан — головная боль сделалась сильной. Такой, что едва можно было терпеть. — …из вашего кармана сегодня утром выпало это… и не надо, думаю, сейчас рассказывать, что происходит от… употребления наркотиков? Антуан посмотрел на Розенкранца как баран на новые ворота. — …я повторяю — этот пакетик с кокаином… — медленно проговорил дворецкий, видимо, чтобы до него лучше доходило. — Выпал из вашего кармана сегодня утром. Мы с мадмуазель Тату… имели удовольствие это увидеть. И нам хотелось бы знать — что это и как к вам попало? Антуан поправил очки на вспотевшей переносице. Снова кинул угляд на пакетик. — …я понятия не имею, что это! — самая банальная фраза, которую можно было придумать, пришла на ум первой. — Слышишь? — …я так и сказал мадмуазель Тату. — Розенкранц дернул уголком губ. –Уж не знаю, поверила ли она… надеюсь. — …да мне эту дрянь подкинули! — Антуан понимал, что выглядит как школьник-врун, который просто прогулял уроки, а учителям доказывает, что переводил бабушку черед дорогу. — Я не увлекаюсь этим дерьмом! И не стал бы… — …вы правда, вашу мать, не понимаете, к чему я? — наклонил голову вбок Розенкранц. — Мсье Эго? — …я всё понимаю… — сквозь зубы сказал он, снова отвлекаясь на мобильный. Теперь его доставал Фрай. — Но я уверен, что Идальго… тоже не знала ничего этого! — …значит, вы всё же прикидываетесь! — резко встав из-за стола, Розенкранц повернулся к нему спиной. — …я всегда мог убедить кого угодно… — чуть усмехаясь сказал Эго, ощущая, как вспыхнули щеки. — Видимо, те времена прошли. Черт побери. Он взял мобильный и с силой вдавил палец в иконку с надписью: «Сброс» — такой разговор не терпел вмешательства посторонних. — …вы, думаю, очень хорошо знаете, что баба… — Розенкранц говорил, стоя к нему вполоборота. Но Антуан прекрасно видел желваки, которые ходили на круглом, гладко выбритом лице дворецкого. — Простите — мадам Идальго… занимается нелегальным, опасным бизнесом. Весьма долго и упорно. М? — …да, я слышал… — Антуан снова потянулся за сигаретой. — Но в данный момент, я не могу утверждать, что… — …вам и не надо ничего утверждать. Вы сами всё видите. — Розенкранц фыркнул. — Я надеюсь, своим глазам вы пока ещё полностью доверяете? — …и какого ответа ты от меня ждешь?! — решил спросить прямо Антуан. — Да, я знаю, что Идальго торгует налево и направо наркотой, знаю, что ей уже выносили предупреждение и… прекрасно, блядь, понимаю, что кроме неё до моих карманов вряд ли бы кто добрался! Она всю ночь липла ко мне, как пиявка! И мне пришлось нажраться в дрова, чтобы… она потеряла ко мне интерес! Но я не могу сейчас… взять и послать её к чертям только из-за этого! Не могу! Она мне нужна! Розенкранц кисло улыбнулся и закивал. — …слава богу, что вы хоть и включаете идиота, но в глубине души понимаете… — …да, ты верно заметил! — зашипел Антуан, сжимая в руке мобильный. — И сейчас мне придется сделать так ещё раз! В этот момент раздался звонок домашнего телефона. Розенкранц вышел, и он, матерясь про себя на чем свет стоит, щелкнул по пропущенным вызовам, находя в списке Идальго. — …привет, Антуан! Ты как там, родной? — после первого же гудка раздался приторно-сладкий, но весьма бодрый голос мэрши. Он едва заставил себя начать разговор. — …более-менее, спасибо, мадам Идальго… — и тут же вспомнил, что она не любит, когда он называет её так. — В смысле — Амели… извини меня… башка трещит. — …ничего, бывает. Ты вчера явно перебрал. А я тебя предупреждала… — …мда, бывает. — Антуан не понимал, какого черта он такой слабак и не может просто взять и отшить эту приставучую дамочку. Конечно, понимал, что дело в деньгах, но неужели, они стали важнее его достоинства. И куда он катится. — Я надеюсь, вёл себя прилично? — …о, даже слишком! — усмехнулась Идальго. — Слушай, я чего звоню… я чувствую себя виноватой за вчерашнее… Антуан выматерился одними губами — чертова манипуляторша. Прикидывается овцой, а сама наготове держит волчью шкуру. — …и предлагаю съездить на обед в Замок Фонтеблло. Я забронирую нам персональную экскурсию… — …нет, благодарю, — сразу сказал Антуан, — я не могу. — …снова занят? Сегодня же пятница! Вечером, надеюсь, ты будешь иметь хоть немного свободного времени? — …не уверен. Извини меня ещё раз. Я хотел узнать, нормально ли… всё прошло вчера? — …пф, да, всё как обычно. Конференции эти мне уже поперек горла! — Идальго явно не хотела обсуждать работу. — Но не забывай, пожалуйста, что мы с тобой… договорились? Ты сопровождаешь меня на некоторые мероприятия и… — …да, конечно. Я всё помню. — Антуану очень хотелось скорее закончить этот разговор. Зря он вообще решился. Лучше бы игнорировал. — …точно всё в порядке? Ты какой-то напряженный… — …зато ты слишком расслабилась, я вижу… — злобно прошептал Антуан. — …что? — Идальго, конечно, не могла не услышать, но решила замять. — …д-д-да, всё порядке. Связь барахлит. Я в норме. Насколько. Это возможно. — Антуан неотрывно смотрел на пакетик, лежащий на столе. — Просто мне уже не двадцать лет, увы. — …ой, за что я тебя люблю, так это за скромность! — расхохоталась тут Идальго. — Ладно, как будешь свободен — звони мне обязательно! Я скучаю! От её последних слов Антуана едва блевать не потянуло. Он поспешил в ванную, чтобы встать под прохладный душ. Правда, едва он успел намылиться и кое-как смыть пену, в двери застучал Розенкранц. — …мсье Эго! Вас срочно, очень срочно, просил перезвонить Филипп Фрай. Он сказал, что это касается… мадмуазель Эдж! Такой новости он никак не ожидал. Несмотря на обилие совершенно разных мыслей, по-настоящему четкой была только одна — что-то случилось. Что-то серьёзное. Он выскочил как ошпаренный. — …что ещё он сказал? Фрай? — …ничего. — Розенкранц тоже выглядел напуганным. — Остаётся только надеться… Антуан взялся за мобильный. Но не успел даже разблокировать его. Дверной звонок разорвал тишину рвущей барабанные перепонки трелью. Антуан почувствовал, что оцепенел. Звонок повторился. Затем раздался глухой, тяжелый стук. — …полиция, откройте! Сказать по правде, Антуан был бы рад, если бы копы пришли к нему из-за того злосчастного пакетика с коксом. Который он додумался всё же вышвырнуть в унитаз. — …мсье Антуан Мари-Пьер Де-Ришаль? — незнакомый полицейский, показав удостоверение, прошел внутрь. — Верно? — …да, я… — Антуан едва мог говорить — язык будто приклеился к нёбу. — А что случилось? — …будем разбираться, — полицай достал черную папку, вытащил оттуда фотографию, — что случилось. Взгляните. У Антуана сердце ушло в пятки. А Розенкранц тенью проскользнул за спиной, скрываясь в своей комнате. — …вы знаете эту девушку? — …да, знаю… — отвертеться явно бы не вышло. — …а где вы были прошлой ночью, мсье Де-Ришаль? — подняв глаза — режущие его на лоскуты, будто скальпелем, — спросил полицейский. — …а с чего такие вопросы? — Антуан попытался выглядеть уверено. — Я был дома. — …вопросы с того, что мадмуазель Ингрид Эдж была найдена мертвой сегодня ранним утром у себя в квартире. Антуан машинально приложил руку к груди, слева. — …что, сердце шалит? — усмехнулся коп. — Мсье Де-Ришаль, кто может подтвердить, что вы были дома? — …моя девушка… — Антуан говорил, но перед глазами стоял морок. Пространство расплывалось и вертелось как на карусели. — Мадмуазель Тату. Полицейский порылся в бумагах. — …так, хорошо. Девушка, значит. А ещё? — …мой дворецкий. Розенкранц. — …то есть — только заинтересованные лица? А никого больше нет? Антуан мотнул головой. — …ладно, разберемся. Скажите, когда вы видели мадмуазель Эдж в последний раз? Антуан открыл рот, но слова не шли. — …хорошо, давайте я освежу вашу память, странно, что вы… на неё жалуетесь! — хмыкнул полицай. — Нам стало известно, что в последний раз вы виделись с мадмуазель Эдж позавчера в полночь, примерно. В Баре «Олимп». Так? — …да, мы… — Антуан понимал, что сейчас своим молчание может вырыть себе же яму. — Мы случайно столкнулись с ней. — …какие такие мы? — …я и моя девушка! — повторил он, понимая, что данное себе слово не ввязывать больше Колетт в неприятности, уже нарушил. — Мадмуазель Колетт Тату. А в чем, собственно, дело? Вы считаете, что… кроме меня убить Эдж некому было?! — …именно, потому что мы пока вас не обвиняем, а спрашиваем… — выразительно посмотрев на него, сказал полицейский, — я считаю, что вам лучше сотрудничать со следствием! Мсье Эго! Он кивнул, стараясь унять разошедшееся сердце. — …во сколько вы вышли из бара? — …за несколько минут до закрытия. — Эдж была с вами? — …нет, она ушла раньше. — …куда она ушла? Домой? — …без понятия. — …вы знали её домашний адрес? — …нет. Антуан понимал, что ему не поверят. Но сейчас он говорил правду. — …а вы видели Эдж тем вечером с кем-то? Может, она упоминала кого-то при вас? — …нет, я не в курсе такого. — …насколько мне известно, вы с мадмуазель Эдж вели сотрудничество? — …да, было такое. — Антуан отвечал на вопросы монотонно. Понимая, что эмоционировать сейчас ни к чему. — Она помогала мне с рекламой. — …с какой именно рекламой? — …а это относится к делу? — …всё относится! — сказал полицай. — Рассказывайте!