Звёзды над Парижем

Век за веком шар земной летит по кругу,

И скрипит на виражах чуть-чуть устало,

Только мы прожить не можем друг без друга,

Разве мало?

Замирает вдруг душа от сладкой боли —

Пара бабочек вспорхнула и пропала,

Всё начнётся и закончится любовью…

Разве мало? Разве мало? Разве мало?

(Н. Кадышева)

Признание Кэтрин практически не облегчило состояния Колетт. Во всяком случае, оставались открытыми ещё немало вопросов: кто напал на Дэниела, что будет с Ле-Клер, и какое отношение к этому имеет Антуан Эго. У Тату было нехорошее предчувствие, что ситуация с Марсом — это лишь верхушка айсберга. — …эй, ты как? — Лея помахала у неё перед лицом ладонью. — Радуйся, одним грешком на твоем Эго меньше! Нет? — …ага, очень смешно… — буркнула Колетт, прислоняясь к стене. — …мда, правда, если Марс узнает о том, что мамочка загремела в больничку, то… я тебе не завидую, — и Лея нахмурилась, — у него ж с башкой, походу, совсем беда… — …да у них обоих, знаешь ли! Это семейное! — Колетт фыркнула. — А если серьезно, то… — …да, лучше бы, если б Кэт его всё же херакнула насовсем… Колетт качнула головой, не разделяя попытки пошутить по-черному. — …знаешь, я не могу забыть о том, что… она сказала, что Марса и её… и остальных, — пришлось чуть сбавить тон, чтобы Уильям и Георг не услышали пока ненужных им подробностей, — довёл один и тот же человек… как думаешь, кто это может быть? — …чего? Довел? — удивилась Лея, искоса глянув на Кэтрин, которая, сжавшись, сидела на стуле, не поднимая головы. — В смысле? — …в смысле — ты сама сказала, что они все были в «Ледоейн»? Так? Лея настороженно кивнула. — …значит, их всех сделала такими отбитыми… Жанна Адсорбт. — Колетт тяжело сглотнула, чувствуя, как вспотели ладони. И похолодела спина. — Ладно, слушай… скажу тебе ещё кое-что… теперь можно, я думаю… Взгляд Леи изменился ещё раз. Но Тату поняла, что уже поздно сворачивать. — …информация, которая нужна Антуану — это компромат на Адсорбт. Компромат, который есть у Ле-Клер. — …хм, компромат, значит… — цокнула языком Лея. — Это весомо. Но не настолько, чтобы доводить человека до инфаркта. Как сделал твой Эго! Колетт резко нахмурилась — неужели Лея сейчас серьезно. — …ты сейчас про что? — …а сама не догадываешься? — …поясни! — …хорошо, поясню — Ле-Клер угодила в реанимацию. Вообще-то. — …и причем здесь Антуан? Лея недобро усмехнулась. — …можно подумать, что это от их разговора у неё сердце переклинило! — продолжала Колетт. — …а от чего ещё?! — …так-так, стоп… — Колетт выставила руку вперед. — Мы же, вроде, обе знаем, что Ле-Клер частенько переживала из-за своего недалекого… — …да-да, допустим… — не отставала Лея. — Но ни разу не подозрительно, что сердце у неё накрылось сразу после ухода Эго?! А?! — …да это дурацкое совпадение! — упрямо доказывала Колетт. — Эго угрожал ей! — …да он просто наговорил ерунды сгоряча! — …ой-ой-ой, ты сейчас серьезно? — скривилась Лея. — Сгоряча?! — …я тебе, кажется, всё объяснила! У неё есть очень важная информация! Которую она не отдает! — …м-м-м, а ты считаешь, что она обязана её отдавать? Колетт ещё сильнее нахмурилась. — …они именно так договаривались! — …а у Ле-Клер был мотив не доверять твоему Эго? Как считаешь? Колетт сжала губы. Кажется, зря она поделилась с Леей такой информацией. — …и куда же ты клонишь? — …подумай, куда я клоню! Колетт пожала плечами. — …а если Эго сговорился с Адсорбт? — выдала Лея. — …ты свихнулась что ли? — Колетт была абсолютно ошарашена такой логикой. — Сговорился?! — …ну, мало ли… — Лея, кажется, тоже решила поиграть в сыщика. — Ле-Клер ведь можно понять! Он на Адсорбт работает! — …а ты теперь на стороне Ле-Клер? С чего вдруг? — Колетт сделала шаг вперед, заставляя Лею отойти. — …ну, ты же стоишь на стороне своего Эго. — …это сейчас неважно! — вскипела Колетт. — У Антуана, в отличие от той же Ле-Клер, не было камня за пазухой, если ты об этом! Хочешь убедить меня, что Антуан — хищник? Нет! Он — жертва! — …да-да, конечно, компромат, добытый чужим человеком, хочет просто так заполучить! Жертва! — …всё, забудь обо всем, что я сказала! — Колетт отвернулась. — Защищай свою святую Ле-Клер и дальше! Посмотрим ещё, кто прав! — Ле-Клер далеко не святая, но я просто… хочу увидеть ситуацию с другой стороны… — вздохнула Лея, — и ведь именно ты меня на это подтолкнула, вообще-то! Колетт показательно сложила руки на груди, сверля взглядом одну-единственную точку впереди. — …ну, и давай скажем прямо, мотивы Ле-Клер собирать компромат понять вполне можно — она пахала на эту стерву больше десяти лет! — выдала Лея. — Я слышала от матери, что та издевалась над ней как могла. И над Марсом заодно. А твоему Эго что Адсорбт сделала? М? Он же на неё пока работает, вроде? И всё в норме? — …да уж, работает… да она закинула ему петлю на шею! — …каким это образом? — Антуан и заменил на посту Ле-Клер. — Колетт обернулась и скривилась. — К тому же, Адсорбт — не просто старая идиотка, она ещё и преступница. Она замешана в таком, о чем я даже говорить не хочу! Слышишь?! — …ясно-ясно, почему мать меня на коленях умоляла не ходить туда… — после внушительной паузы примирительно сказала Лея и прикусила губу. — Сказала, что только через её труп. И Ле-Клер поддакнула. Я тогда не очень поверила. И хотела назло пойти и устроиться! — …а я там была, знаешь ли, — сказала тут Колетт, — приходила на собеседование. Адсорбт не взяла. И сказала, что опыта недостаточно. Видимо, меня сам Бог миловал. — …ага, если бы… — усмехнулась Лея. — …ну, я считаю, что каждого человека нам посылают для того, чтобы мы чему-то научились у него. — Колетт посмотрела на Кэтрин, всё ещё борясь с одолевающими её противоречивыми мыслями: ей было очень жалко девушку, и одновременно — нет. — И случайностей действительно слишком мало. — …так-так-так, ты сейчас хочешь сказать, что Кэтрин… знает, кто нападал на Дэна? — проронила Лея. Колетт, не отвечая, подошла к официантке, и, присев на корточки, попыталась поймать её взгляд. — …расскажи, как всё случилось. По порядку. Сможешь? Кэтрин потрясла головой, вцепляясь в волосы. — …но сейчас приедет полиция. И тебе придется… Официантка снова замотала головой. — …все в этой комнате слышали, как ты сказала, что пырнула Марса ножницами. Понимаешь? — вздохнула Колетт. — Ты можешь молчать, но… это ничего не даст! — …мда, только копы спишут всё на бытовуху, вот увидишь… — фыркнула тут Лея. — И дадут несколько месяцев отработки. Ну, может, штраф. И если забить на то, что Марс — мразь, которая доводила людей, то… даже так как-то маловато. Копы — очень странные, и я бы сказала проще, отстранённые люди. А уж судьи — тем более. — Кэтрин, послушай… — Колетт отмахнулась от Леи и попыталась достучаться до девушки. — Дело не совсем в том, что… случится дальше. Я хочу знать подробности того, что уже прошло. Я вижу, что ты знаешь. Многое знаешь. Рассказывай. Подумай о том, чтоб не пострадали и другие люди! Кэт чуть встрепенулась, глянула на неё полными слез и ужаса глазами. — …ты знаешь, кто напал на Дэниела? Кэтрин?! — …я не стану с вами разговаривать. Я имею право хранить молчание. — …ах-ах, ты ещё скажи, что требуешь адвоката! — передразнила Лея. — …просто кивни, ты знаешь этого человека? — наседала Колетт, у которой в голове снова зашевелилась самая паршивая мысль из имеющихся. — Знаешь? — …н-н-нет, не знаю… — выдавила Кэтрин, опять утыкаясь лбом в колени. — Оставь меня в покое…! — …значит, его знает Марс?! — Тату резко дернула девушку на себя, заставляя разреветься. — …слушай, че ты докопалась? Что это тебе даст? — сморщилась Лея. — Пусть с копами общается! Колетт и сама чувствовала, что тянуть из Кэтрин информацию — гиблая затея. Да и не нужны были ей никакие подтверждения. Она уже знала, кто был тем нападавшим. Правда, сказать это даже про себя, было страшно. — …угу-угу, я не ошибусь, если скажу… весь этот клубок тянется из «Ледойен»? — Лея, вдруг словно прочитав её мысли, оказалась рядом. — Да? — …нет, я не думаю, скорее всего, это ошибка … — Колетт натянула улыбку — она больше не желала, чтобы вмешивался кто-то посторонний. — Забудем, ладно? Поделиться своими истинными предположениями она не могла ни с кем. Хотя, был один человек, который явно смог бы всё узнать. Но дёргать его Колетт не хотелось. С одной стороны, понимая, что он — не Бог, и сейчас вряд ли сможет ей досконально всё прошерстить, а с другой — дико боясь, ведь высокий процент правильности догадки связывал по рукам и ногам. — …мадмуазель Тату? — вдруг в дверях кухни показался Леонард. Колетт стало стыдно перед ним — ещё недавно она думала на него очень плохо. — …простите меня, но… — Леонард выглядел взволнованным. — Я вас оставлю ненадолго. Мне срочно нужно отъехать. Звонили из школы. Что-то с сыном. Вы позволите? — …да-да, разумеется. — Колетт чуть выдохнула и закивала. — Не нужно было спрашивать моего разрешения. — …только никуда не выходите без меня. — …не собиралась, будьте спокойны… — Колетт снова понадобилось собрать силу воли в кулак, чтобы выглядеть нормально. — …и давайте-ка позвоним мсье Эго… — …нет! — она резко нахмурилась — ставить Антуана в известность сейчас ей никак не хотелось. — Не надо! Со мной всё будет нормально. Вы же ненадолго? — …я постараюсь… — чуть улыбнулся Леонард. — Но всё же… я — ваш телохранитель, и не могу оставлять вас без присмотра… — …я не маленький ребенок. — Колетт оглянулась на Лею и Георга, которые стояли слишком близко, и явно могли всё слышать. — К тому же, сейчас сюда приедет полиция. Я буду в безопасности. По горькой иронии, Тату понимала в глубине души, что она будет в безопасности только где-нибудь в другом месте. И явно с другими людьми. — …заприте за мной двери! — сказал Леонард, выводя её из ступора. — Мадмуазель Тату! Слышите? — …да-да, в смысле — зачем? Мы ждем полицию… — …неважно! Заприте! Колетт не отнеслась к этому практическому совету с должным вниманием. Сейчас её голова была забита совсем другим. Она пыталась хоть сколько-нибудь понять: где допустила такую фатальную ошибку? Как сумела так облажаться? Кто знает, может, если бы она не полезла в отношения Ле-Клер и Марса — всё было бы по-другому? Или — всё было предопределено ещё с того момента, как она пришла устраиваться сюда? Или — подписала дарственную на ресторан? Хотя, конечно, нет. Всё было решено ещё раньше. Намного-намного раньше — в тот момент, когда она решила «помочь» Антуану Эго — человеку, которого тогда она почти не знала. А если и знала, то весьма с неприглядной стороны. Всё началось, когда вдруг Колетт Тату решила, что сможет взять и вынести на себе всю его тонну проблем из огня. Какой же она была тогда наивной. — …слушай-ка, Тату… — вдруг Георг решил взять слово. — Лея тут сказала, что ты — владелица ресторана? Это так? Колетт глянула на новую подругу и закатила глаза. — …допустим, так. Дальше что? — …что вы с Эго… — Георг попытался выглядеть уверенно, но потом отвел глаза. — Ну, в смысле — ты что собираешься делать с рестораном дальше? — …я пока ничего не знаю… — вздохнула Колетт. — А что? — …слушай, мы… — Георг маякнул глазами Уильяму, который тут же вскочил и подошёл. — Хотели извиниться. Вот. — …извиниться? Интересно, за что? — …брось. Ты сама всё знаешь. — …мда… знаю… — на самом деле Колетт не знала, как следует реагировать. — …мы не поддерживали инициативу Марса. Но спорить с ним, придурком — себе дороже. — …ага, а вас в «Ледойен» научили так приспосабливаться? — усмехнулась тогда она. — Сперва с одним, и плевать, что он дичь творит, потом, как сдуется — переметнемся к кому потеплее под бочок? Да? Георг снова смутился. Но качнул головой. — …но ты же не будешь отрицать, что высокая кухня — это джунгли. И выживает в них сильнейший. — …ну, значит, я в этих джунглях — Маугли! — и Колетт посмотрела на мужчину весьма доходчиво. — И мне не понять вас — волчью стаю! — …а в «Ледойен» не работают даже эти законы, если хочешь знать… — …и мы сами давно ушли из стаи… — подхватил тут Уильям. — А Марса — вообще изгнали. Он оказался самым слабым. Его пожалеть надо. — …вот и жалейте. — Колетт фыркнула. — В другом месте. — …это значит, что… ты нас увольняешь? — спросил Георг. — …я же сказала — пока ничего не знаю! — Колетт решила уйти от этого разговора. — Сперва бы с другими проблемами разгрестись! Громко хлопнула парадная дверь. Все навострились встречать полицию. Лея выскочила в зал первой. — …мсье, простите, но… мы закрыты! Да! Простите! Колетт услышала эти слова, и сразу почувствовала что-то нехорошее. Но резко одернула себя — хватит трястись по пустякам. Так и до паранойи недалеко. — …кто это был? — она не могла унять сердце. — Не копы? — …нет, мужичок какой-то… — пожала плечами Лея. — Надо бы реально запереть… иначе начнут шляться. Колетт постаралась успокоиться. Но мысли — не лошади. Им «стоп» не прикажешь. А стегнешь кнутом — ещё пуще коней поскачут. — …слушай, успокоительного нет? — спросила она у Леи. — …может, после полиции? — та поиграла бровями. Явно не так её поняв. — Чтоб без лишних вопросов и запаха, и прочего… — …нет, я не хочу пить. — Тату покачала головой. — Я имела в виду, нормального упоительного. А то у меня что-то сердце уже шалит. — …ох, что у вас у всех за дела сердечные… — Лея глянула на неё с жалостью. — Всё от ваших мужиков. Ага. — …ага-ага, у нас слишком разные взгляды на это, ты же уже знаешь… — …да, знаю… — Лея растянула губы в кислой улыбке. — Так-с, ну, у меня таблетки только от живота и от башки… — …ну, от неё бы тоже не помешало! — Колетт потерла лоб. — …слушай, у Ле-Клер явно было что-то от сердца… — сказала тут Лея. — Пошли, поищем… — …нет, будь здесь! — и Колетт указала на Кэтрин, про которую все едва не забыли. В кабинете Тату стало ещё хуже — на неё давили стены. Отделаться от ощущения, что здесь случилось что-то действительно паршивое, кроме приступа у Ле-Клер, она никак не могла. Она вспомнила, как после смерти Гюсто никак не могла решиться переступить порог его кабинета. Целый год. Тем более, что Живодэр не особо любил «кабинетные посиделки». А они в коллективе не сильно любили его. И даже потом, приходя туда уже к Альфредо, который недолго, но пробыл в роли шефа, она всегда долго настраивалась и даже — крестилась и молилась перед тем, как войти. Выглядела, наверное, максимально по-идиотски. Но Лингвини и сам был, чаще всего, на нервах, потому не замечал в этом ничего странного. Решив, что принимать препараты специально для сердечников — плохая идея, Колетт не стала трогать лекарства Ле-Клер, которые нашла в ящике стола. Вместо этого она заперлась в туалете — вот уж действительно самом «безопасном», по мнению многих, месте. Открыла кран с холодной водой и уставилась в зеркало, пытаясь договориться с самой собой. Мысль, что всё повторяется — всё то дерьмо, которое началось в «Гюсто», едва шеф скончался, — липла к ней, будто муха. Трещала в голове, грозясь разорвать ту к чертям. А главное — никакого выхода не было. Теперь Колетт была почти уверена, что даже продать ресторан они с Эго не смогут — начнутся лишние проверки и вопросы. А уж если Ле-Клер не выкарабкается… — …эй, Тату! Ты чего там засела? — голос Георга и стук в двери заставили её отшатнуться от раковины. — Полиция приехала! — …да, я иду! — она едва смогла выключить воду и выговорить эти слова, как кабинка позади медленно распахнулась. Тошнота подкатила к горлу так внезапно, что Тату не могла сохранять вертикальное положение — нагнулась, что было сил вцепилась в раковину и выблевала свой завтрак в виде пары бутербродов и кофе. Затем крепко зажмурилась, решив, что у неё глюки. — …никуда ты не идешь — сперва мы поговорим… — сказал Байо, делая шаг из кабинки. — Только. Не вздумай. Орать. Я серьёзно. Колетт не то что орать, она бы и пискнуть не смогла — дышать стало сложно, всё тело будто свинцом налилось. А руки и ноги стали как тряпки. На лбу выступил холодный пот. Она чувствовала себя оглушённой. — …эй-эй, ты…? — видимо, Байо заметил, что напугал её по-настоящему. — Колетт, черт побери… ты только в обморок не падай! А! Тату, кое-как сглотнув отвратительный комок в горле, протянула дрожащую руку и снова открыла воду — так было меньше вариантов, что его услышат, или — может, ей просто нужно было хоть как-то прийти в себя. Холодная и тяжелая ладонь вдруг опустилась на её плечо. Хотелось сбросить руку, но она не могла. Едва открыв глаза — дневной свет, проходящий в небольшое окно, показался очень ярким, — она посмотрела в зеркало. — …что ты смотришь, будто привидение увидела? — нервно усмехнулся Байо. — Да, это я. Они не виделись с момента её похищения. Тогда Колетт точно также чувствовала что-то очень нехорошее, едва водитель сказал, что на дороге лежит человек. Первой мыслью у неё в голове проскочила именно эта — о Байо. Но она тогда сделала всё возможное, чтобы эту мысль прогнать. Отмахнуться, будто от кошмара. Сейчас, взглянув на него, Колетт отчетливо поняла, что это вовсе не кошмар. Потому что, в кошмаре он бы выглядел по-другому. Он бы выглядел устрашающе. Либо — наоборот — располагающе. На неё же смотрел человек — вернее, тень человека, — с запавшими глазами, потухшим взглядом, в котором, однако, читалось что-то острое, болезненно-невысказанное. — …долго же мне пришлось ждать, чтобы путь оказался свободен… Колетт подышала носом, зачерпнула воды и, плеснув себе на лицо, медленно выпрямилась. После — чуть двинулась назад и сбросила чужую руку. Будто стало чуть легче. — …а вы, вижу, подстраховались — сразу копов вызвали? — Байо неотрывно смотрел на неё, прожигая взглядом, который причинял почти ощутимую боль. — …мне надо идти… — смогла наконец выговорить она. — …я же сказал — сначала мы… — Колетт! — снова раздался стук. За дверями была Лея. — Ты, блин, чего там?! Понос? Тебя же ждут! — …да, я уже выхожу! — Тату повернулась, смотря на Байо теперь не в зеркало. Это оказалось очень непросто. Его глаза вмиг изменились — в них будто лёд застыл, и едва не начал крошиться. Она и подумать бы никогда не смогла, что Франсуа Байо, с которым она прекрасно дружила, может так смотреть. Как дикий зверь. Хотя, и звери, если они ничем не заражены, так не смотрят. — Минутку! Когда шаги стихли, Колетт услышала ещё один звук. Тяжелый щелчок. Металлический. Который едва не лишил её возможности двигаться. — …если я сейчас не выйду… — она дико боялась опустить глаза — хотя, понимала, что так может вывести Байо из себя ещё быстрее. — Будут проблемы… слышишь? — …а где у меня гарантия, что ты, выйдя к ним, вернешься? — прошептал, но для неё будто прошипел, Байо. — …а как ты собрался отсюда уйти? В это окошко не пролезть! — Колетт всё же не послушалась своего внутреннего голоса и опустила глаза — на неё смотрело дуло пистолета. — Либо я выйду и… потом вернусь и… выведу тебя отсюда, либо… — …у меня нет времени… — скривив губы, сообщил Байо. — Так что, через три минуты ты должна быть здесь… — …да не пошел бы ты, а! — Колетт не знала, откуда у неё взялась эта наглость и бесстрашие. Но она резво оттолкнула руку с пистолетом и прошагала к двери. — …ладно, но мне придется запереться… — буднично сказал Байо, будто ещё минуту назад не он её довел почти до обморока. — Запоминай. Три кротких стука. И в твоих интересах как можно скорее выпроводить копов. Колетт быстро вытерлась бумажным полотенцем и вышла, подавляя в себе ужасающее желание заорать. Упасть на пол и приняться истерить. За её спиной раздались два щелчка замка. Но прозвучали они будто выстрелы. — …ну ты даешь! У тебя проблемы с… организмом? — Лея подскочила первой. Два полицейских обернулись и кивнули ей, когда она вошла в кухню. — На нервах? — …да-да, на нервах. — Колетт, ощущая страшную слабость, присела на ближайший стул. Пока шел допрос и составлялись нужные бумаги, она была мыслями крайне далека: без конца думала, что было бы, если б в зал вышла не Лея. А, например, она. Что бы стал делать Байо? Сбежал? Или — пустился во все тяжкие? Пошел бы до конца? И, угрожая пистолетом, заставил бы её с ним разговаривать? Но тогда приезд копов был бы слишком не кстати. И всё, несомненно, закончилось бы. Хотя, кто сказал? И без Байо есть те, кто твёрдо решил ей кровь портить. И не только ей. А зная то, что ещё простоит сделать Байо и Розенкранцу, Колетт понимала — настоящий конец придёт только тогда, когда будет убран Астор. — …вы меня слышите? Документы ваши где? — Колетт вздрогнула, когда над ней склонился полицай. — …вы имеете какое-то отношение к разборкам пострадавшего и мадмуазель…? — второй полицейский устроился рядом с блокнотом. — Расскажите о том, как складывались ваши отношения… Новость о смерти, вернее — об убийстве, Эдж ударила обухом по голове. Антуан, конечно, не был наивным, но всё же — отчаянно пытался убедить себя, что это — дурацкий розыгрыш. Он до конца не верил в то, что слышал от копа и… в то, что Колетт снова оказалась чертовски права. Эдж была давно выбрана в качестве «мишени». Она была тем самым «другим человеком», о котором говорили Астор и Жанна на записи. Тем человеком, которого они устранят, дабы подобраться к нему. Неужели, они так гладко всё рассчитали? Как только сумели? Однако же, стоило ему вспомнить о том, что информацию о тайне рождения дочери Гюсто девушке выдал Байо — всё вставало на свои места. — ...скажите, мсье, могла ли мадмуазель Ингрид Эдж покончить с собой? Эго застыл от такого вопроса. — …ну, скажем, возможно, какие-то трудности в жизни, на работе… могли её заставить свести счеты с жизнью? — …нет-нет, я не думаю… — выдавил он, понимая, что коп не стал бы задавать вопрос просто так. — …а вы не в курсе, мсье Де-Ришаль, были ли у мадмуазель Эдж враги? — вопрос от полицейского совпал с его мрачными мыслями. — Вы уверены, что ничего не знаете о её бывших ухажёрах, родственниках, может, коллегах? — …нет, я ничего не знаю… — Антуан уже твёрдо решил, что говорить о своих подозрениях не станет. Слишком рискованно. — Мы не настолько близко общались. — …и все-таки, мсье Де-Ришаль, — не уставал сыпать вопросами коп, — неужели у вас нет ни единого варианта? — …я думал, что перебирать варианты — ваше дело. — …да-да, пока тело на предварительной экспертизе, но… судя по всему, убийцу Эдж знала в лицо. Впустила в квартиру. Сама. Ведь следов взлома нет. И признаков насильственной смерти тоже. Антуан уже понял, куда клонит полицай. — …а судя по первичным данным анализов, мадмуазель Ингрид Эдж была отравлена. Сильнодействующим ядом! — полицейский обошел его кругом, пытаясь хоть как-то вывести из себя. Но Антуан не поддался. — Неужели, это ничего вам не напоминает? М? — …но вы же сами сказали, что пока не подозреваете меня, а лишь — спрашиваете. Не так? — он, спустив очки на кончик носа, постарался дать резкий ответ в манере гостя. — А теперь — вон как завернули! Нет! Не напоминает! Всё? Полицейский посмотрел на него, как удав на кролика. — …знаете, вам очень повезло, что пока у нас нет ни отпечатков, ни других доказательств, мсье Де-Ришаль, — хмыкнул блюститель порядка, — но они обязательно найдутся. И, сдается мне, мы поговорим по-другому. Внутри у Эго поднялась волна негодования. Полицай говорил так, словно доказательств его причастности у них уже был вагон и маленькая тележка. Хотелось сбить эту спесивую улыбочку. И появилось жгучее желание рассказать о том, чьих рук это дело. Но в последний момент голос, прорезавшийся из самых глубин, велел молчать. Ради собственной безопасности. — …подпишите здесь! — полицай сунул ему бумаги. — И пока не прощаемся! Тут Антуан, сделав несколько шагов к дверям, услышал, как затренькал мобильный копа. Он чертыхнулся одними губами. — …да, я… — и тот, конечно, задержался. — Пришла распечатка звонков? Супер! Диктуй! Он понял всё по изменившейся физиономии и глазам гостя. Кажется, кое о чем ему всё же не следовало молчать. — …ясно-ясно, спасибо за оперативность! — полицейский что-то начеркал в блокноте. Эго знал, что полицейские узнают о его звонке Эдж. Но не хотел, чтобы у них сразу была какая-то зацепка, с помощью которой можно будет вытаскивать из него информацию. — …что ж вы, мсье, от следствия утаиваете такие важные сведения? Ай-яй-яй! — принялся кривляться молоденький коп, строя их себя черт знает кого. — Я вот с вами по-хорошему, а вы… — …послушайте, я… — Антуан постарался не паниковать, но было поздно. — Я не думал, что… В смысле — я вообще не подозревал даже, что… — …вы звонили Эдж за несколько часов до её смерти! Выкладывайте, зачем! — …нет, я не… — Антуан опустил голову, стараясь дышать носом, ибо тошнота сделалась более сильной. — Мы встретились. Это было вчера утром. Встретились обсудить кое-что. По работе. Только и всего. Слышите? — …стоп, как… утром?! Встретились? По работе? — побледнел вдруг полицейский. — А как же звонок с вашего домашнего телефона на её?! Теперь настал черед Антуана меняться в лице. — …погодите, так, значит… у вас распечатка звонков с… — он не мог больше ничего произнести. В горле разбух ком, который мешал, кажется, даже дышать. — …да, пока только с домашним разобрались! — сказал полицейский, чуть поумерив пыл. — Скоро вскроем и мобильный. Не сомневайтесь. — …да-да, я… — он, едва удержав в себе всё, что рвалось наружу, глубоко вдохнул и поднял глаза. — Не сомневаюсь. И… я хотел сказать, что… просто… просто испугался… вам озвучить как есть… — …так вы звонили Эдж? — …да-да-да, я… просто забыл! — ладони в этот миг покрылись до того липким потом, что Антуан был уверен, что сможет ползать по стенам. — …путаетесь в показаниях, мсье Де-Ришаль! — рубанул вдруг коп. — Вы же сказали, что были прошлой ночью дома? Не так ли? А теперь вдруг у вас амнезия из-за звонка случилась! Что было делать? Антуан понимал, что будет выглядеть полным дебилом, но пришлось выкручиваться. — …да, но… я забыл потому что… принял большую дозу… алкоголя! — выдохнул он последнее слово, едва не брякнув чего похуже. — Я напился! И потому не удержал в памяти этот эпизод, как… я позвонил Эдж с домашнего телефона…! — …ну, если честно, то… я чувствую, что вы и сейчас… не вполне трезвы, мсье… Антуан сильно прикусил губу, стараясь отойти подальше. — …у вас проблемы с алкоголем? Они каким-то образом связаны с тем, что случилось с мадмуазель Эдж? — …нет, не связаны… — выдавил он, понимая, что теперь нужно взвешивать каждое, мать его, слово. — Так совпало… — …а вы уверены? — …я уверен! — …так, ладно, я не верю в совпадения, но… ваш алкоголизм — это ваши проблемы. А ещё, помнится, вы сказали, что с вами живет девушка и… дворецкий? — назойливый коп опять полез в бумаги. — Кто-то из них сейчас дома? Кажется, дворецкого я видел… верно? Антуан, стиснув челюсти, кивнул. — …зовите, будем разговаривать. По горячим следам, так сказать! Антуан изо всех сил надеялся, что у Розенкранца хватит мозгов не сболтнуть ничего лишнего. Учитывая, что он и так его нехило подставил с этим чертовым звонком. Кто бы мог подумать, что всё так выйдет. Вот к чему приводит постоянная дурацкая привычка дворецкого молчать. Молчать о чем-то крайне важном. Сообщив всё, что он думает по этому поводу, правда, пока одними лишь глазами, Антуан привел Розенкранца в прихожую. — …а вы свободны, мсье Де-Ришаль! — полицай указал ему на двери. — Мы справимся и без вашего присутствия! Эго, скрипнув зубами, развернулся и ушел в гостиную. И вот, наконец, когда он оказался вдали от любопытных, пробирающийся под кожу, глаз полицейского, в его дребезжащую голову пришла не менее дребезжащая, до чертиков пугающая мысль: если убрали Эдж, кто же будет следующим? И какого долбанного черта «действовать» начали до возвращения Адсорбт в Париж?! Он ходил туда-сюда по гостиной и его давило, будто тисками, ощущение нарастающей тревоги. Это было сродни чувству на американских горках, когда ты пристегнут и нет возможности выбраться, а тебя швыряет из стороны в сторону и закручивает как на центрифуге. А ты крепко закрываешь глаза и молишься, чтобы скорее это закончилось. Только вот, в отличие от аттракциона, где через несколько минут тебя выпустят, тиски возникших проблем не ослабляют свою хватку. С ними нужно бороться. — …ну что, твою мать, наигрался в благородного рыцаря без страха и упрека? — едва размыкая губы, бросил Антуан, едва почувствовал, что дворецкий вошёл в комнату. — Сукин сын! — …э-э-э, мсье Эго, простите, но… не могли бы вы конкретизировать вашу претензию? — будто издеваясь, спросил Розенкранц. — Мне бы хотелось… — …знаешь, чего бы мне хотелось, а?! — Антуан развернулся и, подскочив к дворецкому, схватил его за грудки. — Поубивать вас всех, вместе с Байо и моим папашей ко всем чертям! Медленно, с изощрёнными пытками! Насладиться вашей агонией до последней капли! Чтобы вы, уроды, наконец поняли, в какие игры, блядь, играете! Розенкранц молчал, смотря на него с полнейшей покорностью. Кажется, теперь он более чем понял, в чем была претензия. — …что ты сказал копу? — Антуан, ещё раз тряхнув дворецкого, отпустил чужую рубашку. — Ну?! — …всё, что нужно… — коротко сказал Розенкранц, чуть выдохнув. — Ничего лишнего. Подтвердил, что вы были дома всю ночь, в состоянии… сильного алкогольного опьянения. А насчет звонков… Антуан напрягся. Вперился глазами в круглое лицо Розенкранца, желая снять с него эту осточертевшую маску спокойствия. — …я сказал, что не суюсь в ваши дела — ничего не видел, не слышал, не знаю. — …и он поверил? — …хм, сложно сказать. Вероятнее всего, не поверил. Но пока нет доказательств — всё в пределах нормы. И лучше уж так, чем… если бы он узнал, что вы были черт знает где… верно? И Антуан громко фыркнул. — …о-о-о, если начнут рыть, узнают! Блядь! Только Идальго мне подставлять и не хватало! — …но если вы знали это, почему ж сразу не сказали ему, что… — …а за каким хреном ты звонил Эдж?! — яростно перебил Антуан. — Предупредить хотел?! — …да, я хотел… — кивнул дворецкий, смотря теперь себе под ноги. — …это ублюдок-Байо? — бросил тогда Антуан. — Это Байо её убил?! Отвечай мне! — …я не знаю точно. — Розенкранц, тяжко сглотнув, качнул головой. — Но, скорее всего, что… он. — …а ты знаешь, что у меня есть координаты его местонахождения! — этой фразой Антуан заставил дворецкого посмотреть себе в глаза. — И я сообщу… — …его там уже нет, мсье Эго, — без тени сомнений сказал Розенкранц — ни единый мускул его гладком лице не дрогнул, — потому, я очень не советую вам этого делать. Правда. Подумайте о своей безопасности. — …а тебя эти уебки перепрограммировали что ли?! — с ужасом проговорил Антуан, находясь в шоке от реакции собеседника. — Говоришь, как робот, мать твою! Бесчувственный! Ты совсем нихуя не понимаешь что ли?! — …увы, нет… — Розенкранц дёрнул уголком губ. — Я далеко не робот. Иначе бы не ошибся так… — …но ты же знал, когда Эдж собираются грохнуть?! Знал?! — …я лишь предполагал… — поправил его Розенкранц. — Но не мог даже представить, что… всё произойдет так… скоро. Байо, похоже, резко поменял план действий. Не сам, разумеется. — …почему именно сейчас? Что могло измениться? Почему?! — …вы у меня спрашиваете? — изогнул брови Розенкранц. — …а у кого мне спрашивать?! Ты же у нас всегда на шаг впереди! Нет? — …как показывает ситуация с мадмуазель Эдж… вовсе не всегда! — …угу, и кто же будет следующим? — Антуан наклонил голову, внимательно рассматривая выражение лица дворецкого, которое понемногу, но стало приобретать человеческие черты. И румянец. Снова. — Кто?! — …успокойтесь, точно не вы… — то ли в шутку, то ли — серьёзно произнес Розенкранц, а у него едва челюсть не упала. — …вот спасибо, еб твою мать, успокоил! — взорвался Эго, рванувшись в другой конец гостиной. — Чтоб я без тебя делал! — …ну, об этом мне на данном этапе наших отношений сложно судить, мсье Эго… но если у меня ничего не выйдет, то… у вас будет вполне себе осязаемая возможность это проверить… — …всё, достало, нахер! Хватит загадок, ты не Сфинкс! — Антуан всё яснее ощущал, как трезвый, холодный рассудок начинает брать верх над прочими чувствами. А трезвый ум прекрасно осознает опасность, в отличие от затуманенного алкоголем. — Говори живо, что ты задумал?! Говори! Пока не прикончили ещё кого-нибудь! — …хорошо, говорю — мне нужно срочно встретиться с одним человеком… — самообладанию Розенкранца всегда можно было позавидовать. — В данный момент это все мои планы. — …ага-ага, планировщик херов! Я видел чемоданчик собранный! — выплюнул Эго, сжимая кулаки. Яростная, застилающая всё, злость на дворецкого становилась лишь больше по мере того, как они разговаривали. — И куда ты собрался?! Решил свалить, кинуть меня под предлогом благородных переговоров?! — …ох, ваш бы острый язык да в оружие массового поражения превратить… — помолчав, сказал Розенкранц, и чуть-чуть улыбнулся. — Много бы проблем сразу решилось, мсье Эго. — …как же заебал ты философствовать! — выматерился Антуан, подходя к дворецкому вплотную. — Так и хочется тебя в клочья порвать! Честно! — …ну-у-у-у, простите меня… у каждого из нас свои защитные механизмы и реакции, мсье Эго! — теперь взгляд Розенкранца изменился. Став стальным. И никто бы не смог уже сказать, что он вообще способен пошутить. — Вам-то это хорошо знакомо, верно? И ваше желание порвать меня в клочья вполне понятно. Только вот… я не советую с этим торопиться. Союзники очень пригодятся. А войны не выигрываются без терпения. И жертв. Осознанных, очень серьезных жертв, замечу. Никогда. — …значит, я… эту войну уже проиграл… — Антуан опустился на диван, без сил откидывая голову назад. Последние слова Розенкранца просто расхерачили в прах все его доводы. — Я не хочу больше ничего терпеть. Я не хочу больше жертв. Я неебически устал. Хватит. Слышишь? — …я слышу, мсье Эго… — вздохнул Розенкранц. — И я вас очень понимаю. Правда. Но вы сражались столько лет не для того, чтобы сейчас сдаться. Это уж точно. Вам кажется, что вы слабый. В определённых моментах — да. Наверное. Как и каждый из нас. Но на самом деле — вы очень сильный соперник. Иначе бы вас не выбрали. Я знаю, о чем говорю. Поверьте, что настоящие хищники не выбирают слабых. Если они действительно хотят схватки. Потому что слабые обесценят всю их мощь. — …угу, тебе бы личностным мотиватором работать… — горько усмехнулся Антуан, снимая очки и закрывая глаза рукой. — Или — неизлечимо-больным временно боевой дух поднимать эдаким вдохновляющим стендапом. Ты бы имел огромный успех. Я тебе сейчас как критик говорю. — …мда, кажется, я в своей жизни уже поимел всё, что можно… — иронично вставил дворецкий. — И теперь будут иметь меня. Повезёт, если недолго и почти безболезненно. Хотя, в последнем я очень сомневаюсь. — …и что это значит? — поднял голову Эго. — В переводе с философского? Телефон его в кармане вдруг агрессивно завибрировал. И Розенкранц, явно обрадовавшись, что можно не отвечать, тихо ускользнул из гостиной. — …да-да, слушаю! — выдохнул Антуан. — Черт! — …ты в порядке? К тебе уже приходили…? — …ага, только что пообщались с твоими бывшими коллегами! — …насчет Эдж? — зачем-то уточнил Фрай. — …как ты догадался, черт побери! — съязвил Эго. — А больше ничего сказать не хочешь? Серьёзно? — …если ты о Байо, то… я делаю всё, что в моих силах! — …ага, заметно! — Антуану очень захотелось просто бросить трубку. — Ты, может, тоже всё знал, но предпочел не высовываться, чтоб не огрести лишний раз, да?! — …ты сейчас о чем? — с нажимом спросил Фрай. — Ситуация с Эдж — это какая-то непредвиденная херня. Байо не упоминал ни слова о готовящемся убийстве. Слышишь?! А информацию я получал регулярно… — …да он мог просто за нос тебя водить, черт побери! Пока выгодно было! — …оставим пока. Я не стал говорить Розенкранцу истинную причину своего звонка! — ошарашил тут бывший полицейский. — Мне стало известно, что… В этот момент мобильный слабо ожил в руке, и Антуан услышал характерные гудки. — …стой-стой, у меня входящий. Я перезвоню! — он глянул на высветившийся неизвестный номер. Помедлил, прежде чем сбросить Фрая и нажать на «принять». Сначала он услышал лишь шипение, помехи и какие-то неизвестные голоса на фоне. Но когда до него донесся скрипучий голос Адсорбт, ощутил, как прострелило позвоночник вспышкой боли. — …почему до тебя невозможно дозвониться, Эго? С кем ты так увлеченно болтаешь? Расслабился, смотрю, совсем! — …чего тебе надо? — он еле-еле смог произнести эти три слова. — …видимо, с моим отъездом у тебя выветрились остатки мозгов, Эго! Ты ничего не забыл? — старуха явно злилась, но пока не показывала этого. — Работать кто будет? — …ну, работа — не волк… — начал было Антуан, но та рассвирепела. — …мне доложили, что ты не занимаешься моим новым павильоном! Ты думаешь, я пошутила, что сдеру с тебя три шкуры, когда вернусь?! — …ключевое слово здесь «когда», не так ли? — сумел подать ответ острым, будто нож, Эго. — …закрой, к черту, пасть! — рявкнула Адсорбт. — Ничего рассказать не хочешь? — …о, ну, ты знаешь — уж определись, дорогая, закрыть мне пасть или — открыть, м? И нет — не хочу я тебе ничего рассказывать! — …тогда слушай! Ты меня жутко разочаровал, дорогой. Видела я твою рекламу с мэршей в главной роли… молодец… но неужели ты думал, что я — полная дура?! Антуан пытался быстро сориентироваться, что ответить, но ничего не получалось. Мысли окончательно запутались. Такого поворота он не ожидал — откуда Адсорбт знает про рекламу? Неужели, похотливый репортер, прикормленный Сорелем, высунул гребанный язык, когда не надо? Или — она в Швейцарии от скуки смотрит их Парижское телевидение? Или — его папочка активизировался вовсе не случайно? В голове вдруг проскочила мысль, выводящая из любого ритма своей абсолютной идиотией: что, если Жанна уже прилетела?! — …значит так, слушай и запоминай: у тебя был шанс доказать мне, что я не зря тебя выбрала, но ты им не воспользовался. И теперь ты пожалеешь! — снова зарокотала Адсорбт. — Без обид, Эго. Ты получишь то, на что нарывался с самого начала! Самовлюбленный баран! — …а не дорого ли берут за звонки? — издеваясь, сковеркал голос Антуан. — Может, не стоит не распыляться в эпитетах…? — …как только я вернусь, мы разрываем контракт! Я подаю на тебя в суд! — …пф, напугала! — фыркнул он, хотя, в глубине души, скрестив пальцы, надеялся, что это — шутка. — …ох, можешь не верить… так и быть подыши пока, я разрешаю… — усмехнулась Адсорбт. — Но учти — за каждый свой вдох сейчас, урод, ты вернешь мне в тройном размере! Очень скоро! Слышишь?! — …ну, а если тебе придется возвращать — не сильно расстроишься? — поддел Эго. — Я ведь отлично знаю, какая ты жадная, подлая, мерзкая и трусливая сука… — …оу, сколько слов… только ведь и я кое-что знаю… и по жадности мы почти на одном уровне, так что — восприму это, как комплимент! — заговорила Жанна уже более спокойно. — А ты прими, как факт, что облажался. И лучше смирись. — …не дождешься! — пророкотал Эго. — …в общем, так… с любезностями закончили! Теперь — по делу! На следующей неделе привезут оборудование в «Адсорбт». Примешь, проследишь за установкой. Открываться скоро, а у тебя там конь не валялся! Бездельник! И без самодеятельности, ты, в конце концов, понял меня?! — …иди ты ко всем чер… — …иначе и последней зарплаты не увидишь! — резко бросила Адсорбт, не желая его дослушать. — Остальные подробности — у Сореля! Аu revoir! Антуану больше всего на свете сейчас захотелось дотянуться до шеи Жанны и сомкнуть на ней пальцы. И давить. Давить, пока противная старуха не перестанет дёргаться. И, кажется, что, когда они встретятся, он реально наплюет на свою установку упрятать её за решётку — он её просто придушит, но получит хотя бы какое-то моральное удовлетворение. — …мсье Эго, я хотел бы отдать вам это… Розенкранц вошел неожиданно, но Антуан был рад тому, что дворецкий спас его от жестоких мечтаний по поводу убийства Адсорбт. — …ключи от квартиры где деньги лежат? — и увидел в руке мужчины сложенный в несколько раз, грязный, местами порванный, лист. — Что это ещё? — …я нашел это в тех шахматах… — по лицу Розенкранца было видно, что он долго решался на то, чтобы это произнести, — которые вы вытащили из реки… нужно было только заглянуть под крышку доски… Антуан, тут же схватив листок, развернул его. — …почему сразу не отдал? — …мсье Эго… — вздохнул Розенкранц. — Во-первых, я сам недавно обнаружил эту находку, а во-вторых, вы, кажется, сказали, что не доверяете мне… снова…? — …скажи мне одно: это всё часть плана? — …нет, мсье Эго. — Розенкранц качнул головой, оставаясь максимально серьёзным. — Это — план карты… — …это просто мой детский рисунок… — скривился Антуан, однако же, здорово напрягаясь, едва услышал последние слова. — Чего?! — …да-да, ваш детский рисунок. Но маршрут, обозначенный на нем в виде деревьев и покосившихся домиков, полностью совпадает с картой. С той картой, что приведёт вас к алмазам. Я знаю, о чем говорю — я видел её. Антуан снова уставился на затертый, уже отживший своё, лист. — …вы вспомнили место? — спросил Розенкранц, не сводя с него прищуренного взгляда. — …да, я… — Антуан сглотнул, всё ещё не веря происходящему. — Так. Стоп. Ты точно уверен, что… это оно? — …также, как и вы, мсье Эго! — кивнул Розенкранц. — Но я прошу вас только об одном: не наделайте глупостей! — …угу, ты сейчас намекаешь, что я… не должен броситься искать эти алмазы? — с усмешкой, которая вышла, скорее, от перенапряжения, а не от злорадства, спросил Антуан. — Может, прикажешь ещё потянуть кота за хвост, пока нас всех на тот свет не отправят?! М? Тогда — да, согласен, нахера нам те алмазы! Туда-то их не заберешь! — …я лишь хочу сказать, — дворецкий разочарованно поджал губы, — что вы должны понимать, насколько сейчас великая роскошь риск. Любой. И даже если вы броситесь искать их… мсье Эго, прошу, нет — умоляю, — сделайте это скрытно. Если не хотите, чтобы… — …вот тут ты прав — совсем не хочу! — Антуан серьезно задумался. — …и надеюсь, что вы, мсье Эго, поступите по совести, — удаляясь, сказал Розенкранц, — несмотря на то, что вам кажется, будто… полно других вариантов… Колетт решила не рыть могилу Кэтрин. Та и сама явно справится. Тем более, что в голове у Тату были совсем другие мысли. Она даже не вслушивалась в вопросы полицейского — в голове набатом звучал голос Байо. Она изо всех сил старалась сидеть спокойно. Но всякий раз внутренне вздрагивала от малейшего шороха и по мере возможности следила взглядом за каждым, кто был на кухне. Мало ли — дёрнуться в туалет. Однако, не учла, что всё, чего мы очень боимся и происходит быстрее всего — один из копов вдруг спросил, где находится уборная. — …о, давайте я вас провожу! — Лея, как всегда, вылезла там, где её не ждали. — …нет! — и Колетт, растопырив руки, вскочила. — Извините! Нельзя, туалет… сломан! Все уставились на неё, как на привидение. С долей ужаса. И она лишь спустя пару секунд поняла, почему. Щеки мгновенно запылали. Руки — вспотели. Отлично. Колетт отменно выматерилась про себя — вот теперь о ней действительно будут думать, как о дерьме. Но это было лучше, чем позволить копу столкнуться с Байо. — …и давно ли он сломался? — ехидно вставил Георг. — Су-шеф Тату? Не после ли вашего визита? — …когда приспичило, тогда и сломался! Вызовем сантехника! — бросила она как можно небрежнее. — …полный пиз… — начал было Георг, но вовремя замолк. — …извините, правда… очень неудобно… — Колетт изо всех сил старалась прогнать из головы страшные мысли. — Извините ещё раз! Если вам нужно… умыться, то… Полицейский лишь усмехнулся, слава богу, ничего не заподозрив. — …можете воспользоваться нашей раковиной… — …это нарушение режима, вообще-то, — справедливо заметил коп, — мы и так не имеем права находиться без специальной формы на кухне. М? — …ну, мы временно не работаем… — выдавила тогда Колетт. — …из-за того, что случилось с шефом? — …да, и из-за этого тоже… — …так-с, значит, вы не имеете никаких претензий к мадмуазель Кюве? — снова спросил его напарник. — И готовы подписать оправдательную петицию? Дать показания в суде, если понадобится? Колетт кивнула. — …и действительно не знаете, что на самом деле произошло между ней и шефом Марсом? — …нет, не знаю! Они нам как-то не докладывали! — Колетт одним взглядом заставила Лею, собирающуюся что-то вякнуть, замолчать. — …но ваши коллеги утверждают, что… у вас были весьма натянутые отношения с шефом, это так? — …а какое это имеет сейчас значение? — Колетт почувствовала, что копы начали давить. — Мы же разбираемся не в том, какие отношения были у шефа со мной. А в том, что… случилось по вине… мадмуазель Кюве! То есть… судя по тому, что она нам тут сказала! Полицейский прожигал её пытливым взглядом. — …я хотела сказать… вам лучше спросить у самого пострадавшего и… — …мы спросим, не волнуйтесь. — …да я не волнуюсь… — Колетт понимала, что сейчас может, ой, как попасться. — …но вы понимаете, что если подтвердится факт того, что производились какие-либо психологические манипуляции и давление, то… вы, мадмуазель Тату, пойдете соучастником по делу о замалчивании травли на рабочем месте? Лея снова попыталась обратить внимание копа на себя, но Колетт, сделав большой шаг вперед, посмотрела на неё с яростью. — …и за одним делом потянется много других? М? — …да, конечно, я всё понимаю! — она вымучено улыбнулась. — Но пока не подтвердилось — думаю, что вы… узнали всё, что хотели? — …на данном этапе — да! — сказал коп, захлопывая папку. Пока все присутствующие расписывались в ведомости дачи показаний, Колетт успела бросить взгляд на Кэтрин, на которую уже надели наручники. И внутри завопил голос совести, от которого хотелось бежать ещё дальше и быстрее, чем от Байо — Тату дико захотелось рассказать полиции, о том, кто такой на самом деле Марс, и что эта хрупкая девушка — не преступница, а почти героиня, которая устала терпеть унижения, а, вероятно, ещё и рукоприкладство, и просто решила взять ситуацию в свои руки. — …а если бы она убила его? — Георг очень не вовремя подошёл к ней, только собравшейся направиться в туалет. — Тату? Ты соображаешь, чего несла, когда её оправдывала?! — …это их отношения. Не наше дело судить! Понял?! — …а тебе, вижу, видимо, понравилась игра, в которую тебе предложил сыграть Марс, да? — …ты о чем сейчас? — сморщилась Колетт. — …какого черта ты не сказала, что это всё началось из-за ваших боданий? — …ага, значит, ты всё же винишь меня в том, что Марс — трусливый урод, который… — …мы говорим не о нем. Ты же могла сдать его копам, но не стала! Почему? Угрызений совести и личных извинений от него ждешь? Ха! — …не стала, потому что это… не относится к делу сейчас! — Колетт хотелось взять за шкирку Георга и всех остальных, и буквально вышвырнуть из ресторана. Всё потому, что она до дрожи боялась, что сейчас Байо устанет ждать и натворит какой-нибудь херни. И тогда у неё будет ещё один повод терзать себя обвинениями. — И отвали от меня! Если я молчу, это значит, что так надо! — …да пойми ты — своим молчанием ты поощряешь подобные действия…! — …ой, да кто бы говорил! — рассвирепела она. — Вы сами молчали в тряпочку и дальше бы смотрели в рот Марсу, если бы не Кэтрин! Придурки! — …и мы за это извинились! — заорал Георг. — Слышишь?! — …на это много ума не надо! — …а тебе, между прочим, очень повезло, что дело Дэна сюда не приплели! Из-за таких как ты, Тату… — …слушай, проповедничек, лучше отвянь от неё, — тут Лея, грозно нахмурившись, встала между ними, — не видишь — ей и так херово! — …хоть кто-то заметил! — буркнула Колетт. — Значит так… идите-ка вы все по домам! И на выходных отдохните! Приведите мозги в порядок! Как будут новости о дальнейшей судьбе ресторана — я сообщу! — …ладно, пошли отсюда, Уил! — позвал товарища Георг. — Тут засада из боевых феминисток, мать их! Сами разберутся! — …мда, вот-вот… иной раз задумываешься — стоит ли с бабами связываться! — фыркнул, собираясь, Уильям. — Марс, может, и урод, но в одном он прав: доверять мужское дело женщине — нельзя. Никогда. Взять хоть наш знаменитый рассадник бабского достигаторства — «Ледоейн»… а ведь всё и началось, когда на должность шефа Адсорбт встала! Ага! — …катитесь колбаской, только, смотрите яйца не потеряйте, иначе хуже баб застонете! — крикнула им вслед Лея. А Колетт постаралась пропустить их слова мимо ушей. Она почти верила, что вот так просто сможет очистить путь для Байо. Если все сейчас уйдут, то нужно немедленно выставить и его. Пока не вернулся Леонард. — …ну и… какой у нас план? — Тату вздрогнула, когда Лея снова подала голос. — …да нет больше никаких планов… — она, тяжело сглотнув, глянула на девушку прямо. — Во всяком случае, сейчас. Лея, ты тоже можешь идти. Спасибо. — …никуда я не пойду! — огорошила та. — Не собираюсь тебя одну бросать! Колетт прикусила себе язык — вот опять на те же грабли. Не нужно было думать о том, что всё будет просто. Глядишь, всё так и оказалось бы. А теперь — как вытурить Лею, чтобы она ничего не заподозрила? — …со мной всё будет нормально — скоро приедет Леонард. — …ну и ладно. — Лея, казалось, читает её мысли. — Пока его нет — я тут побуду. — …а я вот очень хочу побыть одна! — сказала тогда Колетт. — Правда! — …снова в толчок побежишь? — прищурилась Лея. — Кстати, про то, что он сломался — ты наврала? Зачем? — …у тебя паранойя началась? — Колетт криво усмехнулась. — Ты меня тоже в чем-то подозреваешь? — …хватит и того, что ты всех подозреваешь. — Лея неотрывно следила за её лицом. И Колетт старалась не дёргаться. Хоть и понимала — отвернуться будет сложно. — Мы не договорили насчет «Ледойен»… и того, что случилось с Дэном. Помнишь? — …а какая связь между… — …а то ты тупая! Не верю! — Лея сделала шаг к ней. — На него мог напасть только человек, раньше знавший его! Знавший его адрес! То есть — возможно, даже из того же «Ледойен»! М?! — Лея, послушай… — Колетт абсолютно не знала, что собирается сказать. Но заполненный страхом мозг сделал за неё всё сам. — Даже если всё это… именно так… я прошу тебя не вмешиваться. Слышишь? Хоть сейчас. Я очень прошу не вмешиваться. Потому что этот человек… опасен. — …угу, ты его знаешь? — сразу спросила та. — …именно потому что я его знаю… — Колетт проклинала себя за длинный язык, но уже было поздно. — У тебя есть шанс не лезть. И не подвергать себя опасности. Я сама разберусь. — …стой… это что… тот тип, который…? — в глазах Леи мелькнул ужас. — …не выдумывай… — Колетт фыркнула как можно беззаботнее. — Иди домой. Отдохни. Мне, знаешь ли, вообще не доставляет удовольствия думать, что ты из-за меня… так переживаешь! — …мда, я, выходит, не единственная, кто о тебе переживает? — чуть ухмыльнулась Лея. — Он в туалете сейчас, да? — …ты о ком? — Колетт с трудом натянула на лицо дурацкую улыбку. — …ты же прекрасно понимаешь, о ком я. — …нет, не очень… — …и ты совсем не боишься? — …ох, я боюсь, что ты чего-то себе напридумывала! Раз так отчаянно лезешь в мою жизнь! — вынуждена была сказать Колетт. — Ты же мне недавно сказала, что не интересуешься натуралками! А? — …значит, от него тебя охраняет Леонард? Колетт замотала головой. — …то есть — ты не боишься этого мутного типа, но не веришь, что я… по-дружески за тебя переживаю?! — обиженно и даже растерянно проронила Лея. — …хватит об этом! — Колетт понимала, что времени остается всё меньше. — Обо мне есть кому переживать! Слышишь? — …значит, моя кандидатура тебе не…? — голос девушки дрогнул. — …всё, это уже не смешно. — Колетт покачала головой, сурово смотря на Лею. Думать ещё и об этом она сейчас не могла. — Успокойся. И забудь. Иди домой. Сейчас же. — …ясно, пожалуй, мне стоит не просто пойти домой, а написать заявление… — произнесла тут Лея, — по собственному желанию… верно? — …не говори, блин, глупости! — Колетт совсем не такой реакции хотела. — Я не собираюсь тебя увольнять! — …но тогда я буду явно мешать вам с Эго… проворачивать какие-то делишки в этом ресторане! — усмехнулась Лея. — …какие ещё делишки?! Ты о чем?! — …у меня не выходит из головы то, что… — Лея, твою мать, давай потом об этом поговорим, а?! Иди домой! — и Колетт, не став больше уговаривать её, направилась прочь из кухни. В глубине души она знала, что провалилась. Раз не смогла сделать всё с первой попытки, то второй может и не быть. Но четко понимала — запасного выхода не осталось. И Байо не будет столько ждать. И уж лучше он столкнется с Леей, а не с Леонардом. — …я уже начал нервничать… — после трех коротких стуков, Колетт быстро вошла в туалет, чьи двери были снова немедленно заперты. — Долго не могли выпроводить копов? — …да если бы только копов… — вздохнула она, ещё раз смотря на Байо. И ужасаясь тому, что перед ней действительно тот человек, которого когда-то она искренне любила. Как близкого друга. — Времени нет. Говори, зачем пришел и проваливай. — …угу-угу, времени нет, Колли… — он назвал её так, что у Тату пошли мурашки — холодные и неприятные, — когда на крышку твоего гроба падает земля. А пока ты живой — времени вагон. Поверь мне. — …ты поугрожать решил? — …нет, я пришел поговорить с тобой. — Байо, оперевшись на подоконник, повернулся к ней. И положил пистолет рядом. — Ты, я так понял, знаешь о том, что мы с Розенкранцем… — …да, я знаю! — Колетт не хотела бы торопить его открыто, но все адекватные мысли всё сильнее сдавливало страхом, что скоро придет Леонард. — Что-то ещё? — …я хочу, чтобы ты выслушала меня очень внимательно… — …хотеть не вредно, Байо! — перебивая, Колетт нахмурилась. — Если тебе не нужны проблемы, то лучше ускорься. — …а ты так за меня переживаешь, или… — …говори по делу! — бросила Колетт. — Иначе — вон! — …я пришел сюда с одной целью — сказать тебе, что… — он чуть подался вперед, безостановочно смотря на неё. Можно сказать — пожирая взглядом. — Я люблю тебя. И Колетт перестала думать о том, что будет, если она не уведет его вовремя. Она вообще будто выпала из реальности. Эти слова упали на неё и раздавили к черту, будто каменная глыба. Стало невыносимо больно. — Колли, я очень тебя люблю… — повторил Байо. — И поэтому хочу, чтобы ты как можно скорее выбралась из этого дерьма. Слышишь? — …ты для этого… сюда пришел? — едва смогла выговорить она. — Признаться мне в любви… после всего, что случилось? Ты… нормальный?! — …просто возьми вот это… — устало прикрыв глаза, сказал Байо, протягивая ей что-то. — Я знаю ты мне не веришь, но… тебе я не могу врать. Слышишь? Не могу. И не стану. Только не теперь. И если у меня и есть шанс искупить свою вину… то лишь так — обезопасив тебя. Это всё, чего я хочу. Возьми. — …что это ещё? — …номер человека, который поможет. Поможет тебе оставаться в безопасности. Ты даже не знаешь, чем я пожертвовал ради этого! Колли! — …а с чего ты решил, что можешь прикрываться мной и своими чувствами ко мне в любой ситуации?! — Тату увидела в мужской руке небольшой яркий листок, явно вырванный из красивого девчачьего блокнота. И почему-то он вдруг показался ей смутно знакомым. Но сейчас она не могла на этом сосредоточиться. — Хочешь вызвать жалость? Поздно! Ты сам вляпался в это! А теперь отчаянно ищешь выход! — …просто позвони по этому номеру! — будто и не слушая её, выдал Байо. Его глаза вновь сумасшедше заблестели. — Позвони и скажи… одно слово: «да». И ты будешь далеко отсюда. До тех пор, пока всё не кончится. Ты будешь в безопасности. Я тебя умоляю — подумай о себе! Ты заслуживаешь быть счастливой! Ты не должна погибнуть здесь, рядом с этим… — …хватит! — Колетт не взяла бумажку, и та упала на пол. — Я не собираюсь выслушивать этот бред! Больше нечего сказать — убирайся! — …мне есть что сказать. — Байо отлепился от подоконника. Но теперь Колетт не хотела быть к нему близко. Снова вернулся страх. — Ты считаешь, что мне нечего терять? О, это не так. Есть. Иначе бы я не пришел! Но ещё у меня есть новость… и для тебя это может стать неприятным сюрпризом: вам всем терять придется куда больше. Запомни. Если вы продолжите делать вид, что оглохли. Мда. Конечно же, из благородных побуждений… — …нам — это кому? — Колетт напряглась и сделала два шага назад, нащупывая ручку. — …всем вам…! — Байо рванулся к ней и саданул по дверям ладонями. Колетт сжалась — звук вышел громким и неприятным. — Розенкранцу, который считает себя чистоплюем, и хочет доказать, будто происхождение ничего не решает! И твоему Эго! Который как бы не корчил из себя рыцаря — всё, на что способен — это трусливо спасать свою эгоистичную шкуру! Слышишь меня?! — Антуана не трогай! — сейчас Колетт готова была ему в глотку вцепиться. — Только посмей причинить ему вред! Клянусь, я тут же забуду о том, что ты для меня значил! — …и что же ты сделаешь? — …узнаешь, блядь! — злобно сверкнула глазами Колетт. — …ясно-ясно… но это твоему дорогому Эго уже не поможет! Он — труп! — Байо не позволил ей вырваться. Сжав плечи. — И я тебя умоляю — ради всего святого, если оно ещё осталось в нашем поганом мире, — не закапывай себя рядом с ним! Он тебя не достоин! Колли! — …убери от меня руки, или я закричу… — процедила Колетт. Байо, сжав губы, сверлил её оголенным, будто провод под напряжением, взглядом. Хотелось спрятаться от этого взгляда. Но было некуда. — …не тебе, Байо, судить, кто меня достоин. Не тебе. Поймешь ты или нет, что Антуан — это мой выбор. Мой. И ничьи мерзкие слова в его адрес для меня ничего не значат. Точка. — …но ты для него — не выбор… — нагло усмехаясь, сказал Франсуа. — Ты для него — стечение обстоятельств. Весьма удачное. Нет, разве? — …ты говоришь так, потому что я выбрала его… — сглотнув, выдала Колетт. — И ненавидишь ты его потому что… — …да его ненавидит вся твоя семья. — Байо наконец ослабил хватку. Колетт сразу оттолкнула его. И снова подошла к раковине. — И вот увидишь — не зря. Этот старый идиот даже не знает, как ему повезло с тобой. И не только. Но он не умеет этого ценить. И никогда не умел. — …ты тоже не ценил, что у тебя было. А ведь у тебя было всё, Байо. — Колетт снова посмотрела на него в зеркало. — Но тебе оказалось мало. Ты сам влез в эту историю с алмазами… начал плести заговоры… и что теперь?! Ты висишь на волоске! — …но если ты… хоть сколько-нибудь помнишь меня тем самым… — Байо знал, как надавить на эмоции. — Тем самым Франсом… Я прошу тебя, Колли, ради нашего общего прошлого! Прошу об одном — выбери будущее! Выбери! Пока есть выбор! И живи! Ты ещё встретишь настоящего мужика, и детей от него родишь, и вы будете счастливы, и умрете в один день, вместе! — …кажется, ты не меня убеждаешь. А себя. — Колетт опустила глаза, разрывая зрительный контакт, и слушая, как сердце грохочет в висках. — Но если ты хоть сколько-нибудь… любишь меня… то немедленно уходи. — …да я люблю тебя так, как никто ни до, ни после не сможет! И ты однажды это поймёшь! — …теша себя ложной надеждой, ты очень многое упускаешь, Байо! — …беру пример с тебя, моя прелесть! — отбил словесную подачу он. — …знаешь, а мне тебя жаль… — сказала тут Колетт. — …а ты же недавно вещала, что не станешь жалеть меня? Нет? Может, тогда не всё потеряно? — …сейчас же прекрати! — качнула головой Тату, складывая руки на груди. — Я с тобой серьёзно разговариваю! — …я тоже. Значит, ты всё-таки остаешься с мудаком Эго? — тихо спросил он, и должно быть, лицо его исказила гримаса боли. — Я бы отдал всё что угодно, лишь бы… хоть раз побыть на его месте… — …уходи сейчас же, или я не смогу тебе помочь… — …я — мужчина, Колли. — усмехнулся Байо. — Мне не нужна помощь. В том смысле, в котором ты говоришь. Но спасибо хоть за это. Колетт подошла к двери и решительно отперла её. — …вообще-то, я пришел предупредить — очень скоро случится то, что должно было произойти давно. В этом вонючем городе будут травить крыс… Колетт медленно обернулась. — …если ты останешься, знай, что… — Байо театрально выдержал паузу, чем едва не свел её с ума. — Никто не выживет. Ни одна крыса. — …что ты имеешь в виду? — она не могла не спросить. — Говори! — …я не могу, — качнул головой Байо, — я уже сказал больше, чем нужно. — …это ты напал на Дэниела? — и об этом она не могла молчать. — Да?! — …как ты поняла? — …о-о-о, я не дура, между прочим. — Колетт попыталась улыбнуться, но не вышло. Мышцы лица будто свело. — Как ты узнал обо всём? Ты что — знаешься с Марсом? — …не упоминай этого одноклеточного! — рыкнул Байо. — До него добрались раньше, но я… — …зачем тебе это? — Колетт повторяла про себя, что это — сон. Дурной сон, навязчивый кошмар, который вот-вот прекратится. Но он шел и шел, будто и не был сном вовсе. — Ты решил подставить Антуана? — …а ты, моя радость, походу, зациклилась на этом эгоисте! Плохой знак, ага? — нервно хохотнул Байо. — И я тебя разочарую — нет, мне до твоего очкастого шлепка дела нет. С Марсом у меня были дела. Но они закончились, едва я узнал, какая он мразь. — …а ты, значит, белый и пушистый, так что ли?! — злобно выплюнула Колетт. — …да, я — твой ангел-хранитель, пусть и без крыльев… Колетт сморщилась при этих словах — надо же, как он лихо всё вывернул. — …как благородно с твоей стороны… но я тебя об этом не просила… — …а я действую по своей воле! — чуть вскинув голову, заявил Байо. — Во всяком случае, сейчас. — …ты сказал, что… все крысы… — Колетт пыталась донести до самой себя свою сумасшедшую мысль, но та распалась по ходу, так и не обретя ясность. — Будут отравлены… что… это значит? Это же метафора? — …то и значит! — теперь взгляд Байо был абсолютно начитаем. — Все они сдохнут! Очень скоро! — …это что-то про план Астора? — Колетт подскочила к Байо. — …зачем ты задаешь такие бессмысленные вопросы? Сама же знаешь ответ! — …что значит «все сдохнут»?! На дворе двадцать первый век! И Астор твой далеко не всемогущий! — …хотел бы я, чтоб это было действительно так… — …и к тому же — вы с Розенкранцем собрались остановить его! Что — это тоже очередная ложь?! Отвечай мне, еб твою мать, Байо! — …посмотри мне в глаза, Колли… — он снова чуть приблизился. — Внимательно посмотри. Я же не лгу. И я готов на все, чтобы доказать тебе это. — …например? — она усмехнулась, желая скрыть возникшую неловкость. — …si tu veux, je mourrai pour toi*! — произнес Байо, серьезно глядя ей в лицо. — …молодец, но мне не нужны такие жертвы. — Колетт снова отошла, чувствуя себя крайне вымотано. И когда только Байо стал энергетическим вампиром. — Подумай о своей жизни! О том, что ещё от неё осталось! — …моя жизнь — это ты. — Франсуа поднял листок с пола. — Ты — всё что у меня осталось. И если бесхребетный Эго думает только о себе, то я буду думать только о тебе. Колетт сглотнула горький ком в горле, не успев ему ничего ответить — он вытащил ручку — которую она тоже где-то, черт побери, уже видела. И быстро написал одно слово на оборотной стороне листа. — …да, знаю — ты не в восторге от моих чувств, но запретить мне чувствовать ты не сможешь. — Байо снова протянул ей обрывок. — Всё закончится там, где и началось. Последний раз прошу — уезжай. Бросай Эго и уезжай. Потом мне спасибо скажешь. Колетт быстро поглядела на надпись. Там было всего одно слово — «Гюсто». На обратной стороне значился номер телефона. — …всё, пора. Выводи меня отсюда. — Байо вернулся за пистолетом. — И только без глупостей. — …жди меня. Я проверю, всё ли чисто… Колетт вышла из туалета на ватных ногах. Будто провела в закрытой сауне несколько часов. С неё градом лился пот. Голова шумела. Перед глазами всё расплывалось. Дышать тоже было трудно. Крадясь по ресторану как какая-то крыса, Тату, не переставая, думала о том, что на самом деле значат слова Байо. И ведь он был прав — она уже знала ответ, но почему-то будто специально не желала с ним сталкиваться. На входе не обнаружилось Леонарда — значит, нужно было срочно дать Байо улизнуть, — это и стало её ближайшей целью, как она себя уверяла, мчась обратно. Лея, похоже, тоже ушла. — …как ты сумел просочиться сюда при свете дня?! — Колетт настежь открыла двери и поманила Байо за собой. — Ты что — следил за рестораном? — …да, я же сказал — ждал… — он не спешил убирать оружие, хотя, следовало бы. Ведь любой посторонний звук или что-то, что показалось бы ему странным, заставило бы, не задумываясь, стрелять. Они уже почти дошли до входных дверей, и Колетт пропустила Байо вперед, как вдруг из-за угла раздевалки… вывернула Лея. Сколько прошло времени — секунда или — вечность, Колетт не могла сказать. Её будто гвоздями к полу прибили. Вниз головой. Она просто ничего не соображала. Байо резко остановился, пока не вскинув пистолет. Но Лея посмотрела именно туда — на правую руку. — …отойди, блядь, с дороги… Колетт даже не узнала свой голос. Он был низким и хриплым, будто у курильщика-мужика. И лишь спустя пару секунд до неё дошло — это не её голос. Это сказал Байо. — …предупреждающего в воздух не будет, нахуй! Уйди! В этот же момент он вскинул пистолет. Колетт хотела было закричать Лее, но та сама дёрнулась в сторону и, поскользнувшись, упала на пол. А Байо, который мог запросто сбежать, вдруг решил пойти другим путем. Он кинулся к лежащей девушке и моментально поднял её, затем приставив дуло к виску. — …нет-нет-нет, не надо! — Колетт наконец обрела дар речи. — Байо! Не надо!!! — …ты меня чё, за идиота держишь?! — он сверлил её озверевшим взглядом. — Я ведь доверял тебе! Суке! — Байо! — …наверняка, эта мадам уже вызвала копов! Да?! Лея, задыхаясь в его медвежьей хватке, замотала головой и отчаянно замычала. — …нет, никого она не вызывала! Не делай этого! У тебя ещё есть шанс уйти! — Колетт сделала попытку приблизиться, но Франсуа резко дернул Лею на себя. И погрозил пистолетом. — Отпусти её! — …я ведь не хотел мараться кровью… так не хотел… — сквозь зубы бросил он, опять стискивая шею Леи. — Сука! Сука! Сука! — …отпусти её и сможешь уйти! Слышишь?! — …отпустить? — Байо злобно усмехнулся. — Зачем? Чтобы она меня сдала?! В этот момент за дверями раздался визг автомобильных тормозов. У Колетт внутри всё рухнуло, и все надежды отделаться без последствий, разлетелись на осколки, которые безжалостно резали её, заставляя ощущать физическую боль. И Колетт кинулась вперед. Но не за тем, чтобы сдать Байо, а чтобы… остановить Леонарда. Впрочем, он и сам уже влетел внутрь и, столкнулись с ней, резко побледнел. Он сразу увидел, что в ресторане образовался незваный гость. — …стоять, головорез! — заорал Байо первым, опять сжимая Лею, будто хищник добычу. — Одно твоё движение, и я валю её! Слышал?! — Леонард, уйдите… — еле просипела Колетт, будто это она сейчас задыхалась в руках Байо. — Прошу! — …живо отпусти девушку, умник, и, может быть, я не завалю тебя! — Леонард, нет! — Колетт хотела было помешать телохранителю вытащить пистолет, но он ловко увернулся и уже наставил на Байо оружие. — …че, самый смелый?! Давай! — …считаю до трех, клоун, и два пропускаю!!! — Леонард целился точно в голову Франсуа. Но вот в том, что он попадет в неё, у Колетт было огромное сомнение. В лучшем случае, Байо увернется. А в худшем — погибнет и он, и Лея. Впрочем, нельзя сказать, не погибнет ли она раньше, если Байо не шутит. А он, кажется, весьма серьезен. — Раз! — …стоп! — Колетт, понимая, что лишь она может спасти положение, решительно выскочила в центр зала и загородила Байо, держащего под дулом Лею, собой. — Леонард, вам что дважды повторять?! Опустите оружие! — …мадмуазель Тату! Вы что… делаете?! — …опустите оружие! — Колетт понимала, что сейчас слишком многое зависит от её упорства. — И выйдите прочь! — …отойдите немедленно! — процедил Леонард. — …я сказала — опустите пистолет! — …а я сказал — отойдите! Немедленно! И не мешайте мне выполнять свою работу! — …я — ваша работа! — заорала Колетт. — И если я говорю… — …опусти ствол, ублюдок! — Леонард переместился в сторону, и снова нацелился на Байо. Он потянулся было к карману за мобильным, но Франсуа сильнее сжал горло Леи. Та захрипела. — …сперва ты опустишь! И никаких других вариантов! Понял?! И мобилку не трогай! Не трогай, нахуй! — Леонард! — Колетт пыталась не выходить из себя окончательно, но давалось это нелегко. — Я сказала — опустите оружие! Это приказ, вашу мать! Живо!!! — …лучше послушайся! — прорычал Байо, опять дернувшись в сторону. Лея вскрикнула. — Иначе будешь отскребать её мозги от пола! — …а ты — заткнись к черту! Повторять не стану! — Колетт обернулась и посмотрела на него. — Иначе твои мозги отскребать будут!!! Леонард, видимо, пока ещё сохраняя спокойствие, медленно распрямился, чуть опуская руку с пистолетом. — …молодец, а теперь — брось оружие! — опять высунул язык Байо. — Брось, я сказал! Колетт, сжав челюсти до боли, опять резко глянула на Леонарда. И он должен был понять всё по её взгляду. — …вы хотите, чтоб меня квалификации лишили?! — раздувая ноздри, спросил телохранитель. — Это наказание за мою отлучку? — Леонард! — Колетт умоляюще сложила руки. — Черт побери! Давайте не сейчас! Бросьте оружие! Пусть он уйдет! И ваша квалификация не будет запятнана трупом! Немедленно, брос… Договорить она не успела — пистолет громко шмякнулся на пол. — …отойди от двери! — заорал Байо. — Живо! Леонард, не сводя с неё глаз, сделал шаг. Колетт последовала его примеру. Теперь они опять поменялись местами — Байо стоял спиной к выходу, а они — напротив. — …а теперь — отпусти её… слышишь? Тебе никто не угрожает. Ты можешь уйти… — Колетт решила, что пора идти навстречу. Несмотря ни на что. — Байо, я прошу — отпусти. Не делай того, о чем пожалеешь… Каждое слово сопровождалось коротеньким шажком в его сторону. Леонард же стоял слишком близко. И мог в любой момент этому продвижению помешать. — …эй, бугай, только дернись — я предупреждаю, слышал меня, я завалю обеих!!! Мне терять уже нечего!!! На лице Леонарда заходили огромные желваки. Руки сжались в кулаки. — Франс, успокойся… — Колетт поняла, что достучаться можно лишь так. — Посмотри на меня… Франс, я очень прошу тебя… отпусти её. Она тебе не угроза. Слышишь? В этот момент Колетт подошла очень близко. И смогла увидеть, что из глаз Леи текут слезы. Она, должно быть, очень жалела, что не послушала её и не ушла вовремя. Сама Тату слишком хорошо помнила, как оказалась на мушке пистолета, когда ранили Эго. Ощущения на всю жизнь. Противные. До привкуса крови. Страшные. До дрожи в ногах. Но для этого сейчас было не время. — …отпусти её, и ты уйдешь… я тебе обещаю… — Тату осторожно протянула руку и положила её на ледяную руку Байо. — Франс, пожалуйста, опусти оружие. Его губы изогнулись в подобие усмешки. Он же знал, зачем всё это. И она тоже. Но не могла по-другому. — …как бы к тебе ни относилась… — Колетт говорила медленно, спокойно, чтобы ничем не спугнуть Байо, — ты должен знать, что… если ты пострадаешь, мне легче не станет. Понимаешь? — …иногда мне так хочется сдохнуть, чтобы увидеть… будешь ли ты, Колли, по мне скучать… — произнес Байо, в его глазах наконец поубавилось бешенства. — Но у меня ещё есть дела на этом свете… и да — если я пострадаю — некому будет за тобой приглядывать… Он, вдруг наклонив голову, потерся о её ладонь. Как пес. Колетт вынуждена была стоять молча. Хоть наружу рвались эмоции. Шквал из эмоций. Ещё через пару мгновений, Байо ослабил хватку. Скинул петлю, образованную рукой, с шеи Леи. Та, застыв как статуя, боялась шевельнуться. Колетт же кожей ощутила, как выдохнул Леонард. — …убери пистолет и… иди! — она наконец смогла говорить, когда Байо оттолкнул от себя Лею. И тоже, кажется, смогла дышать. Чуть ровнее. — Уходи, пока не поздно! — …ага, значит, копы всё-таки…? — сквозь выступившие слезы, спросил тут Байо. Колетт решительно сделала шаг назад, чуть отвлекаясь на всхлип Леи. — …нет, я просто не уверена, что… Леонард захочет тебя отпустить! Телохранитель же широко улыбнулся, будто ничего не было. — …а мне его разрешение нахер не сдалось! — Байо опустил руку с оружием и направился на выход. Колетт не поверила тому, что всё, наконец, закончилось. И правильно сделала — потому что в следующий миг, Байо лихо развернулся и… выстрелил. Острая боль пронзила её в районе плеча. Выстрел прозвучал как раскат грома, почти оглушая. Колетт едва удержалась на ногах. Перед глазами встала черная пелена. Как оказалось парой секунд позже — это судорога. От напряжения. Байо не попал. Леонард, подтверждая свою высокую квалификацию, очень вовремя отпрыгнул в сторону, молниеносно выхватывая из-за пояса ещё один пистолет. А Байо, выматерившись дал деру, и второй выстрел прозвучал незамедлительно. Колетт, закрыв голову, рухнула на колени. Рядом с рыдающей Леей. Она услышала только сдавленный вскрик — Леонард уже вскочил и кинулся за Байо. И увидела, что на дверном косяке заблестела кровь… Воспоминания проносились рваными кусками, не давая четкой картинки. Слишком сумбурно. Слишком давно. Слишком… иллюзорно. — …почему ты отдал мне это сейчас? Почему не раньше? — взбудораженный дальше некуда, Антуан, ходил по пятам за дворецким. — Почему не позже, черт побери?! Что такого, мать твою, случилось? — …ну, вы сказали, что устали… — …это далеко не первый раз, когда я сказал, что устал! — скривившись, выдал Эго. — Хватит ходить вокруг да около! — …и я решил таким образом дать вам повод держаться… — …говори мне правду! — …для всей правды ещё не время. — Розенкранц качнул головой. — Мой вам совет, мсье Эго: живите сегодняшним днем. Не рвитесь в будущее. Оно всё равно раньше положенного не наступит. А отдал я вам это, потому что… могу не вернуться. Живым. — …значит, я не ошибусь, если скажу, что ты… согласился на условия тех… с кем мы оба имели удовольствие пообщаться недавно, верно? — …я вам уже говорил — не всегда мы выбираем обстоятельства. Иногда наоборот. — …и ты готов стать… криминальным авторитетом? — выгнул брови Антуан. — …можно ли быть к этому готовым? — грустно улыбнулся Розенкранц. — Нет, мсье Эго. Нельзя. И я вовсе не готов. Но — должен. — …никому ты ничего не должен! — Антуан фыркнул. — Пора бы знать! — …и долги наши не всегда мы выбираем сами… Антуан закатил глаза, отметив, что говорить сплошными загадками Розенкранц начал недавно. Наверное, таким образом пытаясь заглушить страх. Или — умело спрятать правду. Даже от самого себя. — …оу, черт… я, кажется, догадываюсь, о чем ты… — произнес он, спустя пару минут напряженных размышлений. — Розенкранц, послушай-ка, братец… — …всё нормально, мсье Эго… каждый из нас день за днем делает множество выборов в этой жизни. Я о своём не жалею. Честно. Мне только очень жаль, что родителей мы не выбираем… — …да-да, в этом я тебя понимаю… Дворецкий, покусав губы, собрался отвернуться. — Розенкранц, эй, посмотри на меня, — попросил Антуан, набираясь внутренней смелости, чтобы произнести нечто очень важное, — я освобождаю тебя ото всех обещаний, данных моей матери. Слышишь? Освобождаю. В глазах дворецкого он увидел всплеск не то дикого страха, не то — острой боли. — …откуда вы… это взяли? — …помнишь наш разговор? Когда я просил тебя вернуться? — …послушайте, мсье Эго, я… — …я тогда тебе сказал — скажу снова. Я считаю, что все ваши договорённости… они аннулировались ещё в тот момент, когда моей матери не стало. Понимаешь это? — …ну, умом — да… — кивнул Розенкранц. — Сердцем — нет. — …ты можешь не переживать за меня… я больше не один… Розенкранц снова кивнул, зажмуриваясь. — …и если дело лишь в этом… то ты больше не раб своих данных когда-то обещаний. — Антуан положил руку на плечо дворецкого. — Сними эти оковы. И иди дальше. Слышишь? — …спасибо, что вы это сказали… — выдавил Розенкранц. — Вот только… — …и у меня есть план… — Антуан решил, что надо договаривать. — Если здесь… действительно карта, ведущая к алмазам, то… надо сделать всё, чтобы их забрать. Как можно скорее забрать. Сегодня-завтра. И свалить. Свалить из страны далеко и надолго. Благо, что средства у нас будут. Лет на десять точно. И плевать на всё — пусть тут хоть глотки друг другу перегрызут и Адсорбт, и Байо, наш папаша, и все прочие… в поисках этого клада… слышишь меня?! Мы — я с Колетт, и ты… — …нет-нет, мсье Эго… — сжав кулаки и явно борясь с нахлынувшими эмоциями, сказал Розенкранц. — Я понял, к чему вы… но я не побегу. Это уже дело принципа. Простите. — …и что это за принципы такие? — …я не могу вам сказать всего. Будьте благодарны за то, что… — …то есть лучше подохнуть ни за грош?! — сквозь зубы, бросил Антуан, закуривая. — Или — всю жизнь трястись в страхе и… играть в благородство, которого всё равно не хватит на реальный подвиг? М?! — …каждый сам для себя решает — что есть игра, мсье Эго… — склонив голову, сказал Розенкранц. — А что — благородство. — …да-да, ты у нас, видимо, благородный дальше некуда! — …я отчасти понимаю вас — вы хотите избежать встречи с болезненным прошлым, и готовы на всё, но… — …да, я лишь хочу, чтобы меня оставили в покое! — Антуан принялся метаться по комнате, делая затяжку за затяжкой. — И что толку связываться с более сильным и прошаренным противником? Чтобы огрести побольше?! Я — пас! — …а я повторяю: несмотря на то, что вам кажется, будто вы слабы — это не так! И если у вас в руках оказалась карта сокровищ, вы должны помнить, что эти алмазы — не ваши! — …ещё как мои! — заорал Эго, срываясь и чувствуя, что разговора по душам у них снова не вышло. — Они мои, все до единого, блядь вас всех подери! И точка! Потому что я потерял слишком много из-за этих проклятых камней! И теперь их прямое предназначение — исправить это дерьмо!!! — …но алмазы не сделают вас счастливее… поверьте. — …а это уже не твоего ума дело! — Антуан докурил, и принялся набирать Фраю. — Ты уже трижды отказался лететь с нами — значит, так тому и быть! Больше не предложу! Можешь и не мечтать! — …ладно-ладно, со мной-то всё давно ясно… но ещё о ком-нибудь вы можете подумать, мсье Эго? — спросил вдруг Розенкранц. Заставляя его сбросить вызов. — Хотя бы, пока вы не нашли алмазы и не улетели, а? Антуан чувствовал, что в нем кипит жгучая злость. Слова Розенкранца о том, что каждый, видите ли, сам решает, что есть благородство, показались ему лицемерием. И вообще, узнав от самого дворецкого о том, что тот согласился стать авторитетом, Эго испытал странное, похожее на зависть, ощущение. Хотя, казалось бы — чему тут завидовать? — …ты сейчас о ком? — Эго натянул на лицо маску безразличия, чтобы не показывать смятения. — …неужели вы ещё не поняли? Мсье Эго, вы всегда были сообразительным… — …это ты лучше прекращай говорить загадками! — …хорошо, я скажу прямо. — Розенкранц теперь тоже выглядел разозлившимся. — Если вы притворяетесь тупым. Вы сами спрашивали меня, кто будет следующим? Отвечаю — Альфредо Лингвини! Антуан, услышав имя, едва не ляпнул — «А вот и нет! Ты ошибся!» потому что Колетт сказала, что парень явно пойдет на финальную закуску. А верить Тату теперь хотелось в разы больше. — …и что я должен, по-твоему, сделать? — медленно проговорил Антуан. — Может, с собой из страны его забрать? И содержать за свой счет? — …не передергивайте, мсье Эго! — скривился Розенкранц. — Вы — взрослый человек, и в состоянии, я думаю, хоть как-то решить, что делать в такой ситуации. И я вам сказал это только потому что… хочу исправить свою ошибку с Эдж… — …и почему тогда не ты будешь заниматься этим? — надменно поджимая губы, спросил Антуан. — Хочешь исправить ошибку — исправляй! — …ну, вы же в курсе, что мне нельзя высовываться. Хотя бы, пока я не стану… — дворецкий замолчал, не произнося слова, который могли бы привести его в бешенство. — У вас сейчас куда больше возможностей что-то сделать. При условии, что вы захотите, конечно. — …а, то есть — ты даешь мне выбор? — насмешливо переспросил Антуан. — Я могу и отказаться? Вот спасибо! — …мда, вы напрасно меня днем убеждали, что притворяетесь болваном в компании мэрши. Вы допритворяетесь до такой степени, что станете на неё похожи. Уже становитесь! — бросил Розенкранц, развернувшись и уходя. Антуан совершенно не знал, что делать. Человек — не иголка. Да и не выйдет ничего — Лингвини же отказался покидать Париж. Хотя, да — тогда он не знал, что скоро будет трупом. Но как ему об этом сказать? Не сочтёт ли он его, Эго, сумасшедшим? Вероятность слишком велика. — …что ты хотел мне сообщить? — спросил Антуан у Фрая, снова набрав номер. — …я наконец-то вышел на след адвоката, работавшего с Гюсто! Антуан не уловил связи. Но что-то подсказало ему, что Фрай сможет решить проблему с Лингвини. — …и знаешь, что ещё я обнаружил? — …сгораю от любопытства… — Антуан боялся только одного — чтобы Фрай не ляпнул ничего о карте или чем-то подобном. Потому что об алмазах он предпочел бы забыть. Иначе — эти мысли могли свести с ума. — …оказывается, Гюсто написал два завещания! Одно — то, что уже известно. Насчет ресторана. А вот второе — на предъявителя. — …не понял? Это как? — …а вот так — кто сможет расшифровать каракули, что там написаны… вероятно, окажется в шоколаде! — …и как дело движется? — Антуан ничего не понял, но сейчас имело место кое-что посерьезнее. — Ты пытаешься расшифровать? — …пытаюсь. Пока глухо. — сказал Фрай. — Потому и искал его адвоката. — …слушай, я хочу тебя попросить кое о чем… Колетт старалась сохранять спокойствие. Для начала — просто начать нормально дышать. А не как задыхающаяся без воды рыба. Она с трудом посмотрела на Лею — та, несмотря на сильное потрясение, — выглядела явно лучше. Вытерла слезы и, находясь, конечно, в шоке, но смогла встать и направилась в кухню. Туда — куда, собственно, и шла. До того, как всё случилось. — …стой! — Колетт вовремя заметила её состояние и рванула следом. — Лея! Лея открыла первую попавшуюся бутылку, которую вытащила из мини-бара. Ею оказался концентрированный сироп для выпечки. Выпить много она не смогла бы, даже если бы очень хотела. Но пара глотков всё же были необходимостью. Колетт порадовалась только тому, что это был не уксус, например. — …тебе медиков вызвать? — спросила она, дождавшись, когда та сможет наконец воспринимать окружающий мир. — Ты как? А?! Ответом была гробовая тишина. — …да не молчи ты! Лея! И снова — никакого ответа. — …вызвать тебе…?! — …ты себе лучше вызови, идиотка… — буркнула девушка, смерив её не самым приятным взглядом. — Дурку, например. Колетт понимала, что в Лее сейчас говорит стресс. Но она пережила не меньший, а, может, и больший ужас. — …я же предупреждала тебя! — Тату почти сразу знала, что не стоило этого говорить. — …чего?! Да ты отправляла меня домой и говорила, что я себе чего-то там придумала! Колетт попыталась было объяснить то, что с её точки зрения было вполне логичным, но на взгляд постороннего человека, конечно, глубоко выходило за рамки «нормы». К моменту, когда вернулся Леонард, они успели прилично наорать друг на дружку и разойтись по разным углам. — …мадмуазель Тату? — Леонард щелкнул у неё перед лицом пальцами. — Как вы? Нужна медицинская помощь? Колетт покачала головой. — …а вам? — и Леонард обратился к Лее. — Как оно? Помощь не нужна? — …лучшей помощью от вас будет просто заткнуться и дать мне время прийти в себя, черт! — грубо бросила Лея. — …я вызвал полицию, этот урод ушел… — сообщил Леонард, и тогда Колетт начала снова думать. Вернее — в голове сработал механизм, под названием «вылетевшая пробка». Она снова могла думать, в том числе и о том, что случилось. И о Байо. — Но следов наоставлял, так что… при должном реагировании копов — поймают! — …вы его… серьезно ранили? Колетт с ужасом вспомнила недавно прожитый момент, когда казалось, что Байо попал. Но всё вышло так, как и должно было — попали в него. Но, если бы не его идиотский закидон, всё могло бы быть по-другому. Хотя, не факт, что Леонард и без перестрелки не бросился бы в погоню. — …ну, это мой второй ствол… — хмыкнул телохранитель, показав маленький, на первый взгляд, игрушечный пистолет. — На всякий случай. Но стреляет он весьма неплохо. Я попал в плечо. Без помощи кровопотеря будет обширной… Колетт вздрогнула на этих словах. — …нужно было дать ему уйти… — …простите, что?! — Леонард скривил губы, переспрашивая. — …зачем вы стреляли ему в спину?! — …а зачем он стрелял мне в лицо? Колетт не нашла что ответить и замолкла. — …я так понял — это тот человек, что участвовал в вашем похищении? — Леонард выгнул брови на её испуганную мину. — Как он сюда попал?! Вы выходили куда-то без меня?! Я же просил… — …нет-нет, он просто… вошел… — Колетт выдохнула после долгой паузы и снова глянула на зажавшуюся Лею. — Когда мы ждали полицию по другому поводу… — …я же четко велел вам запереть входную дверь! — ещё сильнее сдавил губы Леонард. — Мадмуазель Тату! Черт побери! — …сейчас это неважно… — Колетт откинулась на спинку стула. — Уже неважно… — …послушайте, я… не знаю, какие отношения у вас с этим парнем… — Леонард наклонился и внимательно посмотрел ей в глаза. — Но ваша связь с ним, пусть даже в прошлом, может сыграть с вами же злую шутку. Смертельную. Это как играть с огнем. В один момент всё, абсолютно всё вспыхнет, и вы не сумеете «уговорить» его успокоиться… вы меня понимаете? Колетт просто тупо кивнула — у неё не было никаких сил начинать что-то объяснять ещё и Леонарду. То, что она чувствовала к Байо — страх, злость, ненависть, сейчас вдруг ушло на задний план. Всё это стало неважным. И в голове отчетливо зазвучала такая осточертевшая, высасывающая все силы, фраза: «Это твоя вина!». Кажется, Лея была права — без медицинской помощи, или, хотя бы — психологической, она уже с этим не справится. — …я пойму, если вы… захотите отказаться от моих услуг… — вывез вдруг Леонард. — Не стоило мне уезжать. Я ведь как чувствовал, что произойдет какая-то ерунда…! Простите. — …ничего. Не вините себя. — Колетт нашла в себе силы улыбнуться. — Вы не могли знать. Леонард явно был с таким аргументом не согласен. — …и мсье Эго об этом пока не нужно знать… — сказала Колетт, видя, как расширились глаза мужчины. — Слышите? — …но я уже позвонил ему… — Леонард нахмурился. — Мадмуазель Тату, давайте так: вы мне расскажете чуть больше, и тогда… — …нет-нет, я не могу… — Колетт зажмурилась, голова тут же начала кружиться. — И я надеюсь, что вы мсье Эго не сказали, что и как произошло? — …нет, не стал пугать по телефону… — подтвердил её догадки Леонард. — Но я скрывать от него свою ошибку не смогу. Так что — вероятно, вам придется искать нового телохранителя. Колетт же подумала, что, судя по количеству вызовов полиции за день, очень скоро их «Рататуй» будет мелькать в сводках криминальных новостей. А уж это — рекламное «клеймо» на всю жизнь, как говорится. Правда, вместе с этим к ней пришли и другие мысли — о том, что вся эта история закончится весьма херово. И нужно было раньше послушать внутренний голос. Который визжал о том, что не стоит подписывать дарственную на ресторан. Нужно было костьми лечь, но убедить Эго в том, что вкладывать столько сил в уже рухнувший бизнес, нецелесообразно. Глупо. По крайней мере, сейчас. Когда они в любой момент могут оказаться или на том свете, или — что, возможно, даже хуже, — за решеткой. — …мадмуазель Тату, можете ли вы подтвердить, что человек, который угрожал вам и пробрался сюда, является находящимся в розыске преступником — Франсуа Байо? — полицейские выжимали из неё последние моральные силы. Колетт не знала, что им отвечать. Если она сейчас подтвердит это, что они будут делать? Если опровергнет — попадается на даче ложных показаний? Но с другой стороны — Байо не должны поймать. Не сейчас. Поэтому — стоит просто тянуть время. Однако, совсем даже не факт, что Байо будет лучше, если он продолжит оставаться в бегах. Впрочем, Колетт слишком хорошо помнила разговор с Розенкранцем. И, кажется, именно она сглазила, сказав, что Байо может начать творить херню. Вот — он начал. — …да, я могу подтвердить, что мадмуазель Тату обращалась к нему как… Франс и Байо… — Леонард оказался тут как тут. — Это точно. Колетт плотнее сжала губы. — …так, это вы его ранили, верно? — …да, я. — Леонард кивнул. — …а разрешение на оружие у вас имеется? — …да, естественно… — закатил глаза мужчина. — …показываем! — сразу рыкнул полицейский. — …да-да, разумеется, — буркнул Леонард, принявшись рыться в карманах, — знал бы, с кем имею дело — прострелил башку бы к черту! Колетт бросила на него злобный взгляд, когда копы не на шутку засуетились и объявили план-перехват. Обозначив приметы Байо и указав ранение в правое плечо, как основную зацепку. — …болезненная привязанность к преступникам и патологически опасным мужчинам, мамзель Тату… — и тот вдруг склонился к ней, когда полицейские всё же, видимо, для приличия расспрашивали Лею, — лечится хорошей психотерапией. И выходом из токсичного круга общения. Чем раньше начнете — тем больше шансов выйти из болота стокгольского синдрома! Я вам серьезно! — …а вы бы со своим супергеройским мнением не лезли, нахрен, и не судили, не зная всего… — Колетт раздула ноздри от негодования. — И вообще — вы сами сказали, что мне понадобится новый телохранитель! Пожалуй, я займусь его поиском сейчас же! — …ну, правду слышать всегда больно и ещё больнее — принять её. — Леонард качнул головой. — Простите уж, что я так нагло попытался вынести мозги вашему… — …я сказала — не смейте судить о наших с Байо отношениях! — Колетт вскочила со стула, привлекая внимание. Успокоительное, которое нашлось только у одного из прибывших полицаев, Колетт категорически принимать не хотела. Однако, прекрасно понимая, что впереди ещё куча допросов и ковыряния в «грязном белье», которое начнется по следующему кругу, едва приедет Антуан, Тату вынуждена была согласиться. Между тем в её голове без конца вертелись мысли о том, что стоит озвучивать, а что — лучше спрятать подальше. Например, о словах Байо. О номере, который он ей дал. Колетт знала, что главное во всем этом — верно определить, где находится рука помощи, а где — иллюзорная дорожка, ведущая в пропасть. Полиции эти данные могут сказать что-то важное, но, если она вдруг проболтается о том, что сказал ей Розенкранц, явно лучше не станет. Дворецкому-то она, несмотря ни на что, по-прежнему очень верила. Впрочем, Колетт ещё не знала, что желание избавиться как можно скорее от настойчивости полиции, было не только её. Когда они встретились взглядами с Антуаном, то она вдруг отчетливо поняла — ему тоже абсолютно не до этого. Видимо, случилось что-то ещё более выходящее за рамки. Хотя, побледнел он после слов Леонарда весьма сильно…