Звёзды над Парижем

— …нет, не всё! — Фрай не позволил дворецкому закрыть двери. — Может, хватит строить из меня идиота?! Вы с Эго оба дудите в какую-то свою дуду! И мне это надоело! Черт побери! Я что — должен за вами всеми бегать и слюни вытирать?! — …ну, вас же насильно ни к чему не принуждают? — сарказм в голосе дворецкого не уловил бы только тупой. — …как и вас, дорогой мсье Розенкранц! — …верно — я действую исключительно по своей воле! — делано улыбнувшись, дворецкий снова постарался исчезнуть. — …ага-ага, один вон уже понаделал «дел» по своей воле! — выплюнул Фрай. — Да, я об идиоте Байо! — …а вот не надо сравнивать нас с ним по этому параметру! — рыкнул Розенкранц. — И идите-ка вы к черту! Колетт тут же проскользнула следом за дворецким и рванула за ним же по лестнице, которую он предпочел тесному лифту. Фрай оставался внизу. Но продолжал что-то говорить. Колетт понимала, что спрашивать причину его визита напрямую — бесполезно. — Розенкранц, послушайте… вы не боитесь так посылать его? — …нет, не боюсь! — дворецкий, несмотря на свой маленький рост, вполне мог резво бегать по ступенькам, когда это было необходимо. — И он зря считает, что я должен его бояться! — …но он же может… при желании… вам помешать? — спросила тут Колетт, понимая, что на самом деле она права — Фрая стоит опасаться. — Он ведь знает, о том, что вы… с Байо затеяли? Розенкранц остановился. Так резко, что она чуть не влепилась ему в спину. — …да, что-то явно знает… — когда они встретились взглядами, Тату поняла — в этой игре уже столько «игроков», что найти того, кто ничего не знает, увы, невозможно. — Но, уж поверьте, не столько, чтобы совать свой нос куда его не просят! И лезть в чужие дела! Когда они, заметно убавив скорость подъема и громкость разговора, добрались до нужного этажа, двери лифта со щелчком отрылись. На площадку широко шагнул Леонард. За ним — Фрай. Колетт хотела было возмутиться, но тут из угла выскользнула ещё одна фигура в большой куртке. С капюшоном на голове. — …здрасьте! — Лингвини, вынырнувший из него, заставил её замолчать, едва открыв рот. — Кто-нибудь мне объяснит, че происходит? — …что он здесь делает? — Розенкранц опередил её с этой фразой. — …хочется ответить не вполне культурно, но… я сдержусь. — выдохнул Фрай. — Пройдем внутрь, может? Пообщаться бы. — …и зачем? — выдавил дворецкий. — Мне и здесь неплохо… — …а остальным тоже? — усмехнулся Фрай. Колетт, выразительно посмотрев в глаза Розенкранца, обошла его и, достав свои ключи от входной двери, резко вставила их в замочную скважину. Захотелось послать его очень далеко и очень надолго, но она понимала, что без помощи дворецкого точно не справится. А уж если Фраю так приспичило с ним пообщаться — пусть валяет. Она тоже поприсутствует. — …мадмуазель Тату, вы можете… — Розенкранц сразу понял её намерения. — …нет уж, никуда я не пойду! Колетт открыла двери и резким жестом приказала Лингвини войти. Тот шмыгнул внутрь. Леонард стоял как столб, но после её гневного взгляда тоже ушел в квартиру. — …будем говорить втроем? — хмыкнул бывший полицай. — Хорошо. — …нет. Плохо. — Розенкранц сдвинул брови на переносице. — Мадмуазель Тату. Я вас очень прошу не усложнять и без того напряженную ситуацию. — …а я вас прошу прекратить считать меня лишней в таких разговорах! Которые и меня касаются! — …сомневаюсь, что бедственное положение Байо как-то вас касается… — выдавил тогда Фрай. — Хотя, если учесть, что он именно к вам и сунулся… — …мадмуазель Тату, да будет вам известно, — Розенкранц опять попытался выпроводить её, — и так натерпелась. Оставьте её в покое. — …спасибо за заботу! — она попыталась улыбнуться. — Но я никуда не пойду! — …да-да, нам бы надо побеседовать и с вами… — опять начал Фрай. — Но я думаю, что чуть позже… — …так, всё, я никуда не пойду. Точка. Колетт решила, что пора, наконец, стоять на своем до победного. И, возможно, таким образом дать понять Розенкранцу, что она всё же на его стороне. Несмотря на то, что её действия могут каким-то образом «усложнить» ситуацию. — …ладно-ладно, для начала я бы хотел сказать … — начал Фрай, но Розенкранц, скривившись, и, вероятно, боясь, что вскроется ещё какая-нибудь херня, решил озвучить ситуацию с Антуаном. Колетт не знала, одобряет ли она подобные действия. Но сейчас в глазах дворецкого она увидела тот самый слабый, но такой знакомо-упрямый блеск. И что-то внутри её подсказало — он твёрдо знает, о чем просит. — …одним словом, очень понадобится помощь. Могу я на вас рассчитывать? — …да, я… понял. — Фрай, услышав про Антуана, весь подобрался. — Естественно. О своём плане Розенкранц снова сказал крайне мало — то есть, практически ничего. Кроме того, что Марса брать надо на месте. То есть — в ресторане. И, желательно, с ядом в руках. — …доверились бы профи… — покусав губы, сказал тут Фрай. — Давайте я его из больнички заберу… — …нет, нельзя светиться! — качнул головой дворецкий. — Он сбежит. — …не успеет! — …я знаю его паршивую натуру! — поджав губы, сказал дворецкий, и Колетт закивала на этих словах. — Нужно заставить его признаться во всем. И только затем — брать! Ясно? — …угу, светить погоны лучше не стоит, я верно понимаю? — спросил Фрай. — …да, слава богу, верно понимаете… — сказал Розенкранц, стараясь выглядеть спокойным. — …ну, просто сотрудничество с такими как мы… — чуть растянув губы, сообщил Фрай ей, когда Тату бросила на них вопросительный взгляд. — Очень не поощряется, знаете ли, мадмуазель Тату, такими людьми, как… в общем, мы друг друга поняли. Колетт отчетливо поняла — он знает о том, кем предстоит стать Розенкранцу. — …что касается Байо… — снова завел разговор Фрай. — Я на самом деле пытался ему помочь. Но он, видимо, решил, что стал самостоятельным… На этих словах бывший коп поглядел на неё, и Колетт, здорово смутившись, отвела глаза. — …и после того, что он недавно наворотил… я отказываюсь ему помогать. Отказываюсь. Так и передайте. Колетт хотела было вставить слово, но Розенкранц посмотрел на неё настолько сурово, что она не решилась открывать рот. И вообще начала думать, что нужно было идти в квартиру, дав возможность мужчинам поговорить о «мужских» делах наедине. — …через меня передавать этого не надо… — Розенкранц качнул головой. — Я ему не нянька, повторяю. И не начальник. Он не слушает никого. Пусть разбирается сам. — …а если не через вас, то через кого? — выгнул брови старый коп. — Может, через Астора? Но ему, я думаю, уже всё и так известно. Лучше нашего. Колетт вздрогнула на этих словах. — …знаете, если Байо действительно сделает что-то из ряда вон, слишком не вписывающееся в его планы… — сказал Розенкранц. — Я уверен, что ничего сообщать уже никому не придется. Байо просто станет… трупом. — …да-да, я тоже такого мнения. — кивнул Фрай. — И хочу вас предупредить: вы просто не знаете, с кем связываетесь. Не знаете. И выпячивайте грудь сколько угодно — я вам скажу одно: Астор вас обыграет. И я почти уверен, что ни Байо, ни вы… Колетт не могла больше оставаться здесь — она тихо открыла двери и вошла домой, услышав лишь последние слова, от которых стало невыносимо. — …не справитесь с ним. Вы оба. Сдохните, как и многие, кто попытался. Едва она переступила порог, на неё с вопросами набросился Альфредо. У Тату к нему тоже были вопросы, вернее — вопросы были к тому факту, что же он здесь делает. Но она понимала, что парень явно не знает всего. И тогда решили дождаться Розенкранца, чтобы прояснить эту деталь. — …чем думает этот старый осёл — я без понятия! Черт побери! — дворецкий, спустя несколько минут, вошел с такой миной на лице, что Колетт побоялась задавать лишние вопросы. — А мне теперь предстоит думать и отвечать, оказывается, не только за себя! Совсем уже! — …а вы о чем? — осторожно спросила она. — …а сами как думаете! — …вы что-то прояснили насчет Байо? — догадалась Колетт. — …ну, да, можно и так сказать… — Розенкранц тяжело вздохнул, — он велит мне найти его и… помочь. — …помочь… в смысле? — Колетт замерла, не договорив. — Спрята… По глазам дворецкого она поняла — Фрай не придумал ничего лучше, чем спихнуть всю ответственность на Розенкранца. А тот сейчас находится в таком положении, что отказываться не с руки. — …кхм, простите, я только хочу узнать… — пискнул тут Альфредо, — то, что мне сказал этот коп — правда? — …и о чем именно он вам сказал, юноша? — Розенкранц поднял на парня тяжелый взгляд. — …что меня могут попытаться убить в ближайшее время… Колетт, прикусив губу, тоже глянула на Розенкранца. — …да-да, могут… ещё как! На что она рассчитывала, Колетт так и не поняла — она же прекрасно знала, что Альфредо тоже станет жертвой рано или поздно. Но сейчас, услышав это, ей стало ещё гаже. Неужели дворецкий не мог соврать? — …и что дальше? — вытянув шею, спросил Лингвини. — В смысле — он сказал, что с этого дня я буду жить… здесь! Колетт чуть язык себе не прокусила. — …чего?! Здесь? — …угу, план может и хороший, но реализовать его — весьма трудно… — будто себе под нос сказал Розенкранц. — …как это вообще?! — недоумевала Тату. — Что это значит? Что он ещё сказал? — …ну-у-у, он ещё сказал, что это — распоряжение Эго! И Колетт повернула голову в сторону Альфредо, долго и тупо смотря на него. — …ох, черт побери… — тихо произнёс дворецкий. — Заставь дурака… Колетт помотала головой, думая, что ослышалась. — Розенкранц! — она не позволила мужчине улизнуть. — Стойте! Договаривайте! — …а вам не кажется, что слишком много вопросов на меня одного? — Розенкранц кисло улыбнулся. — Давайте позже? — …нет, не кажется! Не много вопросов! Кого вы имели в виду? — сжав губы, заспорила Колетт. — Когда сказали… — …про дураков? — усмехнулся дворецкий. — Да всех. — …то есть — Антуана? — нахмурилась Тату. — …нет, не только. Хотя, я очень не уверен, что наш дорогой мсье Эго… — Розенкранц показательно наклонил голову, выделяя интонацией обращение к Антуану, — велел сделать всё именно так! Фрай явно его не так понял! — …и откуда Фрай узнал о том, что… Лингвини будет следующим? — Колетт прожигала его суровым взглядом. — …я сказал это мсье Эго… — взгляд мужчины скользнул по вытянувшемуся лицу Альфредо. — И попросил его… сделать всё возможное, чтобы… этого не случилось. Колетт тоже медленно повернула голову к Лингвини. Она не могла поверить, что дворецкий, ещё недавно говоривший о том, что никто не должен ничего знать, сейчас будто готов был всему миру рассказать, кем скоро станет. Впрочем, даже Антуан, от которого скрывается ещё немало, уже знал, кто такой Розенкранц. Так, может, и от Лингвини это скрывать уже нет смысла? — …вот только брать на себя ответственность ещё и за него… — с усмешкой сказал тут дворецкий, — я не собираюсь. Он — ваш, мадмуазель Тату. Надеюсь, вы понимаете, о чем я? Прошу меня извинить — завтра очень важный день. Мне многое нужно обдумать и подготовить. Колетт понимала одно — ей нужно убедить Альфредо подумать о своей безопасности самостоятельно. Вот только как? — …расскажешь, че вообще тут творится? — парень наклонил голову, разглядывая её. — Желательно, правду. — …а больше ты ничего не хочешь? — фыркнула Колетт. — …я никогда не поверю, что твой Эго… — Лингвини криво усмехнулся, — на самом деле так обеспокоен моим положением, что… пригласил пожить у вас. Ага? — …да уж, это явно какой-то бред… — сказала Колетт, стараясь глупо не выглядеть. — Но, в любом случае, это временно. — …вот я и хочу узнать, до каких пор я буду торчать тут? — Лингвини огляделся. — Кстати, я же Микро-шефа оставил дома… меня на улице коп в охапку сгреб и велел не рыпаться! Это попахивает похищением! — …ой, не дай тебе Бог, Альф, узнать, что такое похищение… — прикрыв глаза, сказала Тату. — Но ты же слышал Розенкранца — тебя хотят убить! — …а, кстати, почему этот ваш… Розенкранц — то есть, слуга Эго… — …слуг отменили, Альф, ещё в 19 веке! — рыкнула Колетт. — Розенкранц — дворецкий. Это разные вещи. Во-первых. — …а во-вторых, откуда он знает, когда меня захотят…? — в глазах напротив она увидела определенный намек. — Почему вообще он это знает? М?! — …прости, но я не собираюсь с тобой об этом разговаривать! — …а придется, блин! — Лингвини преградил ей путь. — Либо говори мне правду, либо… — …какие-то проблемы? — Леонард вырос в дверном проеме моментально. — Мадмуазель Тату? — …нет-нет, что вы! — и она кивнула на телохранителя так, чтобы Альфредо это увидел. — Просто обмениваемся любезностями! На сон грядущий! Лингвини поутих. Однако в покое её не оставил. Поплелся за ней на кухню. — …а где сам Эго? — заметив наконец отсутствие Антуана, спросил он. — И что за здоровяк около тебя? Колетт казалось, что рассказывать обо всем что произошло в ближайшие несколько дней, нет смысла. Она слишком вымотана. Но перегруженная страхами и мыслями голова всё сделала по-своему — не вдаваясь в последние особенные подробности, но она вывалила абсолютно весь поток информации, будто только так можно было хоть сколько-нибудь оставаться в здравом уме. — …что ты так смотришь? — Колетт едва не ударилась в панику, когда поняла, что не может держать язык за зубами. — Хочешь сказать, что я спятила? — …да нет… — протянул ошарашенный Лингвини. — Просто… раньше у меня были мысли, что… это Эго спятил, когда говорил мне про… то, что нам с Микро-шефом угрожает опасность. А теперь — я поражен, что ты, оказавшись в этом во всем… так держишься. — …я не знаю, как я всё ещё держусь… — кое-как улыбнулась Колетт. — …нас всех хотят завалить, да? — выдал тут Альфредо. — Из-за этих алмазов, которых никто никогда не видел? — …вряд ли дело только в алмазах, Альф. — вздохнула Колетт. — Этот клубок слишком запутан. Проще плюнуть на его распутывание и попытаться спастись, чем… — …а уехать из города — это, по-вашему, единственный выход? Колетт хотела было сказать, что фраза «из города» должна быть заменена, но, сглотнув, качнула головой. — …и обращение в полицию вы не рассматриваете? — Альф, блядский домик, очнись — какая полиция! Они до сих пор считают опаснейшего преступника мертвым! А он — жив-здоров! И собирается угробить ещё черт знает сколько людей! — …и как тогда бегство поможет решить проблему? — …в случае реальной опасности бегством можно спастись… — сказала Колетт. — Ну или — во всяком случае, выиграть время. — …и не страшно тебе вот так бежать без оглядки? — спросил после внушительной паузы Альфредо. — А вдруг… не успеешь убежать… и что тогда? — …нет, нельзя так думать, иначе вообще ничего сделать не сможешь! — и Колетт вспомнила слова Эдж, которые та сказала ей незадолго до того, как её убили. — Иногда любые мысли о будущем нужно стереть, заблокировать, иначе они перекроют настоящие возможности. Понимаешь? — …я думал это только с прошлым работает… — задумчиво изрек Альфредо. — …угу, многие говорят, что у нас, как минимум, три жизни — прошлое, настоящее и будущее. Но — нет. Я теперь в этом убедилась. У нас всего одна жизнь. Она в настоящем. И она длится ровно столько, сколько мы можем контролировать своё ужасное прошлое и не грезить о распрекрасном будущем… Лингвини посмотрел на неё ошеломленно. — …слушай… ты говоришь, как какой-нибудь мудрец, проживший сто лет и уже знающий наперед, что… — …брось, вовсе нет… — Колетт смутилась, отвела глаза. — Просто… так мне проще держать себя в руках. Да, она не врала. Сейчас она как никогда поняла, почему Розенкранц так часто сыплет цитатами, изречениями мудрецов или философов. Длинные, витиеватые слова, сложные конструкции, пусть ненадолго, но приводят мозг в порядок. И будто бы дают больше времени на решение вставших проблем. Или — это просто спасительная иллюзия, чтобы скрыть страхи и смятение? В любом случае, говоря подобные слова, ты, вроде как, даёшь сам себе надежду, — и даже если это игра с собой, — она очень помогает удержаться на поверхности. — …выходит, Эго нажил себе врагов и в новом коллективе? — спросил вдруг Альфредо, возвращаясь к теме, которую она вскользь упомянула. — …слушай, это долгая история… — посвящать Лингвини во все нюансы Колетт не собиралась. — Но поверь мне — Антуан не имеет отношения ко всему что там творится! — …а кто имеет? — Альфредо снова прямо взглянул на неё. — Ты? Колетт успела подумать о том, что Лингвини, наверняка, будет неприятно про это разговаривать — ведь он когда-то работал в «Рататуй». Именно с них с Микро-шефом всё и началось. И когда-то именно она не имела к тому головокружительному взлету ресторана отношения. — …с чего ты взял? — натянуто улыбаясь, спросила она. — …ну, это элементарно. Ты же там су-шеф. — …считаешь, что я… должна была раньше предотвратить все это дерьмо? — горько усмехнулась она. — …считаю, что ты явно поторопилась занимать такую должность… — сказал Альфредо. — Да ещё по совету Эго. Ответственность — штука очень сложная. А уж ответственность за чужих людей — это вообще… чума! — …а ты всё ещё боишься ответственности? — Колетт качнула головой. — Пора взрослеть… Альф. — …знаю-знаю… — кивнул он. — Только вот я не берусь за ответственность, которая мне не по плечу! И меньше огребаю! — …да если бы я раньше знала, во что всё выльется…! Черт побери! — выругалась Колетт. — …дело не в том, что ты заранее не знала, чем всё кончится. Просто ты взвалила на себя всё и сразу! А Эго только того и надо было! — Альф, ты бы не лез в наши отношения, а! — …ну, если бы я не знал, что ты любишь Эго, — сказал тут парень, покусав губу, — то, наверное, решил бы, что ты таким образом решила свести с ним счеты за старое. — …ты в своем уме?! — Колетт была в шоке от такой логики. — Не стала бы я так низко опускаться! — …угу-угу, только мы и сами не знаем, где дно у наших мотивов и поступков… — пожал плечами Лингвини. — И загнанный в ловушку человек станет лютым зверем, если… подумает, что это спасет его шкуру…! У Колетт похолодела спина. — Альф… — она смотрела на него, вдруг побледневшего, боясь произносить то, что стало вертеться в её голове. — Только не говори мне, что ты… — …мда, я сейчас про одного конкретного человека… — после паузы кивнул он, решив её добить. — И ты его хорошо знаешь. — Байо… связывался с тобой? — шепотом спросила Колетт, боясь говорить об этом громко. — Ты знаешь, где он?! — …важно не то, что я знаю. Важно сейчас другое. Колетт до боли прикусила губу. И резко отвернула голову. В ней начали жестокую битву два чувства. Одно из них она могла бы с натяжкой назвать чувством долга — раненый Байо петлей неопределенности стягивал ей шею, и сидел в мыслях, как бы она им не сопротивлялась; а второе — оно было больше похоже на гнев. Слепой, бушующий гнев. — …и что же сейчас важно? — едва размыкая пересохшие губы, спросила Колетт. — По-твоему? — …готова ли ты снять розовые очки и увидеть ситуацию трезво? — …ясно. Эта сволочь всё-таки успел и к тебе в голову залезть! — …ага, но, вообще-то, он был твоим другом! — рыпнулся к ней Альфредо. — Колетт! — …ключевое слово — был! — ощерилась Тату. — А ты не лезь даже в это! Понял меня?! — …ой, да кто бы говорил! Ты же сама вляпалась дальше некуда! — …это моё дело! Альф! — чеканила Тату. — И закроем эту тему. Понял? — …понял, но… мне не всё равно, что с тобой происходит! — …о себе лучше подумай! — …да? Как твой Эго? — холодно усмехнулся Альфредо. — Его никто из нас явно не переплюнет! — …всё, Альф. Не трать силы. На этом предлагаю закончить этот бессмысленный диалог… И Колетт собралась выскочить из кухни. — …ну, раз уж мы всё равно в одной лодке, плывущей к водопаду смерти… — он взлохматил и без того непослушные рыжие волосы. — Может, посвятите меня в детали вашего плана? — …ты про что? — …да ладно — не прикидывайся! Плана по спасению Эго из-за решетки! — …тебе это зачем? — сдвигая брови на переносице, спросила она. — Отвечай! — …да не знаю даже… наверное, я помочь хочу… — выдал Лингвини. — Тебе. Помочь. Колетт только тяжело вздохнула и собралась выйти в дверной проём, как вдруг на пороге возник Розенкранц. Кажется, он давно был здесь, и явно мог что-то услышать. А судя по его взгляду, они с Лингвини уже нашли общий язык. Остаток ночи пролетел слишком быстро — Колетт, не желавшая спать, всё же вырубилась. И когда вскочила, то увидела, что на часах около семи утра. Мёртвая тишина в доме сразу насторожила — неужели Розенкранц опять ей что-то подлил, дабы она не лезла в его гениальные планы? — Альф, подъём! — Колетт гаркнула чуть громче, чем стоило. Парень, растянувшийся на диване в гостиной, от испуга свалился на пол. Он продрал глаза, огляделся. — …вот блин… я думал, что всё вчерашнее — сон…! Колетт хотелось влепить ему подзатыльник. — …где все? — спросила она, пытаясь сразу определить, будет ли Лингвини выкручиваться. — …в смысле — где? — он вытаращил глаза. — Спят, наверное! А ты че так рано вскочила? Однако она вовсе не считала, что это — рано. Колетт метнулась в комнату Розенкранца. И обнаружила, что и тот мирно сопит. Насколько это вообще возможно в данной ситуации — осталось для неё загадкой. Хотелось в голос заорать, что, вообще-то, у них есть важные дела. — …о, мадмуазель Тату… — Розенкранца потребовалось куда меньше времени чтобы проснуться. — Доброе утро. — …угу, очень доброе! — она сверлила мужчину гневным взглядом. — Вы собирались и дальше харю плющить?! А как же… — …успокойтесь, я всё помню. — Розенкранц откинул одеяло и выяснилось, что он спал полностью одетым. Предусмотрительно сменив деловой костюм на свитер и плотные штаны. — Мой будильник сработал бы через десять минут. Колетт умывалась и чистила зубы на кухне, не отлипая от Розенкранца, который, и ежу понятно, хотел бы от неё сейчас избавиться. Но она твёрдо решила, что не доставит ему такого удовольствия — обсудить всё только в мужской компании. Леонард пришёл из машины точно к завтраку. Вероятно, он уже успел что-то сделать — судя по их с дворецким переглядываниям. — …а давайте без этого…! — она сразу пресекла подобные гляделки. — Какой у нас план? Розенкранц? — …мадмуазель Тату, я понимаю, что вы переживаете за мсье Эго, но… — …никаких «но» здесь не может быть! — …но вас я брать с собой в ресторан не намерен, — продолжал таким же спокойным тоном мужчина, — со мной будет только Лингвини. Колетт вытаращилась на парня, как баран на новые ворота. — …вы совсем с ума сошли?! Чего?! Как это — меня вы не возьмете в ресторан?! — …а нечего тебе там делать! — выдал тут Лингвини, и ей дико захотелось вылить ему горячий чай за шиворот. — Правильно! — …ты зарой лучше рот! — и Колетт вскочила со стула. — Я буду принимать участие в ваших чертовых планах, иначе… — …с вами останется Леонард! Дома! — отчеканил Розенкранц, нахмурившись. — Разговор окончен! Колетт сжала кулаки, яростно смотря на дворецкого. Готовая броситься на него. — …да кто вы такой, чтобы мне тут условия ставить?! — …мадмуазель Тату! — …я сказала, что я еду с вами! Всё! — …уж простите. Но меня эти слова не убеждают. Колетт сжала губы в линию, едва не выматерив дворецкого. — …только не надо сейчас строить из себя командира, Розенкранц… — произнесла она. — Почему это ваши слова должны быть для меня законом? Вы пока ещё не примерили на себя… корону, не так ли?! По лицу дворецкого пробежала тень. Глаза стали стальными. — …а я мог бы вообще ничего вам не говорить. И действовать так, чтобы вы не замечали. Но я почему-то поделился с вами всей информацией… — …вот и сейчас поделитесь, Розенкранц! — Колетт сверлила его прямым взглядом. — Я имею право знать! Куда большее право, чем все прочие, находящиеся здесь! — …ну-ну, успокойтесь. Как только будут новости — я вам сразу сообщу, слышите? — примирительно потупившись, добавил тот. И снова взялся за свой завтрак. — Мадмуазель Тату, поймите — вам там нечего делать. Мы будем брать Марса… неизвестно, что у этого дебила на уме. Вас я не могу подвергать опасности. — …нет уж, нахрен, либо я еду с вами… — и Колетт лихорадочно соображала, какой ультиматум сработает. — Либо никто никакого Марса брать не будет! За столом воцарилась тишина. Все уставились на неё, явно не совсем понимая, что именно услышали. Колетт громко сглотнула, осознавая, что сейчас предстоит самое тяжелое — убедить их в том, что она права. Она. А не они. — …я — самая пострадавшая сторона в этом дерьме. Согласны? — Колетт оглядела мужчин, не сводящих с неё глаз. — И я должна быть там. Если вы, Розенкранц, сказали, что Марс обязательно наведается в ресторан, то я должна быть там. Потому что хочу лично убедиться, что эта падаль получит за всё! А ресторан, вообще-то, мой. И я несу ответственность за всё, что там творится! — …хорошо, будем считать, что в чем-то вы правы… — сказал Розенкранц после паузы. — Вы будете там. Но не в ресторане, а в машине. — …почему это? — Колетт снова готова была спорить. — Зачем мне быть в машине, если… — …хотя бы для того, чтобы меня не уволили! — тут Леонард взял слово. — Если вы помните, то я обещал мсье Эго… — …мсье Эго можно про это не рассказывать! — сдвинув брови на переносице, начала было Колетт, но тут раздался звонок на телефон дворецкого. Розенкранц пулей выскочил из кухни. И не возвращался довольно долго. Внутри у Колетт тут же появилось то самое противное чувство надвигающейся бури. — …дамы и господа, наши планы меняются… Эти слова отдались в висках у Тату громом. Розенкранц опустился обратно на место, сильно сжимая пальцами тонкий корпус мобильного. Медленно посмотрел на Леонарда. Тот, сощурившись, ответил на этот взгляд, тихо спросив что-то, что ускользнуло от её внимания. Колетт оставила свой кофе и, резко встав, вышла. Она уже почти пожалела, что решилась просить помощи у дворецкого. Кажется, ему сейчас интересно совсем не то, что Антуана пытаются обвинить в отравлении. — Колетт? — вдруг Лингвини тронул её за плечо. — Ты как? Ей не хотелось отвечать. Она повернулась, смотря на парня, как ей казалось, весьма доходчиво. — …ты передумала ехать с нами? — выгнул брови Альфредо. — …почему он захотел взять туда тебя? — глухо, будто у самой себя спрашивала, рыкнула Колетт. — О чем, мать вашу, вы успели поговорить ночью?! — …да так — ни о чем особо… — почесав рыжий затылок, сказал Лингвини. — И насколько я понял — эта информация очень дорого стоит. У меня нет средств, чтобы иметь к ней доступ… — …так, а если серьезно? — ещё больше нахмурилась она. — …ну, он… — Лингвини оглянулся, чтобы убедиться, видимо, что двери на кухню закрыты, — похоже, действовал исходя из размышлений, что я… раньше работал в «Рататуй». И знаю там каждый закуток. Колетт скептически поджала губы. — …и я так понял, что этот ваш Марс, который засадил Эго… — продолжал Лингвини. — Не говорит, где находится яд, верно? И тут в её голове зашевелилась догадка. Вспыхнувшая во тьме сомнений и страхов как факел. Факел надежды. — …конечно! — она едва не бросилась обнимать Лингвини. — Скорее всего, что Марс просто имеет тайник! В ресторане! И его-то и нужно найти! Ясно! — …да, возможно… послушай, Колетт… — …а где Микро-шеф? У тебя дома? Альфредо изменился в лице. — …стой-стой, причем здесь… — …он же вынюхает этот яд! Да? — …но я не собираюсь впутывать его в это! Слышишь?! — … он должен нам помочь! — …так, во-первых, как ты мне недавно сказала… — поднял палец Альфредо, — никто никому ничего… — …всё, хватит! Завтра же берем Микро-шефа и… — Колетт, послушай! Но она уже не слушала — бросившись на кухню, где Розенкранц всё ещё что-то обсуждал с Леонардом. Который уже не казался таким исполнительным. Телохранителю явно что-то не нравилось. — …я же вам четко сказал — у меня приказ! Я не могу оставлять её одну! — …а я говорю… об этом можно умолчать! Если всё пройдет гладко… — …а если не пройдет?! — с ехидцей вставил Леонард. — …это теперь часть плана, уважаемый, так что не вижу поводов… — …вот и славно! — отрезал телохранитель, складывая руки на груди. — Я тоже не вижу повода разделяться! — …мне очень нужно попасть на другой конец города! Брать такси я не могу! Не могу, черт побери! И точка! — Розенкранц встал и нависал над столом, доказывая свою правоту, пока ещё только интонацией. Которая всё сильнее ощущалась как… предупреждение. — …что случилось? — Колетт увидела, как взволнован дворецкий. Розенкранц выдохнул, вытерев выступивший пот платком и посмотрел на неё. От этого взгляда в груди всё сдавило. — …я не смогу быть в ресторане в данный момент. Это от меня не зависит, увы. Но там неподалеку в засаде будет сидеть Фрай с ребятами. Едва Марс перешагнет порог — его скрутят. И к тому же — с вами будет Лингвини. Справитесь, надеюсь? Тогда Колетт быстро взглянула на наморщенный лоб телохранителя. — …да, конечно, справи… — …нет, не надо только тут ничего решать, мадмуазель Тату! — резко сказал Леонард. — Вас вообще там быть не должно! И у меня приказ мсье Эго. Я вас не оставлю. — …так-так, стоп, а в чем проблема? — она снова смотрела на дворецкого. — …проблема в том, что он не хочет меня подбросить к Байо… — сквозь зубы выдавил Розенкранц. — А приехать туда нужно. Срочно. Вам хоть, я надеюсь, не надо объяснять, что и как может случиться, если я не успею? Колетт всё поняла. Ничего объяснять не пришлось — она сразу вспомнила, как Фрай сказал, что Розенкранц должен помочь Байо. И похоже, ситуация уже была накалена до предела. — Леонард, я понимаю, что вы исполняете приказ мсье Эго… — и Колетт жестом попросила Розенкранца выйти. Тот моментально исчез. — Но и вы поймите — если сейчас вы не согласитесь помочь Розенкранцу… всё может рухнуть…! Леонард лишь театрально вздохнул и закатил глаза. — Розенкранц не просто дворецкий, черт возьми! — Колетт почти понимала, по какому тонкому льду ходит. — Вам, наверняка, уже понятно, что… — …мда, понятно… — протянул телохранитель, мазнув по ней взглядом, который Колетт весьма не понравился. — Что вы решили увязнуть настолько, чтобы никто не вытащил. Жаль. — …если сегодня всё пройдет нормально, ты расскажешь мне, наконец, че происходит? — Лингвини подошел к ней, когда она из окна наблюдала, как отъезжает машина от подъезда. — …хорошо, я постараюсь… — Колетт выдохнула. — …что — поехали вытаскивать жопу Байо? — опять спросил Лингвини. — …жопу-то Байо можно вытащить… — задумчиво сказала Тату. — А вот Байо из жопы — другой вопрос… — …о, классная шутка! — поднял большой палец вверх Альфредо. — И не боитесь вы посторонних ввязывать? Этот мордоворот в полицию не настучит, случаем? На тебя или на дворецкого? — …нет, забудь. — Колетт глянула на часы, не забыв, что скоро им тоже нужно выходить. — Телохранители такого уровня подписывают специальные документы о неразглашении. Или что-то типа. Садиться в такси было страшновато — вперед Колетт посадила Альфредо и велела ему следить за навигатором. В случае любого отклонения от заданного маршрута держать наготове номер 911. И только когда они уже вышли у ресторана, она вспомнила, что не заехали к Лингвини за крысой. — Колетт, успокойся, ладно? — он помог ей отпереть двери, когда пальцы слишком сильно не слушались. — Я тебе ещё раз говорю — я не хочу больше впутывать Микро–шефа. Он и так еле живой. Хватит. — …а ты не понимаешь, что без него не найти этот чертов яд?! — …но здесь будут копы. Они всё найдут. — …черт возьми! Альф! — она всплеснула руками. — Тебе сколько лет? Ты не понимаешь, что если у придурка появилась цель засадить моего Антуана за решетку, то он подготовился?! Здесь уже были долбанные эксперты! И они не могли найти ничего, кроме подброшенных, спланированных улик! Указывающих, отнюдь, не на Марса! — …я понимаю, но… мы так не договаривались! — сказал Лингвини. — …кто это вы?! — …мы с Розенкранцем! Может, он и имел в виду Микро-шефа, но… он не сказал об этом! — …не успел, значит! — Колетт, проверив, что заперла двери, скинула верхнюю одежду в кабинете, но не стала включать свет — она помнила, что для Марса всё должно выглядеть так, будто в ресторане никого нет. — Альф! Подумай, сколько времени это сэкономит! Копы будут до лета здесь полы поднимать и плинтуса обнюхивать! Блядь! Им же на это плевать! — …да погоди, может, яд найдется в самом видном месте! — Лингвини огляделся. — Хоть в этом сейфе! Ты знаешь пароль? Колетт мотнула головой. — …вот видишь! — он обошел совсем небольшой сейф. — При мне пароль был… Набрав две разных комбинации и не услыхав заветного щелчка, Альфредо покусал губы. — …мда, сменили, видать… — Колетт лишь развела руками, констатируя очевидное. — не стали тебя ждать! — …но ничего — сейчас, когда этот придурка возьмут, он всё скажет… — …да ты не знаешь его… — Колетт чувствовала, как её вспыхнувшая надежда потихоньку гаснет. — Он не просто какой-то идиот, неудачно решивший пошутить! Он — преступник! Он отравил собственную мать! Альф! — …и как же с таким шефом Эго мог позволить тебе работать? — Альфредо выгнул бровь. — …эта информация была скрыта! — рыкнула Колетт, вставая в оборонительную позу. — Антуана решили подставить по всем фронтам! — …угу, как странно, это с чего бы? — попытался жонглировать словами Лингвини. — Не потому ли, что твой золотой Эго… — …ещё одно слово, и ты… — Колетт двинулась к нему, заставляя отпрянуть. — Вывалишься нахрен отсюда и больше не зайдешь! — …м-м-м, теперь понятно, кто здесь босс, — протянул он, изучая её глазами, — даже с Микро-Шефом не зайду? Сколько ещё ждать появления Марса оставалось загадкой. При наилучшем раскладе Лингвини должен был появиться уже через тридцать минут. И в этот раз Колетт самым тщательным образом проверила замки. Что на запасном, что на основном выходах. Решив поразбирать документы, которых скопилось немало, Колетт даже надела одноразовые перчатки. Мало ли — поди потом докажи, что ты ничего не трогала. Звонок телефона почти оглушил её в тишине. Подскочив, она потянулась было к трубке, но внутренний голос завизжал, что этого делать не нужно. Колетт сильно пожалела, что Розенкранц не успел ей сказать, где именно засела облава. И есть ли какой-то условный знак, чтобы немедленно привлечь их внимание. В случае, если Марс нагрянет «неожиданно». Хотя, дворецкий же не собирался брать её сюда, а значит, и говорить, вроде как, не нужно было. Правда, они оба не учли обстоятельств, которые подложили им свинью. Нельзя сказать, что Колетт сильно боялась столкнуться с Марсом один на один, но всё же, переживания по поводу того, что она теперь о нём знала, никуда не делись. Звонок, длившийся всего несколько секунд, больше не повторился. Прошло, примерно, минут десять. Тишина начала давить не хуже звона. Колетт вышла из кабинета и, осторожно пройдясь по залу, выглянула на улицу, приоткрыв опущенные жалюзи. Город, всё ещё весьма сонный — хоть времени было около девяти утра, — жил своей жизнью. Напротив в бакалейной лавке столпилась очередь. Видимо, те вовремя не открылись. Такое случалось часто. Редкие машины, особенно громко тормозя на светофорах, пугали птиц, засевших на растущих вдоль тротуара деревьях. Одна из этих птиц вдруг рванулась прямо к ней. Врезалась в стекло. Глухой, но очень неприятный звук заставил Тату закрыть уши. Именно поэтому она не услышала, как открывается задняя дверь. Колетт всегда знала плохую примету, связанную с птицей, которая врезалась в стекло здания или машины. Первые несколько мгновений она пыталась сфокусировать взгляд. Пыталась выровнять сбившееся сердце. Пыталась убедить себя, что это — сон. Но едва выйдя на улицу — она не смогла не убрать ещё дышащую птицу с низкого белоснежного подоконника — сразу поняла, что не сон, — на том теперь красовалось грязное, рыжеватое пятно и валялись перья. И если бы Тату не была так увлечена, то заметила бы что за ней наблюдают три пары глаз из-под широкополых шляп. В стоящей напротив книжной лавке, расположившись в сырых беседках, трое мужчин делали вид что старательно изучают свежую прессу. Птицу было не спасти. Зачем она вообще взяла её? Ответить внятно она не смогла. И, наспех протерев подоконник, юркнула обратно. Повернула ключи в скважине. И не вытащила их, оставляя в замке. Птица, похожая на очень большого клеста, издав предсмертный хрип, вызвавший в ней волну страха и одновременно жалости, умерла. А Колетт трясло — то ли от холода, забравшегося внутрь, то ли от плохого предчувствия, которое внезапно затопило её всю. И любой факел надежды бы погас незамедлительно. Но она старалась думать о том, что всё решится. Удачно. Сейчас уже приедет Лингвини. А Марса быстро скрутят и всё будет… — …да, всё чисто! Заходи, бро! Колетт остановилась в нескольких шагах от дверей, ведущих на кухню. Она не могла поверить происходящему — Марс уже нагрянул. Причем, с заднего хода. Причем, не один. — …не ори, нахуй, иди проверь главный вход! Нам нельзя светиться! Колетт оглянулась на двери, и единственно-правильная мысль «бежать на улицу», которая проскочила в череде других — панических, сковывающих и лишающих вообще способности думать, — потонула в звуках шагов. Приближающихся к ней. Она не могла принять два решения сразу. Пришлось довольствоваться тем, что подходило здесь и сейчас. — …ха-ха-ха, вспомнил, бля! — Дэниел, за перемещениями которого по залу следила Колетт из-под самого дальнего стола, гулко захохотал. — Гений! Тут же камера висит! — …пусть и дальше висит — я её отключил ещё как устроился! Тату, вцепившись зубами в свою руку, вдруг поняла, что помощь быстро не придет — они просто не видели, что сюда кто-то вошел. Ну, неужели они не догадались, что есть ещё и задняя дверь?! — …э, слышь, Марс… — Дэниел внезапно напрягся. — Иди сюда! Блядь! Блядь! Блядь! Это че?! Колетт разомкнула веки, когда двери кухни с силой распахнулись. Марс почти пробежал весь зал. — …здесь ключик… внутри…! Пиздец! Она никогда ещё не проклинала себя так. — …да твою же, сука, мать! — …че это… облава?! Дэниел дернулся на выход, но Марс схватил его и встряхнул. — …заткнись, блядь! Не паникуй! У меня всё схвачено! Нет никакой облавы… это просто… наша крыска решила поиграть в кошки-мышки! Да?! Колетт уже попыталась переползти под другой стол, но её моментально заметили — это не было как в крутых фильмах, где герои ползают под носом у злодеев и даже успевают подлянки им строить. — …она че, знала, что мы придем?! — она не хотела открывать глаза — она твердила про себя, что сейчас всё нормализуется. С минуты на минуту нагрянут омоновцы. — Эй, крыса, ты че молчишь?! Экс-шеф с силой вцепился ей в плечи и встряхнул. Потом ещё раз. После — усадил — вернее, грубо толкнул, — на стул, с которого она чуть не упала, но помог Дэниел. Колетт услышала, что он чем-то зашуршал. Оказалось, это был скотч. — …не хочешь даже поговорить, мразь? — усмехнулся Марс, на которого она не могла взглянуть — её мутило. — Тогда мы те ротик заткнём, ты не против? Звук скотча резанул слух. Ей заклеили рот, крепко прижимая пахнущий материал к сжатым губам. Колетт даже не пыталась сопротивляться — она выучила уроки из прошлого. Сопротивление жертвы ещё больше злит напавшего. А с такими уродами, как Марс, любая потеря контроля может обернуться непредсказуемыми последствиями. — …а если она кого-то привела с собой? — опасливо спросил Дэниел. — А если тут жучки какие?! Бро, ты врубаешься?! — …я врубаюсь только в то, что нам нужно срочно забрать бабки из сейфа…! Колетт наконец смогла открыть глаза. Теперь было ясно, что именно хранит сейф. Только вот — сколько там «бабок» и что собирается делать дальше Марс? Дэниел с одной загипсованной рукой выглядел весьма жалким. А вот шеф напротив — выражал жуткую агрессию. Правда пока — на стульях. Он швырял их в стены, переворачивал столы, доламывал ногами, пытался погнуть железные прутья спинок. — …успокойся, псих! — Дэниел и сам, кажется, не ожидал от дружка такого. — Иди, бля, вскрывай бандуру! Я с ней побуду! — …ага, и оприходуешь её, да?! В одно рыло?! — …да пошел ты! — …нет-нет-нет… — Марс вдруг оттолкнул приятеля и встал напротив. — Мне уже терять нечего… я первый! Колетт снова зажмурилась, мысленно вдруг гадко посмеявшись — она просто представила заголовки газет: «Грабители, которые влезли в ресторан «Рататуй», не взяли ни гроша, потому что по очереди насиловали су-шефа!». — …ты совсем что ли дебил?! — трезвый Дэниел явно уступал по решительности себе пьяному. — Марс! Блядь! — …а че такое? Ты же сам хотел! Ладно, не бзди, я разрешу тебе снять видео! — тут он рассмеялся. От этого смеха у Колетт все волоски на теле встали дыбом. По затылку пробежали ледяные мурашки. — Подрочить вечером сможешь! Колетт дернулась вперед — её, вопреки ожиданиям, не связывали. Но, ожидаемо, никуда убежать не смогла. Марс тут же поймал и сдавил шею. В глазах поплыли черные круги. — …а потом мы скинем это видео твоему ненаглядному Эго! Колетт не могла понять, что хуже — то, что она сама загнала себя в ловушку, или — то, что будет происходить сейчас. — …надо же мужику скрасить чем-то одиночество! В камере! Да, крыска?! — …прекрати, нахуй, мы не за этим пришли!!! — почти завизжал тут Дэниел. — …я знаю, не ори, придурок…! — с ошалелой улыбкой сообщил тот, опять глянув на неё и снова толкнув на стул. Колетт, кое-как умудряясь не реветь, решила, что закрывать глаз больше не станет. — …но не зря же нас свела судьба, серенькая моя прелесть! Хочешь быть полезной? Колетт пыталась одним взглядом выразить всю накопившуюся внутри ненависть. — …ох, как глазки у тебя горят! — Марс наклонился к ней, и, не будь скотча, получил бы смачный плевок в рожу. — Ты такая сильная и независимая, что даже восстание против меня замутила…! Мда, этого я точно не ожидал, крыса. Ты, определенно, лучшая из своего племени. И я даже чуть-чуть жалею, что… моя идиотка Кэт не такая…! Колетт, дававшая себе слово, что не будет рисковать и выводить этих уродов из себя, но вот её тело почему-то сработало само. Нога дотянулась аккурат до живота Марса. Пинок был не слишком сильным, но… учитывая, что именно туда ему недавно воткнулись ножницы, всё срослось, как надо. Марс, вскрикнув, схватился за больное место и осел на пол. Дэниел застыл как вкопанный. Колетт же сдёрнула с губ скотч, сумев не поморщиться. И медленно встала. — …слышь, успокойся, а? — Дэниел сделал шаг назад, а в его глазах застыл ужас. — …слушай внимательно, придурок… — процедила Колетт, понимая, что сейчас у неё есть один шанс из сотни, что он окажется действительно готов к её условиям. — Медленно, слышал меня, идешь к двери и открываешь её! Немедленно! Сдаёшься полиции и тогда, быть может, я дам оправдательные показания… Дэниел покорно кивнул. — …слышь, сука… — но подал голос Марс, все ещё сидя на полу, — ты кем себя возомнила?! Ещё одно слово, и я… — …а тебе, скот, было мало ножниц?! — Колетт смогла дернуться в сторону небольшого шкафчика, в котором хранилась дополнительная посуда. Там по счастливой случайности на самом виду лежал нож для мяса. — Сейчас испробуем что-то потяжелее! В этот момент в двери забарабанил с криками Лингвини. Видимо, когда он попытался вставить ключи, и не смог, понял, что дело пахнет керосином. — …ломайте дверь! Срочно!!! — закричала Колетт, пытаясь удержать в поле зрения и Марса и Дэниела, кинувшегося в кухню, и пытающегося свалить через задний ход. — Ломайте, блядь! — …ха, только если они сломают дверь, крыса, кому-то будет бо-бо! — Марс, медленно нагнувшись, вытащил из-за пазухи пистолет. — На меня смотри, сука! Я прострелю тебе башку! Ни в одном зоопарке не пришьют! Колетт выронила нож — руки снова затряслись. Каковы её шансы, если он действительно выстрелит. В двери что-то ударило. Тяжелое. Петли заскрипели, а после ещё двух ударов — треснули. Ручка тоже вылетела, как пробка. Дверь почти открылась. Марс прицелился и почти нажал на курок, как сзади послышалась короткая команда «На пол!». Дальше всё было будто в замедленной съемке — двери упали, но падали «долго». Звук их падения был очень глухим. После был выстрел. Зал наполнился дневным светом, льющимся в дверной проем. Она не решилась поднимать голову, ориентируясь на то, что видела краем глаза и слышала сквозь пальцы, прижатые к ушам: Марсу, похоже, прострелили руку или ещё чего, Дэниела же просто скрутили и бросили рядом — он не оказывал сопротивления. Внутри оказались сотрудники Фрая, затем прибежал Лингвини с белым, как мел, лицом. — …что случилось, а?! — она только мотнула головой. И обнаружила, что из носа у неё идет кровь. Но на общем фоне это была самая наименьшая потеря. — Ты как?! Колетт? — …ещё бы дольше собирались! — она быстро глянула на лежащих — Дэниел, уткнувшись в скованные наручниками руки, плакал и шевелил губами, видимо, о чем-то прося Бога. А Марс скулил в голос, пытаясь не дать тронуть себя за плечо. Густая, багровая лужа растекалась под ним. Колетт сразу же вспомнила, что совсем недавно кровью Байо была запачкана дверь. А вот теперь ещё и пол. — …почему было не войти? — тут Лингвини осторожно достал из кармана крысу — Микро-шеф повел влажным носом, и его глазки в страхе расширились. — Что тут случилось? Я как знал, что не надо было… — …да неважно уже — хорошо, что успели! — Колетт вытерлась рукавом, уцепилась за перевернутый стол и встала. — …так, я не очень понял — вы вообще кто?! — на них смотрел высокий мужчина в шляпе, ещё минуту назад жестко отдающий команды бойцам. — Нам сказали, что здесь не будет посторонних! — …я — не посторонняя! Я хозяйка этого… — …да мне похер, дамочка! — оборвал её второй. — Отвезем вас в отделение — там и поболтаем! — …не имеете права! Она — пострадавшая! — Лингвини выскочил перед ней, и едва не сдулся под напором красноватых глазищ, уставившихся на него, подобно взгляду удава на кролика. Колетт уже хотела назвать имя Розенкранца, но вовремя спохватилась. — …спасибо, ребята! — наконец в раскуроченный проём вошел Фрай. — Спасибо! Отдохните чуть-чуть. Я позову, когда надо. Дверь, чтобы внутрь не заглядывали любопытные прохожие, сумели приставить обратно. Правда, держалась она на соплях, но сейчас до этого совершенно никому не было дела. Колетт даже не слушала многочисленные посыпавшиеся вопросы от Фрая, о том, что она здесь делает, почему Лингвини так «наплевательски» относится к своей же безопасности — её волновал другой вопрос, который, впрочем, очень скоро стал волновать и окружающих. — …эй, вы… суки… мне в больницу надо! — пролаял Марс с пола. — Эй! Фрай, поводив взглядом по сторонам, и затем с весьма безразличным видом осмотрев рану, велел принести лишь полотенце. Чтобы наложить жгут. — …это произвол! Я вас засужу-у-у, ублюдки! — Марс попытался подняться, но Фрай резким толчком повалил его обратно, и под завывание парня, кое-как перебинтовал ему плечо. — …сначала ты расскажешь, какого черта… — …ничего я тебе, дряхлик, не стану говорить! — рыкнул экс-шеф. — Не стану, нахуй, и не заставишь! Фрай лишь холодно усмехнулся. — …вы же допросите его здесь и сейчас? — Колетт глянула в сторону Марса. — Вы должны выбить из него признание, где он держит яд! — …как у вас всё просто! Выбьешь из такого, как же! — …стойте, вы хотите сказать, что… задержанием всё и закончится? — …а вам мало? — выгнул брови Фрай. Колетт нахмурилась. — …мне нужно, чтобы с Антуана срочно сняли обвинения! — …когда будут доказательства его непричастности… — начал было Фрай. — …а для чего тогда вообще вам этот недоумок?! Хотя да — не вам! — Колетт издевательски усмехнулась. — …да-да, я всего лишь привёл вам помощь. И оказала тем самым хорошую услугу. Вообще-то. Но всё равно сейчас придется вызывать окружную полицию. И медиков. Если они решат, что его дела плохи, то в камеру уже будет не засунуть! Вплоть до суда! Тату поняла, что правильно сделала, велев Альфредо принести сюда Микро-Шефа. Возможно, что с его острым чутьем, он сможет найти этот самый яд. — …так-так-так, какого черта я не вижу… — Фрай ещё раз огляделся. — Розенкранца! Где он? И Колетт рассказала, куда отлучился дворецкий. Но, увидев, как плотоядно заблестели глаза бывшего копа, поняла, что он, скорее всего, рассчитывает на то, что Байо сейчас же сдастся. А может, он даже рассчитывает на Розенкранца, который и «должен привести» Франсуа в лапы к полиции. Но тогда — о каком кодексе чести он вчера затирал? Хоть и обмолвился, что дружить копы и мафия не могут, по понятным причинам. Однако, Фрай сам сказал, что настолько подло не поступит. — Альф, дай телефон! — прошептала Колетт и дёрнула Лингвини к себе, когда старик отвернулся и принялся кому-то звонить. — …хочешь предупредить? — тот сразу всё понял. — Может, пусть сами разберутся? — …ты не понимаешь, что ли?! — Колетт снова почувствовала эту ужасное состояние бессилия, и единственной «веточкой», за которую ещё можно уцепиться», был звонок дворецкому. — Никак нельзя, чтобы Байо… Дверь снова грохнулась на пол — все вздрогнули и обернулись. На пороге стоял Леонард. Его цепкий взгляд внимательно изучил обстановку, а после — вонзился прямо в неё — Колетт стало почти больно от этого. Она опустила глаза, как двоечница у доски, на секунду подумав о том, что было бы, если б Фрай приперся ещё парой минут позже — Леонард бы до конца жизни себя винил. — …где Розенкранц?! Как всё прошло? — она сумела опередить Фрая, хоть тот и скрипел подошвой ботинок за спиной. — Не молчите, черт возьми! — …искренне надеюсь, мадмуазель Тату, что вы интересуетесь исключительно делами Розенкранца и нашим состоянием во время этой… вылазки? — принялся вилять телохранитель, но Фрай, почти бесцеремонно оттолкнув её, начал свой допрос. Леонард был крепким орешком, раскусить который старику не удалось. Телохранитель отказался отвечать на его вопросы без «разрешения». И Колетт внутренне победно усмехнулась, глядя в глаза бывшего копа, который понял, откуда ноги растут. — …ох, раз вы так усердствуете, мадмуазель Тату, я, пожалуй, не буду мешать. — Фрай понял её по-своему. — Я сейчас вызываю полицию. И вы будете им объяснять, что и как здесь случилось, договорились? Только имейте в виду — если я не замолвлю словца, у вас образуются новые проблемы. Ибо — к этому ублюдку прислушаются больше. И узнать правду о местонахождении яда и всего прочего будет очень проблематично… — …это ещё почему?! — Колетт едва могла уложить произнесенное в голове. — Он — преступник, который… — …который влез на частную территорию и хотел вас убить? — подсказал Фрай. Колетт закивала, и собиралась уже сказать об остальном, но старик резко выставил руку вперед. — …почему тогда у вас сигнализация отключена? Колетт открыла рот, чтобы возразить, но по глазам напротив поняла — её не станут слушать. — …и между прочим, даже взлома не было. Они проникли сюда, имея… что же? Внимание! Ключи! Не так ли? И между прочим… — тут Фрай отопнул пистолет подальше от всё ещё причитающего Марса. — Это травматический пистолет. Вам-то, понятное дело, со страху показалось, что боевой. Нет. Колетт, мельком увидев лицо Марса, который вдруг очень прислушался, почувствовала слабость в ногах. — …и что же вы хотите взамен за свою помощь? — едва раскрывая рот, спросила она. — …вы ведь меня услышали. — Фрай снова посмотрел на Леонарда. — Я хочу деталей. Если вы сказали, что Розенкранц поехал к Байо… я должен знать всё, что посчитаю нужным! — …да, я услышала… — процедила она, сжимая кулаки. — Значит, вы согласились помочь, только чтобы подобраться к Байо! Проклятье! — …мда, не без этого! — не стал юлить Фрай. — Так что — поговорим ещё раз? Колетт не могла поверить в происходящее — неужели, обратившись к Фраю за помощью, Розенкранц угодил в ловушку?! И что теперь делать? Старик мог сколько угодно говорить о том, что желает Байо добра, что хочет о нём позаботиться, но надо быть идиотом, чтобы не понять — после случившегося и кучи преступлений, в которых Байо замешан дальше некуда, первым делом будут говорить о наказании. Никак не о «заботе». — …расскажите ему всё, Леонард! — и Колетт, бросив ненавистный взгляд сперва на Марса, после — на Фрая, позвала Лингвини на кухню. — …мда, а оказывается не так просто обвинить человека в преступлении, когда этого кому-то не надо! — фыркнул Альфредо, тоже косясь на старика. — Даже бывшим копам! — Розенкранц скоро вернется, и я уверена, что-то придумает… — сказала Колетт, однако, сомневаясь в произнесенном. — Дело с Марсом нельзя так оставлять! Его надо срочно упрятать за решетку! Дворецкий не появлялся довольно долго — Фрай уже заметно нервничал, без конца переговаривался с кем-то по телефону и грозился послать все это к чертям. Когда, наконец, Розенкранц появился на пороге — уставший в хлам, в испачканной одежде — огромные багровые разводы и грязь говорили куда больше слов, — Колетт тяжело сглотнула всё, что хотела бы ему сказать. Она не могла даже представить, что там случилось. Но то, что Розенкранц повёл себя «мудро» и не притащил с собой Байо и наотрез отказался выдать его местоположение — её очень порадовало. — …мы так не договаривались! — Фрай скакал вокруг опустившегося на стул Розенкранца. — Ты должен был мне привести его! Привести! Любой ценой! — …о нет — мы не так договаривались… — наконец заговорил дворецкий, протирая лысину. — Ты пытался на меня надавить, и как я уже понял — продолжаешь это делать! А я те не мячик резиновый — на себя давить не позволю! Точка! — …ну, тогда… сюда уже едет окружная полиция, а я забираю людей, и разбираетесь с этим… — Фрай кивнул на заметно побледневшего после внушительной кровопотери Марса. — Сами! И отвечать, кто его подстрелил, тоже сами будете! Ясно?! — …можете валить вместе со своими людьми… — выдохнул Розенкранц, — на все четыре стороны. Но если ты думаешь, что я буду с этим говном разбираться — ошибаешься! Я выдавлю, что мне надо, а дальше — в ближайшую канаву солью! Понял?! И плевать мне на твою окружную полицию с Эйфелевой башни! Колетт ещё не слышала такого ледяного и правдоподобно-яростного тона от дворецкого. Было что-то похожее, когда её отец пытался качать права, но сейчас Розенкранц ещё больше изменился. Только глянув на этого человека было ясно — он не намерен шутить. И уж точно не так прост, как кажется. И под овечьей шкуркой скрыт настоящий хищник. Который перекусит тебя поломам и глазом не моргнет. Кажется, дворецкий понял, что ему нужно потихоньку «входить в роль». И решил потренироваться на Фрае. — …не завидую я тебе, дружок! — хохотнул тут Фрай, обращаясь к Марсу. — Выбирай, с кем поедешь — с нами в отделение или — с ним! До канавы? — …я поеду в больницу, а вы, суки… — Леонард, уберите, пожалуйста, особо впечатлительных людей отсюда. — Розенкранц явно имел в виду не только её, но и Лингвини. Колетт успела увидеть бешеный страх в глазах Марса. В этом взгляде она вдруг отчетливо прочитала сожаление. Возможно, не только за прошлое, сегодняшнее, но и за несовершенные ещё преступления. В итоге, полиция, прибывшая на вызов, без всяких вопросов забрала только Дэниела. Который хоть и старался не говорить ничего лишнего, наболтал всякого дерьма о дружке, думая, что тем самым спасает себя, пока того где-то в недрах ресторана, похоже, пытали. — …в сейфе находятся деньги… — сказала Колетт, измеряя шагами кабинет и отвечая на немой вопрос, застывший в глазах Лингвини. — Марс хотел его вынести. Леонард, как и положено настоящему телохранителю, оставался снаружи — за дверью. Не позволяя им выйти и узнать, что же там творится. Впрочем, мужская сила бы тут всё равно не помогла. Нужно знать пароли. — …и он знал, как его вскрыть? — …ну, думаю, знал… а что? — …ну вот, пусть ещё и пароль подкинет тогда! — Лингвини, посадив Микро-Шефа на стол, откинулся в кресле. Колетт покосилась на двери — она пыталась прислушиваться, но криков страданий пока не было слышно. Разве что отборный мат голосистого Фрая. — …а кроме денег, я думаю, здесь есть кое-что ещё! — …и что же? — …потом скажу. Тату хотела бы думать, что всё скоро разрешится. Причем, в самую удачную сторону — Марс будет за решеткой, обвинения с Антуана снимут, а в сейфе обнаружится тот самый компромат. На Адсорбт. И вот тут раздался громкий, полный боли и дикого отчаяния, крик. Крик, сорвавшийся на последнем выкрике на фальцет. — …о, походу, началось… — Лингвини заткнул уши, боясь, что крик повторится. Но Колетт рванула из кабинета, наткнувшись на спину Леонарда. — …что там происходит?! — она увидела по глазам мужчины, что он точно в курсе. — …мадмуазель Тату, вернитесь обратно. Вас позовут, когда это будет необходимо. — …вы… вы понимаете, что творите?! — она оттолкнула Леонарда, хоть сделать это было весьма сложно — в виду его роста и комплекции, — но, хотя бы, он не предпринял попытки её остановить силой. — Есть другой способ! — …если он сейчас его заколошматит до смерти — я брать на себя это не стану! — Фрай с искаженным лицом вышел навстречу. Оказывается, они были в раздевалке. — Слышите?! Не стану! И поедут — один на кладбище, а второй… да туда же! — Розенкранц! — Колетт решительно двинулась внутрь. — …не смейте, нахер, сюда входить!!! — заорал дворецкий не своим голосом. Вынуждая остановиться, не дотронувшись до приоткрытых дверей. — Я ещё не закончил! И тут снова повторился крик. Ещё более раздирающий. — …он сейчас сдохнет у него на руках от болевого шока, блядь! — качнул головой Фрай. — Розенкранц, остановитесь! Сейчас же! — Колетт распахнула двери, несмотря на его предостережение. — Не становитесь монстром!!! Розенкранц, медленно повернулся — в его глазах она никогда прежде ничего подобного не видела. Стоило немалых усилий не отшатнуться. Не убежать с криком. Но Колетт знала, что только она сейчас может достучаться до него. — …он признал вину за отравление Ле-Клер? — она косилась на Фрая, который с бледным лицом, стоял, прислонившись к косяку. — Признал?! — …ну, как сказать — признал… скорее, проскулил… частично… — выдохнул Розенкранц, и его голос тоже был другим. Но прокашлявшись, мужчина смог взять себя в руки и голос снова приобрел знакомый мягкий оттенок. — Но не сказал, где держит яд… — …и не надо! Яд мы отыщем! — Колетт снова посмотрела на дворецкого. — У Лингвини есть крыса. Он вынюхает всё, что угодно! Слышите?! Марс выглядел действительно плачевно — Тату не стала рассматривать его детально. Боялась не выдержать. — …бога ради, оставьте его, Розенкранц…! — взмолилась она, ощущая ужасающий по своей сути запах — во многом, конечно, это были кровь, пот, сигаретный дым, — запах безысходности и смерти. — Не запятнайте себя таким… дерьмом! Поверьте — он не поймет. — …ничего — такие, как он, крысы живучие! — сплюнул сверху на тело дворецкий. Марс почти не шевелился, лишь изредка что-то стонал. — …да уж, одних лечим, вторых — калечим! Верно? — усмехнулся тут Фрай, пригласив парня, чтобы погрузить экс-шефа в машину. — Смотрите, аккуратнее с подобным. К этому можно быстро привыкнуть. А потом — всё. Пиши пропало. — …обойдусь без нравоучений. — Розенкранц педантично вытер руки, запачканные кровью, о китель Марса. — …только не забудь, что ты мне всё ещё должен! — рыкнул Фрай. — …равно как и ты мне! — незамедлительно ответил дворецкий, сделав большой шаг вперед. — Сведения, что я тебе предоставил — на вес золота! Колетт встала между ними, зажмуриваясь. — …я доберусь и до Астора, и до вас всех! — заорал на прощание Фрай. — Слышите?! Когда они начали обшаривать ресторан — действительно обшаривать, всё тщательно осматривая, вплоть до внушительных, декоративных плинтусов, которые можно, было чуть надорвав, организовать в некотором роже под «тайники», — Колетт снова почувствовала себя виноватой. Перед Розенкранцем. И это было совсем не то угнетающее чувство. Это было в несколько раз хуже, это было ураганом — она боялась даже взглянуть на дворецкого, — с корнем выдирающим всё что у неё оставалось — надежду, настигающим её, куда бы они ни дёрнулась. Ей казалось, что едва они встретятся глазами, как она перестанет верить. Ему. И себе. Окончательно и бесповоротно. — …мадмуазель Тату? — она хотела было снова избежать столкновения, но Розенкранц вырос перед ней, сидящей на перевернутом ведре и глядящей в одну точку. — Как вы? Вам нехорошо? Учитывая свой внешний вид, Колетт была рада, что за ним можно было хоть как-то спрятаться. И одна её сторона сейчас совершенно не хотела бы, чтобы окружающие видели, насколько это тяжело. Другая — просто обессилев, махнула рукой. — …мадмуазель Тату, я вас очень прошу — не вздумайте только винить себя! Она подняла глаза, удивленно смотря на дворецкого. — …догадываюсь, что вы там уже себе могли накрутить… — он качнул головой. — Я понимаю, что… на вас свалилось очень много всего, и возможно, я тысячу раз неправ, когда решил добавить вам ещё… но если бы я не был уверен в том, что вы всё выдержите, я бы точно не стал! И Колетт попыталась усмехнуться сквозь слезы. — …а кого я должна винить, по-вашему? — Розенкранц покусал губы, но ответить ей не смог. — Вы же только что чуть не стали… — …убийцей, говорите, как есть! — как-то чересчур спокойно выдал мужчина. — Да, вероятно, вы и только вы спасли меня от опрометчивого поступка. С одной стороны, я очень благодарен, но с другой… — …нет, не смейте даже говорить этого! Каким бы Марс ни был ублюдком — вы не должны его убивать! И вообще — я вам уже сказала, вы не зверь! Не зверь! Странно и страшно, что вы себя таковым начинаете ощущать! Но не смейте подражать этим, которые… — …мне всё равно придется стать одним из них… — сказал Розенкранц спустя несколько минут размышлений. — Никто уже не спасет меня от этого. — …вы ещё можете себя спасти! — …уже нет… — …значит, вы врете! — …вы считаете? — …да, считаю! Ведь конечный результат не может быть таким уродливым… — высказала Колетт, едва сдерживая рвущиеся слезы. — Если ваша истинная цель столь благородна! Слышите?! Так не бывает! Розенкранц явно оценил глубину её иносказания — в его глазах она увидела хотя бы какие-то ответы на свои вопросы. Пусть и немые. — …в этом с самого начала был ваш план? — Колетт всё же решилась продолжить разговор. — Да?! Просто запытать его тут? — …да нет, конечно… — выдохнул мужчина, потирая лысину. — Нет. Просто… всё как обычно пошло не по плану. Колетт сглотнула — она прекрасно понимала, о ком он. — …если вам не сложно — расскажите мне, как всё прошло? Розенкранц сморщился. Было видно, что ничего говорить он не хочет. — …я чуть жутко не облажался… — его голос чуть дрогнул, и в глазах Колетт четко увидела, что именно этого — мелькнувшего страха или сомнения, — он, кажется, так боится. — Я чуть было не провалил всё… проклятье! — …вы сейчас о… Байо? — она смогла выдохнуть. — …нет-нет, не о нём… — качнул головой мужчина. — Там-то всё было просто — вытащить пулю, зашить рану, дотащить до безопасного места. Дать понять, что это — последний шанс. — …извините, если я… лезу не в своё дело… — Колетт опустила глаза — теперь она поняла, что ранее они говорили о сестре Ле-Клер. — Но она, наверное, и сама знала, что Марс — тот ещё… вы ведь говорили, что… — …вчера вечером, когда я позвонил ей… — Розенкранц договорил с усилием. — То чуть не растрепал всё, о чем никому знать не позволено… я просто очень хотел быть убедительным… и очень хотел… Колетт резко подняла глаза — она таким образом разрешила ему не продолжать. И Розенкранц, — горько, но благодарно улыбнувшись, — отошел в сторону, отворачиваясь. — …она же заберёт своё заявление, надеюсь? — …насколько мне известно, она пока не передавала заявления в полицию… — …ну да — только прислала сюда этих говнюков-экспертов! — Колетт встала с ведра. — Если мы найдем этот чертов яд, то… Антуана же сразу отпустят? — …я думаю, на процедуру уйдет несколько часов… хотя, учитывая запутанные следы… может, и дней, но в целом — да, как только будет яд с отпечатками Марса… — …стоп! — Колетт не поверила своим ушам. — С какими отпечатками?! А если их там не будет?! — …будут, поверьте! — успокоил её Розенкранц. — Он не настолько умен, чтобы гладко провернуть такое дело без опыта! — …угу-угу, без опыта! — фыркнула она. — Яблочко от яблоньки, вообще-то! Розенкранц с укоризненной иронией растянул губы в улыбке. — …остался последний вариант! — тут в кухню вошли Лингвини, Леонард и Фрай. Который, как казалось, должен был уже уехать. — В раздевалке ничего, разобрали его шкафчик по болтикам! В обеденном зале — нет мест для тайников! Колетт посмотрела на Альфредо с диким желанием заехать по башке чем-нибудь тяжелым. — …что ещё за вариант? Парень попросил стремянку. И отодвинув одну из плит, полез под потолок. — …вот зачем вам был нужен Лингвини? — спросила у дворецкого Колетт, задирая голову. — Потому что знает, где и что здесь можно… — Микро-Шеф, братец… — Лингвини пару раз простукав плитку, нашел одну, которая слишком легко выскочила из своего «паза». — Здесь? Колетт увидела, что дворецкий, быстро глянув на неё, кивнул и увел куда-то Леонарда. А Лингвини, вытащив плитку, поднес на ладони крысу к отверстию, куда принялся светить фонариком. — …осторожнее там, ладно? Колетт не могла поверить в то, что видела — оказывается здесь на кухне был «крысиный лаз». Альфредо объяснил, что Микро-Шеф, когда они работали здесь, бывало оставался. И приводил «семью». И да — они «удобно» располагались прямо над святая-святых в любом, даже самом отвратительном ресторане, а именно — над кухней. — …как туда можно попасть? — спросила Колетт. — Только отсюда? — …ну, попасть снаружи — тоже можно, и для обычной крысы — это плевое дело… — …почему ты мне сразу не сказал?! — Колетт вцепилась в штанину Альфредо. — …ну, я ж не думал, что всё так серьёзно! И, кстати, откуда этот ваш шеф… поехавший, судя по всему… узнал, что здесь имеется тайник?! Колетт думала недолго — всё сошлось на том, что Франсуа Байо растрепал Марсу об этом. Вот, только… каким чертовым боком Байо мог узнать именно об этом месте? — …слушай, а когда Байо вытаскивал тебя из тюрьмы… вы же с ним общались… в плане… он у тебя расспрашивал что-то? Альфредо не очень понял её логику — пришлось объяснить. — …ну да — точно! — вспомнил Лингвини. — Было дело… я ещё подумал — за каким хреном… И Колетт, прикусив губу, закивала. Неужели, Байо уже тогда всё спланировал? — …похоже, что Байо… сговорился с Марсом… — Альфредо вглядывался в темноту, разрезаемую фонарным светом. Колетт тут же вспомнила, как Байо упоминал о том, что его «дела с Марсом закончились, едва он узнал, какая тот мразь». Если он имел в виду отравление Ле-Клер, то… — Микроо-шеф! Что за… черт?! Ого! — Лингвини принял из пасти своего питомца какой-то довольно большой сверток. — Кошмар! Это и есть яд?! — …не трогай, к черту! — зарычал Фрай, суя парню перчатку. — Нам нужны отпечатки преступника! А не твои! Колетт была несказанно рада, что яд был найден. Но другие мысли, поселившиеся в её голове, вдруг заслонили собой всё. — Розенкранц! Нам срочно нужно поговорить! — …мадмуазель Тату, простите, но я бы не хотел сейчас… Колетт не стала его дослушивать — толкнула обратно в кабинет и закрыла двери перед лицом вскинувшего брови Леонарда. — …откуда Марс узнал об этом тайнике? — с ходу начала Тату. — Что за дела были у него и Байо? Вы говорили, что Марс не знает о тайне своего рождения. А у меня вот другие мысли… — …не очень улавливаю связь, но… — Розенкранц сел в кресло и, сложив руки в замок, прокашлялся. — Насчет дел Байо и Марса… мне известно очень немного. Но, думаю, даже вам не составит труда догадаться, раз уж вы начали… о чем там могла идти речь. М? Колетт ждала, что мужчина продолжит. Но похоже, он дал ей слово. — Байо мог сообщить Марсу о том, чей тот сынок?! — …нет, исключено… — качнул головой Розенкранц. — …угу, исключено… — Колетт прошлась по кабинету. — Тогда — какого черта?! Как они вообще умудрились спеться? Когда? И где?! Розенкранц следил за ней глазами. И на последних словах она увидела в его взгляде ответ на свой вопрос. — …стойте… неужели это тянется из «Ледойен»? — эта мысль, уже приходившая ей в голову, вдруг обрела не просто опору, а целый фундамент. — Если я всё правильно поняла… выходит, что Байо… состыковался с этим ублюдком, чтобы… отомстить Адсорбт?! Розенкранц практически не дёрнулся. Но Колетт всё поняла. — …значит, Байо решил чужими руками избавиться от Адсорбт? — Колетт оперлась о столешницу. — А Марс… может, об этом узнал… и решил перенаправить силы… на собственную мамашу? — …вполне возможно. Или — это отравление стало пробным… — сказал Розенкранц так спокойно, что она ошеломленно замерла. — …пробным? — Колетт почувствовала, как сухо стало в горле. — Значит, будут другие попытки…? — …а вы так за Адсорбт переживаете? — холодно блеснув глазами, осведомился Розенкранц. — Не стоит. — …я бы не переживала, если бы Антуан не лез в это пекло! — она смотрела в глаза напротив и ужасалась тому, как изменился Розенкранц за какие-то часы. — Вы, думаю, знаете, что у него появилась какая-то идея фикс, блядь, отомстить ей! И он готов рисковать всем! Всем, понимаете?! — …о, я знаю куда больше, мадмуазель Тату! — приложил дворецкий. — Но говорить об этом не намерен. Пока вызывали следственную группу, дабы опознать яд, и соблюсти все прочие формальности, Колетт пыталась разобраться в своих, затянувшихся на шее тугой петлей, мыслях. Неужели Байо имел в виду именно это? Планомерное отравление всех, кто сопричастен с Адсорбт? И саму старуху, конечно, жалеть никто не станет. Вот, почему он сказал, что Антуан — труп. Он ведь заключил с ней контракт. Но почему тогда Ле-Клер траванули другим, менее опасным ядом? Боялись привлечь внимание? Или — Марс действительно захотел испытать это дерьмо на собственной матери, прежде чем лезть к Адсорбт? Или — Байо не настолько урод, и послал Марса, едва узнал, что тот задумал? Судя по словам Франсуа, так всё и было. Но можно ли этим словам верить? — …нужно немедленно вскрыть этот сейф… — Розенкранц повернулся к Леонарду. — Инструмент нужен… — …надо понимать, что пароля никто не знает? — Ле-Клер знает… но она не в том состоянии… — сказала Колетт, сглатывая. — Так что — да, придётся вскрывать. Оттуда Марс хотел вынести деньги. Не знаю, сколько их там… — …ну, можно, конечно, дождаться мсье Эго… — Розенкранц качнул головой. — Но лучше сразу убедиться, что в этом сейфе нет ничего, что могло бы повлиять на… — …да, раздобыть болгарку — дело не такое хитрое. Я скоро. Леонард повернулся на выход. Но вдруг в проеме появилась фигура. — …не обязательно резать сейф с помощью болгарки… — сказала женщина. — Я знаю пароль. Колетт медленно обернулась, глядя на Розенкранца, который сперва побледнел, потом — порозовел и после — покраснел, как помидор. — …и ещё: я много думала над нашим вчерашним разговором… И Колетт поняла, что лучше бы оставить Розенкранца с гостьей наедине. — …это ещё кто? — Лингвини кивнул в сторону кабинета. — …это — сестра Ле-Клер. С которой они не общались много лет. — Колетт оглянулась на плотно закрытую дверь. — Оказывается, что я у неё снимала квартиру. А видела её мельком всего дважды. — …мда, а мир — тесная штука… — Лингвини чуть усмехнулся, глянув на Микро-Шефа, который чистил шерсть, сидя на полотенце. После «вылазки» он был весь в паутине и грязи. Всё же за несколько месяцев этот тайник, — опустевший в виду того, что колония крыс распалась, как сказал Альфредо, — явно сделался чуть менее уютным. — Например, ты… из всех возможных вариантов… выбрала тот, который свел тебя именно с Эго. А мы с Микро-Шефом вернулись сюда… пусть и ненадолго… и в несколько другом качестве… вот. Колетт быстро поняла, о чем он. — …но судьба этого ресторана уже решена, Альф. — …расскажешь? — …давай в другой раз. — Колетт чуть улыбнулась. — Но знай, что, если бы сейчас у меня был выбор между тем, что было и что стало… я бы выбрала… тебя. Лингвини застыл, уронив тарелку, которая разлетелась вдребезги. — …погоди! — Колетт поняла, что ей нужно было добавить конкретики. — Я не в том смысле! Я в смысле того, что когда ты уходил из ресторана… после знакомства с Де-Троем… в общем, я о том, что лучше бы ты и Микро-Шеф оставались здесь работать! Вот! Лингвини быстро собрал осколки. И, конечно же, был бы не собой, если бы не порезался. — …а я уж было подумал, что ты… говоришь о том, что… жалеешь о выборе в пользу Эго… — …в плане работы — да! — Колетт нашла в столе пластырь. — Работать с Эго — тот ещё геморрой. И я больше не стану так слепо верить тому, что он говорит… — …значит, я был прав? Он хотел тебя использовать? — …увы, не просто хотел… — скривилась Колетт. — Он использовал. Черт возьми. — …таков уж человек. — выдал Лингвини. — Нет, он, определенно, изменился в лучшую сторону с появлением Микро-Шефа, но… суть-то никуда не денешь. М? — …ладно-ладно, не будем об этом… — Колетт почувствовала, что не должна была так откровенничать. — Мы разберемся как-нибудь. Когда сестра Ле-Клер вышла, все бросились к Розенкранцу. Он был весьма молчалив — видимо, ещё не пришел в себя. Сейф действительно открыли — там обнаружились деньги. В размере пары миллионов. Колетт сразу поняла, что это деньги мэрши, которые та дала для того, чтобы ресторан не потонул. У Тату появилась мысль о том, что нужно их немедленно вернуть. И сделать всё, чтобы Идальго сюда и носа не показывала. Теперь, когда здесь нет ни Ле-Клер, ни её бестолкового сыночка, ни о каких вложениях не может быть и речи. — …что она сказала? — Колетт всё же не могла успокоиться. — Она верит в то, что Антуан не травил её сестру? — …да, верит. — Розенкранц кивнул. — Про остальное, я думаю, вам лучше будет поговорить с самим мсье Эго. Колетт уловила в его словах что-то странное. Будто он всё знал наперёд, но решил смолчать до поры. — …а как всё-таки Ле-Клер отравилась? — этот вопрос волновал её ничуть не меньше, чем тот, когда же наконец освободят Эго. — Марс сам ей посыпал этот яд? Когда?! — яд был подсыпан в её таблетки. — Розенкранц пролил свет на этот вопрос. — Те самые, для сердечников. Видимо, он подсыпал маленькими дозами уже давно. Судя по истрёпанному организму Ле-Клер. Колетт бросилась к ящику стола. Извлекла оттуда пузырек. — …в эти таблетки?! Но их проверяли! Ничего там нет! — …нет-нет, в эти он не подсыпал… — Розенкранц качнул головой. — Не дурак. — …а в какие тогда? — …в те, которые она везде носит с собой… И Колетт с ужасом глянула на Розенкранца. — …стойте, вы хотите сказать, что… Ле-Клер сейчас в больнице с теми таблетками, в которых… яд?! — …мда, она могла просто умереть, приняв на одну больше. — Розенкранц чуть улыбнулся — улыбка вышла нервной. — Хорошо, что перед помещением человека в реанимацию изымают личные вещи. — …кошмар какой! — воскликнула Тату. — Стойте-ка… вы так говорите, словно у вас сейчас… Розенкранц прервал её на полуслове, доставая из кармана маленький пузырек в целлофановом пакете. — …вот зачем приходила сестра…? — Колетт увидела, что дворецкий кивнул. — …ну, после ваших вчерашних слов, что сам яд не могут найти, и никто не знает, как именно отравилась Ле-Клер, я… случайно предположил такой вариант, и сообщил об этом в больницу. Мне в свою очередь сообщили, что вещи Ле-Клер отданы родственникам. Вот так, собственно, я и уговорил… — …и чего она хочет? — сразу догадалась Колетт. — Она же решила прийти не просто так, верно? — …я вам уже сказал — об этом поговорите с мсье Эго… Колетт поняла — ресторана им не видать. Ле-Клер наверняка будет требовать отдать его взамен на оказанную услугу. Несмотря на то, что всё, вроде бы, разрешилось, у Тату появилось очень нехорошее предчувствие. Она не могла даже полноценно радоваться тому, что Антуан скоро окажется на свободе, ведь, похоже, придется бодаться теперь уже с двумя Ле-Клер. Вечером, — который тянулся просто бесконечность из-за необходимости дожидаться следственную группу, ещё раз вызывать экспертов, снова ставить в известность полицию, и наконец — вызывать мастера для починки дверей, — Колетт без сил плюхнулась на кровать, зарылась лицом в подушку и уже собиралась пореветь вволю, как её «покой» нарушил Лингвини, видимо, всё же буквально понявший выражение «пожить» у них с Антуаном. — …слушай, ты устала. Я знаю, что не вовремя, но… мне тут звонил Лало… Колетт приоткрыла одну половину лица. — …завтра они собираются в ресторане бывшим коллективом «Гюсто», и в общем, он сказал, что… Колетт тут же вспомнила, как они с Лало пообщались в заведении Шелли. Ничего особо хорошего этот разговор ей не принес, кроме того, что вызвал у Эго бурю ревности. Да, она сказала бывшему коллеге, что постарается найти время, и была рада его увидеть, но не собиралась даже и близко воплощать это в реальность. Особенно сейчас. — Альф, прости, я не… — Лало просил, чтобы ты была обязательно… — добавил чуть смущаясь Лингвини — он заметил её глаза, явно увлажнившиеся. — Ну и меня заодно позвали… хотя, я не очень понимаю, зачем. — …ну как — зачем… — Колетт снова спряталась в подушку. — Когда-то ты отлично вжился в коллектив, правда… — …да, но тогда никто не знал про Микро-Шефа… — вздохнул Альфредо. — …вот ты и сходи. — Колетт решила, что принимать решение будет сама. — …мда, я уже согласился. — Альфредо чуть потянул на себя её подушку. — Но мы идем вместе. Как раньше… Тату вдохнула слишком много воздуха и горло сковало першением, заставляя её закашлять. — …я никуда не пойду! — наконец вымолвила она. — Услышал? — Колетт! — …мне не до этого, черт побери! — Колетт, послушай, зачем сразу отказываться? — Альф, не начинай! — …я не начинаю — я хочу, чтобы ты перестала прятаться. И вообще — тебя с этими людьми связывает куда больше! Вспомни! — …чего? Это я прячусь?! — …ну в смысле — неважно что там будет… и что было… да-да, они явно обсудят тебя и Эго с ног до головы, но… этого не избежать всё равно… — …пф! — фыркнула Колетт. — Альф, ты думаешь, я боюсь, что они начнут обсуждать мои чувства к Антуану? — …тогда, почему не хочешь пойти? Раздался деликатный стук в дверь. Не успел Лингвини выйти, как вошел ещё и Розенкранц. Колетт, едва посмотрев ему в глаза, сразу поняла — отвертеться от этого «похода» у неё не получится. — …я вполне солидарен с молодым человеком… — начал издалека дворецкий. — И искренне считаю, что вам стоит развеяться. Колетт не стала показывать, что видит его голый расчет насквозь. Розенкранц не стал бы говорить этого просто так. Наверняка, ему зачем-то нужно оставаться дома одному. — …я не могу никуда пойти, если Антуан не будет знать… — Колетт не хотела говорить ещё и этого, но фраза вылетела сама собой. — …а он тебя что — на цепь посадил? — выгнул брови Лингвини. — …выйди, пока я тебе не треснула…! — Колетт рывком скинула с себя одеяло и огрела парня подушкой. — Не то — самого на цепь посажу! Живо! Розенкранц дождался пока Альфредо выйдет, и его шаги стихнут. — …мадмуазель Тату, я хотел бы вам кое-что сказать… — …может, скажете лучше, зачем вы меня сбагриваете? М? — …нет, я не могу, простите… — качнул головой дворецкий. — Но хочу сказать вам огромное спасибо… Колетт, приготовившаяся к какой-нибудь философской фразочке, замерла, глядя на мужчину, будто увидела его впервые. — …сегодня вы… сделали для меня нечто очень важное… — Розенкранц старался не смущаться и смотреть ей в глаза, но вышло не очень — он вдруг опустил взгляд. Как провинившийся. — Я вам благодарен. Неимоверно. За то, что вы меня остановили. Скорее всего, что я бы… перешел черту… нет, мне, конечно, придется пересечь её, и не единожды… но… сегодня… прямо сейчас, я явно не был готов… — …боже мой, а вы и правда уверены, что подходите для того, чтобы… Колетт не стала договаривать — Розенкранц её отлично понял. — …давайте не будем об этом, прошу… Колетт тяжело сглотнула. В глазах дворецкого она увидела слезы. Но не шелохнулась, решив, что сделает вид, будто не заметила. — …и вы уверены, что мне безопасно куда-то соваться? — …с вами ведь будет Леонард. — напомнил Розенкранц, чуть отвернувшись и наконец собравшись с мыслями. — И, поверьте, вы будете жалеть куда больше, если сейчас не сходите… — …это угроза? — Колетт чуть усмехнулась. — …считайте, что да! — также усмехнувшись, ответил он. Утром Тату поняла, почему так не хотела показываться кому-то постороннему на глаза — за последние недели её будто на несколько лет состарило. Вот что значит жизнь в постоянном стрессе. Обычные процедуры, вроде ванны, питательной маски на лицо и ватных холодных шариков под глаза, увы, не спасли положения. И пришлось записываться в салон. А заодно — стричься, подкрашивать корни, и прочее-прочее. Колетт с грустью осознала, что те времена, когда она могла просто отоспаться пару дней и выглядеть бодрячком, бесследно прошли. Она никогда не любила, чтобы на ней была тонна косметики, но сейчас это стало единственным выходом. — Альф, пожалуйста, прекрати пялиться… — Колетт мазнула по нему взглядом, снова смотря в окно на проносящиеся мимо улицы. — Ты ж шею себе свернешь, ага? — …да я просто… тебя… не узнаю… — протянул Лингвини с переднего сиденья. — Ты ж никогда не… Тут Колетт услышала, как тихо фыркнул Леонард. — …не умеешь комплименты делать, дружок, не берись лучше! Колетт снова захотелось послать всё это к чертям и оставаться дома. В постели. В компании пижамы и одеяла. Ей и самой было непривычно видеть себя — наштукатуренную от и до — будто она не на встречу со старыми друзьями едет, а на чертову вписку с озабоченными подростками. Где завоевать внимание окружающих — единственное, что важно. — …да я только хотел сказать, что… — продолжал бубнить Лингвини. — …знаю-знаю — выгляжу как стар… — …нет, не говори, что ты старая! — Лингвини перехватил её взгляд, укоризненно сморщившись. — Тоже мне! Тебе ж всего за тридцать слегка! — …спасибо, что ли! Но единственное, что меня в этом успокаивает, так это то, что от возраста никто никуда не денется. — хмыкнула Колетт. А ещё она твердо знала, что лучше всего было бы оставаться дома. Потому что, едва они подъехали, она увидела то, что лишь сильнее ударило по и так уже слишком шаткому душевному равновесию. — …ничего себе! Лингвини тоже задрал голову, смотря на огромный — действительно огромный, на фоне старинных небольших домиков, тянущихся вдоль бульвара, — баннер, на котором было изображение Антуана Эго. Да ещё в компании с Адсорбт. — …приходите, будет убийственно вкусно? — Колетт прочла горящую адским пламенем надпись. Изображение позади с декорациями кладбища не вызывало приятных реакций. Несмотря на то, что снимок выглядел действительно стильно, а герои смотрелись шикарно, баннер больше пугал. — Это скрытая реклама каннибализма? Про мёртвую тушу Адсорбт что ли? Лингвини снова присвистнул. — …это рекламный слоган её главного ресторана… — проговорил он, смотря на неё. — Дизайнеры явно знали, что делают… — …а мы сейчас куда приехали? — хмуро спросила Колетт, читая название. — «Аспик». Мда. Других мест в Париже нет? Проклятье! — …я думаю, что всем было интересно… — Лингвини, оглядевшись вокруг, кивнул на двух мужчин, стоящих у крыльца. Приглядевшись, можно было узнать в них высокого Лало и низенького Ларусса. — В «Ледойен» же не попасть так просто — решили, походу, помельче рыбку поймать… Пошли! Колетт едва уговорила Леонарда оставаться в машине. Ей совсем не хотелось отвечать на вопросы, касаемо телохранителя. С прочими бы разобраться. — …ну, наконец-то! — поприветствовал их Ларусс. — Все собрались уже! Думали, вас не дождемся! Сладкая парочка! — …эй, мы не…! — зашипела Колетт. — …да, точно… — усмехнулся Ларусс. — Забыл. — …а мы че? — Лингвини глянул на неё. — Это вот Колетт… Ей захотелось треснуть его по башке — она никак не хотела привлекать внимания. Но выходило наоборот. — …она вообще ехать не хотела! — опять ляпнул Альфредо. — Я еле уговорил! И тут Колетт наступила ему на ногу — специально задержав в раздевалке. — Альф, я говорю первый и последний раз — сиди молча, нахер! Впрочем, говорить Альфредо и так не пришлось — все присутствующие не особо замечали его — как-то так сложилось, что с самого начала появления Лингвини в их коллективе он довольно редко общался с остальными членами команды, кроме неё. И Колетт подумала, что сейчас с радостью поменялась бы с ним местами. Потому что ей приходилось вещать, не закрывая рта. И сперва всё шло более-менее. Она, как могла, старалась уводить темы от тех, что ей не нравились. Но всё же — после нескольких больших порций алкоголя, вопросы посыпались уже более откровенные и наглые. — …мне интересно, а если бы Огюст Гюсто не умер, был бы сейчас этот выпендрежный «Ледойен» на плаву? — спросил Лало. — …да ладно — не умер бы Гюсто, так разорился бы! — ответил Помпиду. — …с чего бы? — …а с того! Бабки решают все! — …бабки — ты щас про деньги? Или — про старух, типа шефа Адсорбт? — усмехнулся Лало. — …про то и другое сразу! — …ну, тогда — надо ставить вопрос по-другому! — сказал Ларусс. — Сумел бы Гюсто перебороть себя и позвать к себе… Эго на работу? После того как этот критик разнёс в пух и прах все его блюда? Тут Колетт поняла, к чему был затеян весь этот разговор. — …угу, сомневаюсь, я, однако, — проговорил молчавший практически весь вечер Мустафа, — что Эго, при любых раскладах, не добил бы нас. И только потом пришел, якобы — спасти. Как рыцарь на коне. — …ха! Из него рыцарь — как из меня балерина! — буркнул Помпиду. И все заржали. — …кстати, Тату, как ему работается у Адсорбт? Говорят, она выжимает людей как тряпки! Но, видимо, твой Эго сам не против кое-что у неё отжать, да? — все присутствующие напряглись после этого вопроса и уставились на Ларусса. Колетт старалась не выходить из себя, отвечая на этот и другие колкие вопросы, спокойно. Понимая, что, если она даст другую реакцию — вообще не отделается. — …а ведь ещё год назад трудно было даже представить, что мы все соберемся и будем рассказывать друг другу, как живем… — с горстью грусти вставил Мустафа. — а ещё пару лет назад вообще — строили другие, грандиозные планы, мечтали, что расширимся, и рванем покорять Америку, помните? — …мда, время летит быстро… — сказал Ларусс, продолжая смотреть на неё — Колетт не знала куда деваться от этого взгляда. И уже пожалела, что села сюда — напротив него. — И мне немного удивительно, что все так быстро забыли про Гюсто… особенно в кулинарной среде. И все готовы поклоняться Эго, который теперь критикует с позиции поехавшей старухи! Колетт снова сжала кулаки под скатертью. — …я слышал, что скоро открытие нового ресторана? Там, где раньше был наш «Гюсто»! Или — это будет стриптиз-клуб? Где твой Эго будет управляющим? Не стыдно морде? А, Тату? — …уймись, справедливости защитник! — осадил его Лало. — Она не может отвечать за его поступки! — …да потому что сама хорошо устроилась! — рыкнул Ларусс. — Под бочком у него! В «Рататуе» этом, будь он тоже неладен! Слышь, Лингвини, я бы на твоем месте, потребовал бы с них неразглашения рецептов твоей крысы и вообще — неустойку за то, что они на былой славе пытаются выехать! Колетт рывком отодвинула тарелку и вскочила. — …че ты смотришь на меня? — кажется, последняя порция виски не пошла на пользу и так довольно резковатому Ларуссу. — Не понимаешь, о чем я?! Намалевалась, как кукла, с чего бы вдруг? Спрятаться решила за боевым раскрасом? Не выйдет! Ты вообще не должна была соглашаться работать на Эго! Эй! На того, что кто угробил репутацию Гюсто! И его самого! Человека, который тебя, дуру, из грязи вытащил! Колетт слышала последние слова уже направляясь к выходу. — Тату! Стой! — она не сбавила шага, когда к ней подбежал Лало. — Погоди! — …спасибо за приглашение — потешили своё ЧСВ? Молодцы какие! Самоутверждайтесь, нахер, и дальше! Без меня! — …да он перепил, придурок! Стой! — Лало обошел её и преградил выход. — Извини! — …тебе не за что извиняться… — вздохнула Колет. — Счастливо, Лало. Рада была увидеться. Я пойду. — Ларусс единственный, кто не может отпустить прошлое. Действительно отпустить. И идти дальше. Ну, в смысле, он все ещё не устроился на нормальную работу, в семье начались проблемы и прочее… да и к тому же, ты помнишь кем он был в прошлом? Разведка — это те не хухры-мухры. Информацию фильтровать надо. Но… Навык уже не тот малехо. А у него так пригорело после того, как Хорста не стало. А после — мы ему сдуру сообщили, что ты с Эго сошлась… вот и настал… капец! — …а он думает ему одному херово? — подняла глаза на собеседника Колетт. — …да ничего он не думает…! — и тут из-за их столика послышались чересчур громкие маты и битье посуды. Колетт не стала задерживаться. Вышла на улицу. Правда, ни машины, ни Леонарда поблизости не оказалось. Захотелось выматериться самой. Вдруг, через насколько минут, из дверей ресторана грубо вытолкнули лающих друг на друга Ларусса и Лингвини, а также и пытающегося успокоить всех Лало. — …какого черта… происходит?! — Колетт увидела, что Лингвини держится за лицо, из носа у него капает кровь. Ларусс матерится сквозь зубы и потирает щеку. — …да они решили силами померяться… — пояснил Лало, пытаясь быстро натянуть свою куртку, которую выкинули следом. — Зря, конечно… — …че, Тату, сбежала, а щенка оставила за себя заступиться? Нехорошо! — злобно выплюнул Ларусс. — Сама бы мне объяснила… — …слышь! Оставь её! — Лингвини опять дернулся на него, но Колетт схватила его за рукав, оставляя рядом с собой. — …а те, глиста рыжая, мало было?! Иди, я добавлю! — …успокоились нахер! — рявкнул Лало, вставая между ними. — Вы, блин, совсем, что ли! — …и ты не лезь, к черту, шоколадка! — Ларуссу явно не хватило дозы алкоголя, и теперь он, не имея возможности добавить, злился ещё больше. Как может злиться только человек, весьма мало пьющий, но, если уж, решивший основательно надраться — идущий до конца. — …ты как меня назвал?! — взвизгнул Лало. — …мужики, хорош! — тут на улицу вышел ещё и Помпиду. — Реально! Глотки друг другу будем рвать? А раньше — мы пиратами, одной командой были! Вы че! — …угу, ключевое слово — раньше…! — произнесла вполголоса Колетт, понимая, что лишь сейчас полностью провела через себя слова Розенкранца о том, что она пожалеет, если не сходит на эту встречу. Нет, естественно, она уже пожалела, что пришла. Но лучше так. Действительно — лучше уже узнать, что люди, в большинстве своём, становятся абсолютно чужими, едва перестают заниматься одним делом. И суть даже не в качестве связей между ними в период работы вместе, а в том, что… в их случае они на самом деле были из разных миров. Потому что они слишком разные. И если Гюсто умел находить то самое, чем мог их объединить, сблизить, даже — сдружить, то вот без него — ничего не вышло. — …да ниче, в любом стаде есть паршивая овца! — Лало попрощался с Помпиду, которому удалось утихомирить Ларусса, и рванул за ними — переходящими дорогу на другую сторону. — Эй! Вы куда? — …подальше отсюда! — Колетт ужасно хотелось его грубо послать. — Че тебе ещё?! — …мне правда жаль, что всё так вышло! Тату! — …ой, а мне твоей жалостью теперь слезы вытирать или че?! — …а ты и правда изменилась… — …так и мир изменился вокруг! Если ты заметил! — бросила она. — Всё, аривидерчи! — …ещё раз извини! Тату! — прокричал Лало. — Кстати, завтра к вам в «Рататуй» ждите гостя! Колетт не стала задумываться над этими словами. — …а где Леонард? — скривился Лингвини, увидев, что она направилась к стоянке такси. — Он же должен был нас ждать… или как?! — …так даже лучше. — Колетт протянула Лингвини свой носовой платок. — Не знаю, что было бы, увидь он этот спектакль. Этим идиотам очень повезло. — …мда, только мне — не очень. Как всегда… — …черт. Вытрись. Какого дьявола, Альф, ты вообще полез в драку?! — …да слышала бы ты, чего он нес! — прогундосил Альфредо, затыкая нос платком. — …я слышала. И поверь — пережила бы. — …вообще-то, я защищал не только тебя! — …а что — и на тебя стали нападать? — …ну, вообще-то, — Лингвини сплюнул кровавую слюну, деликатно отвернувшись, — я ему и за Эго хотел бы пару оплеух выдать… И Колетт, подойдя к машине с горящим табло «такси», замерла. — …может, пояснишь? — постучав в окно, спросила она. — С чего ты вдруг стал за Антуана заступаться? — …мда, он, может, и не самый открытый, добрый человек, но явно изменился с последних событий, да и немало для меня сделал… — серьезно сказал Альфредо. — И, если тебя это успокоит — я больше не виню его в том, что случилось с отцом. Вот.