Нездоровый интерес

Просыпаюсь под утро от странного скользящего движения по коже живота, и мне требуется мгновение, чтобы среагировать и тут же услышать раздраженно фырканье рядом с ухом. — Ниа? — в голосе удивление с щепоткой сонного испуга. — Удобно? — тихий и надменный голос, рука, которая только что скользила по животу, сползла к бедру, за что-то схватилась и то, что впивалось в бок, выскользнуло из-под меня — очередная игрушка детектива. Не удается сдержать разочарованного вздоха. — Избавь меня от глупых фантазий. По интонации понятно, что Ниа лучше, а еще раздражен, и куда девалось его привычное безразличие? Но все же тяну руку ко лбу и тут же получаю ощутимый удар игрушечным роботом по руке, и тихое шипение, больше похожее на змеиное, режет слух. Детектив бесцеремонно спихивает меня с кровати, и я падаю на пол, утаскивая с собой одеяло. Вот теперь зла и раздражена, но больше на себя: ночной ангел упорхнул с рассветом, теперь опять это странное существо, которое скрывается под маской невинности, а я подмену сразу не заметила. С кровати свешивается Ниа, белые волосы обрамляют красивое, правильное лицо, наблюдает как лежу на полу, глаза темные и холодные, неподвижные, но в них пробегают искорки интереса, словно началась игра. А я не собираюсь в ней участвовать. — Скоро Линдер придет, лучше собирайся, а то заподозрит тебя в нехорошем, — личико детектива хмурится, он не понимает, на что намекаю, но думает о скабрезном. — Только меня, а тебя нет? — взгляд внимательный, цепкий скользит по моему телу, пока пытаюсь выпутаться из одеяла и встать. На бледных щеках вспыхивает едва уловимый румянец, и не будь ситуация такой странной, то не обратила бы внимания. — А она знает, что я по ночам обычно сплю, — шутка плоская, Ниа ожидал другого, губы кривятся в раздражении, глаза опасно сужаются, и уже жалею, что ткнула парня в его одержимость расследованиями. Стою, комкая край одеяла в руке, не зная, стоит извиниться или лучше промолчать и уже уйти? — А она знает, что у тебя нереализованная сексуальная фантазия с Элом? — одеяло тут же летит в Ниа, раздражение зашкаливает, словно кипятком обдает все тело. Значит, тогда не померещилось! И говорит про Эла в какой-то уничижительной манере, словно презирает, ненавидит, считаю такое недопустимым, это личное оскорбление. Мне нужно срочно уходить, и так перешли все границы. Не буду втягиваться в игру, и так слишком опасно. Меня впервые посещает мысль, что могу лишиться работы. Шорох, быстрое движение, скорее догадалась, чем услышала, оборачиваюсь ровно в тот момент, когда на меня запрыгивает Ниа, он тяжелее чем кажется, и вывернуться не получается, заваливаемся оба на пол. Ударяюсь спиной обо что-то, готова поклясться, что очередная игрушка, хруст. Больно. Не игрушка, а чашка! Откуда она здесь?! Осколки вспарывают ткань, впиваются в кожу, пытаюсь сопротивляться, Ниа в бешенстве наваливается сильнее, руками удерживает плечи и вдавливает в пол, частички проникают глубже. Хриплю и плачу. Он что-то говорит и тут же дергает на себя, мышцы приходят в движения, напарываются на острые края и повреждаются сильнее, взвизгиваю, боль режет точно нож. По лицу скользят слегка дрожащие пальцы гения, утирают мои слезы. Изумляюсь, ведь его губы дрожат тоже. — Сиди и не шевелись, сейчас приду, — он напуган, слышно в голосе. Даже поверить не могу, что Ниа способен испытывать страх. Тянусь левой рукой к правому плечу, хочу нащупать осколки, но не выходит, мышцы спины приходя в движение и тихо скулю от боли, и утыкаюсь в собственные колени. — Говорил же, не шевелись, — в голосе открытая угроза, и все внутри замирает. Не понимаю, почему его выбор пал на меня? Укол в плечо, его руки держат мои, чтобы не дергалась и не вредила себе больше, в касании что-то успокоительное и мягкое, возможно, пытается так извиниться, но мне не до того. Лицо детектива напряженное, сосредоточенное и бледное. Бледное на бледном. Да он словно молоко. Глаза внимательные, знаю, что отслеживает и анализирует каждое движение, каждый вздох. Вижу по тому, как слегка хмурятся брови, как глаза заполнены холодом. В отличии от меня, он эмоциям не поддается, и сейчас понимаю, как это верно. Ждет, пока укол подействует, наверняка обезболивающее, и боль действительно начинает отступать, по затихающим всхлипам понимает, что пора. Из спины что-то вынимает, хотя понятно, что осколки, ощущения странные, словно перья вытаскивают, и мне не по себе, потому что сейчас придется снять пижаму, а под ней ничего. Так и происходит. Пальцы тонкие и быстрые расстегивают все пуговицы, инстинктивно пытаюсь закрыться, прижимая одежду к себе левой рукой, чтобы прикрыть грудь. Выразительно Ниа смотрит на меня, а я не в состоянии объяснить, что чертовски стесняюсь его, потому что не знаю, кто он: ребенок или взрослый мужчина? Хотя нет, вроде он совершеннолетний, но не выглядит таким и ведет себя как ребенок, а перед ребенком не могу раздеться. И все же не зря теперь занимает место Эла, понимает причину колебаний, легко и спокойно произносит: — Мне двадцать один, и видел множество женских тел, — женских тел? Не женщин, а именно тел? Но моя рука неуверенно ползет вниз, Ниа аккуратно стягивает верх от пижамы, и при этом смотрит в глаза, а взгляд спокойный и уверенный, теплые темные глаза гипнотизируют, обволакивая сознание. В раздевании ничего нет сексуального, становится легче, внутреннее напряжение растаяло. Не знаю, что он делает, но все заканчивается быстро. Слышу, как рвется упаковка и, ощущение, что по спине бегают насекомые, пытаюсь стряхнуть с себя копошащихся созданий и слышу голос, спокойный и уверенный: — Тише, не мешай, — скорее догадываюсь, чем понимаю, что голос принадлежит Ниа. Руки в белой одежде подхватывают под грудь и рывком поднимают. Ноги не слушаются, точно и не мои, голова идет кругом, начинаю теряться в пространстве, что-то не так, но не могу понять. Хватаюсь левой рукой, правая почему-то не слушается, за чье-то тонкое, костлявое плечо, и оборачиваюсь. Ниа. Откуда он здесь? Хмурюсь, но иду туда, куда меня толкают. Ванная комната, вода шумит, в зеркале я и детектив, но почему-то обнажена по пояс, а детектив что-то оттирает со спины мокрым белым полотенцем, от чего оно окрашивается в красный. — Ниа, — язык плохо слушается, каша во рту, в голове. Мы встречаемся взглядами в зеркале, сглатываю, борясь с тошнотой, — а что произошло? Какое-то время он меня рассматривает, причем всю, от чего рука сама тянется к груди, но ее перехватывают, пальцы сжимаются вокруг запястья. Лицо уверенное и спокойное, не то что мое, какое-то смазанное от всех эмоций разом нахлынувших. Пытаюсь отстраниться, но не выходит, самое непонятное, что не испытываю страха, хотя так не может быть. — Ты порезалась, вколол обезболивающее, рану обработал, кровь остановил, сейчас приедет Лестер и отвезет тебя в больницу, — полотенца в руке больше нет, его руки на мне. Сильные, даже не верю, что в таком слабом теле может быть столько силы. — А что еще вколол? — мысль словно не моя, из-под сознания, сопротивляюсь, но только левой рукой, правая почему-то не двигается. Шатает, хватаюсь за край раковины, перед глазами все расползается. Мужские руки на талии, но движутся вверх. Чьи это руки? — Морфин, — бледные губы касаются плеча, и вздрагиваю. Меня в плечо только что поцеловал Ниа. Что-то внутри меня кричит, истерично, но как-то очень тихо. Морфин? Зачем? Уже и не помню. А с чего начался разговор в ванной? Зачем я здесь? — Зачем? — ноги больше меня не держат, и Ниа предугадывает состояние. Чувствую, как меня облокотил о край раковины, теперь он не в зеркале, а передо мной, напряженный, кажется, что-то не так с его глазами, они словно маслом блестят. Но белые вьющиеся волосы будят какие-то странные образы, почему-то связанные с ангелами и жаром. Жутко хочется плакать, наверное, так и поступаю, потому что пелена выступает перед глазами, и все и так размытое теряется окончательно. — Чтобы ты забыла, — больше не понимаю, где я. Все плывет. А рядом Ниа, и почему-то он совсем близко, до неприличия, и мне хочется его оттолкнуть, но рука не слушается, вроде бы удивляюсь вслух. — Что? — фокусируюсь на лице Ниа, жду объяснений на все вопросы, даже незаданные. Он же умный, должен сам все понять и сделать. — Падение, — его губы касаются моих мягко, как-то неуверенно, и не знаю, как реагировать. Что-то нежно движется вдоль спины и сжимает ягодицу, вызывая двойственные чувства. Хмурюсь, в попытке понять, что происходит, меня определенно лапают, но, вроде, так и должно быть, иначе бы страх заставил сопротивляться. Вздыхаю, и нечто инородное проникает во внутрь и ласкает мой рот, от чего перехватывает дыхание. Язык? Поцелуй? Кто меня целует? Открываю глаза и вижу белые волосы, темные глаза и нежные черты лица. Ниа! Значит все нормально, он же гениальный детектив. Что-то сдавливает грудь, и стон вырывается из глубины души, мне хорошо, вроде даже пьянящее чувство возбуждения проникает между ног. Чувствую, как улыбаюсь. Какой странный сон, нужно не забыть. Всплываю на поверхность своего сознания, еду в машине на заднем сидении, за рулем высокий мускулистый мужчина чуть за сорок, понимаю, что это наша главная нянька — Лестер. И с ним мне спокойно. За окном ночной город, в голове гудит, как после знатной пьянки, и мне совсем не хочется думать, но состояние обманчивое, думать надо, всегда. — Энтони, а куда мы едем? — что-то совсем не помню, последних часов жизни. А часов ли? — Домой, — в зеркале заднего вида ловит вопросительный взгляд, сдержанно улыбается, пересказывает произошедшее, и в конце не может скрыть восхищения, оно так отчетливо звучит в голосе, что вызывает оскомину, — А ты знала, что Ниа умеет обрабатывать раны? — Думаю, мы все его не знаем, — подозрительный взгляд умных мужских глаз. Хочу от него скрыться, но бессмысленно, спишу состояние на лекарства. Меня теперь сильно беспокоит, как все произошло на самом деле, в памяти невероятная муть со странными вспышками, а рассказ Лестера слишком четкий, будто он пересказывает чужие слова, стараясь не упустить ничего, будто заучил, а теперь, как прилежный ученик, пересказывает.