Свобода в клетке

Она сделала всего один шаг… Затем ещё, и ещё. Она и не надеялась, что сможет снова научиться ходить. После той роковой аварии девочка ещё долго не могла прийти в себя. Обычная школьная поездка обернулась тридцатью пострадавшим и двум умершим ученикам. После этого случая был создан благотворительный фонд в помощь ученицы первого класса, ноги которой отказали и она не чувствовала ничего ниже пупка. В то время Мэган было ужасно тяжело. Изначально Люк и Стэйси были категорически против поездки, но учитель, ответственный за предстоящее представление в городе N, заверил родителей, что такое событие может состояться только один раз. Деньги были выплачены, но на концерт ученики так и не попали. Причиной той самой аварии являлась недостроенная дорога. Водитель автобуса не заметил знака и вместе с детьми угодил в обрыв. Хорошо, что он был не большим, иначе все погибли, считая взрослых. Мэган до сих пор помнила тот яркий свет, который увидела в больнице. Девочка проснулась во время операции. Мэган посмотрела на свет перед собой, а после поняла, что это обыкновенная лампочка. Вокруг были люди в халатах и повязках. Сама не понимая для чего, она опустила взгляд вниз на свои ноги и увидела то, что повергло её в настоящий шок. Мэган не могла закричать и издала что-то похожее на хрип. Один из врачей заметили, что она проснулась и подозвал остальных, чтобы поскорее ввести ту в сон, с помощью наркоза. Им это удалось, но уснула она со слезами на глазах. Мэган никогда не забудет те осколки стекла в своих ногах и то, как их оттуда вынимали. Чем больше девочка находилась в больнице, тем больше её здоровье ухудшалось. Ей пришлось пережить множество операций, которые, как оказалось, не принесли никакого результата. Родители буквально выбросили деньги на ветер, считая, что делают всё правильно. Но сама Мэган ощущала себя с каждой операцией всё хуже, и хуже. И вот в один момент она почувствовала, как медленно текла её кровь по всему телу, в глазах всё потемнело, а в голове будто бы пробежала тень. Врачи не успели вовремя прибежать, но всё же, надеясь на лучший результат, направились в операционную. Но прибыв взглянули на кардиомонитор и ужаснулись. Не успели…кардиограмма выпрямилась и издала противный звук. — Двадцать три одиннадцать. — Женщина опустила руку с часами, зафиксировав время смерти. Клиническая смерть стала для Мэган как самое запоминающееся воспоминание. Первоначальное ощущение было не очень, скажем так, приятное. Головная боль, ослепление и тошнота. Всё пришло настолько быстро, что Холмс не могла и сообразить, что умирает. Но затем, Мэган снова очутилась в операционной. Ей стало хорошо, легко. Врачи суетились вокруг тела, лежащего на столе. Приблизилась к нему. Это лежала она. Девочка видела себя со стороны. Мэган попыталась привлечь внимание врачей, но всё было тщетно. И только после того, как один из хирургов взял дефибриллятор и прислонил его к телу девочки, Мэган содрогнулась и упала на колени. Она оперлась рукой об пол и сжала в кулаке ткань на груди своего светло-бирюзового халата. Последовал ещё один удар и Холмс без чувств упала на пол. Через некоторое время Мэган вновь проснулась у себя в палате. Казалось будто бы ничего не изменилось с того момента. Девочку всё также окружали капельницы и ещё какие-то приборы. Она взглянула на двух мужчин перед собой, одетые в белую одежду. Мэган спросила: «Что со мной?». Хирург взглянул на ту и, улыбнувшись, ответил: — Не волнуйся, с тобой всё в порядке. Сердце остановилось всего на пару минут. Ты скоро вылечишься. Как и сказал доктор Мэган поправилась за месяц. Она чувствовала себя гораздо лучше. Голова не болела, никаких приступов не было. Вдобавок врачи заметили, что при проведении процедур, Мэган тихо хихикала, когда медсестры часто-часто дотрагивались до её ног ваткой. А через неделю и вовсе, когда зашли увидели, что девочка стояла на носочках у подоконника и высматривала птиц. Врачи осмотрели её с ног до головы и были шокированы, на что Мэган лишь невинно улыбнулась. Спустя несколько недель Мэган стала вести себя очень странно. Когда та возвращалась со школы, то немедленно забегала в свою комнату и сидела там до поздней ночи. И где-нибудь в три часа ночи выходила оттуда, чтобы взять немного еды и опять закрывалась в комнате. Люк и Стэйси смотрели на то, как их дочь меняется. Поначалу они думали, что такое поведение вызвала клиническая смерть, ибо Мэган пришлось пережить её в таком раннем возрасте. Но чем дальше, тем хуже. Когда Стэйси проходила мимо комнаты дочери, то заметила, что дверь не заперта. Женщина слегка отворила дверь и ужаснулась. Повсюду на стенах висели листы со странными записями и ужасными рисунками. Казалось, что её комната опустела, а владелица находилась в центре на полу, окружённая этими самыми листами. — А вот тут будет он. — говорила Мэган, не отрываясь от листа карандашом, — Нет? А куда? — Мэган Холмс, — медсестра появилась в проёме двери и держала в руках её историю болезни, — тебя ждёт мистер Сандерсон. Девочка сидела напротив окна на стуле, стоящего посреди комнаты, и не двинулась. Темно-серая комната, с одим большим белым окном без штор и одним горшком с цветком на подоконнике. В углу находилась кровать, а рядом с ней стол и тетради с записями на неизвестном языке. Холмс лишь подняла голову и безразлично направилась вслед на женщиной, напоследок осмотрев комнату стеклянными глазами.