Redemption of Heaven

      В гуще леса было сравнительно безопасно: редко проходили патрули, а нужные сигилы скрывали людей от ангелов весьма эффективно. Между деревьями стояли небольшие деревянные домики, построенные на скорую руку, а на окраине разместились спальные палатки. Мужчины в камуфляже расхаживали по периметру, охраняя сон мирных жителей и детей. Обычно такими и были немногочисленные людские лагеря, разбросанные по всему миру. В один из них солдаты и притащили Габриэля. Пробуждение на взгляд Гейба было весьма странным: болела голова, сильно чесалась рука и нестерпимо хотелось пить — очень необычные ощущения для архангела. Сквозь приоткрытые глаза была видна только серая дверь и небольшое такое же серое зеркало. Видимо когда-то всё это было новым и белым, как офис на небесах, но затем всё покрылось пылью, кровью и ещё бог знает чем. Габриэль слегка усмехнулся: ему казалось, что так сейчас и в раю — грязно и серо, а белоснежные перья его собратьев давно покрылись кровью. Оторвавшись от своих безрадостных дум, Габриэль решил подумать и о себе. Он находился где-то вроде лазарета: кровать вопреки ожиданиям была вполне ухоженной, чего не скажешь об остальной обстановке. Всё пропахло спиртом и ещё чем-то присущем только медицинским кабинетам. Из окна пробивался утренний свет… Снаружи послышались шаги и Габриэль поспешил закрыть глаза, чтобы притвориться спящим и подумать ещё — что-то плохо соображалось. Звук открывшиеся двери резанул слух и шаги, скорее всего доктора, стали громче. Внезапное беспокойство поразило Габриэля: вдруг этот кто-то начнёт допрашивать его, вдруг ему не поверят? Конечно, если он признается, в том кто он на самом деле — его скорее всего пристрелят, не думая. И неважно, что Габриэль — архангел — благодати не хватит, чтобы исцелить хотя бы маленький порез. — Молодой человек, можете не притворяться. Я знаю, как выглядят спящие люди. — голос явно принадлежал пожилому человеку. Габриэль медленно приоткрыл глаза. — Здравствуйте. Я… — архангел, задумавшись, замолчал. Инстинкты кричали ему, что лучше не болтать лишнего на незнакомой территории. Перед ним и правда был старик, который застыл с очень снисходительным выражением лица, будто застал своего внука за поеданием сладкого. Он выглядел обычным доктором в белом халате, с круглыми очками и шрамом на носу. — Вас нашли на дороге к лагерю и принесли сюда. Скажите, как вас зовут? — А… Да. Кажется, меня зовут Гейб. — архангел на ходу сочинял себе биографию и остановился на единственном варианте. — Фамилии не помню… Как я сюда попал? — Габриэль схватился за голову, перед глазами опять начали плясать чернеющие пятна. — Так у вас амнезия… Что-нибудь ещё помните? — с участием спросил доктор. — Что угодно: картинки, ощущения, запахи? Любая мелочь может помочь вам вспомнить. — Нет, ничего… Голова… — Всё-всё, я больше не буду вас беспокоить сегодня. Я только хотел сообщить, что вы были без сознания три дня, и если вам понадобится помощь, то смело зовите меня — доктора Уилсона. И да, выпейте вот те таблетки на вашей тумбочке: поможет против мигрени. Отдыхайте, мистер Смит. — доктор с улыбкой посмотрел на своего пациента и вышел за дверь. Габриэль вновь прикрыл глаза. Он попытался почувствовать свою благодать и с разочарованием выдохнул: она была ещё в более ужасном состоянии, чем до смерти. Крохи, по сравнению с былыми временами. Крыльев Габриэль и вовсе не чувствовал и этот факт напрягал его больше всего. Он теперь человек? Струящиеся по венам капли благодати лишь кажутся ему? Положение архангела было удручающим, и если кто-то узнает правду — ему не избежать смерти. Хотя, пожалуй, смерти Габриэль и не страшился. Она была даже облегчением в прошлый раз. Больше всего он боялся боли и унижения, привык бояться, благодаря Асмодею. — Ради чего Ты вернул меня? — проговорил одними губами Габриэль. — Что я могу в таком состоянии?       Спустя несколько часов в комнату к новому мистеру Смиту постучался доктор. Это время первый провёл размышляя о своей судьбе. Было принято решение действовать по обстоятельствам и не забывать притворяться ничего не помнящим. Стук повторился и дверь, наконец, приоткрылась. — Гейб, не спите? Я проверил результаты анализов и… в принципе, вы здоровы, не считая недостатка в весе и небольшого радиационного заражения. Но учитывая обстановку в мире, у каждого третьего можно найти эти симптомы. Полностью здоровых здесь нет… Так что я принял решение выписать вас. Однако я буду наблюдать за вашей амнезией, и если вы захотите вспомнить, что с вами случилось… Впрочем, я не буду настаивать, если не захотите. — Я думал, никто не хочет что-либо забывать… Почему я могу не захотеть вспомнить? — Понимаешь, Гейб… Я ведь могу обращаться к вам на «ты»? — Да, конечно. — В основном, подобные симптомы остаются после встреч людей с ангелами. Амнезия, радиация… Я видел много пострадавших от их воздействия. Похоже, что ты пережил страшный стресс, из-за этого и потерял память. Но ты не переживай, тебе здесь помогут. В прочем, я уже позвал главного в нашем поселении — а он уж разберётся, куда тебя девать. — Спасибо, доктор. — вежливо ответил Габриэль, хотя и порядком нервничал. — Тогда пройдём в мой кабинет. Мистер Уилсон выделил Гейбу новую одежду, которая включала в себя серую рубашку, потёртые джинсы и тёплый синий пуховик. Ботинки в которых обнаружили архангела были почти новыми, а кофта и черная куртка после стирки приобрели характерный пепельный оттенок, будто вписываясь в окружающую обстановку. Доктор даже пошутил, что Гейбу повезло, подходящие ему по размеру вещи были в одном стиле, и тому не придётся расхаживать по лагерю в оранжевой шапке с зелёной курткой и красными носками. Габриэлю же было откровенно плевать на то, как он выглядит. Людской военный лагерь — всё же не Монте-Карло, здесь, как предчувствовал ангел, проблемы у него будут хуже, чем вопросы собственной внешности. Переодевшись, он заглянул в то самое серое зеркало и почти поразился тем, насколько по-другому стал выглядеть: золотистые волосы стали на тон темнее, медовые глаза приобрели более карий оттенок, а сам он и правда выхудился на несколько килограммов. Он в целом выглядел как и прежде, но что-то изменилось внутри него. Что-то, что Габриэль пока не мог осознать. Архангел вышел из лазарета вслед за доктором, перед этим ответив ещё на пару вопросов касательно самочувствия. На улице было зябко и сыро — моросил мелкий дождик. Капли редко стучали по окнам и листьям деревьев. Между домиками простирался лёгкий туман, скрывая далёкие кустарники и палатки. К такой погоде Габриэль привык ещё во время короткого путешествия в этот мир с Винчестерами, но нельзя было сказать, что «привыкнуть» — это значит «нравиться». А ещё больше ему не нравилось, что по направлению к ним с доктором направлялось двое мужчин с дробовиками наперевес. — Хей, Уилсон, ну как ты? Как твоя спина? — весело выкрикнул тот, что шёл впереди. — Да, хорошо, Маркус. — когда взгляд командира наткнулся на чужака, доктор продолжил. — Вот привёл новенького. Знакомься, Гейб, это Маркус Ривервуд — начальник этого лагеря. Маркус, это Гейб Смит. — указывая то на одного, то на другого, быстро проговорил Уилсон. — Бедолага с дороги? — нахмурился Маркус — Так откуда ты, Смит? И что делал в лесу? Доктор подошел ближе к командиру и почти шёпотом известил: «У него ретроградная амнезия. Помнит только своё имя и фактическую информацию о мире». Маркус нахмурился ещё больше, хотя казалось, что больше некуда. — Ах, ну раз так, то посмотрим, куда тебя определить. Саймон! — позвал он паренька из соседнего дома. — Можешь посмотреть, где у нас свободное жильё? — Да, командир! Пока подручный Маркуса копался в бумажках и списках, сам начальник лагеря, как и полагается опытному военному и охотнику, пытался составить наиболее полное впечатление об этом Смите. Очевидно, что он был не похож на ангела или другую нечисть, иначе защитные знаки бы не пустили его на территорию, однако обстоятельства, при которых его нашли навевали на Маркуса подозрения. Гейб постоянно оглядывался по сторонам и не задерживал взгляда ни на одном человеке, особенно на самом Ривервуде. Скрещенные руки и ноги говорили Маркусу о том, что Смит нервничал и подсознательно искал защиты. К тому же, он немного подрагивал от холода, промахнувшись по погоде и выйдя на улицу в одной рубашке. Все эти факты уверили командира в том, что перед ним, несомненно, самый настоящий человек. Ангелы от холода не страдают. Но почему тогда чуткая интуиция Маркуса била тревогу? — Я нашёл список, командир! — подбежал к мужчинам Саймон. — К сожалению, свободных мест нет. — Совсем нет? — Совсем, командир. Только если у Алекс… — паренёк уставился на списки и по второму разу выискивал нужное место. — С ума сошёл? У неё же ребёнок! Я не подселю к ней этого чувака. Мы даже не знаем, кто он! — повысил голос Маркус, указывая на Гейба. Тот от неожиданности вздрогнул. Ему совсем не улыбалось ночевать на улице, учитывая его вынужденное ослабленное положение. Очевидно, отказ Маркуса был логичным и правильным с точки зрения здравого смысла. Но больше остановиться Гейбу было негде, и формально его всё-таки приписали к вышеназванной Алекс. Алекс, или как потом выяснилось Александра Эванс, была на вид невысокой женщиной с тёмно русыми волосами и чрезвычайно бледной кожей. Сама она была, похоже, не коренной американкой, а иммигрировала то ли из России, то ли с Украины. Отличительной её особенностью были огромные, по человеческим меркам, глаза и пожалуй ещё наличие маленькой дочери. Она, тут же встретившись и переговорив с командиром Маркусом, согласилась приютить новенького, чему были удивлены не только Ривервуд, доктор Уилсон и Саймон, но и сам Габриэль.

***

Алекс и Гейб шли к дому девушки, и неловкое молчание разбавлял лишь лай местных собак и шум от моторов грузовиков. Архангел тащил за спиной рюкзак со своей новой одеждой и искренне надеялся, что ему в ближайшее время удастся побыть одному. Но всё же один вопрос не давал покоя Габриэлю… — Почему ты согласилась? Маркус был прав: я незнакомый человек, я могу вам навредить… Почему?.. — А я и не хотела соглашаться… — смотря куда-то вдаль и продвигаясь дальше, тихо проговорила Алекс. — Но девать тебя им некуда, а ночевать в казармах я бы и врагу не пожелала, особенно, как мне сказал Уилсон, человеку с амнезией. Так что временно будешь жить в моём доме. Предупреждаю сразу — приблизишься к моей дочери или будешь приставать ко мне — пристрелю, не думая. — Я не помешаю, обещаю. — Это мы посмотрим… — оборвала девушка и замедлила шаг. — Мы пришли. Они и правда приблизились к довольно неплохому, по сравнению с соседними, дому. Прочные деревянные брёвна, массивная дверь и наличие кладовки придавали дому образ настоящей крепости и, почему-то, уюта. Похоже, этот дом строили добросовестно и надёжно. Возможно, решил архангел, ему здесь даже понравится. Переступая порог, Габриэль чувствовал, что наступает новая эра в его жизни. — Алекс, а как называется этот лагерь? — сидя уже вечером около печки, запоздало спросил Смит. Эванс всё ещё настороженно относилась к новому человеку в доме, однако погреться всё же позволила. До этого почти весь день она занималась лишь тем, что расспрашивала Гейба о его судьбе и намерениях, чем уже успела надоесть. Этот день, по ощущению Габриэля, состоял из одних допросов. — Мы зовём его не лагерем, а городом. Называется «Тихая гавань». — с улыбкой ответила Алекс, заваривая чай для согрева. — Это одно из самых безопасных поселений людей. — Кстати, я выделила тебе комнату. Думаю, нам всем нужно отдохнуть и переварить текущую ситуацию. — немного погодя добавила женщина, поглядывая в сторону второго этажа. Габриэль прошел в свою комнату, которая по общему состоянию не отличалась от остального дома. Алекс, пожелав спокойной ночи, быстро удалилась, оставив мужчину осматривать своё новое жилище. Деревянная мебель, аккуратно заправленная постель и одиноко горящая парафиновая свеча, за счёт которой всё вокруг окрашивалось в тёплый желто-оранжевый цвет, создавали ощущение деревенского уюта, что было странным для 21 века с точки зрения архангела. Но с другой стороны может оно и к лучшему? Всё вокруг располагало к здоровому отдыху. Но тут перед Габриэлем встал неразрешимый с его точки зрения вопрос: если сон ему обычно не требуется, то чем заняться? Ужасная задача решилась сама собой. Стоило ему об этом подумать, Габриэль сразу почувствовал необычайную усталость, которую раньше почему-то не замечал, и зевнул. «Что ж — подумал архангел, — кажется мне сегодня придётся пройти через ещё одно приключение.» Засыпая, он смотрел на пламя свечи, что было здесь единственным лучом света и маленьким солнышком, заставлявшим замысловатые тени беспокойно прятаться в углах комнаты. Тихая гавань погрузилась в сон.*

***

Некоторые сны бывают яркими и запоминающимися, некоторые — мрачные и иллюзорные, футуристичные и психоделичные, а другие пугающе реальные. Габриэль и до этого мог видеть их. Он пробыл на земле несколько тысячелетий и научился у людей многому, в том числе и магии сновидений. Однако будучи архангелом, он всегда сам заказывал себе сны и полностью их контролировал. Это было так похоже на те иллюзии, что он отыгрывал под личиной Трикстера. Но в этот раз всё было по-другому… Под звёздным ночным небом, по тихим морским водам плыла одинокая лодка. Лунная дорожка была единственным освещением и путник, что сидел в этой лодке, направлялся прямо по сверкающей поверхности к горизонту. Всё вокруг было тихим и спокойным, а южный ветерок, будто гладил человека по золотистым волосам. Габриэль не понимал, как оказался в лодке и куда направлялся. Больше всего его расстраивал тот факт, что он не мог этой лодкой управлять: вёсел не было. Поэтому архангелу оставалось только ждать. Глубокая синева на небе заманивала никогда не отрываться от созерцания холодных созвездий и луны, а синяя или даже чёрная морская гладь пугающе звала опуститься в прохладную воду, узнать, что таят в себе глубины: сокровища, прекрасные рифы и разноцветные рыбки, что ведут свою торопливую и яркую жизнь. Но также там есть и хищники, неведомые чудовища, что каждый день лишают жизни множество рыб. Габриэлю не хотелось ни в тёмное небо, ни в морскую пучину. Ему уже хотелось просто сидеть на месте, в своей лодке и следовать за светом луны. Тем временем ветер не стихал, но при этом становился и ещё сильней. По воде пошли небольшие волны, мгновенно раскачивая лодку и заставив Габриэля вцепиться в бортики. Волны становились всё сильней и выше и, будто на качелях, болтали лодку туда сюда. Брызги летели прямо в лицо архангела и застилали глаза. Начинался настоящий шторм. Неожиданный страх утонуть захватил Габриэля. Это было глупо — бояться этого во сне, но раньше он во сне и не умирал. Не боялся, не был зависим от сюжета. Он был свободен. Шум вокруг стал оглушающим: плеск воды о дерево лодки, скрипы и грохот. В воде из-за брызг на глаза попадались неясные образы. Прямо из воды на архангела смотрели лица: молодые и старые, люди и ангелы, знакомые и нет, и все они говорили что-то и этим только раззадоривали стихию. Ещё чуть чуть, чувствовал Габриэль, ещё один толчок и всё кончено. Он кубарем вывалился из лодки под напором волны. Отрывисто вскрикнув, он подскочил на кровати и через секунду осознал, что, наконец то, проснулся. Что ж, теперь Габриэлю не нравились ещё и сны.

***

Ангельский гарнизон, в котором находились Ториэль и его учитель и командир Ригель, располагался в одном из бывших людских городов. Немногие уцелевшие в ходе войны высотные здания и небоскрёбы стремились в небеса, чем очень импонировали ангелам: всё видно и летать проще. Базой являлся офис какой-то из крупных бизнес компаний: то ли пищевой, то ли сферы услуг, и судя по вывеске на входе, называлась компания «Небесный вкус». И если другие ангелы всегда переносились прямо в здание, то Ригель, как серафим и начальник целого отряда, предпочитал заходить с парадного входа и постоянно посмеиваться над ироничным названием. Ториэлю тоже было смешно, но уже из-за того, как чопорно выглядел при этом его учитель. Ригеля в гарнизоне любили, выполняли все его приказы и по этой причине, вероятно, и постоянно заслуживали пристального внимания со стороны высшего небесного руководства. Уже на этой неделе, командира вызывали на небеса три раза. Ни для кого не было секретом, что любимчиком Ригеля был Ториэль — ангел из младшего поколения с компактными бежевыми крыльями и неугомонным характером. Что было странно, учитывая что тот постоянно рвался в бой, пытался доказать свою правоту и обладал невысокой обучаемостью. Но Ригель видел в Ториэле нечто особенное, отличавшее его от остальных безжизненных ангелов, и по-своему заботился о пареньке. В главном кабинете царило молчание. Ригель, только что вернувшись с небес и повесив военную куртку на крючок, вызвал своего ученика в кабинет. Судя по тому, что на этот раз лицо командира было предельно серьёзным и тот, о ужас, не зашел в здание со стороны главного входа, случилось что-то неприятное. Ториэль немного нервничал, но всё же явился. — Что-то случилось, учитель? — Да, Ториэль. У меня для тебя новости. Хорошие новости. — Что-то ты не выглядишь счастливым… — задумчиво произнёс ангел. Он внимательно следил за редко появляющимися эмоциями на лице Ригеля. — Это так. Был у Рафаила я. Он увидел в тебе потенциал и дал тебе повышение. — даже через чур официально произнёс серафим. — Так это же хорошо. — повеселел Ториэль. — Получается, что я теперь буду по праву твоим заместителем! — Нет, Ториэль. — грустно осадил его Ригель. — Тебя назначили на новую должность в другой отдел. Отдел информации. Ты будешь заместителем, но не моим… — В библиотеке что ли? — возмутился Ториэль. — Что мне делать среди рукописей? И кто там начальник сейчас? — Я не знаю. Рафаил даже не назвал, кто это. Просто сказал передать тебе, что нужно доделать свои дела в гарнизоне и не позднее следующей недели явиться в главный офис. Ториэль подошел ближе к командиру и задал единственный интересующий его вопрос. — Там что-то случилось, да? На небесах. Тебя постоянно вызывают наверх, теперь меня с места срывают непонятно куда… Что происходит? — Тори, — понизил голос Ригель. — я понятия не имею, что происходит. Но я согласен с тобой: что-то случилось. Я пробовал спрашивать в канцелярии, но все путаются в своих же словах. Чувствую здесь руку Наоми… И в связи с этим, прошу тебя, кто бы ни был твоим новым начальником, будь осторожен. Я бы не хотел потерять своего ученика. — Я тоже не хочу уходить, учитель… — порой неожиданные приливы доброты у обычно суховатого на эмоции Ригеля вызывали у ангела смесь довольства и непонимания. Так и теперь, когда он будет должен вынужденно переехать на небеса, Ториэль понял, что будет скучать. Но в то же время ему было интересно: что же он должен будет делать? — Может в шахматы сыграем? — перевёл тему ангел. — В твои любимые! Я хочу опробовать новую стратегию. — Конечно. — повеселел серафим. Ригель никогда не отказывался от партии в шахматы. Из всех людских развлечений, он считал, что самой достойной является именно эта игра. Шахматы помогали освободить мысли, проявить свой интеллект и, самое главное, качественно убить время. А что ещё нужно двум ангелам для счастья?